My little moon

Над Пристанью Лотоса повис ясный серебряный полумесяц. Вокруг растущего диска луны, в сумеречном небе высыпались мириады звезд. Какие-то светились ярче, да и выглядели больше остальных, из-за чего другие звезды просто меркли на их фоне. Покой в Юньмэне никогда не начинался с заходом солнца или отбоем. Как было принято считать у адептов Цзян – после захода солнца, жизнь в Юньмэне только начиналась. Территорию Пристани всю ночь освещали бумажные фонари, искусно сделанные и заботливо зажженные руками слуг. Закончившие свои дела адепты, собирались в группы и отправлялись на рыночную площадь, что с наступлением сумерек, заиграла новыми красками. Разноцветные гирлянды с разноформенными фонарика и украшали улицу за стенной, а музыка с танцами и ароматы юньмэнских вкусностей слышались еще на тренировочном поле. Шум и гам торговцев, хозяев трактиров и разнообразных лавок, вместе со смехом адептов никогда не утихал. Лишь заметив, что небо на востоке сменило краски с темно-синего на более светлый, адепты и жители Юньмэна прощались и отправлялись на заслуженный отдых. Так было из года в год. Лишь во время войны Юньмэн забыл о веселье. Его улицы опустели, разнообразные лавки сравняли с землей, а люди были вынуждены покинуть свои дома, и молить Небеса о скорой возможности вернуться в родной дом. Небеса услышали их молитвы. Один за другим по окончанию Аннигиляции солнца, в Юньмэн съезжались бежавшие с родины жители, те, кому удалось уцелеть. Тишина, несколько лет царившая в этом городке закончилась. И теперь по сей день не замолкала. Мало кто из торговцев и простых обывателей знал, что за стенной отделяющей рыночную площадь от резиденции, в Зале Познания Меча воцарилась мертвая тишина. Когда множество заклинателей прибыло в Юньмэн на лодках, уже через час об этом знал весь городок. Когда Глава Цзян вместе с Ханьгуан-Цзюнем проносились по коридорам Пристани, а слуги в ужасе расступались мимо них, всей Пристани стало известно о дурном самочувствие приемной дочери Ханьгуан-Цзюня. Пожилые люди зажигали благовония и возносили молитвы с просьбами, помочь юной Деве Вэй поскорее прийти в себя. Каждый второй торговец, расспрашивал появившихся в поле зрения адептов Цзян о самочувствии заклинательницы, кто-то отвечал, что им ничего неизвестно, других, жители опасались спрашивать. Их усталые лица и взгляды словно принадлежали людям, уже давно прожившим целую жизнь, наводили людей на недобрые мысли. Откуда по Пристани пошел слух, что все злодеяния господина Вэя оказались лишь жестокой клеветой Ордена Цзинь, а сам он умер не от рук Главы Цзян, никто не знал. Он просто возник, и лишь заставил старых торговцев, что жили на Пристани с тех пор как покойный Глава Цзян был еще ребенком и вместе со своим верным другом Вэй Чанцзэ искали приключения на свои пятые точки, ликовать. Они не терпели клеветы в адрес Старейшин Илин и не верили тому что, говорили о нем заклинатели. Вэй Усянь рос на их глазах, это был веселый и открытый юноша с добрым сердцем и чистой душой. То что про него говорили и какие преступления на него вешали, просто не могло относиться к нему. Люди с нетерпением ждали, когда же кто-то из адептов появится в чьей-нибудь лавке и расскажет, что же происходит на Пристани и как поживает Дева Вэй. Только вот сами адепты с напряжением ожидали возвращения своих Глав со срочного собрания. А самим Главам хотелось, чтобы потрясения на эту ночь поскорей закончились. В Зале Познания Меча стояла тишина. Уважаемым Главам Ордена казалось, что если кто-то решит нарушить эту тишину, сразу же станет не жильцом. Две женщины, так внезапно появившиеся на пороге Пристани, а теперь сидящие на местах в центре зала выглядели недоуменными. Не хотя, Сы-Сы ответила на вопрос юной заклинательницы перед ней. Она не использовала свое настоящее имя с тех пор, как ее подруга умерла, а дети ушли. Никто из присутствующих в Зале не мог знать его. Так в чем же проблема? Она посмотрела на заклинательницу перед собой. С самого ее появления девушка с интересом рассматривала её. Для Сы-Сы это было не в новинку. После того как ее лицо изуродовали, женщина стала ловить на себе еще больше взглядов, чем раньше. Пока она рассказывала о событиях прошлого, заклинательница не сводила с нее глаз, а женщина лишь изредка поглядывала на нее. Она плохо разбиралась в заклинателях, ее клиенты никогда не называли своих имен и не говорили о своем статусе, и лишь от Мэн Ши, Сы-Сы узнавала об их жизни. Заклинатели одного Ордена носили одинаковые клановые одежды, лишь Главы с их родными могли похвастаться каким-то отличием. Она не могла точно сказать, относится ли девушка к чему-то Ордену. Слишком уж та выделялась на фоне заклинателей в белом, своими черными одеждами. Когда же девушка поднялась и оказалась перед ней, Сы-Сы все время хотелось от нее отвернуться. Девушка явно была не простым адептом. Остальные Главы никак не выражали своего недовольства, когда та устроила гостье на почетном месте расспрос. Сы-Сы было неприятно смотреть на нее. Женщина знала толк в красоте. Девушка была молода, красива с прекрасной фигурой, хоть и не с особо хорошим по ее меркам размером груди. Устыдившись Сы-Сы отогнала подобные мысли. Она не любила эту привычку. Каждый раз когда в публичном доме появлялись новые работницы, для старых они являлись конкурентками. Сы-Сы не раз ловила себя на том, что сколько бы лет не прошло, а привычка оценивать девушек, так и не исчезла. Заклинательница перед ней, не была из ее круга, ей и не снилась такая жизнь какую прожила она. И все же ее глаза необычного для Сы-Сы цвета, смотрели на нее без неприязни или презрения. Когда девушка начала закидывать ее вопросами, Сы-Сы перестала отводить от нее взгляд. Заклинательница стремилась узнать правду, а Сы-Сы не хотелось ей врать. По каждому вопросу вылетающему из ее уст, женщина догадалась, что сама девушка целенаправленно ждёт от нее какого-то конкретного ответа. Сы-Сы не понимала какого. Но с каждым ответом, в глазах заклинательницы в черном загорался огонек, который в ее взгляде, Сы-Сы не могла терпеть. Когда тот стал разгораться, женщина отводила от нее свои светло-карие глаза, стараясь смотреть куда угодно, но не на нее. В конце концов один из вопросов поставил ее в тупик. Их взгляды вновь встретились, и теперь уже Сы-Сы не удержавшись принялась рассматривать ее лицо. Не слишком бледное с румянцем на щеках, аккуратным маленьким носом и красноватыми тонкими губами растянутыми в улыбки, которая за все время их разговора не сходила с ее лица. Это лицо было ей совершенно незнакомо, лишь взгляд ее необыкновенных глаз, с каким она смотрела на нее, напоминал ей о робкой девочке, которую ей пришлось оставить. Заклинательница явно знала, что Сы-Сы разглядывает ее, но все равно не переставала улыбаться, даже тогда, когда все внутри женщины свернулось в тугой узел, убрав краски с ее лица. Вопросы, заданные Главой Цзян и Главой Не, кажется поставили девушку в тупик. От каждого вопроса выражение ее лица менялось, а взгляд больше не был прикован к Сы-Сы. Она упрямо смотрела в одну точку, до тех пор, пока Сы-Сы не ответила на последний. Дальше в Зале воцарилась лишь тишина, последующая за звуком выпавшего из рук Главы Не веера. Сы-Сы настороженно наблюдала за переглядками заклинателей и косых взглядов, которые, те бросали в сторону девушки в центре. Заклинательница застыла на месте. Её глаза округлились, а лицо потеряло все краски. — В..