Очки с зеркальными стёклами

Эбигейл раздражённо вздохнула и в который раз за это утро пятницы поправила оттягивавшую плечо сумку. Они с Нэйтаном ждали Чарльза у входа в кабинет директора. Если не знать подробностей, звучало страшно, но девушка не боялась за провинившегося коллегу — начальник был не таким уж грозным, как ей расписывал Оффденсен в первые дни работы. — Пока не объясните, где пропадали целый день в такой ответственный для компании момент, никакого барбекю, — отчеканил Эдгар Джомфру и кончиками пальцев пододвинул сидевшему напротив Чарльзу белый лист. Насколько Эбигейл могла видеть, Чарльз недовольно повёл обтянутыми красной рубашкой широкими плечами и послушно засопел над чистым листом. Последнюю неделю Оффденсен выглядел так, будто работа ему чуть милее каторги, но вчера пришёл расслабленный, под стать атмосфере, воцарившейся в офисе после аудиторской проверки. День назад, когда аудиторов напоили чаем и выпроводили, Эрик Джомфру — Эбигейл довольно скоро запомнила начальников по именам — собрал сотрудников в конференц-зале и объявил, что приглашает всех на барбекю в их с братом загородном доме. Нэйтан и Лавона почему-то с трудом удержались от усталых гримас, а вот Эбигейл сразу решила, что перед новыми коллегами не позволит себе ударить лицом в грязь. К тому же мисс Суккубосо, неприятная брюнетка, которую Эбби сразу невзлюбила, ещё на собеседовании предупреждала, что в «Jomfru brothers» есть обычай всем офисом куда-нибудь выбираться и узнавать друг друга получше. Вот Эбигейл и подготовилась, да так, что едва поднимала сумку. Нэйтан, к сожалению, не догадался ей помочь. Но будь он джентльменом вроде Чарльза, Эбби на жгучего менеджера по закупкам даже не посмотрела бы. Вот и приходилось вздыхать и поправлять ремень, натиравший пухлое плечо. Как это часто бывает с женскими сумочками, на плече по ощущениям висела целая гиря. Хотя Эбби точно знала, что собираясь на пикник, взяла всего ничего: гроздь бананов, бутылку с остатками шоколадного соуса, воду, упаковку сосисок для гриля и булочки с кунжутом, на случай, если кто-то захочет бургеров. А, и зонтик. Неважно, что город плавился от жары — зонт с детства был для девушки оберегом от плохой погоды. К тому же, на днях поливало, да так сильно, что Эбигейл не захотела идти на ланч в закусочную через дорогу, а весь день бегала к автомату за шоколадками под осуждающие взгляды Лавоны. Нэйтан вздохнул с облегчением — ланчи в «Burzums», куда вытаскивал его Чарльз непременно за компанию с Эбигейл, он воспринимал как повинность. Но почему-то ни разу не отказывался. Судя по тому, какую мрачную физиономию всегда носил мистер Эксплоужен, женскую грудь он видел нечасто. А уж опуская взгляд в вырез разноцветных блузочек Эбигейл, хмурился ещё сильнее. Лифчики девушка не носила из принципа, а в компании, на её счастье, дресс-код был нестрогий. Это Чарльз любил преувеличить. А уж летом, когда даже в кабинете с кондиционером хотелось умереть от жары, никто не делал замечаний за отсутствие пиджака и капроновых колготок. А ещё здесь работал Нэйтан. Эбби нисколько не останавливало то что все эти дни мистер Эксплоужен провожал её ненавидящим взглядом. На прошлой работе она привыкла к мужскому вниманию, порой даже слишком навязчивому, и подобное поведение было ей в новинку. Чарльз говорил — после одного неприятного прецедента с участием Лавоны Нэйтан так обращается со всеми женщинами в компании. Эбигейл не настолько любила сплетни, чтобы интересоваться подробностями, но утешало одно — Нэйтан хотя бы смотрел на неё. А антоним к любви, не ненависть, как многие думают, а равнодушие. Вдобавок, Эбигейл питала слабость к патлатым металлистам. Эксплоужен, похожий на её любимого Джорджа Фишера из Cannibal Corpse покорил сердце девушки сразу — в тот самый, первый рабочий день, когда подошёл за водой к