Однажды... /Once Upon A Time...

Позже, вспоминая этот момент, он всегда будет помнить запах Ибо. Запах шампуня в его уже сухих, мягких волосах. Тот самый шампунь, которым Ибо пользовался всегда — просто раньше он этого не замечал. Ибо ни разу не менял его за всё это время. Даже уехав из дома и переехав в Сеул, просто привез с собой. Он пах так же, как раньше. Сейчас он смотрит на Ибо и думает, что тот может заметить панику, поднимающуюся в его глазах. Но прежде чем он успевает что-то сказать, Ибо шепчет: — Только мы, малыш. Никого больше. По крайней мере, пока. Только ты и я. И свидетель. И, наверное, судья, чтобы все это оформить. Сяо Чжань даже не сразу понимает, что именно это и стало причиной его паники — необходимость рассказать о них всему миру. Не то чтобы он не хотел этого когда-нибудь. Но сейчас все казалось слишком новым — даже новее, чем в прошлый раз. И слишком драгоценным, чтобы не захотеть оставить это только между ними еще немного. Он опускается на диван, притягивает Ибо ближе и спрашивает: — Зачем? Ибо прижимается лбом к его лбу и хрипло говорит: — Я хочу носить кольцо, которое ты мне наденешь. И хочу, чтобы ты носил кольцо, которое я надену тебе. Он закрывает глаза и крепко сжимает руки вокруг талии Ибо. Спустя мгновение Ибо поднимает голову. Сяо Чжань открывает глаза и видит, что тот пристально смотрит на него. — И еще… если с кем-то из нас снова что-нибудь случится, ты будешь иметь право быть рядом. Потому что я буду твоим мужем. Сяо Чжань пристально смотрит Ибо в глаза, а затем закрывает их, вспомнив беспомощность, которую он чувствовал в тот день в больнице, когда обнаружил, что Ибо забыл о них. — Если бы я тогда не почувствовал того, что почувствовал, и не сделал того, что сделал… когда почти набросился на тебя в туалете — что бы ты сделал? Сяо Чжань не отвечает. Потому что думает, что они оба знают ответ. Вместо этого он спрашивает: — А что бы ты сделал, будь ты на моем месте? — Я бы поцеловал тебя и заставил вспомнить! — немедленно отвечает Ибо. — Нет, ты не стал бы этого делать. — Откуда ты знаешь? — Ибо, из-за того, что ты услышал мой бессвязный бред в больнице, ты месяцами думал, не сделал ли мне больно. Даже после того, как мы снова сошлись, тебе нужно было столько подтверждений, что ты не причинил мне вреда — даже случайно. Сяо Чжань делает паузу, глядя на него. — Говорить в теории всегда проще. Но если бы ты оказался в той ситуации и думал, что меня по-прежнему привлекают только женщины… я не думаю, что ты решился бы поцеловать меня, чтобы заставить вспомнить. Ибо не спорит, но уже через мгновение снова ухмыляется. — Ладно. Тогда я бы просто придумал, как снова тебя соблазнить. Сяо Чжань улыбается. — Да, скорее всего, так и было бы. — Уверен, что это не то, что ты сделал? — прищурившись, спрашивает Ибо. — И что именно из того, что я сделал, выглядело как соблазнение? — Да все. Начнем хотя бы с того объятия в твоей спальне. — То есть, когда ты меня обнял? — он наклоняет голову. — Да. — И каким образом я тебя соблазнил, если это ты меня обнял? — Я же говорил — ты так пах, что мне хотелось уткнуться в тебя лицом. Улыбка с лица Ибо исчезает, и он будто уходит в свои мысли. — Я был так рад тебя увидеть… так по тебе скучал, что просто… — он на мгновение задумывается, а потом улыбается, — кажется, я буквально хотел съесть тебя. Как печенье. Знаешь, когда чего-то давно не ел и почти чувствуешь, каким будет первый укус… Вот так и было. Я будто уже чувствовал твой вкус у себя во рту… — Ты ужасно чувствительный к вкусам. — О, да. — А потом, когда я пришел к тебе домой… и ты во второй раз открыл дверь и обнял меня — крепко… и прошептал: «Прости, я думал, ты не настоящий…» Ибо замолкает, переставая улыбаться. — У меня тогда так сильно забилось сердце… странно… прямо как у героев твоих романов. Клянусь, со мной такого никогда не было… ну, то есть, было, конечно — просто я этого не помнил. Сначала я даже не понял, что это. Думал, просто реакция на то, насколько ты был… эмоционален. Я, кажется, никогда не видел тебя таким… — Ты, наверное, почувствовал, что я влюблен в тебя, — тихо говорит Сяо Чжань. Ибо на мгновение задумывается, затем кивает. — Может быть… если оглянуться назад. — Ты почти не прикасался ко мне в те выходные. Я думал, ты понял, как я к тебе отношусь, и тебе стало неловко. — Честно говоря, я боялся, что у меня просто встанет ни с того ни с сего. Сяо Чжань смеётся. — Тебе сейчас смешно. А тогда ты бы перепугался. Он сразу перестает смеяться. — Я так хотел снова прикоснуться к тебе… даже просто как раньше, когда мы были друзьями. Хотел, чтобы ты… обнял меня, как обычно… или начал драться… Сяо Чжань замечает, как у Ибо расширяются зрачки. — Ты забыл, как свалился с дивана, когда мы боролись за телефон? — Я тогда чуть тебя не поцеловал. Он чувствует, как у Ибо встает, и сам невольно двигается навстречу. Ибо утыкается лицом в его шею и стонет: — Мне нравится, как легко ты заводишься. Эти слова отдаются эхом