Однажды... /Once Upon A Time...

Неделю спустя. — А-Чжань, можешь достать из холодильника ту синюю миску? — кричит мать из столовой. Он стоит у кухонной раковины и перечитывает последние сообщения от Ибо.       Ибо: Они собираются снять Тэёна со следующего тура. Он снова повредил спину. Так что теперь нам придется переделывать всю хореографию, в которой он задействован, чтобы компенсировать его отсутствие.              Чжань: Вау. Он в порядке?              Ибо: Ему вообще-то положено отдыхать. Но он все равно каждый день торчит здесь и смотрит, как остальные репетируют. Бедный парень. Видно, что ему больно, но он так переживает, что из-за него все летит к черту.              Чжань: Ну, в этом и плюс, когда у группы есть еще двадцать два участника.              Ибо: Тэёна трудно заменить. И правда. Дело было не только в том, что он центральный танцор. Если бы только в этом, проблему еще можно было бы решить — в NCT хватало других талантливых танцоров. Но Тэён был еще и лидером. Остальные во многом на него ориентировались. Особенно в туре. Но с этим все было уже не так просто. Наверное, поэтому он и торчал с ними в студии — просто своим присутствием поддерживал ребят и внушал им уверенность, что они справятся.       Ибо: Он хочет поехать в тур, даже если не будет выступать. Просто чтобы быть рядом и поддержать остальных. Следующий тур начнется только через четыре недели. И всего через две недели после того, как Ибо вернется из Новой Зеландии.       Чжань: Это вообще разумно? Не лучше ли ему просто отдохнуть?              Ибо: Да, в SM тоже так считают. У него слишком много других проектов, так что ему надо нормально восстановиться. Ему уже сказали, что он не поедет. Сяо Чжань выжидает минуту, прежде чем написать следующее сообщение, и все это время почти не дышит.       Чжань: Если сейчас не лучшее время для отпуска, мы всегда можем перенести. Там все равно будем только мы вдвоем. Ответ от Ибо приходит только через пятнадцать минут. Этого времени хватает, чтобы Сяо Чжань успел подумать: возможно, Ибо и сам все это время прикидывал, как бы заговорить об этом первым. Но когда ответ наконец приходит, там написано:       Ибо: Прости. Доён наконец заставил Тэёна пойти домой. Тот не хотел уходить, пока мы с другим хореографом не убедили его, что все уже выглядит отлично. А следом:       Ибо: И черта с два. Что бы ни случилось, на следующей неделе мы поженимся. А если ты только подумаешь пойти на попятный, клянусь, я не буду любить тебя в наших следующих трех жизнях. Это заставляет его рассмеяться.       Чжань: У тебя такие идиотские угрозы.              Ибо: Хочешь рискнуть и проверить?              Чжань: Да ладно. Ты и сам не сможешь сдержать такую угрозу. Если я окажусь в радиусе десяти миль от тебя, ты все равно меня найдешь.        Следом он отправляет еще одно сообщение:       Чжань: И будешь любить меня. Разумеется.              Ибо: О-о-о… посмотрите, как мы в себе уверены, даже не надев кольцо на палец.              Чжань: Да при чем тут кольцо? Вообще-то брак имеет не так уж много общего с любовью.              Ибо: Тогда зачем мы женимся?              Чжань: Ладно, может, процентов на десять — имеет.              Ибо: Тогда зачем мы женимся? Он не может понять, в каком сейчас настроении Ибо, и не злится ли тот из-за его слов.       Чжань: Разве людям нужна только любовь?              Ибо: А что брак может дать такого, чего не дает любовь? Его первым побуждением было написать в ответ: «Вообще-то это была твоя идея». Но это было бы очередным из тех… как там Ибо сказал в прошлый раз? Нечестных, уклончивых и мудацких поступков. Поэтому он честно написал, почему согласился, напомнив Ибо обо всем, что тот сам ему говорил. И добавив кое-что от себя.       