Очки с зеркальными стёклами

Чарльз ненавидящим взглядом уставился на опустевшую бутыль кулера в коридоре по-утреннему тихого офиса. Начало недели выдалось ужасным — как всегда после обильных субботних возлияний, плавно перетекавших в жёсткие воскресные тусовки, страшно болела голова, а во рту словно кошки насрали. Каждый понедельник Оффденсен зарекался ходить по клубам на выходных, а в пятницу говорил себе, что ответственный и трудолюбивый работник вроде него заслуживает пары-тройки коктейлей в компании Пиклза. Вот только Пиклз не пьянел, сколько бы не пил. А Чарльз, желавший во всём быть лучше всех, никак не мог позволить себе уступить другу-раздолбаю и свалиться под стол после третьей рюмки. Пара-тройка коктейлей неведомым образом превращалась в несколько бокалов бренди, а что было потом, Чарльз уже не помнил. Бренди он обожал, но, приходя домой, тазик под кровать всё-таки ставил — на всякий случай. А на следующее утро мучился от невыносимого сушняка. К счастью, на работе ни разу не попадало — что трезвым, что пьяным Чарльз выглядел одинаково. Разве что коллеги замечали, как часто он наведывался к кулеру. Только что Чарльз думал промочить пересохшее горло стаканом холодной водички, и вот, нате. Нет, вода имелась и в туалете, из-под крана, но Чарльз успел привыкнуть к фильтрованной — на кулер братья Джомфру не поскупились. С их стороны это был аттракцион невиданной щедрости — вот клерки и выстраивались в очередь к новому развлечению. Немудрено, что вода в кулере быстро заканчивалась. Чарльз уже приготовился обрушить на головы горячо любимых начальников все проклятия, какие только знал, как вдруг душистое женское дыхание коснулось его уха: — Прошу прощения… Вы не знаете, кто может поменять бутыль в кулере? Голос показался знакомым, и Чарльз, прежде чем обернуться, почему-то вспомнил ту голубоглазую мулатку из клуба. Теперь он знал, на что похоже чувство дежавю — словно ты заснул наяву. У кулера, стискивая пустой пластиковый стаканчик, стояла Эбигейл, такая же помятая. Чарльз узнал девушку по пышным пружинкам кудрей, что густой шапкой обрамляли смуглое лицо — всё выпитое за выходные растворило черты её лица в памяти. Да и тогда в клубе он больше разглядывал того танцора в скромной маске "вольто". — Я могу, — выпалил Чарльз в истинно рыцарском порыве, — но у меня болит спина. После сидения за компьютером спина и вправду болела. В такие моменты Чарльз люто завидовал гендиру, которому шею разминал его заместитель и по совместительству братец. Оффденсен мог довольствоваться только самомассажем. — Да мне несложно, — широкие, накрашенные светло-розовой помадой губы Эбигейл изогнулись в ехидной улыбке. Чарльз хмыкнул, украдкой оглядывая девушку. В клубе высокая стройная девушка в болеро, голубой тунике и джинсах-капри показалась ему яркой тропической птичкой. От цветастой роскоши того вечера остался лишь камешек бирюзы на золотой цепочке. Унылый серый костюм был немного тесноват Эбигейл, а вместо лодочек на шпильках, какие Чарльз обычно видел у женщин в офисах, обнаружились скромные замшевые туфли, удобные даже на вид. — Нет, вы женщина, вам нельзя таскать тяжести, — твёрдо отрезал Оффденсен и смущённо отвёл взгляд, когда понял, что под пиджаком у Эбигейл нет бюстгальтера. И как её в таком виде пустили на работу? Эбигейл приоткрыла рот, явно готовая доказать, будто может взять на руки не только десятилитровую бутыль кулера, но и самого Эдгара Джомфру с его креслом, как вдруг на стену позади кулера упала гигантская тень. В коридоре как будто похолодало, а лицо Эбигейл стало таким же серым, как её пиджак. — Опять воды нет, — раздался в коридоре низкий рокочущий голос, подобный раскату грома. — А я только собрался попить кофе! Эбигейл сжалась и посерела ещё больше, а Чарльз сдержанно улыбнулся, пропуская коллегу к кулеру. Высокий брюнет в плохо сидящем пиджаке — пуговицы не выдерживали напора богатырской стати — оглядел исподлобья пустой кулер, заправил за ухо свисающую длинную