Однажды... /Once Upon A Time...

Сяо Чжань летит из Пекина прямиком в Новую Зеландию и тринадцать часов спустя, в час ночи, приземляется в международном аэропорту Окленда. Ибо вылетает из Сеула в Сидней, где у него четырехчасовая пересадка перед рейсом в Окленд. Оттуда — еще два часа до Квинстауна, где они сняли коттедж на пять дней и заказали свадебный сервис у одной из местных компаний, специализирующихся на приватных свадьбах. Было почти чудом обнаружить услугу под названием «тайная свадьба». В нее входили организация свадьбы, фотосъемка и трансфер до озера Мок, окруженного невероятной красоты горной грядой, по крайней мере, судя по фотографиям и видео, которые они нашли в интернете. Туда же входили сама свадебная церемония, два свидетеля — обязательные по закону, а значит, совершенно необходимые, потому что они будут там только вдвоем, — помощь с оформлением брачной лицензии и даже бутылка шампанского. Просмотрев всю информацию на сайте, он испытал странное удовлетворение, почти чувство родства с другими людьми — такими же, как они с Ибо, — которые буквально пересекали океаны и часовые пояса, чтобы добраться до этого оазиса и сделать то, что они задумали, наконец реальным. До коттеджа в Квинстауне он добирается только к шести утра по местному времени. Из-за долгой дороги, смены часовых поясов и усталости его внутренние часы окончательно сбились. Ибо должен прилететь еще только через два часа, и он решает немного поспать, чтобы встретить его более-менее вменяемым. Церемония все равно состоится только завтра, так что у них еще будет время нормально отдохнуть. Он слишком устал, чтобы тревога успела поднять голову, и засыпает почти сразу, как только касается подушки. Но, когда будильник звонит через полтора часа, чувствует себя лишь чуть менее разбитым. Следующие полчаса он распаковывает вещи, дожидаясь Ибо. Но Ибо не появляется. Он говорит себе, что в аэропорту могли быть задержки, очередь на такси, да что угодно, но проходит еще час, а Ибо все нет, и беспокойство, которое он до этого сдерживал, прорывается наружу в полную силу. Прежде чем окончательно утонуть в самых страшных и нелепых сценариях, которые уже начинают лезть в голову, он все-таки включает мозги и подключает телефон к местному вайфаю, чтобы проверить, не писал ли ему Ибо. Когда телефон наконец подключается, он видит, что Ибо действительно отправил ему несколько сообщений. В первом было: Вылет задерживается на два часа. И следом: Вылет снова задержали. Еще на два часа. Он пытается дышать, несмотря на то, что у него сводит живот от беспокойства. Четыре часа задержки означают, что Ибо пропустит стыковочный рейс из Сиднея в Окленд, а потом и из Окленда в Квинстаун. Он смотрит на экран и открывает остальные сообщения от Ибо. Я в порядке, малыш. Не волнуйся. Мы поженимся, даже если придется просто расписаться в мэрии. Все остальное неважно. Правда? Я в порядке. Скоро буду с тобой. А потом… Я знаю, что ты не можешь там готовить, как обычно делаешь, когда волнуешься. Напиши какой-нибудь короткий рассказ про Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Может, что-нибудь о далеком будущем. Или в какой-нибудь альтернативной реальности. Может быть, Лань Ванцзи… заперт в башне, и Вэй Усянь должен спасать его, как Рапунцель. Волос у них обоих точно хватит, чтобы это провернуть. Это заставляет его рассмеяться, несмотря на тревогу. Последнее сообщение от Ибо приходит через пять часов после того, как его рейс должен был вылететь из Сеула. Наконец-то посадка! Фух. Увидимся примерно через двадцать часов. Проверь почту. Сяо Чжань откладывает телефон и включает ноутбук, чтобы зайти в почту. И правда — около двенадцати часов назад Ибо прислал письмо. Привет, Мой рейс задерживается. Как ты уже, наверное, знаешь. Когда я увидел это на табло, первой мыслью было, как ты будешь волноваться, если я не появлюсь. Будешь ждать меня, не зная, где я. Пока до тебя не дойдут мои сообщения и письмо, конечно. И от одной только мысли о том, как ты будешь волноваться, мне самому стало страшно. Я как будто почувствовал то, что чувствуешь ты. То, что ты чувствуешь всякий