Ваше имя Сюй Сыи? — с выпученными глазами переспросил Глава Не. Сы-Сы кивнула. — Ч..что? — Лань Цзинъи посмотрел на Лань Сычжуя. — Это же... Нет. Не может быть! Вэй Венлинг тем временем, собралась с духом и вернув своему лицу привычный вид, спокойно произнесла: — Госпожа Сюй. Сы-Сы расслышала, что голос девушки задрожал. Глава Не, прервал расспрос Венлинг. Мужчина подскочил на своём месте и не выдержав прокричал: — Госпожа, вы знаете девушку по имени Сюй Сюин?! Вместе с Венлинг, Сы-Сы потеряла все свое самообладание. Женщина обернулась к Главе Не, нижняя губа Сы-Сы дернулась, а глаза наполнились влагой. — Я... — тело женщины задрожало, но Сы-Сы сжав кулаки продолжила: — С моим статусом мне не следует лезть в дела заклинателей... Все что я сказала ранее правда, которую я хотела унести с собой в могилу. — Что же послужило причиной, того что вы её нам поведали? — отводы взгляд от Венлинг, удивился Глава Яо. Сюй Сыи опустила голову, скрывая взгляд от заклинателей. — Мэн Яо он... — Сы-Сы пыталась найти в себе силы, закончить фразу. — Девушка о которой вы меня спрашивали Глава Не, – Сюй Сюин. Моя родная дочь. Сколько раз за все время, мир перевернулся под ногами Венлинг? Женщина перед ней, не давала ей покоя с самого своего появления. Сы-Сы, все время держалась так, что всем заклинателям было понятно, эта женщина не стыдится своего прошлого. Это было достойно восхищения. Но когда следом за её рассказом последовали вопросы от Венлинг, Сы-Сы превратилась в другого человека. Человека с болезненным прошлым, в которых Венлинг прекрасно разбиралась. Оказывается, что их прошлое тесно переплетается друг с другом. Сюй Сюин. Сюй Сыи. Неужели в этом мире, у неё ещё остался кровный родственник? Бабушка. Венлинг отвернулась от женщины, прикладываю руку к груди. Сердце стучало с бешенной скоростью, и лишь успокоил свое дыхание, Венлинг почувствовала какое-то облегчение внутри. Девушка встретилась взглядом с Цзян Чэном, и покачала головой. С ней все хорошо, просто... Просто нужно прийти в себя. Никогда бы, Лань Цижэнь не предположил, что у А-Юи могут быть и другие родственники. Кровные. Его племянник напрягся по другому смотря на женщину. Учитель Лань сжал его плечо. Как и Ванцзи, он не понимал, стоит ли им радоваться этому? Не Хуайсан обессиленно упал на свое место, казалось, что все силы в один миг покинули его. — Что сейчас с вашей дочерью...? — Мадам Оуян постаралась, чтобы её тон звучал ровно. Её опасения не пошли даром, Сы-Сы рухнула на пол сотрясаясь в рыданиях. Венлинг дернулась к женщине, опускаясь рядом с ней. — Глава Цзян, позвольте нам покинуть Вас, — обратилась к Цзян Чэну, Венлинг. — Цзинь Лин, помоги им, — юноша не нужно было повторять дважды. Наследник Цзинь, вместе с Вэй Венлинг подхватили женщину под руки и помогли той подняться. Кивнув отцу, Венлинг последовала за юношей из Зала Познания Меча. Сы-Сы мёртвой хваткой вцепилась в её руку боясь отпускать. — Госпожа Сюй, мы отведем Вас к лекарю, — поглядывая на Венлинг, обратился к женщине Цзинь Лин. Но та словно не слышала его. — Цзинь Лин, помоги мне вывести её на улицу. — Навряд ли Сы-Сы нужна была помощь лекаря. А вот тишина, не помешала бы. — Отведем её в беседку... Цзинь Лин вначале хотел возмутиться, но вовремя прикусил язык. Венлинг имела право там находится. Несколько лет назад, когда они с Главой Цзян впервые встретились, Венлинг добралась до беседки по крышам. Сейчас следуя за Цзинь Лином, они шли по деревянным мостикам вдоль тренировочной площадки. — С..спасибо, — расслышала Венлинг. Девушка опустила голову. Лицо женщины раскраснелось от рыданий. Венлинг мягко погладила Сы-Сы по тонкой кисти. — Цзинь Лин, сможешь принести воды? — многозначительно дёрнула бровью Венлинг. Цзинь Лин молча удалился, когда в поле зрения Венлинг появилась уже знакомая беседка, оставляя заклинательницу наедине с Сюй Сыи. Кажется, пришла пора начать составлять родословную семьи Венлинг, иначе вскоре они запутаются в количестве её родственников. Можно заняться этим сразу после, того, как Будда смилуется и раскроет тайну, сколько же у самого Цзинь Лина родных тетушек и дядюшек в Поднебесной. С прошлого раза ничего не изменилось. Беседка встретила их приятной тишиной и колышущимися над поверхностью воды закрытыми бутонами лотоса. Яркого запаха, как в прошлый раз здесь не было, лишь лёгкий приятный аромат. — Правда красивое место? — помогая Сюй Сюи сесть на лавку, спросила Венлинг. Ей хотелось хоть немного привести женщину в чувства, отогнав болезненные мысли из её головы. Сы-Сы огляделась по сторонам. — И правда красиво... — дрожащим голосом прошептала она. — Расскажете о себе? Женщина вопросительно посмотрела на неё. Но Венлинг лишь с улыбкой сказала: — Вам станет легче, правда. Мой дядя научил меня, что если человек что-то рассказывает, то само собой задевает ту тему, что так сильно его волнует. — Я знаю, какая тема меня волнует, — хмыкнув, Сы-Сы отвела взгляд на тихую воду. Венлинг следила, как её бабушка теребила в своих руках пыльную ткань от платья. — Так расскажите мне об этом, — Венлинг надеялась, что просьба не показалась для Сы-Сы мольбой. Ей правда хотелось узнать побольше о семье. — Я сирота, — вздохнув, поведала женщина. Может и вправду станет легче? Сидя рядом с ней, Венлинг внимательно её слушала. — Родителей никогда не знала. Обо мне заботился дядя, если так можно сказать... — горькая ухмылка появилась на её лице, отчего шрамы слегка дрогнули. Вэй Венлинг придвинулась ближе. — В шестнадцать лет, дядя продал меня в публичный дом. Ты наверное даже представить себе такое не можешь? Девушка покачала головой. — Моя семья очень большая, да ещё и странная госпожа. Ещё и не родная по крови, — улыбнувшись объяснила Венлинг. — Но