прядь, что-то проворчал себе под нос и удалился, сжимая в похожем на булыжник кулаке комично маленькую чашку. — Это Нэйтан, менеджер по закупкам, — объяснил Чарльз и в глубине души усмехнулся. На мистера Эксплоужена все новенькие сотрудники женского пола реагировали примерно одинаково. Кто-то падал в обморок, кто-то тут же лез знакомиться. А секретарша, приехавшая из Германии мисс Суккубосо, самая назойливая его поклонница, не уставала строчить жалобы на тех, кто осмеливался хоть краем глаза поглядеть на её прекрасного Нэйтана. Эбигейл вот до сих пор таращилась в другой конец коридора, где скрылась обтянутая пиджаком широкая спина. — А вы с ним, я так понимаю, ещё не знакомы? — уточнил Чарльз, сдерживая желание потрясти Эбигейл за плечо. — Я же в пятницу устроилась, — оправившись от восторга, она тряхнула головой, и осмысленное выражение наконец-то вернулось к голубым остекленевшим глазам. — И…отмечала. Чарльз украдкой выдохнул — значит, тогда в клубе Эбигейл его не запомнила. Трудно, конечно, запомнить человека со столь заурядной наружностью. Но Чарльз невольно пожалел, что пошёл в клуб, не поменяв серый костюм на что-нибудь не столь официальное. Не хватало ещё Эбигейл знать, где и как проводит время её новый коллега. — То-то я и не помню, чтобы видел в этих стенах такую очаровательную девушку, — покраснел Чарльз несолидно, словно школьник-ботан, пытающийся придумать комплимент главной красавице класса. Чарльз думал, что феминистка — а Эбигейл показалась ему именно такой — прибьёт его за такие слова, и опасливо приподнял плечи. Однако девушка лишь сухо, но добродушно улыбнулась, и Чарльз, очарованный вспыхнувшим на её щеках кирпичным румянцем, протянул руку: — Чарльз Фостер Оффденсен, главный бухгалтер. Он ожидал, что девушка растеряется и не решится на откровенно мужской жест. Но Эбигейл охотно взяла Чарльза за руку и потрясла. Чарльз незаметно стиснул зубы — таким не по-женски крепким оказалось это пожатие. Должно быть, ей и вправду нетрудно было поменять бутыль в кулере. — Эбигейл Ремелтиндринк, но лучше просто Эбби, — она снова улыбнулась, явно желая произвести приятное впечатление. — Мою фамилию никто не может выговорить. Буду у вас по маркетингу. Чарльз хотел сказать ей что-нибудь ободряющее в духе, что его инициалы полностью совпадают с его должностью, но в этот момент в коридоре снова появился Нэйтан. На спине он тащил огромную бутыль. Вернее, не тащил, а слегка придерживал, будто весили десять литров воды не больше пёрышка. Челюсть Эбигейл снова повстречалась с полом, а Чарльз снова усмехнулся. Весь вид Нэйтана говорил о том, что ставить бутыль он вообще не хотел. Но свежего кофе он хотел больше. Ради обжигающе-крепкого чёрного кофе Нэйтан был готов на что угодно. Даже на то, чтобы молча поставить бутыль, молча залить кипятком кофейный порошок и молча уйти, разбив сердце новой сотрудницы на мелкие кусочки. Ведь на Эбигейл он даже не посмотрел. Мистеру Эксплоужену и без того хватало женского внимания. Увы, менеджера по закупкам угораздило походить не на клерка, а на солиста дэт-метал группы, которого запихнули в пиджак и отглаженные брюки — вот девушки и слетались на него, как грифы на труп оленёнка. Вернувшись в их с Чарльзом кабинет, Нэйтан тяжело опустился в крутящееся кресло и пригубил кофе — горький, как самое ужасное на свете страдание. Но и настроение у Нэйтана было не лучше. Чарльза с его сушняком он прекрасно понимал. Утро у него тоже началось неважно. Кто-то снова положил Нэйтану на крыльцо целый совок кошачьего дерьма — и где нашёл столько, по дороге в офис нервные водители сигналили вслед его мотоциклу, а демоническая мисс Суккубосо снова строила ему глазки. А теперь ещё и эта Эбигейл с её бирюзовыми очами. День можно было официально считать испорченным. Нэйтан отставил кофе и потянулся к стоявшему у принтера пакету с чипсами — братья Джомфру не имели ничего против работников, которые любили перекусить на рабочем месте. Нэйтан не раз видел курьеров из соседней