кулеру. Эбби никогда не видела вблизи таких шикарных мужчин, и вскоре преисполнилась энтузиазмом сокрушить неприступного коллегу. Поэтому убрала в глубь шкафа унылый серый костюм, который ей для работы купила мама, и стала носить яркие блузочки и туники, через которые нагло просвечивала ничем не поддерживаемая грудь. Вот и сейчас на ней была белая безрукавка в цветочек и шорты-бермуды, такие широкие, что их можно было принять за юбку. Юбки Эбигейл ненавидела и не считала, будто они могут сократить её путь к сердцу Эксплоужена. Эксплоужен держался с поразительным стоицизмом. Наверное, из-за жары не находил сил разглядывать слипающиеся от пота девичьи ляжки. Наконец, Чарльз разделался с объяснительной и вернулся к коллегам, легкомысленно помахивая портфелем. На мгновение что-то в его облике «человека в футляре» показалось Эбигейл странным, непривычным. Она посмотрела на коллегу, стараясь не пялиться, и ляпнула: — Классная причёска, Чарльз. — О, спасибо. Мой сосед, эм, — Оффденсен очаровательно замялся, слегка порозовев, и на автомате потянулся пригладить растрёпанные пряди, — говорит, так мне больше идёт. Обычно Чарльз укладывал волосы каким-то гелем, отчего они казались склеенными, а сам мужчина, довольно симпатичный, делался старше лет на десять. Это не мешало Эбигейл отпускать комплименты его разноцветным галстукам. Они часто говорили друг другу приятное — просто так, чтобы сделать день лучше. Чарльз начал первый, но Эбби не допускала и мысли, будто коллега пытается подкатить, пусть и очень вежливо. Почему-то она чувствовала, что совершенно не интересует Чарльза как женщина. Хотя Оффденсен не носил обтягивающие джинсы, не мазал губы гигиенической помадой и вообще не делал ничего такого, что заставило бы окружающих подозревать его в нетрадиционных взглядах. В колледже Эбигейл из любопытства встречалась с однокурсницей и с тех пор на глаз вычисляла «не таких» в своём окружении. Лиз, её тогдашняя подруга, называла это чутьё «гей-радар». Так что если под соседом скрывался кто-то другой, гораздо более близкий, за Чарльза она только радовалась. — Полностью с ним согласна, — девушка улыбнулась и сняла с плеч непосильную ношу. — Подержишь? Не дожидаясь согласия, она повесила на Оффденсена сумку, и тот сдавленно охнул. Судя по выражению лица, он не ожидал такой тяжести от сумки, в которой обычно носили лишь тоненький ноутбук и офисные бумаги. Но Эбигейл совсем не хотела тащить на себе этот груз куда-то к чёрту на рога. Даже ради того, чтобы побыть с Нэйтаном, который презрительно косился на их дружескую идиллию. Дождавшись, когда Эрик выкатит из кабинета старшего брата, клерки направились на парковку. Охранник-альбинос, отличавшийся угрожающей наружностью и страшной физической силой, помог Лавоне и Эрику посадить Эдгара вместе с креслом в припаркованный на стоянке для инвалидов белый фургон. Эбигейл ожидала, что братья могут позволить себе более элегантное средство передвижения, но в этот момент Нэйтан протянул ей шлем. — Мне придётся делать из-за вас крюк, мисс Ретитидринк, — мрачно пробасил он, но Эбигейл пропустила неприветливый тон и очередной исковерканный вариант своей фамилии мимо ушей. Нэйтан упорно ломал язык и, в отличие от остальных сотрудников, не соглашался на «Эбби». Всем вниманием девушки завладел мотоцикл. Мотоциклы, особенно с брутальными украшениями вроде козлиных рогов вместо руля, заставляли её задыхаться от восторга. У Нэйтана мотоцикл был именно такой, даже неловко присобаченная сбоку коляска его не портила, и Эбигейл каждое утро начинала с похвал его железному коню. Вид Нэйтана, злой и хмурый, явно намекал заткнуться, но Эбби знала — всякому байкеру приятно это слышать. А она в мотоциклах, между прочим, кое-что понимала. Однако случай покататься Эбигейл никогда не выпадал — и сейчас она замерла, не веря, что сам