каждый из них скорее спалит публичный дом до тла, чем подумает о том чтобы от меня избавиться. Даже мой дедушка. Ее слова сумели рассмешить Сюй Сыи. И она продолжила: — Я сразу же познакомилась с Мэн Ши – матерью Цзинь Гуанъяо, и мы стали подругами. Их с сыном очень не любили другие женщины того дома. Они часто издевались над Ши-Ши, и А-Яо. Защищала их только я. Если Цзинь Гуанъяо узнал Сы-Сы, а в этом Венлинг не сомневалась, ощутил ли он хоть что-нибудь? Вину? Благодарность? Стыд? — Большое горе для такой, как я влюбиться в своего клиента, — взгляд Сы-Сы помутнел, а голос больше не дрожал. Он стал совершенно безэмоциональным. — Я прекрасно знала это на примере Ши-Ши. Она ведь тоже искренне любила Главу Цзинь, потому-то и оставила ребёнка. — Венлинг постаралась, чтобы при упоминании Цзинь Гуаншаня, на её лице не было заметно отвращением. — Человек, которого я полюбила был молодым богатым купцом. Он постоянно одаривал меня подарками и ухаживал за мной. Я не смогла устоять. Вот только узнав о том что я ношу его ребёнка, он не поверил мне. У меня ведь таких, как он ещё куча. В голосе Сы-Сы появилась обида. А Венлинг продолжала молча слушать её, не зацикливая внимание на своём предполагаемой деде: — Больше я не видела его. Рядом со мной были лишь Ши-Ши и А-Яо. Наверное только поддержка подруги, помогла мне найти в себе силы идти дальше. В конце концов я родила дочку. — Этот день был лучшим в вашей жизни? — Венлинг вспомнила их первую встречу с мамой, которая благодаря Печати Воспоминаний, навсегда запечатлилось в её сердце. — Я просила у неё прощения, за ту жизнь, которую ей дала, — слезы вновь появились на лице Сы-Сы. Видимо это было наследственно. — Я очень любила свою А-Сю, но её судьба... — заплакала женщина. — Какая судьба ждала её? Я собирала деньги с самого появления в публичном доме, когда Ши-Ши умерла, я на коленях умолял А-Яо уйти вместе с моей А-Сю! Я никогда не думала, что это решение принесёт моей дочери смерть... — Что с ней случилось? — напряглась Венлинг. Какую версию мог рассказать Сюй Сыи, Цзинь Гуанъяо? — Я не знаю, — к её удивлению было ответом. — Когда я увидела лицо Цзинь Гуанъяо, я сразу поняла, что он меня узнал. Это был уже не тот юноша, которого я слёзно умоляла забрать мою дочь с собой. Как думаешь могли ли у меня возникнуть другие мысли, о судьбе моей А-Сю? Этот человек не пожалел своего отца, а единственный человек которого он искренне любил это его мать. Венлинг отвернулась к воде обдумывая её слова. Женщина вновь впала в уныние, а Венлинг терзала себя разными мыслями. Стоит ли ей все рассказать?

***

Когда наследник Цзинь вместе с Вэй Венлинг и госпожой Сюй, скрылись за дверью, внутри воцарилась напряженная атмосфера. Пусть некоторым присутствующим и хотелось броситься следом, они понимали, что толку от них там не будет. Глава Цзян отвел взгляд от двери и посмотрел на вторую женщину: — Что расскажешь ты? Вспомнив о том что изначально гостей было двое, все взгляды заклинателей переместились на притихшую женщину. Взглянув на ее лицо, брови Лань Цижэня сошлись в тонкую нить: — Кажется, я вас где-то видел. Все удивленно замерли. Сы-Сы была продажной женщиной... Значит, и ее спутница тоже? Тогда где ее мог видеть Лань Цижэнь? — Думаю... думаю, так и есть, — когда к ней обратились, лицо женщины исказилось в панике. Она тихо произнесла: — Во время Совета в Ордене Юэлин Цинь я нередко сопровождала свою госпожу. — Орден Юэлин Цинь? — переспросила одна из заклинательниц. — Ты служанка Ордена Юэлин Цинь? Те, у кого зрение было поострее, тоже узнали женщину и вспомнили имя: — Ты... Би Цао, личная служанка Госпожи Цинь! Верно? Упомянутая Госпожа Цинь была женой Цинь Цанъе, а значит, матерью Цинь Су, жены Цзинь Гуанъяо. — Но я уже не состою в Ордене Цинь, — кивнула Би Цао. Глава клана Яо в явном возбуждении вскочил и хлопнул ладонью по столу: — Тебе тоже есть что нам рассказать? Би Цао с покрасневшими глазами начала: — То, о чем я собираюсь рассказать, произошло чуть раньше, примерно пятнадцать-шестнадцать лет назад. Я много лет служила моей госпоже. Наблюдала, как росла Дева А-Су. Госпожа всегда заботилась о Деве Су, но ко времени ее свадьбы пребывала в крайне дурном настроении. Она мучилась кошмарами по ночам и иногда плакала наяву. Я думала, что Госпоже всего лишь трудно отпустить из дома замуж Деву Су, поэтому неустанно утешала ее словами о том, что будущий муж, Ляньфан-Цзунь, Цзинь Гуанъяо, человек не только выдающийся, но и заботливый и преданный. Деве Су предстояло прожить очень счастливую жизнь. И все же после этих слов Госпоже становилось только хуже. Лань Сычжуй нахмурился слушая рассказ служанки. Что же так сильно беспокоило бедную Госпожу Цинь? — Приближался день свадьбы, и однажды ночью Госпожа вдруг сказала мне, что прямо сейчас отправляется в путь, чтобы увидеться с будущим мужем Девы Су, а я должна тайно ее сопровождать. Я сказала, что она могла бы попросить его самого прийти. Зачем тайком пробираться к молодому человеку среди ночи? Случись кому услышать, кто знает, какие слухи поползут. Но Госпожа была настроена решительно, поэтому и мне пришлось пойти с ней. Однако когда мы оказались на месте, Госпожа приказала мне оставаться снаружи. Поэтому я ничего не слышала и не знаю, что она тогда сказала Цзинь Гуанъяо. Знаю лишь одно: когда несколько дней спустя назначили дату свадьбы Девы Су, Госпожа потеряла сознание, увидев пригласительное письмо. И после свадьбы Госпожа пребывала в невероятном расстройстве. У нее заболело сердце, и недомогание усиливалось с каждым днем. Лица заклинателей темнели. Могло ли это быть простым совпадением? — Перед самой смертью, не в силах держать тайну в себе, она все мне рассказала. — Следующие слова Би Цао проговорила сквозь слезы: — Ляньфан-Цзунь... Цзинь Гуанъяо и наша дева, они никогда не были супругами... Они были братом и сестрой... — Что?! Потрясение не могло быть сильнее, даже если бы в Зале Познания Меча сверкнула молния, и грянул гром. — Моя госпожа и правда была такой несчастной... — продолжила Би Цао. — Старого Главу Ордена Цзинь и человеком-то нельзя назвать. Он жаждал красоты моей госпожи и однажды где-то за пределами чертогов ордена во хмелю принудил ее... Разве Госпожа могла с ним справиться? И после всего она не осмелилась ничего рассказать. Мой господин был всецело предан Цзинь Гуаншаню, поэтому ей было невероятно страшно. Цзинь Гуаншань мог не помнить, чьей дочерью являлась Дева Цинь, но моей госпоже об этом забыть было не под силу. Она не осмелилась поговорить с Цзинь Гуаншанем, зная, что Дева Цинь очень