закусочной у их кабинета. На клавиатуре оставались солёные крошки, из открытого пакета несло синтетическим ароматом картошки и лука, но беспорядок Нэйтана не волновал. Сдвинув густые брови, он дописывал договор по поставке партии костылей. Чарльз, закончивший юридический, неведомым образом умел монтировать эти договоры так, что оставалось только вписать даты и фамилии, а Нэйтан сосредоточенно пыхтел над длинными фразами, которые звучали так, будто жуешь вату. Отнюдь не сахарную. Перестук клавиш под пальцами немного успокаивал. Потихоньку из памяти выветривалось и кошачье дерьмо, и разъярённый визг клаксона за спиной, и лихо изогнутые брови мисс Суккубосо. А вот Эбигейл из мыслей не выходила. Нэйтан очень жалел, что нельзя включить музыку, чтобы мощные басы вышибли из головы всю ерунду — в наушниках он никому бы не помешал, а Чарльз, хоть и был похож на крысу конторскую, ничего не имел против суицидально-депрессивного блэк-метала. Но «Jomfru brothers» — серьёзная фирма, не какая-нибудь контора-однодневка, где можно ходить в дурацком свитере и уж тем более слушать музыку. Вот Чарльзу проще — он в строгом костюме как будто родился. Даже малиновая рубашка вкупе с зелёным галстуком не убавляла его серьёзности. Оффденсен оказался лёгок на помине — едва удерживая в руках несколько стаканчиков с водой из кулера, он бесшумно вошёл в кабинет, ободряюще кивнул хмурому Нэйтану и опустился на своё место. За громадиной компьютера, занимавшего весь рабочий стол, Чарльза было почти не видно, но от Эксплоужена не ускользнуло, как коллега украдкой поморщился и потёр виски, прежде чем застучать по клавишам. О том, что на случай сушняка с собой можно носить минералку, Оффденсен, видимо, не догадывался. Нэйтан недовольно повёл плечами — в тесном пиджаке даже руками было нормально не пошевелить — но только собрался вернуться к ненавистному договору, как в кабинет вошла Эбигейл. Без стука — гендир приказал снять двери, чтобы не тормозить коляску каждый раз, когда ему хотелось неожиданно нагрянуть к подчинённым. Прятать и запирать на замки братьям было нечего — все секреты хранились на компьютере в их кабинете. Чарльз как-то объяснял Нэйтану, что это значит, но тот так и не понял, как его компьютер может быть пуст, если вот они, рабочие файлы, у него на мониторе. — Мистер Эксплоужен? — Эбигейл немного замялась, когда Нэйтан угрюмо поглядел на неё из-под бровей, но не побоялась подойти вплотную к его столу. — Мистер Джомфру… «Который из?» — чуть не вырвалось у Нэйтана ироническое. — …сказал, что проходить обучение я буду у вас. — А вы нигде раньше не работали? — неприветливо буркнул он, с трудом сдержав желание отвернуться от экрана и покоситься на широкие бёдра новой коллеги. Кажется, Чарльз на другом конце кабинета фыркнул в стакан. — Работала, но вдруг у вас какая-нибудь другая специфика… — забавно округлив глаза, возразила Эбигейл. На грубый тон она совсем не обиделась, и Нэйтану сделалось немного обидно, что ни одна женщина в офисе не воспринимает его всерьёз. Он хотел спокойно доделать этот договор и уйти на ланч в закусочную, где как раз появились бургеры с двойным сыром, а не учить новую сотрудницу нажимать на кнопки. Нэйтан и сам толком не понимал, как это делать. — Эбби, подойдите ко мне, — вдруг подал голос Чарльз, и, прищурив глаза, обратился к Эксплоужену упрекающим тоном: — Нэйтан, ты этот договор три дня писать будешь. Я сам покажу, как у нас всё устроено. Эбигейл едва заметно свистнула носом от досады, но к Чарльзу всё-таки подошла, а Нэйтан так сильно нахмурился, что у него заболели брови. Оффденсен прекрасно видел, что Эбигейл хочет учиться именно у Эксплоужена. Ну, мало ли, какие вкусы у девушек — тем более, что Нэйтан нравился всей женской половине офиса. Половина, правда, состояла из одной-единственной секретарши. Но Чарльзу было куда проще ненадолго оторваться от работы, чем слушать, как Нэйтан долго и бестолково будет объяснять что-нибудь очевидное. Он поспешно закрыл