Однажды... /Once Upon A Time...

Сяо Чжань открывает кран, чтобы ополоснуть руки, и шум льющейся воды оглушает его. Когда он наконец оборачивается, Ибо и его мать все еще сверлят друг друга взглядами. Госпожа Ван смеется. Тем смехом, в котором так и слышится: ха-ха, очень смешно. Цзыи тоже смеется. Только ее смех — уже по-настоящему веселый. Будто она уверена, что Ибо просто шутит. Причем шутит о чем-то настолько неправдоподобном, что в это невозможно поверить. У него внутри все холодеет. Его взгляд скользит к матери, и он понимает, что смотрит она вовсе не на Ибо, а на него. Он сглатывает и снова переводит взгляд на Ибо. Тот даже не смотрит в его сторону — по-прежнему глядит только на госпожу Ван, чуть приподняв бровь. Мгновение спустя Ибо вытаскивает из-под рубашки цепочку, расстегивает ее и поднимает вверх; кольцо крутится на ней, и золото вспыхивает в свете. Сяо Чжань слышит, как Юй Бинь матерится, а потом тут же извиняется, а Цзыи издает какой-то сдавленный, захлебнувшийся звук. Ибо снимает кольцо с цепочки, надевает его на безымянный палец и снова застегивает цепочку на шее. — Да твою ж… — начинает Цзыи, и он слышит, как Лулу шлепает ее по руке, не давая договорить. — Ты шутишь, — говорит госпожа Ван. На ее лице не остается и следа веселья. — Не шучу, — отвечает Ибо, поправляя кольцо на пальце и снова поднимая глаза на мать. Его голос и лицо остаются спокойными. Сяо Чжань пытается унять спазм в животе, наблюдая за тем, как разворачивается эта сцена. — Что? Когда? На ком? — спрашивает госпожа Ван, и каждый вопрос будто приходит ей в голову в ту самую секунду, когда она его произносит; она даже не ждет ответа, прежде чем выпалить следующий. — Я женат. Женился полгода назад, — отвечает Ибо, демонстративно оставляя последний вопрос без ответа. — Полгода?? — одновременно выпаливают Цзыи, Хайкуань, Юй Бинь и госпожа Ван, и их голоса звучат до странности слаженно. — На ком? — в ушах у него начинает звенеть, потому что спрашивает не госпожа Ван, а его собственная мать. И только теперь он замечает, как Ибо на мгновение запинается — первое проявление уязвимости появляется на его лице, хотя он почти сразу пытается это скрыть. Сяо Чжань слышит, как Ибо начинает: — Я не мо… Он перебивает: — На мне. — Какого хрена! — на этот раз Юй Бинь высказывается в полный голос и даже не думает извиняться. Сяо Чжань смотрит на Ибо и видит, как по его лицу проходит целый калейдоскоп выражений: удивление, боль, беспомощность и немного надежды… хотя, прежде чем эта надежда успевает оформиться во что-то настоящее, Ибо едва заметно качает головой. Несмотря на бурю, бушевавшую у него внутри последние три дня, сейчас он чувствует только свободу. Будто с этими двумя словами выдохнул весь накопившийся стресс. Он едва заметно улыбается Ибо, потом поворачивается к их матерям и вытаскивает свою цепочку с висящим на ней кольцом. — Господи, это и правда происходит, — говорит стоящая рядом с ним Цзыи, и на мгновение он даже благодарен ее беспардонности: она помогает снять напряжение, которое, он чувствует, волнами исходит от его матери. Сяо Чжань снимает кольцо с цепочки, надевает его на палец и снова застегивает цепочку на шее, повторяя движения своего мужа. — Боже мой, — восклицает госпожа Ван, и Сяо Чжань поднимает на нее глаза, готовясь ко всему, что сейчас может обрушиться на него. Он справится. Теперь он сможет переехать в Корею. Да куда угодно, лишь бы быть рядом с Ибо. Потому что в конце концов только это и имеет значение. — Ты гей? — спрашивает госпожа Ван, поворачиваясь к Ибо. Ладно. Такой реакции он точно не ожидал, но все равно переводит взгляд на Ибо вслед за ней. — Ну конечно. Когда ты тогда выдал эту историю про то, что хочешь встречаться с парнями, я должна была догадаться, что все это только потому, что тебе нужен был Чжань-Чжань, — Цзыи, похоже, уже оправилась от первого шока и решила, что теперь самое время озвучивать все мысли, которые приходят ей в голову. Сяо Чжань видит, что госпожа Ван резко поворачивается к Цзыи, и замечает, как Хайкуань качает головой. На этот раз Лулу даже не пытается ее остановить. — Подожди, когда это было? — спрашивает госпожа Ван у Цзыи. — О господи, уже сто лет назад. За несколько месяцев до аварии, — отвечает Цзыи так, будто обсуждать Ибо в присутствии самого Ибо — совершенно нормально. — Может, ты спросишь меня самого и оставишь ее в покое? — говорит Ибо матери, и, несмотря на резкость слов, в его голосе снова нет ни капли яда. — Ну да, ты ведь до сих пор прекрасно показывал, насколько тебе можно доверять, — отвечает госпожа Ван, бросив на Ибо быстрый взгляд, и снова поворачивается к Цзыи. — То есть он был геем еще до аварии? — спрашивает она. — У тебя что, проблемы с геями? — спрашивает Ибо, наконец повышая голос. — Нет! И не смей сейчас предъявлять мне претензии! Черт, я все это время пыталась свести тебя с девушками, тогда как ты ими даже не интересовался. Я просто выставила себя полной дурой! — в голосе госпожи Ван столько обиды, что выражение лица Ибо полностью меняется. — Это не так, мама… — начинает он. — А как тогда? Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Мне не важно, с кем. Ну, то есть важно, конечно, но без А-Чжаня ты как… как… как лодка, сорвавшаяся с причала, и я всегда боялась, что ты не дашь ему жить своей собственной жизнью. Черт, если все это было только потому, что ты любил его, почему ты просто не сказал мне? Ладно. И что теперь? — Что? — спрашивает Ибо; тщательно выверенная непроницаемость наконец сползает с его лица, сменяясь откровенным недоверием. — С каких это пор у тебя стали такие открытые взгляды? — Ой, да ладно! В каком веке мы вообще живем? За кого ты меня принимаешь? — спрашивает госпожа Ван так, будто Ибо оскорбил ее до глубины души. — И тем не менее тебе даже в голову не пришло, что меня могут интересовать мужчины? — оскорбленно спрашивает Ибо, явно не собираясь так просто спускать это с рук. — Потому что ты никогда мне этого не говорил! Ты же всегда был для меня как на ладони — с чего бы мне было думать, что ты скрываешь от меня такой огромный секрет? — отвечает она, снова повышая голос. — Ладно, если уж совсем честно, госпожа Ван, этот парень вообще никогда не интересовался другими парнями. Ну, кроме Сяо Чжаня. Так что, мне кажется, вы не так уж много и упустили. Он этого даже не скрывает, — вмешивается Цзыи, видимо пытаясь разрядить обстановку. Ибо наконец смотрит на нее в упор, и Цзыи с вызовом смотрит в ответ, прежде чем спросить: — Что? Тебя хоть когда-нибудь интересовали другие мужчины? Черт, ты познакомился со всеми парнями из NCT-127, и совершенно ими не соблазнился. Нормальный гей на твоем месте уже был бы в полном восторге. Черт, да любой нормальный гомо сапиенс уже был бы в восторге! Но ты же не нормальный гомо сапиенс, да, Ван Ибо? Ты просто гомо чжаньчжань. Юй Бинь взрывается смехом. Хайкуань хлопает его по плечу, и смех на мгновение стихает, но потом накатывает с новой силой, будто до него только сейчас в полной мере дошел весь смысл тирады Цзыи. — Ты не помогаешь, — говорит Ибо, обращаясь к Цзыи, в изумлении распахнув глаза от ее гневной вспышки. — Чувак, если бы не я, твоя мать уже схлопотала бы сердечный приступ от всей этой херни! Я вообще не могу поверить, что вы оба скрывали от всех нас нечто настолько охренительно важное. Вы что, вообразили себя героями какой-то шекспировской трагедии? Будто весь мир против вас и все такое? В этом дело? Ты даже не пытался нам рассказать. Никому из нас. Мы вместе выросли, придурок! Я не могу поверить, что ты женился и никому из нас ничего не сказал. Ладно, черт с тобой! Ты у нас импульсивный идиот, с тебя станется. Но ты, Чжань-Чжань, как ты мог нам не сказать? — Цзыи поворачивается к нему, и, несмотря на всю ее грозную тираду, он понимает, что она и правда очень расстроена. — Ибо хотел всем рассказать. Это я его остановил, — признается он. Раз уж разговор зашел об этом, нет смысла дальше скрывать. — Почему? — спрашивает Цзыи, но Ибо перебивает ее: — Не допрашивай его. Серьезно. — Не тебе указывать мне, что с ним делать! — она поворачивается к Ибо и нервно вскидывает руку. — Отлично! — раздраженно восклицает Ибо. Цзыи выжидающе поворачивается обратно к нему. Сяо Чжань смотрит на нее, потом берет ее за руку и тихо бормочет: «Прости», — прежде чем повернуться к свекрови. Он долго смотрит на нее, боясь подойти, но и не в силах отвести взгляд. Пока он смотрит ей в глаза, на ее лице медленно проступает боль, а затем — обида, и ему кажется, будто его сердце буквально разрывается. Но прежде чем Сяо Чжань успевает что-то сказать, к нему подходит мать и берет его за руку. — Мы едем домой, — говорит она и тянет его за собой, не давая возможности отказаться. Он оглядывается через плечо на госпожу Ван, которая теперь выглядит такой задетой, и чувствует, как глаза наполняются слезами. Одними губами он произносит: — Я приду завтра. Он уже готов к тому, что она никак на это не отреагирует, но потом видит, как она едва заметно кивает. Облегчение длится лишь до тех пор, пока он не замечает лицо своего мужа. Ибо теперь полностью его игнорирует. Тогда он ловит взгляд Лулу, показывает глазами в сторону Ибо и видит, как она кивает. И в буквальном смысле чувствует себя семилетним ребенком, когда мать снова дергает его за руку, уводя из комнаты.