любила Цзинь Гуанъяо. После долгих метаний она наконец решила тайно увидеться с Цзинь Гуанъяо до свадьбы и поговорить, упросить отменить помолвку, ни в коем случае не совершать ужасной ошибки. Кто знал... Кто знал, что Цзинь Гуанъяо женится на Деве Су, даже зная, что она – его младшая сестра! А страшнее всего, то, что он не просто женился на ней. Они еще и завели ребенка! Это и в самом деле было скандалом века! Обсуждение становилось все громче и громче. — Как долго старый Глава Ордена Цинь был союзником Цзинь Гуаншаня? Последний посмел покуситься даже на жену собственного давнего подчиненного. Будь проклят этот Цзинь Гуаншань! — Все же нет на свете непроницаемых стен... — Чтобы надежно укрепиться в Ордене Ланьлин Цзинь, Цзинь Гуанъяо нужно было заручиться поддержкой своего тестя Цинь Цанъе. Разве мог он отказаться от брака? — Он и в самом деле самый безнравственный человек в мире! Каждый человек в Зале Познания Меча вспомнил об А-Суне. Глава клана Яо произнес: — Исходя из этого, осмелюсь предположить, что его сына убили вовсе не какие-то посторонние люди, а он сам, собственными руками. Глава Оуян принялся обмахивать свою супругу, прося ее успокоиться. Мадам Оуян была в крайне дурном расположении духа. И все же она согласилась с Главой Яо: — Большинство детей, рожденных от близких родственников, оказываются слабоумными. Цзинь Жусун умер через пару лет после рождения, именно в этом возрасте дети начинают познавать мир. Пока ребенок был еще совсем мал, окружающие не могли ничего заметить, но по мере взросления его отличие от других детей становилось бы все очевиднее. Даже если никто не усомнился бы в статусе отношений между родителями, при обнаружении у ребенка слабоумия люди неизбежно начали бы пенять на Цзинь Гуанъяо и говорить, что ребенок родился таким только потому, что в его отце течет грязная кровь. — А тем, кто убил Цзинь Жусуна, так удачно оказался глава клана, противившегося установке смотровых башен... какое совпадение! — подхватил размышления Мадам Оуян, Глава Яо. Он холодно усмехнулся: — Так или иначе, как ни крути, Цзинь Гуанъяо не хотел оставлять в живых сына, который почти наверняка оказался бы идиотом. Он убил Цзинь Жусуна, оклеветал выступавшего против него главу клана и во имя мести за сына начал бороться против тех, кто отказывался принять его... Несмотря на всю жестокость, это помогло ему убить двух зайцев одним выстрелом. Хитроумная тактика, Ляньфан-Цзунь! — В ночь Совета в Башне Кои Вы виделись с Мадам Цзинь, не так ли? — вдруг обратился к Би Цао, Лань Сычжуй. Би Цао замерла. — Той ночью в Благоуханном Дворце Мадам Цзинь и Цзинь Гуанъяо сильно повздорили, — объяснил Лань Ванцзи. Ханьгуан-Цзюнь прекрасно помнил, то что поведала ему А-Юи вместе с Мо Сюаньюем. — Она сказала, что встречалась с человеком, который рассказал ей кое-что и передал письмо. И что человек этот ни за что бы ей не солгал. Она о тебе говорила? Би Цао кивнула: — Да. — Как долго Вы хранили этот секрет? — не понимал Лань Сычжуй. — Почему вдруг решили рассказать ей спустя столько времени? И почему осмелились вынести эту тайну на публику? — Потому что... я должна была поведать Деве Цинь о том, что за человек ее муж. Поначалу я не хотела рассказывать всему миру, но из-за внезапного самоубийства Девы Цинь в Башне Кои мне пришлось сорвать маску с истинного лица этого демона во имя справедливости для моей госпожи и Девы Цинь. — Но Вы разве не думала о том, каким ударом это будет для Девы Цинь? Или Вы действительно не знали? Что именно из-за того, что Вы ей обо всем рассказали, Цинь Су покончила с собой? Би Цао замешкалась: — Я... Глава клана Яо воспротивился: — А вот с этим я никак не могу согласиться. Неужели скрывать правду было бы правильнее? Ханьгуан-Цзюнь метнул в его сторону холодный взгляд, когда тот прервал размышление его сына. — Винить тут больше некого... Все-таки Госпожа... Цинь Су была слишком ранимой, — кто-то поддержал Главу Яо. — Бедняжка Цинь Су. — Раньше я ей даже завидовала, — произнесла одна из заклинательниц. — Думала, что у нее действительно прекрасная жизнь. Хорошее происхождение, удачный брак. Она – единственная хозяйка Башни Кои, учитывая, насколько ей предан муж. Но кто же знал? Тц-тц. Мадам Оуян равнодушно протянула: — Вот почему все эти прекрасные с виду вещи частенько полны дыр внутри. Нечему тут завидовать. Про себя Лань Сычжуй подумал: «Возможно, именно из-за таких людей, которые говорят с радостью в душе и с жалостью в словах, Цинь Су и решила покончить с собой». Опустив взгляд, наследник Лань увидел на запястье Би Цао браслет из нефрита и золота. Высочайшего качества. Такое украшение простая служанка явно не могла себе позволить. — Красивый браслет, — заметил Лань Сычжуй. Би Цао поспешно опустила рукав и ничего не сказала. Не Хуайсан, казалось, озадачился: — Но... кто же... кто именно послал сюда этих женщин? — Много подозрительных моментов, — повторил слова дочери Ханьгуан-Цзюнь. Он всегда озвучивал отличное от общепринятого мнение и блистательно противостоял страстным речам толпы. Кое-кто уже сидел с самым недовольным видом. — Как говорится, в божественной сети крупное плетение, но все необходимое она удерживает, — громко произнес Глава клана Яо. И так снова поднялись волны критики: — Я и не представлял, что этот человек может быть настолько неблагодарным и безнравственным! Последние несколько лет слова «неблагодарный» и «безнравственный» были почти намертво связаны с Вэй Усянем. Теперь же все те же слова перенеслись на праведного и всеми любимого Ляньфан-Цзуня, их новый объект нападок. Как же неожиданно все обернулось. — А ведь тогда Цзинь Гуанъяо мог постепенно подниматься в положении только благодаря тому, что подмазывался к Чифэн-Цзуню и Цзэу-Цзюню, — кто-то сразу подхватил: — Иначе как сын шлюхи мог взобраться туда, где он сейчас? Как смел он наложить лапы на Чифэн-Цзуня! И Цзэу-Цзюнь сейчас с ним. Остается надеяться, что с ним ничего не случится! Глава Не метал молнии разыскивая среди заклинателей, того кто это вякнул. Поначалу никто из них не верил, что смерть Чифэн-Цзуня, появление расчлененного трупа и нашествие мертвецов на гору Луаньцзан были как-то связаны с Цзинь Гуанъяо. Но после всего произошедшего, все в это уверовали. — Не повезло не только его названным братьям, братьям по крови пришлось и того хуже. За пару лет до смерти Цзинь Гуаншаня он активно занялся истреблением незаконнорожденных детей своего отца, поскольку боялся, что кто-то из них вдруг объявится и вступит в борьбу за его место. Мо Сюаньюй, можно сказать, оказался счастливчиком, не повторив судьбу