раз, когда кто-то вырывает тебя из твоего мира, из твоей зоны комфорта, из дома, от всего знакомого… Наверное, именно так я с тобой и поступил, требуя от тебя ответных чувств. Я знаю, что, когда чего-то хочу, могу идти напролом. И неважно, было это до того, как я потерял память, или после, — это во мне не изменилось. То, каким непреклонным я умею быть. И я даже не могу представить, каково тебе, когда вся эта моя непреклонность направлена только на тебя. Наверное, со стороны я похож на бульдозер, который просто сносит тебя — иногда любовью, иногда похотью, иногда тревогой, а иногда просто чистым безумием. Это ведь слишком много, да? Любить меня. Быть любимым мной. Чувствовать тревогу. Как сейчас. Мне бы хотелось, чтобы на этот раз ждал не ты, а я. Чтобы задержали твой рейс. И чтобы это я ждал тебя в незнакомом городе, в незнакомой стране, полагаясь на язык, который едва понимаю. Я не знаю, почему всегда выходит так, что ждешь именно ты, а не наоборот. Может, между нами какой-то долг из прошлой жизни? Может быть, в прошлой жизни я был Лань Ванцзи для твоего Вэй Усяня и ждал тебя шестнадцать лет, не зная, вернешься ли ты вообще. Может быть, ты не придумал Чэнь Цин Лин, а просто вспомнил его. Если подумать, это не такая уж безумная мысль. Наверное, поэтому тебе так часто приходится ждать меня. Потому что когда-то именно я ждал тебя целую вечность. Я так сильно тебя люблю. Ты ведь это знаешь, да? Думаю, знаешь. Не то чтобы я это скрывал. Но иногда мне кажется, что не помешает лишний раз напомнить тебе об этом. Когда ты слишком уходишь в себя и начинаешь нервничать, мне кажется, тебе важно помнить: я всегда рядом, где бы я ни был в этом мире. Все, что имеет значение, это то, что я все еще с тобой. Ты мой дом. Ты для меня — все. Я не могу дождаться, когда стану твоим мужем. И знай: даже если какое-то время это еще будет оставаться тайной, ты правда мой. А я — твой. Перед богом и людьми, и всем прочим. Так что, малыш, весь смысл этого письма в том, чтобы… Напиши для меня какую-нибудь пошлую историю, пока ты там. Пока ждешь меня. Зная, что я люблю тебя больше, чем могу в себе уместить. И не могу дождаться, когда буду с тобой. Обнимать тебя. Спать с тобой. Вдыхать твой запах. Целовать твои губы. Сосать твой язык. И твой член. Ха-ха… ты же знаешь, что я не могу перед тобой устоять. Вот такой я непристойный. Разве тебе не нравится это во мне? Ты ведь любишь меня целиком, да? Даже то, что ненавидишь, ты все равно любишь. И я не просто так это говорю. Я говорю это, потому что чувствую. Постоянно. Как сильно ты меня любишь. Все те месяцы, когда мы не общались, даже тогда я чувствовал, как сильно ты меня любишь. Это держало меня на плаву. Даже когда я рвал на себе волосы, скучая по тебе и по всему остальному, что знал, как по фантомной конечности. Несмотря на все это, я знал: где бы ты ни был, ты все равно любишь меня. И однажды снова ко мне вернешься. И ты вернулся. В тот день, в клубе. Когда увидел, как я целуюсь с кем-то другим. Когда я обернулся, я увидел твое лицо. Увидел боль на нем. И эта боль сделала меня таким счастливым. Потому что тогда я понял: все мои мысли не были просто фантазиями. Все это было не зря. Ты правда любил меня. Может быть, даже так же сильно, как я любил тебя. Я хочу, чтобы ты всегда говорил мне, что любишь меня. Всю нашу жизнь. Я в этом очень нуждаюсь. Я всегда нуждаюсь в тебе. Иногда мне хочется погрузиться в тебя и исчезнуть. И я знаю, что такие сильные чувства тебя пугают. Потому что это слишком. Так что позволь мне чувствовать это за нас двоих. Ты можешь любить меня сдержаннее. Может быть, даже чуть меньше, чем я люблю тебя, — я не против. Лишь бы ты был счастлив. Я уже не знаю, что пишу. Но мысль о том, что ты волнуешься, заставляет меня тоже волноваться. И я не знаю, что с этим делать. Это единственное, что тревожит меня в жизни. Ты. Ты. И только ты. Поэтому я все еще пишу, потому что, если не буду писать, мне кажется, я просто задохнусь от этого чувства. Так что, малыш, скоро я буду рядом. Ладно, только что объявили, что скоро начнется посадка. Я люблю тебя. Продолжение следует… Твой, Ибо.