Чжань: Если с тобой снова что-то случится, я хочу иметь право назвать себя твоим мужем. Если по какой-то причине меня придется подключить к аппарату жизнеобеспечения, я хочу, чтобы ты мог решать, что со мной будет дальше. Если тебе понадобится донорский орган, я хочу, чтобы сначала спросили меня. И если тебе понадобится лечение, я хочу иметь право настаивать на нем. Он отправляет это и тут же начинает печатать дальше, но не успевает закончить, как приходит ответ от Ибо:       Ибо: Черт, я и правда так напугал тебя болезнями и смертью? Сяо Чжань улыбается и дописывает:       Чжань: Я хочу быть твоим домом. И хочу, чтобы ты тоже был моим домом. И да, для этого не обязательно вступать в брак, но, кажется, это самый простой способ. После этого Ибо отвечает:       Ибо: А я просто хотел называть тебя мужем. Он улыбается, читая это и представляя самодовольную, довольную улыбку Ибо, пока тот читает все, что он ему написал.       Чжань: Черт, далековато ехать в Новую Зеландию только ради этого.              Ибо: И не говори. К твоему сведению, я собираюсь продержать тебя в постели все это время.              Чжань: Обещания, обещания. Держу пари, первые десять часов после того, как мы доберемся до отеля, ты просто проспишь, потом ненадолго проснешься, только чтобы сказать «да», после чего проспишь еще тридцать шесть часов, а потом нам уже нужно будет лететь обратно.              Ибо: Последние четыре дня я возвращаюсь в квартиру всего часа на три, так что ты не так уж далек от истины. Но я разрешаю тебе делать мне минет, даже если я буду спать. А если у меня встанет как следует, можешь даже оседлать меня и доставить себе удовольствие. Уверен, сны у меня будут просто восхитительные.              Чжань: Меня не привлекает некрофилия.              Ибо: Эй-эй… не надо так. У мертвецов не стоит. По-моему, ты имеешь в виду сомнофилию.              Чжань: Я бы предпочел, чтобы ты не спал и… съел меня, как печенье. Он мысленно морщится, отправляя это сообщение, но Ибо такое нравилось. В ответ Ибо присылает гифку, где кто-то с жадностью пожирает торт с чудовищным количеством крема.       Чжань: Там слишком много крема.              Ибо: Ага ;) — Чжань-Чжань… — снова зовет его мать, и он выходит из переписки, убирая телефон. — Уже иду. Сегодня вечером у них дома настоящий праздник. Пришли родители Ибо и еще несколько супружеских пар, которые дружат с их родителями. Все его друзья тоже здесь. Отсутствие Ибо ощущается особенно остро, хотя и его родители, и родители Ибо старательно обходят эту тему стороной. И не сразу, но он понимает, что делают они это, в сущности, ради него. И его поражает, насколько они с Ибо действительно живут в своем маленьком мире, когда остаются вдвоем: их родители до сих пор уверены, что они больше не общаются, и, словно чувствуя это, его друзья тоже не упоминают Ибо за ужином, пока все сидят за столом. В остальном вечер проходит весело, разговор не стихает ни на минуту — Цзыи, Цзи Ли и Юй Бинь все время болтают, так что время летит быстро. Уже после ужина, когда гости собираются уходить, Сюань Лу загоняет его в угол у ванной и шепотом спрашивает, все ли у них с Ибо в порядке. Он кивает, и в этот момент кто-то подходит к ванной, избавляя его от необходимости что-то объяснять. К одиннадцати вечера остаются только родители Ибо. Когда он убирает со стола и раскладывает остатки еды по контейнерам, госпожа Ван берет его за руку и тянет к себе. Она немного выпила, и взгляд у нее мягкий, ласковый, почти восхищенный. — Ты прямо светишься, я весь вечер это замечаю. Неужели влюбился в какую-нибудь