Цзинь Цзысюаня. Если бы не сумасшествие и вынужденное возвращение домой, возможно, он кончил бы точно как все остальные и просто исчез бы по какой-либо причине. — А кто-нибудь еще помнит Сяо Синчэня? Сяо Синчэнь, яркая луна, мягкий ветерок. И дело клана Юэян Чан. В то время Сюэ Яна единолично защитил Ляньфан-Цзунь! У Лань Сычжуя разболелась голова, слушая как заклинатели приписывают Ляньфан-Цзуню преступления, что раньше вешали на Старейшину Илин. Ему искренне хотелось покинуть это место, как можно скорее. — Когда даочжан Сяо Синчэнь впервые спустился с горы, множество орденов звали его к себе приглашенным заклинателем, так ведь? Орден Ланьлин Цзинь его тоже приглашал, но даочжан вежливо отказался. Тогда Орден Цзинь был очень деспотичным. И когда им отказал бродячий заклинатель, они все равно что потеряли лицо. Эта старая обида, наверное, была одной из причин, почему впоследствии они защитили Сюэ Яна. Им просто необходимо было узреть, как Сяо Синчэнь придет к ужасающему концу, да? — Тьфу! Кем они себя возомнили? Попробуй только не присоединиться к их ордену? — Эх, какая жалость. В те времена мне посчастливилось собственными глазами увидеть даочжана Сяо Синчэня на ночной охоте. — Адепты из города И, нервно сглотнули. Им хватило одной встречи с «Сяо Синчнем», чтобы до конца жизни лицезреть кошмары. — Его меч, Шуанхуа, мог сдвинуть с места весь мир. — А потом Цзинь Гуанъяо все же избавился от Сюэ Яна. Наглядный пример того, как пес кусает пса. — Я слышал, что когда Цзинь Гуанъяо шпионил в Ордене Цишань Вэнь, искренностью там и не пахло. Наверняка он думал: если Аннигиляция Солнца провалится, можно остаться в Ордене Вэнь и подлизываться к Вэнь Жоханю; если же Орден Вэнь окажется на грани краха, можно повернуться к ним спиной и стать героем. — Вэнь Жохань в преисподней, наверное, беснуется. Ведь тогда он тренировал Цзинь Гуанъяо как одного из самых доверенных заклинателей. Почти всем приемам фехтования Цзинь Гуанъяо обучился у Вэнь Жоханя! — Я тоже поведаю вам одну тайну. Деньги и материалы для постройки смотровых башен были полностью собраны с других орденов, так ведь? Все помогали. Но я слышал, что он тайно забирает... вот такую сумму. — О боги... так много? Воистину бесстыдник. Я тогда думал, что он и правда хочет сделать доброе дело. Вся наша искренность была скормлена псам! Лань Сычжуй переглянулся с Лань Цзинъи, что всеми силами старался не смеяться из-за рядом сидящего Лань Цижэня. Все это казалось весьма забавным, он подумал: «Если все это лишь слухи, зачем так спешно им верить? Если все это тайны, откуда они вам стали известны?» Но слухи не образовывались одномоментно. Однако прежде, когда Цзинь Гуанъо был на пике величия, все кривотолки вполне успешно подавлялись, никто и не думал в них верить. И вот сегодня слухи словно по волшебству превратились в абсолютную истину, формируя камни и кирпичи предполагаемых преступлений Цзинь Гуанъяо, доказывая отсутствие у него нравственности. — Если так посмотреть, этот человек убил отца, брата, жену, сына, своего хозяина, друга... и к тому же совершил инцест. Какой ужас! — Орден Ланьлин Цзинь ведет деспотичную политику, а Цзинь Гуанъо невероятно властный. Он никогда не слушает мнение других. И нынешнее снисходительное, высокомерное отношение было установлено Цзинь Гуанъяо, и только им одним. Он правда думает, что мы будем и дальше терпеть все это?! — Он, наверное, хотел избавиться от нас. Почувствовал угрозу от укрепившихся сил других кланов и испугался, что его скинут так же, как Орден Вэнь. Да? — Раз такое дело, давайте воплотим в жизнь его самые большие страхи. — ухмыляясь Глава клана Яо, ударил ладонью по столу. — Нападем на Башню Кои! Посреди заполнивших зал восторженных возгласов Лань Сычжуй подумал: «Вплоть до сего момента он был Ляньфан-Цзунем, которого все обожали и восхваляли. Один день – и все хотят свергнуть его». И вдруг кто-то воскликнул: — В руках этого подонка Цзинь Гуанъяо находится Стигийская Тигриная Печать. Разобраться с ней может лишь ее создатель... — Не можем же мы ждать, когда Вэй Усянь решит переродиться! — Разобраться с этим делом придется Деве Вэй, — согласились заклинатели. — Но пришла ли она окончательно в себя?! — возразила Мадам Оуян. — Вы даже об этом не подумали идиоты! Ее слова завершили обсуждение сегодняшней ночи, которые было решено перенести на следующий день или вечер. Небо снаружи уже стало светлеть и смысла спать заклинатели уже не видели. Подав знак слугам, те позаботились о накрытии столов. Несколько человек незаметно ускользнули из Зала, надеясь дать своим ушам передохнуть от разглагольствований заклинателей. А заодно и успокоить свои нервы.

***

Венлинг смотрела на светлеющее небо, Сы-Сы сидела рядом с ней. Женщина успокоилась, и даже привела в порядок лицо. Лишь небольшие покраснения в глазах, свидетельствовали о ее слабости. — Молодая госпожа, — Венлинг поворачиваясь к женщине. — Я до сих пор не знаю Вашего имени, даже после того как столько рассказала Вам. — Лань Юи, — представилась Венлинг. — Дева Лань, — прошептала себе под нос Сы-Сы. — Эту фамилию дал Вам приёмный отец? Венлинг кивнула. Кажется, настал её черёд рассказывать. — Мой приёмный отец – Ханьгуан-Цзюнь. — Боюсь, я мало что слышала о заклинателях, но кажется он довольно известен среди людей, — припомнила Сюй Сыи. Венлинг вновь кивнула. Ханьгуан-Цзюнь был непросто известен, а всеми любим и почитаем. Образец чистоты и благородности, Венлинг могла весь день восхвалять отца и ни разу не повторить что-то из его заслуг дважды. Всё это она уже давно выучила на зубов, благодаря дедушке. Тот любил напоминать отцу, каким человек тот был в годы юности, и как сильно его испортил род Вэй. — Так и есть. Он усыновил меня, когда мне было около двух, и уже шестнадцать лет является моим отцом, — кивнула Лань Венлинг. — Видимо он и вправду хороший человек, раз ты говоришь о нем с улыбкой на лице, — Сы-Сы мягко улыбнулась. — Самый лучший! — восторг Лань Юи, вызвало у женщины мягкий смех. — Такой же, как и мой родной папа. — Слегка подумав, Венлинг сказала: — Моя настоящая фамилия Вэй. Удивление проступило на лице Сюй Сыи. О Старейшине Илин она была наслышана. Не было в Поднебесной человека, кто не знал о его злодеяниях. — Вижу Ваше удивление, госпожа Сюй, — Венлинг неловко рассмеялась. — Но мой родной папа, не совершил и одной десятой тех преступлений, что ему приписывали. И никакой армии на горе Луаньцзан он не создавал. Знаете чем он там занимался? Сюй Сыи покачала головой. — Он выращивал редиску, занимался изобретательством и воспитывал двух детей! — Сы-Сы