прямо в его члене, и он трется сильнее, прикусывая мочку уха Ибо. Он чувствует, как Ибо одновременно вздрагивает и смеется — и в ответ кусает его за шею. Когда Ибо отстраняется, его голос становится таким низким, что отдается вибрацией по коже. — А потом… когда ты открыл мне дверь — не спал ради меня до двух ночи… и приготовил тот суп, который я так хотел… — Подожди, что? — перебивает Сяо Чжань. Ибо кивает. — Я знал, что ты приготовишь что-нибудь и будешь ждать, поэтому не ел в дороге. Но когда ты открыл дверь, я понял, как сильно облажался… и просто хотел наказать тебя за все, что чувствовал… потому что думал, что один это чувствую… — То есть ты специально отказался от еды, которую я приготовил для тебя ночью? — Хм… да, я знаю, иногда я тот еще мазохист. Но знаешь… это были странные выходные. Честно говоря, мне нравилось смотреть, как тебе было больно, и я хотел продолжать, пока ты не сломаешься и не поймешь, что чувствую я. Но ты был таким терпеливым, что это только сильнее меня злило. Я думал, ты никогда не перестанешь относиться ко мне как к потерявшемуся мальчику, истерики которого ты будешь терпеть несмотря ни на что… А все, чего я хотел — это сорвать с тебя одежду и проверить, такой ли ты на вкус, как я представлял. Взгляд Ибо замирает на его губах. — Меня так тянуло к твоим губам… и к этой маленькой родинке… Я боялся, что ты заметишь, как я на них смотрю, и подумаешь, что я какой-то извращенец. Сяо Чжань переводит взгляд на губы Ибо — и… черт… эти губы подарили ему столько влажных фантазий… Он поднимает руку и проводит пальцем по краю нижней губы. На мгновение поднимает взгляд — глаза Ибо уже потемнели от возбуждения — и снова возвращается к губам. — Я столько раз кончал, просто вспоминая… — шепчет он. — Я тебе отсасывал? — спрашивает Ибо, и Сяо Чжань чувствует, насколько тот тверд рядом с ним. — Мм… — он прикрывает глаза. — Тебе нравилось, когда я лежал с закрытыми глазами, пока ты мне отсасывал… Ты говорил, что так мне больше всего нравится… потому что я ни на что не отвлекаюсь… только на то, как мне хорошо… Ибо трется об него. — Держу пари, мне нравились все звуки, которые ты издавал… Сяо Чжань стонет и тянется вниз, стягивая с Ибо пижамные штаны. — Ты их обожал… ты брал меня глубоко в рот, одновременно лаская себя… Он стягивает и свои штаны. — Блять… — выдыхает Ибо. Сяо Чжань замечает, что тот уже выдавил смазку на пальцы — и в следующее мгновение чувствует, как два пальца скользят внутрь него. Он все еще растянут после прошлого раза… и настолько возбужден, что полностью готов. — Я хочу твой член, малыш. Ибо хрипло рычит, вытаскивает пальцы и сразу же входит в него. Сяо Чжань стонет, когда тот тут же задевает простату. — Блять… как мы будем делать это по телефону? По видео? Я хочу трахать тебя вот так каждую ночь. — Амбициозно, — отвечает он, побуждая Ибо начать двигаться. — Может, ты будешь носить пробку… чтобы, когда я возвращался после тренировки, а ты засыпал за ноутбуком в этих очках… я мог просто вытащить ее, войти в тебя — и так отнести в постель. Сяо Чжань улыбается, представив это. — Мне бы понадобилась огромная пробка, чтобы быть достаточно растянутым для тебя. Ибо медленно двигается, не спеша, не гонясь за разрядкой — просто растягивая удовольствие. — Права мужа, — ухмыляется он. — Ты серьезно? — спрашивает Сяо Чжань, проводя руками по его спине. — Конечно. А что, ты не хочешь? — Хочу… — он прикрывает глаза, когда тот снова задевает то самое место. — Скажи это еще раз, — говорит Ибо, выходя и снова входя в него. — Я хочу выйти за тебя замуж, малыш. Быть твоим мужем. Чтобы ты был моим. Носить твое кольцо… и знать, что ты носишь мое. И что, как бы далеко ты ни был, ты все равно вернешься домой. Ибо явно это заводит — он резко толкается несколько раз, заставляя его сжать зубы, но затем все же спрашивает: — И? — И? — отзывается он. Ибо приподнимает бровь. Сяо Чжань улыбается, притягивает его ближе, снова прикусывает мочку уха — и шепчет: — Спасибо, Ибо. За то, что так обо мне заботишься… за то, что буквально связал меня шнурками, чтобы я не сбежал… за то, что заставил меня сказать вещи, которые я никогда бы сам не сказал… за то, что так хорошо меня оттрахал… Ибо резко отстраняется, сбитый с толку. Сяо Чжань смеется — и видит момент, когда до него доходит. — Туше, — говорит Ибо. — Убийца стояка Вэй Усянь. Его смех стихает до улыбки, и он кивает. Но затем улыбка исчезает, когда он добавляет, возвращая ему его же слова: — Ты ведь знаешь лучше всего на свете, что я люблю тебя больше всего. — Я правда был таким банальным? — говорит Ибо, утыкаясь в его шею. — Хм… ты был просто смесью банальностей, похоти и костей… — он задерживает руки на его ягодицах. — Все эти танцы сделали тебя сплошной мускулатурой. — Тебе нравится? — спрашивает Ибо. Он проводит ладонями по его ягодицам, когда тот снова начинает двигаться. — Хочу их укусить. — У тебя будет шанс, как только мы скажем клятвы, — шепчет Ибо, начиная двигаться быстрее.