прекрасный Нэйтан зовёт её оседлать его великолепного скакуна. Разглядывая дышащие мощью детали, она успела придумать, как схватит Нэйтана за талию, подставит лицо ветру… Но Эксплоужен не самым джентльменским жестом указал на люльку, где уже ждали путешествия его рюкзак, сумка девушки и портфель Чарльза. Эбби едва сдержала сердитый рык. Люлька? Серьёзно? К кому он её приравнял?! К собаке? К младенцу? К чемодану, который некуда деть? Девушке многие говорили, что у неё очень милый терракотовый румянец, но сейчас она, наверное, почернела от ярости. — Эбби, может, ты лучше сядешь на заднее сиденье? — тихо позвал её Чарльз, отвернувшись от Нэйтана, и подмигнул. — Мне там как-то боязно. Сложно было отказаться от такого предложения. Кажется, о её симпатии к менеджеру по закупкам догадался весь офис — кроме самого менеджера. Который в ужасе приподнял круто изогнутые чёрные брови, когда за его спиной устроилось мягкое женское тело. Эбигейл не дала Нэйтану возразить и прогнать её в эту дурацкую люльку — обняла его и крепко прижалась, аж грудь распласталась по широкой спине. Под сиреневой рубашкой-поло у Нэйтана обнаружился внушительный живот, плотный, как синтепоновая подушка, и Эбби это понравилось. Она иногда думала схуднуть, чтобы не носить дурацкие розовые панталоны, без которых её ляжки больно тёрлись друг о друга. Но рядом с таким внушительным мужчиной она и с пухлыми ляжками выглядела бы как супермодель. Фургон тронулся с парковки, и Нэйтан поехал следом. Эбигейл с непривычки зажмурилась — она не ожидала, что мотоцикл взревёт так громко — и ещё сильнее сцепила руки на животе коллеги. Толстое пузо приятно сплющилось под её хваткой, и Эбби немного успокоилась. Но когда она решилась приоткрыть глаза, мимо проносился тонущий в солнце ослепительный Лос-Анджелес. Остались позади ставшие родными две зеркальные башни «Калифорния Плаза», ярко-голубые на фоне ясного неба, резанули взгляд острые кристаллы Центральной библиотеки и офисных комплексов по пятьдесят этажей. Вот Дворец правосудия, где мечтал работать Чарльз, концертный зал имени Диснея, который выглядел так, будто оказываешься внутри картины Пикассо, в лабиринте из рёбер и граней. Эбигейл не успевала узнавать достопримечательности, но чем дальше от города уводил их белый фургон, тем меньше встречались сверкающие небоскрёбы и тем чаще попадались низенькие, всего по десять-двенадцать этажей, закопчённые дома начала двадцатого века. Ехать в такую даль, куда-то через реку, становилось немного страшно. Можно было выбрать любую зону для барбекю где-нибудь в парке, в пределах того же Даунтауна, где по праздникам собирались клерки — раньше, если верить Оффденсену, в офисе так и делали. Однако сегодня братья предпочли пригласить подчинённых к себе домой — подобные выходки, вроде установки кулера, Чарльз называл «аттракцион невиданной щедрости». Жили директора в парке Ла Бреа — Эби слышала про этот район шикарных коттеджей, но в подобных местах никогда не была. Взглянуть на тихую жизнь одноэтажной Америки ей, уроженке шумного, приземистого Нового Орлеана, было любопытно. Как она узнала от словоохотливого Чарльза, в том же районе жил и Нэйтан — нетрудно догадаться, что это подняло менеджера по закупкам в глазах девушки ещё выше. Или опустило — если за свой коттедж он платит ипотеку. Спустя сорок минут езды, судя по тому, как затекли руки, взгляду девушки предстали чистенькие белые и пастельных тонов домики с яркими крышами на ядовито-зелёных лужайках. Этой пасторали только овечек с голубыми бантиками на шеях и пастушек в кружевах не хватало. Фургон остановился у белого одноэтажного дома с плоской зелёной крышей — Эбигейл снова недоумённо покривила бровь. Директора такой компании, как ей думалось, должны жить с бо́льшим размахом. Но братья Джомфру любили ломать шаблоны — Эбигейл поняла это уже