удивлённо раскрыла рот. Это действительно было совсем не то что говорили заклинатели. — У тебя есть брат? — Старший. Но он тоже не родной мне по крови. Папа взял на себя заботу о нем, а потом и я свалилась на него, как снег на голову, — Венлинг почувствовала лёгкость, когда впервые раскрывала кому-то так просто свою историю. Раньше она всячески оберегала тайну своего происхождения, а теперь это просто не требовалось. — И Ханьгуан-Цзюнь и Старейшина Илин – хорошие люди, — сделала вывод Сюй Сыи. Принять в семью ни одного, а двух детей, не так то просто. А воспитать их людьми и любить, ещё сложнее. Женщина слегка нахмурилась, но все же спросила: — А что же твоя мама? Никто не говорил, что у Старейшины Илин была супруга... Или дочь... — Никто и не знал обо мне, до недавних пор, — Венлинг опустила взгляд на свои ноги, приобнимая себя за плечи. — Я не знала своей мамы. Её никогда не было в моей жизни. Лишь в первые часы жизни нам удалось побыть вместе. — Мне жаль... — Сы-Сы, прониклась жалостью к девушке. Жить без материнской любви, очень сложно. — Раньше я думала, что она просто бросила меня, — с горечью усмехнулась Венлинг. Девушка закинула голову назад, чтобы не расплакаться, Сюй Сыи взяла её за руку. Лань Юи нравилась ей. Она очень напоминала ей своей открытостью её А-Сю, в далёком детстве. С годами её дочь стала очень робкой и закрытой из-за постоянных нападок женщин дома. Сюй Сыи понимала, что девушка только кажется такой наивной и хрупкой, наверняка она обладал не маленькой силой. И все же при взгляде на неё, Сы-Сы хотелось всячески оберегать её от всего плохого, что могло выпасть на её долю. — Какая мать бросит своего дитя? — нахмурилась от её мыслей Сюй Сыи. — Лучше бы это было так, — девушка посмотрела на неё стеклянными глазами и спросила: — Вы готовы узнать мою историю? Сы-Сы незадумываясь кивнула. — Я родилась из-за планов Цзинь Гуаншаня и Цзинь Гуанъяо, — Сы-Сы пришла в ужас, от такого признания. «Мэн Яо...» — Орден Цзинь хотел заполучить моего родного отца и его силу, — продолжала Венлинг. — Что они только ему не предлагали. В конечном итоге Цзинь Гуанъяо придумал план. Он заметил, что мой папа проявлял интерес к одной из служанок Ордена Не. И обманом он заставил ту, соблазнить моего отца. Сы-Сы не знала, сколько же ещё преступлений будет на руках Цзинь Гуанъяо. Что же случилось с А-Яо? Когда он стал таким? — Мой отец совершенно ничего не помнил из-за дурмана. И не помнил ничего даже потом. А вот моя будущая мама все помнила. Цзинь Гуанъяо запугал её, заставляя молчать. Они хотели использовать меня для давления на отца. Узнав об этом мама сбежала с Башни Кои. В то время мой отец только обосновался на Луаньцзан, и она отправилась к нему, чтобы во всем признаться... Сы-Сы внимательно слушала Лань Венлинг, крепко держа её руку. — В Илине у мамы начались роды, и родилась я, — вспомнив лицо мамы из воспоминаний и её эмоции, Венлинг не удержалась от улыбки. — Цзинь Гуанъяо уже был у неё на хвосте, мама успела отнести меня к подножию горы, но там на неё напали мертвецы и серьёзно ранили её. Когда она вернулась в дом, где проходили роды, там её уже ждал Ляньфан-Цзунь. — Мне жаль... — Моя мама сама убила себя, потому что, когда-то Цзинь Гуанъяо, дал обещание ее матери – моей бабушке, заботится о ней, — Венлинг следила за эмоциями на лице Сы-Сы. Рука женщины нервно дернулась. — Убив себя, моя мама оттянула мою участь попасть в руки к Главе Цзинь. Я благодарна ей за все, и знаю, что она меня очень любила. — Девушка постаралась, чтобы её улыбка не дрожала: — Моя мама была очень красивой девушкой с очень подходящим ей именем. При ходьбе она словно танцевала, потому что с малолетства её обучала этому мама. А ещё она очень сильно любила мандарины и... и.. И звали её Сюй Сюин! Сы-Сы отдернула от неё руку и резко отстранилась от девушки. Лицо женщины исказилось в отрицание, а Венлинг оставалось лишь ждать, что последует дальше. Внутри Сюй Сыи шла борьба. Она по новой взглянула на девушку перед собой. Мать никогда не забудет свое дитя. Зажав себе рот, от громкого вскрика Сюй Сыи схватила другой рукой Лань Венлинг за руку. Глаза женщины наполнились слезами, но она вновь заставила себя всмотреться в лицо девушки перед собой. — Лань Юи... — всхлипывая прошептала она. Глаза Венлинг заблестели, Сы-Сы прикоснулась к её щеке, пальцем смахивая выбежавшую слезу. Венлинг прижалась к её ладони. Она увидела, как на лице её бабушки появилась улыбка, делающая её невероятно красивой даже несмотря на шрамы и возраст. — Б..бабушка...? — Сы-Сы рассмеялась от неловкости, что возникла при этом обращении. — Ты ведь расскажешь мне все, более подробно? — Венлинг кивнула, и сцепив свои руки вместе, девушка рассказала бабушке все, что только могла. Они вместе смеялись и плакали, радовались и смущались. А в конце Сы-Сы обняла её, мягко гладя её по волосам и целуя в макушку. — Я даже не подозревала о твоём существовании... — Венлинг покачала головой. — Прошу только не извиняйся! Я не люблю этого... — Сы-Сы крепче сжала руки внучки. — Мама... Вы с ней очень похожи... Сы-Сы горько рассмеялась. Она похоронила дочь и обрела внучку в один день и это все из-за Цзинь Гуанъяо. Её сердце обливалось кровью, по погибшему ребёнку, которому она дала жизнь, и чьё будущее надеялась спасти, отправив дочь, как можно дальше от себя. Она ошиблась. Её дочь это не спасло. Сюй Сыи не могла поверить, что спустя столько лет, она будет сидеть рядом со своей внучкой. Ребёнком её А-Сю! Она была бабушкой. Эта взрослая девушка перед ней была её родной кровью, её последней оставшейся кровинкой. Её спасением. Воссоединившихся бабушку с внучкой со все ещё сцепленными руками обнаружили сразу пятеро обеспокоенных заклинателей. Но увидев лицо Лань Венлинг их беспокойство пропало. Девушка поднялась и подошла к отцу и братьям. — Бабушка – это мой отец, Ханьгуан-Цзюнь, — Лань Венлинг представила отца Сы-Сы. И те поклонились друг другу, после чего девушка погладила по голове младших братьев. — Это Лань Цзинъи – мой шиди, и Цзинь Лин – мой двоюродный брат. А это Лань Сычжуй – мой старший брат. Сы-Сы с улыбкой поприветствовала их. После чего Венлинг слегка смущённо повернулась к Цзян Чэну. Подойдя девушка взяла мужчину за руку и взглянула на бабушку: — А это, Глава Цзян, Цзян Ваньинь, мой жених... Глаза Сюй Сыи расширились, а брови сошлись на переносице. Женщина поспешно, поприветствовала мужчину вновь: — Приветствую, Вас. Цзян Чэн кивнул женщине. — Юи, мне жаль, но нам нужно поговорить, — Лань Венлинг понимала это. Девушка подошла к бабушке. — Ты ведь никуда не