сайт с объявлениями об аренде недвижимости и поднялся, пропуская Эбигейл на своё вертящееся кресло. — Смотрите, Эбби, у вас всё будет примерно так же… Чарльз не мог утверждать, что ему нравятся девушки — скорее, совсем наоборот — но сосредоточиться на работе, когда пышное облако волос Эбигейл качнулось, окутав волной сладкого аромата, было сложно. Не то кокос, не то персики — какие-то тропические фрукты, которые Чарльз видел только на картинах Гогена, где томные таитянки прижимали к обнажённым грудям неземные, райские плоды. Чарльз невозмутимо щёлкал мышкой, перегнувшись через плечо Эбигейл, а сам то и дело косился на Нэйтана поверх компьютера. Несмотря на грозную наружность, лицо у Эксплоужена всегда было лишь чуть выразительнее кирпича. Но сейчас он пялился на Оффденсена так, будто хотел его испепелить. Неужели… ревновал друга и коллегу к новой сотруднице? А ведь Эбигейл только сегодня пришла на работу… «Бедная Эбби», — вздохнул про себя Чарльз, опустив сочувствующий взгляд на кудрявую макушку. Эбигейл и не подозревала, о чём думает её наставник — сосредоточенно повторяла за ним и кивала, то и дело обдавая Чарльза облаком фруктового аромата. Меньше всего Чарльзу хотелось, чтобы в их коллективе Эбигейл заняла роль той самой распутной секретарши, которая не работает, а готовит начальнику кофе и без конца выслушивает от коллег неприличные предложения. Такая-то секретарша в «Jomfru brothers» уже была. Лавона Суккубосо, яркая брюнетка, которая, пренебрегая дресс-кодом и следуя моде, носила мини-юбки и глубокие декольте. Чарльзу делалось нехорошо от одного её вида. С братьями у Лавоны явно что-то было, но это не мешало ей приставать с пошлыми намёками ко всей мужской части коллектива. Чарльз сразу отшил сумасшедшую нимфоманку, а вот Нэйтан, который обычно за словом в карман не лез, почему-то растерялся под столь яростным натиском и остался Лавоне на растерзание. Эбигейл, к счастью, выглядела серьёзной девушкой — на блузке у неё была расстегнута всего одна пуговица. Да и смуглое лицо с крупным носом и стрельчатыми бровями казалось куда дружелюбнее, чем коварная мордашка Лавоны. Чарльз надеялся, что она действительно пришла сюда продавать костыли и инвалидные коляски, а не перемывать начальству косточки у кулера. — Спасибо, мистер Оффденсен, — Эбигейл поспешно вывела какие-то каракули на пачке стикеров, что вытащила из кармана пиджака, и изящно упёрлась носком туфли в ламинат, отъезжая от стола. Чарльз попятился, давая ей выйти, но округлое бедро всё-таки задело ему руку. Персиковый аромат кружил голову. — Если будут вопросы, обращайтесь, — сдержанно улыбнулся Чарльз, опускаясь в кресло. — И да, — спохватился он, ободрённый ласковым взглядом девушки, — у вас очень красивые волосы. Хвалить запах женщины в первый же день знакомства казалось Оффденсену немного невежливым. Всё-таки, он не так часто говорил девушкам приятные слова. Эбигейл фыркнула, прикрывая губы кулачком, и тёмные щеки вспыхнули терракотовым румянцем. Нэйтан тоже вспыхнул — но так, будто у него из ушей вот-вот повалит пар. Весь красный, с горящими зелёными глазами, он был похож на какого-то злого перуанского божка. И если бы этого божка не обтягивал пиджак, Чарльзу бы сделалось страшно. Он поспешно перевёл взгляд на Эбигейл, которая стояла рядом, лицом к свету, сложив руки так, что пышная грудь удобно лежала на скрещённых предплечьях. Косой полуденный луч играл золотом на её кулоне. Пушистые кудри сияли, словно солнечный нимб. — Хорошего дня, — наконец опомнился Чарльз. Немного помолчал, пытаясь придумать, как бы намекнуть Эбигейл, что в новом коллективе ей рады, и спросил, стараясь не коситься на кипящего Нэйтана: — Хотите пойти с нами на ланч? В «Burzums», это неподалёку. — С удовольствием, мистер Оффденсен, — как и у всех мулаток, мелькнувшие в улыбке зубы казались ослепительно-белыми. От Чарльза не укрылось, каким жадно-ненавидящим взглядом Нэйтан проводил Эбигейл. Он просто-таки впился глазами в её плавно