девушку там, у себя в Облаках? Он краснеет от этого вопроса и отводит взгляд, делая вид, что страшно занят тарелками перед ней. — Конечно нет. Он не смотрит на мать — та бы мгновенно все поняла. — Почему это, конечно нет? А-Чжань, ты что, не знаешь, какой ты красивый? Уверена, полно девушек, которые готовы на все, лишь бы с тобой встречаться. — Вряд ли, — отвечает он с улыбкой. — Такой застенчивый. Не то что мой Ибо. Этот мальчик прекрасно знает, что хорош собой, и делает все, чтобы весь мир об этом тоже знал. Краем глаза он замечает, что мать смотрит в их сторону. Она стоит у раковины и надевает перчатки, собираясь мыть посуду. Он делает вид, что ничего не замечает. Очевидно, поздний час, алкоголь и их близкие отношения заставили госпожу Ван забыть, что Ибо — тема негласно запретная. — Как у него дела? — слышит он голос матери и старается не обернуться слишком резко от удивления. А потом понимает, что, возможно, это ее способ дать ему хоть что-то услышать об Ибо, раз она думает, что они совсем не общаются. — Занят. Никогда бы не подумала, что этот мальчик окажется таким трудоголиком. Он почти все время пропадает на работе. По-моему, в ближайшие полгода у него вообще не будет ни одного свободного дня. Разве что он приедет сюда с WayV. Мы ездим к нему каждые пару месяцев, просто чтобы убедиться, что он хотя бы нормально ест. Зузу, этот мальчик живет на одном рамене. Боюсь, от такого количества соли у него скоро будут проблемы с давлением. Может, ты бы научил его хоть чему-нибудь, А-Чжань? — небрежно говорит она и только потом, кажется, понимает, что именно сказала, потому что смотрит на него уже немного смущенно. Сяо Чжань улыбается ей, пытаясь смягчить неловкость, но, прежде чем успевает отойти, она снова тянет его к себе за запястье. — Он скучает по тебе, ты ведь знаешь? — говорит она, и в ее глазах появляется грусть. Он берет ее руку в свою и быстро оборачивается к матери. Та замерла у раковины, не домыв миску. Ему не хочется продолжать этот разговор, чтобы госпожа Ван не сказала чего-нибудь такого, что его мать могла бы понять неправильно. Как бы близки они ни были, когда дело касалось детей, все могло стать непредсказуемым. — Хорошо, что он занят и что у него все в порядке, — осторожно говорит он, мягко сжимая руку госпожи Ван. Она кивает. — У меня такое чувство, будто за последние девять месяцев он вырос слишком быстро. Как будто уезжал отсюда моим мальчиком, а теперь, когда я его вижу, он уже… мужчина. В это трудно поверить. На мгновение она отводит взгляд, словно вспоминая что-то, а потом снова смотрит на него. — Иногда я скучаю по тому, каким несносным он был раньше. Хотя тогда он сводил меня с ума, и мы все время спорили, теперь он со мной даже не спорит. Сяо Чжань снова сжимает ее руку. — Он просто слишком редко вас видит, чтобы с вами спорить. Дайте ему немного времени, когда он вернется. И он снова начнет с вами спорить. Услышав это, она улыбается, но потом тихо говорит: — Не знаю, вернется ли он вообще. Он удивленно распахивает глаза, но не успевает ничего сказать — мать спрашивает первой: — Почему ты так говоришь? Госпожа Ван молчит. Он уже хочет что-нибудь сказать, просто чтобы заполнить повисшую тишину, но тут она отвечает: — А-Чжаня здесь больше нет. — Ох, госпожа Ван… — говорит он и подходит ближе, чтобы обнять ее. Она крепко обнимает его в ответ. А Сяо Чжань целует ее в макушку и тихо говорит: — Разве это имеет значение? Вы обе здесь. Все его друзья здесь. Конечно, он вернется. Это его дом. Госпожа Ван в ответ только вздыхает, позволяя ему обнимать себя. Когда он снова смотрит на мать, та бросает на него быстрый взгляд и возвращается к мытью посуды.