по тому, что Лавона всегда приезжала и уезжала с ними. Чарльз как-то за разговором у кулера хотел поделиться подробностями из личной жизни горячей секретарши. Эбби тут же изменилась в лице и холодно заявила — она таким не интересуется. Пусть Лавона ей и не нравилась, но произносить сексистские речи в адрес любой женщины на планете Эбигейл никому не позволяла. Это был её маленький, но вклад в войну с патриархатом. Затормозив у дома напротив — розового, с острой двускатной крышей, Нэйтан буркнул, что не его надо ждать, пока он загонит мотоцикл в гараж. Это показалось Эбигейл не очень-то вежливым, но она послушно стащила затёкшую задницу с сиденья и следом за Чарльзом, который с рыцарским молчанием тащил её сумку, вошла на участок братьев — они тем временем пристраивали фургон под навес. На бетонной площадке посреди газона уже стоял гриль — летающая тарелка с тремя длинными ножками. Для компании из шести человек он казался маловат, и девушка вздохнула, вспомнив про свои бананы. Специально брала самые большие, самые спелые, чтобы хватило на всех… — Ты как к жареным овощам относишься? — остановившись у гриля, Чарльз со вздохом опустил сумку на раскалённый бетон и откинул со лба слипшиеся мокрые пряди. Для гриля было слишком жарко, но с братьями никто спорить не стал. К счастью, в углу участка раскинуло широкую крону кривое дерево, вроде яблони. Изумрудное пятно травы под ним сулило долгожданную прохладу. — Не особо, — Эбигейл машинально скривилась, вспомнив красные в чёрную полоску дольки перца, которыми её однажды угощала Лиз. А сама скосила глаза на фургон, откуда Эрик с Лавоной в четыре руки вытаскивали босса. — С подругой один раз ели. Я тогда гостила у неё, и мы прикончили всё, что нашли в холодильнике. У подруги мать пыталась похудеть и остановила нам жареные перцы. Это, ёлки-иголки, было здоровое питание, я с тех пор в нём разочаровалась. А ты к чему? — Я так и думал. — Чарльз достал из портфеля затянутую в целлофан упаковку нарезанных овощей и тяжело вздохнул. — На них никто никогда не претендует. Даже обидно! Эбигейл подошла совсем близко, чтобы рассмотреть овощи, которые при жизни были красноречивой продолговатой формы. Цукини, баклажаны, перцы… Жареными они выглядели бы наверняка аппетитно, как в кулинарном журнале, но девушка не притронулась бы к ним даже из любопытства. Кажется, она начала догадываться, почему главный бухгалтер так плохо ладит с коллективом. — Дай угадаю, ты ещё принёс куриную грудку? — усмехнулась она. Чарльз вскинул голову, сделавшись одного цвета со своей рубашкой, весь раздулся, явно готовый выдать получасовой спич в защиту здорового питания — аж капельки пота выступили на широких тёмных бровях. Эбигейл никогда не считала коллегу красавцем — с Нэйтаном ему было просто не сравниться — но сейчас, мокрый и потный, он выглядел невероятно горячо. Однако стоило Чарльзу открыть рот, девушка строго спросила: — Ёлки-иголки, ты пробовал хоть раз приносить что-то не столь полезное? Чарльз покусал губы, потоптался на месте, но ничего сказать в своё оправдание не успел — на пороге дома появилось жёлтое платье. — Никто не хочет мне помочь? — сварливо окликнула их Лавона. Вся красная от жары, она несла к грилю сумку, такую же тяжёлую, как только что тащил Чарльз. Эбигейл замялась, но отвести взгляд от жёлтого платья секретарши не смогла. Сердцем девушка чувствовала — мужчины откажутся. Они всегда отказываются, хоть и считают, будто барбекю — дело не женское. А Лавона, судя по сумке, взяла всю готовку на себя. Она всегда имела вид суровый и озабоченный, словно многодетная мать, слишком занятая, чтобы хоть ненадолго расслабиться. На Эбигейл она с первого дня работы смотрела волком, но надменные особы вроде мисс Суккубосо попадались девушке и раньше. При ближайшем рассмотрении, вдали от своей компании крутых девчонок, они