покачивающиеся, как у всех «песочных часов», бёдра, и только когда тихие шаги, совсем не похожие на грохот шпилек Лавоны, удалились и растаяли в тишине коридора, шумно вздохнул и обернулся к Чарльзу. За всё время, что новенькая сотрудница говорила с Оффденсеном, Нэйтану не удалось написать ни одной строчки. Курсор раздражающе мигал между двумя длинными канцелярскими словами. — Ты её не спросил, может, это, она работает в кабинете с Лавоной? — прохрипел Нэйтан и усмехнулся. Багровое лицо медленно возвращалось к привычной бледности. — Будет у нас клубок змей, как во всех нормальных конторах. — Нэйтан, — процедил Чарльз сквозь зубы и поглядел на коллегу поверх очков. — Я не понимаю, как ты позволяешь себе говорить так о женщинах. Это отвратительно. Он высокомерно сжал и без того тонкие губы в ниточку и с невозмутимым видом вернулся к зелёным клеточкам экселевской таблицы. — Так какого чёрта ты говорил с ней так, будто она твоя девушка? — другой человек бы прокричал это, но в голосе Нэйтана, когда он злился, появлялся угрожающий львиный рык. — Я просто хотел быть вежливым, — спокойно ответил Чарльз, не поднимая глаз от экрана. — А не как ты. Ты с ней даже не поздоровался. И бутыль поставил так, будто величайшее одолжение сделал. Мистер Эксплоужен прикусил губу — и вправду, на работе он вёл себя излишне замкнуто. Но после такого утра он при всём желании не мог быть приветливым и милым. Чарльз не мог подкатывать к симпатичной сотруднице — он сам как-то намекнул на свою истинную ориентацию. Да и разве Нэйтан не должен был благодарить Чарльза, что тот избавил его от женского внимания? Эбигейл, положа руку на сердце, была очень хорошенькой. Во всяком случае, уж куда красивее Лавоны с её воинственным начёсом, как у Эльвиры-повелительницы тьмы из того смешного фильма восьмидесятых. Но Эбигейл ушла и унесла с собой запах персиков. Без неё кабинет казался холодным и серым. Нэйтану, словно диснеевской феечке Динь-Динь, было сложно испытывать больше одного чувства одновременно. Он нахмурился пуще прежнего и завис, как главный компьютер, когда Лавона решила зайти с него в интернет-магазин и прикупить себе что-нибудь модненькое, но нечаянно занесла вирус в общую сеть. Все компьютеры в офисе после этого отказали на несколько дней, однако Лавону почему-то не уволили. Братья ей и большее прощали. Нэйтан шумно засопел и потянулся за чипсами. — Если тебе не повезло с одной девушкой, — продолжал Чарльз, украдкой морщась от хруста чипсины на зубах Нэйтана, — это не значит, что ты должен настраивать остальных против себя. — Меня бесит, что они все флиртуют со мной, — прорычал Эксплоужен. — И зачем ты пригласил её на ланч? — Ты говоришь так, будто ревнуешь её, — усмехнулся Чарльз. Пальцы ритмично стучали по клавиатуре как будто отдельно от тела. — Это же просто ланч, а не свидание. Да, я хочу познакомиться с ней поближе. Я, в отличие от тебя, прихожу сюда общаться. И ты общаешься, хочешь ты этого или нет. — Стоп. Это значит, я должен пойти обедать с вами? — агрессивно уточнил Нэйтан. — А я только собирался пожрать в одиночестве… Подтверждая свои слова, он запустил руку в пакет с чипсами, но обнаружил только крошки, засопел и грузно поднялся, выпрямляясь во весь свой огромный рост. — Опять идти к автомату… — вздохнул Нэйтан и потёр поясницу. — А твоё предложение насчёт ланча, — он прищурился, поглядев на часы, — я над ним подумаю. — Нам всё-таки ещё работать вместе, — подмигнул Чарльз. — Думаю, Эбби не хочется быть в команде с человеком, который её ненавидит. — Да я не говорил, что ненавижу её, — пробормотал Нэйтан и снова покраснел, на этот раз как-то смущённо. — Но ты явно не горел желанием ей помочь. И кстати, заедать пустоту в личной жизни — это не вариант, — холодно заметил Чарльз, кивнув на пакет с чипсами. — Ни на что не намекаю, но тебе было бы лучше пойти с нами. Нэйтан кивнул с обрёченным видом, а Чарльз, когда его широкая спина скрылась в дверном проёме, щёлкнул мышкой на вкладку с объявлениями.