денешься? — с надеждой спросила она. Сы-Сы покачала головой. — Я никуда не исчезну, но прошу тебя не задерживайся со своими делами, нам многое предстоит узнать друг о друге, а мне ещё столько всего нужно тебе рассказать, моя милая А-Юи, — Сы-Сы оглянулась на заклинателей и кивнув им попрощалась. — Спросите любого слугу и он отведет Вас в Ваши покои, — сообщил Цзян Чэн. Сы-Сы ещё раз поблагодарила его и обняв А-Юи, пожелала ей удачи и пообещала, что обязательно дождётся её. — Всё хорошо? — спросил Лань Ванцзи, когда женщина удалилась. Венлинг кивнула. — Всё хорошо. Что Вам нужно мне сказать? Как выяснилось не только ей. Цзинь Лин так же как и она пришёл в ужас от того что узнал. А Венлинг вначале подумала, что ослышалась. — Невероятно... — выдохнула она, когда Глава Цзян закончил. — Так вот что было в том письме! Я никогда не думала, что у человека может быть настолько сильное отвращение, что его в прямом смысле будет тошнить. Это объясняет все те чувства, которые она ощутила на себе, во время Сопереживания. — Почему мне сложно в это поверить?! — хватаясь за голову выпали Цзинь Лин. Цзян Чэн погладил племянника по голове. — Ты знаешь Цзинь Гуанъяо с хорошей стороны, даже во время просмотра воспоминаний у тебя не возникало дурных мыслей о нем, — Цзинь Лин тут же кивнул. Лишь после того, как юноша узнал о своих родителях, он понял, что младшему дяде доверять нельзя. — Заклинатели просили тебя разобраться со Стигийской Тигриной Печатью, — сообщил Венлинг, Сычжуй. — Почему я не удивлена, — хмыкнула она. — Обязательно займусь этим, когда все будет готово. Вдруг живот Лань Венлинг громко заурчал. — Кажется я не ела целую вечность, — неловко почесав затылок, она рассмеялась: — Может пойдём на пир? По её подсчётам, она не ела уже... Очень и очень долго! — Нет! — тут же воскликнули Лань Цзинъи и Лань Сычжуй. Венлинг решила оставить расспросы о произошедшем на Совете на потом. Реакция братьев конечно была ей интересна, но есть хотелось больше. — Тогда куда? — девушка оглянулась на Цзян Чэна. Она была здесь гостей, следовательно позаботиться об её питание должен был хозяин Вздохнув тот указал на стену. — Пойдёмте на рыночную площадь, там ещё должны стоять торговцы, — мужчина поглядел на светлеющее небо. — Надеюсь. За пределами Пристани Лотоса недалеко от причала заклинатели следовал за Цзян Чэном. Никто даже не спрашивал, куда они идут, просто прогуливаясь разглядывая разные прилавки. К удивлению Цзян Чэна многие торговцы все еще работали в столь поздний, уже почти предрассветный час. Замечая своего Главу, а рядом с ним заклинательницу в черном со знакомым большинству юньмэнцев лицом, люди, улыбаясь, кланялись и предлагали разнообразные товары. Лань Ванцзи не хотя решил оставить дочь с Главой Цзян, а сам пошел в ту сторону куда наследник Цзинь повел юношей Лань. Венлинг с улыбкой отказывалась от угощений, пока Цзян Чэн сам не протянул ей лепешку завернутую в промасленную бумагу. — Эти лепешки очень хороши, — со знанием дела, объяснил Цзян Чэн. Попрощавшись с торговцем они пошли дальше. — Столько людей радуются моему появлению, — удивлялась Венлинг, отмахиваясь от предложенного каким-то торговцем пирожка. — В первый раз было точно так же! — Торговцы любили твоего отца. Даже если он не платил, а просто брал, что хотел, и ел, что хотел. Через месяц торговец все равно получал плату от моего отца. Венлинг рассмеялась, после чего откусила кусочек от угощения, оставляя на круглой лепешке выемку в форме полумесяца. — А мне тоже нет нужды платить! — с весельем девушка взглянула на Цзян Чэна. — Глава Цзян, всегда за меня заплатит! Цзян Чэн на это ребячество закатил глаза. Девушка первой прикончила лепешку и, скатав бумагу в комок, принялась подкидывать ее вверх от нечего деланья. В итоге Цзян Чэн вернулся к торговцу и купил еще две для себя и Лань Венлинг. После чего они продолжили свою прогулку, Венлинг не знала, куда вел ее Глава Цзян, но всецело доверяла ему. Она то и дело указывала на что-то необычное, а Глава Цзян терпеливо объяснял ей что это такое. Цзян Чэн привел ее на причал, рядом с которым были привязаны несколько старых паромов. Паромы были длинными и узкими, по форме напоминали ивовые листья и могли вместить семь-восемь человек. Борта немного приподнимались, загибаясь вверх, на корме были пристроены два весла. Совершенно спокойно, Цзян Чэн спрыгнул с причала на один из них, даже не покачнувшись. Венлинг подивилась его грации. Сама девушка почему-то сомневалась даже в том, что эти старые паромы выдержат двоих, не то что семерых человек. Но когда Глава Цзян протянул ей руку она сдалась. Паром лишь едва покачнулся на воде. Цзян Чэн взял весла и опустил их в воду. Пара гребков – и паром, почти не раскачиваясь, отдалился от берега на несколько чжанов. Очень скоро его подхватило течением и понесло на середину реки. Венлинг устроилась почти на носу лодки разглядывая предрассветную Пристань. По глубокой синеве неба разливалось белое свечение. Вскоре течение поднесло их к ответвлению реки и дальше в заполненное лотосами озеро. Поверхность озера плотным ковром покрывали всевозможных размеров листья лотоса. Узкий поток прорезал путь в самое сердце озера. Если бы кому-то подумалось посмотреть с высоты, можно было бы увидеть, как следом за потоком покачиваются на поверхности листья лотоса. Пробираться среди зеленых зонтиков, расталкивать в стороны большие листья, находить один за другим спрятанные под ними отцветшие лотосы с семенами — все это напоминало поиски сокровищ. Ведя лодку вперед, Цзян Чэн наблюдал за Лань Венлинг. Сияя широкой улыбкой, девушка как раз собирался протянуть руку и подхватить лотос. Как вдруг удивленно спросила: — У этого озера есть владелец? Цзян Чэну хотелось рассмеяться. Последнее, что тревожило Вэй Усяня это есть ли у озера, где он сорвал лотосы хозяин. Какие же они все-таки разные. Протянув руку, Цзян Чэн сам сорвал отцветший лотос и протянул добычу Лань Венлинг. — Мда, воспитание Ланей творит чудеса, — усмехнулся он. В конечном счете весь паром оказался завален лотосами, так что почти не осталось места, куда можно ступить. Чтобы добраться до нежной мякоти семян лотоса, нужно было оторвать зеленую кожурку, вынуть нежно-зеленые семена, прячущиеся внутри отцветшего коробка, и по одному очистить их от кожицы. Сладковатая нежная мякоть была приятной на вкус, а сердцевина лотоса — бледно-зеленой, водянистой и совсем не горькой. Очистив несколько семян сама, Венлинг поняла насколько же это оказывается трудно! Смеясь над нахмуренной девушкой, Цзян Чэн протянул ей уже очищенные семена. — Спасибо! — с