часто оказывались довольно приятными людьми. Эбигейл должна была помочь ей. Хотя бы из женской солидарности. Иначе тогда какая из неё феминистка? И потому, поколебавшись, шагнула к ней. Вместе с Лавоной они расстелили на земле клетчатые пледы — наверное, братья собирались закосплеить знаменитую картину Клода Моне, ту, где дамы в платьях с огромными кринолинами завтракают под деревьями. Время, правда, наступило уже для ланча, и желудок Эбигейл громко ворчал, недовольный, что его игнорируют. Не выдержав вида ползающих по газону женщин, присоединился Чарльз — разложил на столике возле гриля все продукты и с разрешения поджигавшей угли Лавоны принялся готовить их к жарке. Нэйтан с мрачным видом сидел на садовых качелях в другом углу участка и подходить, похоже, не собирался даже на запах свежей еды. А еды было много. Эрику, который бегал между домом и грилем, пришлось сделать две ходки за посудой. А у Эдгара, который вскоре подкатил свои колёса, нетерпеливо вспыхнули стёкла очков. Лавона это заметила, и, усадив его на плед, вручила пакет чипсов барбекю. Эбигейл это напомнило мамочек, которые поддаются на слёзы детей и заезжают в «Dimmi burger», чтобы те хоть ненадолго заткнулись и оставили их в покое. Эдгар намёк понял и отточенным жестом разорвал упаковку. Одно присутствие начальства на корпоративе уже не давало подчинённым расслабиться, а вот когда начальство захрустело чипсами, желая скоротать время в ожидании мяса, стало ещё более неловко. К счастью, до Эдгара это быстро дошло — слегка покраснев, он протянул пакет Эбигейл. — Хотите? Розовая от конфуза, девушка оглянулась на остальных. Чарльз демонстративно дёрнул подбородком, Лавона, отмахнувшись от дыма, покачала головой, а Эрик, мявшийся у гриля, по уши зарылся в огромный пакет с зефиром. Вообще, зефир полагалось жарить, но угли ещё не разгорелись, да и заместителя это не беспокоило — Эбигейл заметила, что сладкое он обожает во всех видах. — Нет, спасибо, — отрываться от коллектива Эбигейл не решилась, да и подлизываться к начальнику — тоже. Неспроста Чарльз вечно на него жаловался! К тому же, девушке мистер Джомфру с первого взгляда не понравился — столь отталкивающая была у него внешность. Лавона постоянно бегала к нему в кабинет, наверное, только ради повышения. Она умело и привычно, словно медсестра, помогала боссу сегодня, и у Эбигейл от этого сводило живот. Ёлки-иголки, какая непринуждённость, если она впервые видит вблизи инвалида-колясочника да и ещё и сидит рядом с ним? Босс расположился на траве, словно ничем не отличался от всех, но легче от этого не становилось. Всё равно рядом, прижимая колесом край растеленного на земле пледа, стояла коляска. — Неужели это ваш первый офисный пикник? — Эдгар в искреннем недоумении приподнял брови, и Эбигейл сделалось ещё более неловко от мелькнувших в его голосе ласковых ноток. — Да быть не может! Где вы раньше работали, что вас так запугали? — В «Снежинки Сола», — пожала плечами Эбигейл и опустила глаза, лишь бы не смотреть на босса и не смущаться ещё больше. — А до этого маркетологом в «Duncan Hills» и ещё много где по мелочи, тоже с рекламой. Да, у меня пёстрый послужной список, — усмехнулась она уголком рта. — Но нигде не было такого, чтобы мой начальник предлагал мне чипсы, — призналась она и не удержалась от застенчивой улыбки. — Сейчас я не ваш начальник, — возразил Эдгар. Лавона на это не очень вежливо фыркнула и затолкала между углями смятый газетный лист. — Поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь. Я просто хочу создать комфортную обстановку! — Эдди, когда ты так делаешь, обычно становится только хуже, — внезапно подал голос Эрик. Эбигейл стоило большого труда удержаться от улыбки, Лавона снова прыснула, Чарльз спрятал нос в кружке в виде черепа, а Нэйтан, почуяв заваруху, соизволил подняться с качелей и подойти. Эдгар замялся, покраснел, но признавать своё поражение не собирался. Будет директор слушать своего заместителя и секретаршу, ага, конечно. Эрик тем временем подошёл к девушке, не выпуская изрядно початый пакет с зефиром. Эбигейл из своего положения видела только его ноги, длинные и тонкие, как ходули. — Может, вы хотите сладенького, Эбби? — донеслось сверху, и заместитель опустился на плед рядом с братом. Тот вцепился в чипсы, как в спасательный круг, и явно десять раз пожалел о решении наладить отношения с маркетологом. Ситуация грозила стать ещё более неловкой, если не стала, а вступиться за девушку никто не торопился. Эбигейл в растерянности раскрыла рот, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Молчать было невежливо, но и разрываться между зефиром и чипсами на глазах коллег — тоже. Краем глаза она увидела, что Лавона прикусила губы, сдерживая рвущийся наружу хохот. Секретарша с таким видом раскладывала на решётке еду, будто зарождающийся скандал никак её не касался. Но даже ей стало стыдно оставаться безучастной — украдкой покосившись в её сторону, Эбигейл поймала сочувствующий взгляд. А Лавона, не прерывая своих танцев с бубном вокруг гриля, обратилась к Эдгару: — Мистер Джомфру, можно мне одну штучку? Эдгар намёка не понял, но поделился с секретаршей, а Эбигейл благодарно подмигнула ей. Всё-таки, раз они единственные женщины в компании, им стоит держаться друг за друга. И осмелилась наконец взять одну чипсину. — Пожалуй, я тоже возьму, — шепнул Нэйтан у неё над ухом и потянул за чипсами свою лапищу. Эрик ободряюще поглядел на Эбигейл, которая робко хрустела чипсиной, больше похожей на мягкое картофельное печенье, и запустил руку в пакет. Даже Чарльз, поколебавшись немного, взял самую маленькую — всё равно ждать мяса предстояло долго. Вот сейчас у директора получилось создать уютную обстановку. А потом Эдгар наказал брату принести вино, и напряжение улетучилось. Обычно хмурая Лавона просветлела и заулыбалась, а Эбигейл уже не видела смысла робеть от каждого взгляда на начальника. — Я почему-то ни в одном коллективе не уживалась, — после бокала красного полусладкого осмелилась признаться она. — То ли я такая требовательная, что никто не может со мной работать, то ли… Не знаю. Но у вас мне очень нравится, — она сверкнула зубами и протянула бокал Эрику, следившему, чтобы у всех было налито. — Можно мне ещё? — Возможно, потому, что раньше с тобой никто не заводил дружбу? — намекнул Чарльз, который занял местечко у гриля рядом с Лавоной и шаманил со своими экологически чистыми куриными филейчиками. — Да я сама ни с кем разговаривала, — покачала головой Эбигейл и сделала большой глоток. Жарко стало и внутри. — Приходила только работать, и моим коллегам это казалось странным. Может, они были и не против подружиться, но я считала, что если подружусь с кем-то, это навредит моей работоспособности. Теперь поняла, что была неправа, — заключила она и, не сдержавшись, бросила игривый взгляд на Нэйтана. Тот смутился, дико зыркнул из-под бровей и отодвинулся подальше, смяв плед. Эдгар усмехнулся — ни для кого симпатия Эбби к менеджеру по закупкам не была секретом. — Знаком с вашей проблемой не понаслышке, — поддержал девушку Эдгар и подал Лавоне одноразовую тарелку. Та щедро плюхнула ему свежезажаренный стейк. — Братец-то поразговорчивее, а вот мне в детстве было тяжело. Но вы, Эбби, не беспокойтесь — всю эту застенчивость с возрастом отшибает, — заключил он и с таким аппетитом насадил ещё шипящий кусок на пластиковую вилку, что все присутствующие невольно подавились слюной. Лавона, желая убить на корню очередную минуту сконфуженного молчания, потеснила Чарльза и загрузила гриль сосисками для хот-догов. — Да вот и я решила, что в тридцать лет пора начать если не новую жизнь, то хотя бы нормально общаться с