набитым ртом, поблагодарила мужчину Венлинг. Девушка слегка задумалась: — Глава Цзян, а нас не будут искать? — Цзян Чэн, — поправил ее Глава Цзян. — Мы ведь наедине. Думаю, Ханьгуан-Цзюнь и Учитель Лань прикроют нас. Лань Венлинг рассмеялась: — Как не стыдно сбегать от своих обязанностей, Цзян Чэн. Поднявшись, мужчина пересел ближе к ней, а Лань Венлинг продолжала с улыбкой смотреть на него. С рассветом солнца начнется подготовка к карательному походу, теперь уже против Ляньфан-Цзуня, и они окажутся втянуты в него с головой. Как бы Лань Венлинг не хотелось поскорее все закончить и вернуться к привычно жизни... Именно сейчас, в этот момент, в эту секунду, ей хотелось чтобы время вновь замерло. Отбросив остатки лотосов, Цзян Чэн и Лань Венлинг улеглись на дно лодки. Окутываемые запахом лотосов, заклинатели лежали в объятиях друг друга, наблюдая за светлеющим небом. Над уединенным притоком реки, раздавалось лишь журчание стремительно бегущей воды. — Я и представить не могла, что у меня еще осталась какая-то родня, — тихо сказала Венлинг. Приподнявшись, девушка положила голову на плечо Цзян Чэна, мужчина мягко погладил ее по голове. — Ты рада? — поинтересовался Цзян Чэн. Венлинг не задумываясь кивнула. — Моя семья, становится все больше и больше, — улыбнулась девушка. — Я не могу этому не радоваться! Осталось только папу дождаться... Взгляд невесты потемнел, и Цзян Чэн притянул ее к себе. — Я уверен, что он не заставит нас ждать его шестнадцать лет, — высказался Цзян Чэн, после чего мягко коснулся губ Лань Венлинг. Легкое нежное касание, заставило щеки Лань Венлинг заалеть. Девушка отстранилась от Цзян Чэна лишь на мгновение. Мягко погладив Цзян Чэна по щеке, Венлинг глядела в его глаза с нежным трепетом смотрящие на неё в ответ. Мягко обнимая ее за талию, мужчина прижимал тело девушки ближе к себе. По спине пробежали мурашки. Заклинательница первая поддалась вперед, соприкасаясь губами с Цзян Чэном, тот поддался к ней навстречу, слегка приоткрывая рот. Венлинг показалось, что время и вправду остановилось. Ничего больше не могло их по тревожить, и они могли насладиться друг другом. Когда над их головами раздались птичье щебетание, заклинатели поняли, что время пришло. Глядя друг на друга, растрепанных с помятой одеждой, и с припухшими саднящими губами, они не удержались от улыбки. Им пора было возвращаться. Но Цзян Чэну совсем не хотелось двигаться. Яркие серые глаза полные жизни, смотрели на него так, что хотелось просто раствориться в них. В последний раз поцеловав Лань Венлинг в губы, Глава Цзян вернулся к веслам. Если они затянут с возвращением, кто-то точно отправится на их поиски. И с этим кто-то в таком виде, Цзян Чэну встречаться не хотелось. Все внутри Цзян Чэна замирало, стоило ему поймать на себе взгляд Лань Венлинг. Девушка же не могла налюбоваться Главой Цзян. С припухшими губами и растрепанными волосами, Цзян Чэн выглядел ужасно соблазнительно. Неожиданно для самой себя, Венлинг вспомнила полуголового Цзян Чэна из воспоминаний. «Насколько же с тех пор могло измениться его тело?» Поймав себя на этих мыслях и гадание, какие изменения могли произойти с телом Главы Цзян, Венлинг покраснела, и пристыженно опустила глаза. «Будда, о чем она вообще думает?» — Цзян Чэн... — Глава Цзян взглянул на нее, когда лодка остановилась у причала. — Что будет дальше? — Дальше, мы отдохнем и будем думать, как быть с Цзинь Гуанъяо, — выпрыгивая из лодки, и привязывая ее веревкой к причалу, сообщил Глава Цзян. Подав ей руку, он вновь повторил: — Нам нужен отдых. А уже к вечеру, мы решим, что делать. Взяв Цзян Чэна за руку, Венлинг кивнула и следом за ним направилась в Пристань Лотоса. С наступлением утра Пристань наконец заснула, но уже через каких-то пару часов, торговцы вновь примутся за свои дела. Никто из них не удивился увидев у ворот Пристани Ханьгуан-Цзюня. Венлинг с Цзян Чэном наспех привели себя в порядок, но от взгляда Лань Ванцзи им было не укрыться. Цзян Чэн, был благодарен, что тот не решил использовать на нем Бичэнь, а обошёлся лишь своим холодным взглядом к которому Глава Цзян уже привык. Без лишних слов поняв отца, Венлинг отпустила руку Цзян Чэна и помахав ему на прощание, отправилась следом за отцом. На половине пути она оглянулась, заметив, что Цзян Чэн все еще смотрит ей в след. «Прости...» — пронеслось у нее в голове. — Отец, ты хоть немного отдохнул? — поинтересовалась у мужчины Венлинг. Всю дорогу до предоставленных им покоев, она смотрела на его спину и с каждым шагом отца, ей казалось, что осанка того сгорбилась на несколько фэней. А для Ланя это было не шуткой! — Мгм, — лишь было ответом. — Ты ведь ляжешь спать, когда проводишь меня? — с надеждой уточнила девушка. Для успеха, Венлинг посмотрела на отца с мольбой. Сдавшись Ханьгуан-Цзюнь кивнул. Довольная Лань Венлинг, обняла отца и пожелав ему спокойного дня, раскрыла двери в свои покои. Венлинг прошла вглубь комнаты, лишь для того, чтобы услышав, как шаги отца отдалились от ее комнаты, а затем вернуться обратно к двери. Выглянув в слегка приоткрытую дверную щель, девушка облегченно выдохнула. Отец и вправду ушел. Только вот к сожалению, Суйбянь прихватил вместе с собой. В мешочке Цянькунь, что оставался при ней лежала лишь самодельная флейта. Такая себе защита, если учесть, что Тьмы в Лань Венлинг больше не было. И на врядли посреди Ланьлин может оказаться источник какой-то Тьмы, не считая Печати. «Надеюсь, что мертвецы сами найдут меня» — взмолилась она. Вызвать их самостоятельна без Тьмы у нее навряд ли получится, а когда те придут, можно будет использовать Тьму на них самих. Что же она собиралась сделать? Глупость. Впрочем, как и всегда. Последнее, что она собиралась делать, это позволить заклинателям самим разобраться с Цзинь Гуанъяо, а ей оставить лишь Печать. Нет. Не после того что он сделал с ее семьей. Лань Венлинг должна была сама встретиться с ним, а подобный вариант никто бы не одобрил. Поэтому крадучись и с опаской осматриваясь по сторонам, девушка выскользнула из комнаты и уже знакомой тропой, направилась к выходу с Пристани. Большинство ее обитателей после веселого ночного времяпровождения уже крепко спят в своих кроватях, отчего бы и Венлинг не отказалась, но ей нужно было идти вперед. Лань Венлинг все время оглядывалась, но к счастью никто за ней не следовал. Постепенно напряжение спадало с ее плеч. Вот еще один поворот и она выйдет прямиком к причалу. Поворот. Все тело Лань Венлинг замерла от переполняющего ее страха. С громким вскриком девушка отпрыгнула назад, задыхаясь от ужаса: — А Вы что тут забыли?!