людьми, — согласилась Эбигейл и похвалила себя за мысль взять сосиски. Боясь навлечь на себя косые взгляды, она умолчала, что плохо уживалась в женских коллективах, где о сестринстве как будто не подозревали и в открытую поносили друг друга. Среди мужчин, которыми можно командовать, Эбигейл чувствовала себя проще — но каждый день выслушивала от коллег пошлости и сальные шуточки. Лавона, похоже, была такой же альфа-самкой, вот они и невзлюбили друг друга. Пожалуй, зря — но как наладить отношения после взаимного обмена презрительными взглядами, Эбигейл не знала. В остальном она не солгала, новая контора ей нравилась. Ненавистного сексизма здесь не было и в помине — братья приняли её, даже не посмотрев, что она женщина. Правда, когда Эбби увидела босса, то поняла, что в компании обращают внимание в первую очередь на деловые качества работников, а не на их внешний вид. Что в таком случае забыла здесь Лавона с её кислотными платьями, Эбигейл не понимала. Но поднялась с успевшей промяться земли и подошла к грилю. — Я помогу, — тихо заметила она в ответ на недоверчивый взгляд секретарши. Эбигейл только сейчас увидела, какие у неё на концах тонких бровей милые кисточки. — Идите, отдохните, а то тут жар, дым… А вы тут всё бегаете. Лавону не нужно было просить дважды — передав Эбигейл щипцы, она с облегчением упала на плед подле начальника, который с видом гурмана запивал вином горячее мясо. — Отличные стейки, — задумчиво обратился Эдгар к секретарше. Бокал с вином он держал как бренди, в ладони. — Кто их принёс? Нэйтан буркнул, это его скромная лепта, и подошёл к поварам. Эбигейл хотела верить, что без неё под боком ему стало неуютно — и задела менеджера локтем. Мол, случайно — хотя втроём у гриля было тесно. На этот раз Нэйтан не стал отстраняться, но наградил коллегу суровым взглядом. Это было удивительно — Эбигейл думала, будто засела у предмета своих воздыханий в печёнках. За недолгое время работы с Эксплоуженом она не оставила очень агрессивных попыток подкатить к нему. Ходила к нему в кабинет за бумагой, у кулера приставала с разговорами о погоде и на ланче откусывала от его бургеров. Но прямым текстом Нэйтан ни разу её не отшил. Вряд ли терпел из вежливости. Он был похож на тех, кто не лезет за словом в карман. Может быть, она и вправду ему нравилась? Не хотелось думать, что самый роскошный мужчина офиса остался на уровне развития десятилетнего паренька, который дёргает за волосы понравившуюся девочку, но… Вкладывая поджаренные сосиски в булочки и поливая их кетчупом, Эбигейл ненароком взглянула на Чарльза. Тот с невинным видом жарил баклажаны и плотоядно посматривал в сторону тарелки с готовыми филейчиками. Поймав взгляд Эбигейл, Чарльз тут же склонил голову, давая понять — он ни в коем случае не подсматривает — но от улыбки, просившейся на тонкие губы, красные от жара щёки неумолимо поднимались к глазам. Эбигейл давно поняла, что о личной жизни Нэйтана главный бухгалтер беспокоится не меньше неё. — А у вас, мистер Оффденсен, как всегда, куриная грудка? — Эрик ехидно окликнул Оффденсена и заслонил глаза от стелившегося над участком дыма. Свой бокал он выпил и явно жаждал с кем-нибудь сцепиться. Чарльз тоже пил — он не во всём придерживался принципов здорового питания — и эти слова стали для него маслом, вылитым в бушующий огонь. Распалённый от жара и запаха горелой плоти, он было собрался взвиться, но Эбигейл ласково на него поглядела, умоляя не буянить, и бухгалтер произнёс ледяным голосом: — Да, опять. Говядина и индейка накачаны стероидами, а я против любого допинга, и вообще… — Чарльз, ёлки-иголки, — сделала страшные глаза Эбигейл, и мужчина неохотно поджал губы. — Всё равно не понимаю, как вы можете это есть, мистер Оффденсен, — потряс подбородками Эдгар и выжал на свой хот-дог щедрую порцию горчицы. — Но курица правда вкусная, — негромко возразила Лавона, а потом, к всеобщему удивлению, попросила кусочек. Чарльз выглядел так, словно не верил своим ушам, но охотно поделился со всеми — в жареном виде грудки сделались куда привлекательнее. Чарльзу осталось всего на один зуб, но он как будто был и не против. — Как ты это сделал? — проглотив один кусочек от своей порции, возопил Нэйтан с неприкрытым восторгом. — Она, чёрт возьми, невероятна! У Чарльза очень мило покраснели щёки. Казалось, он сейчас завизжит от радости. — Ну, я её посолил, поперчил, перевернул ровно один раз, чтобы она сочная была! Никакого мошенничества! Её можно есть, правда! — обычного хладнокровного бухгалтера было просто не узнать. — А баклажанов или перцев…хотите? Мяса у меня больше нет, к сожалению, но на будущее я учту. Под мясо и острые хот-доги вторая бутылка ушла быстро, и в голове у Эбигейл приятно зашумело. Она уже не видела причин косо смотреть на Лавону, которая порой наклонялась к братьям и о чём-то с встревоженным видом их спрашивала. Теперь было понятно, что их отношения далеки от служебных, но подвыпившей Эбби это казалось даже милым. В конце концов, обязанность секретарши — охранять покой начальника, а уж какими средствами, неважно. — Эдди, может тебе хватит? — вяло попыталась остановить босса Лавона, когда он откупорил третью бутылку и наполнил свой бокал доверху. — С моим весом нужно выпить бочку, чтобы я начал буянить, — пробурчал Эдгар, но на всякий случай отполз чуть подальше и обратился к подчинённым: — Раньше у меня от вина ноги отнимались, а теперь-то уж могу пить, сколько хочу, — пошутил он и рассмеялся так, что заколыхался массивный живот под чёрной футболкой. — У меня от вашего юмора аж в глазах потемнело, мистер Джомфру, — восхищённо выдохнул Нэйтан. Лавона шутку не оценила — сделала брови домиком и отошла к Эрику, который у гриля в ожидании десерта потягивал второй бокал и следил за котлетами для бургеров. Те сердито шипели на гриле — временами, когда секретарша задумывалась о чём-то своём, лиловые язычки огня украдкой лизали темнеющее мясо, и Эбигейл невольно подумала, что смотреть на это можно до бесконечности. Всегда приятно наблюдать за чужой работой — ловкой и умелой, а Лавона с грилем обращалась виртуозно. Эбигейл в глубине души хотела научиться так же, чтобы не вздрагивать каждый раз, стоило каплям жира сорваться с мяса и зашкворчать на раскалённых углях. — Для женщины у тебя поразительно хорошо получается барбекю, — заметил Эдгар, забирая из рук секретарши свежий бургер. В ответ ему досталась улыбка, такая же кислая, как лимонно-жёлтое платье Лавоны. Увидев эту гримасу, Эбигейл на мгновение ощутила каплю симпатии к коллеге. Чисто из сестринства она захотела броситься на выручку и возразить, что в таких высказываниях нет ничего похвального. К тому же, мистер Джомфру успел показать себя весьма спокойным к выходкам сотрудников, и девушка не боялась, что резкие слова будут стоить ей карьеры. Но побороться за свержение патриархата ей не дал Нэйтан — всё это время неподвижно смотревший на огонь, он вдруг произнёс себе под нос: — Куски горелой мёртвой коровы в железном ящике — это брутально. Взгляды коллег тут же перекинулись на него, и от Эбигейл не скрылись мелькнувшие на губах братьев усмешки. Мнение окружающих вдруг отступило на второй план. Что-то в словах Эксплоужена задело девушку за душу — боясь упустить случай, она обернулась к нему и задумчиво протянула: — Это металлично… Нэйтан вздрогнул, но скорее от неожиданности, чем от привычной Эбигейл неприязни. Изумрудные глаза, всегда угрюмо смотревшие исподлобья, вдруг вспыхнули и в упор заглянули в глубину широко распахнутых бирюзовых. Девушка ещё не поняла, почему смутилась этого взгляда, пробирающего до костей. Но подсознание посоветовало придвинуться к Нэйтану поближе. Это она и сделала, не спуская глаз с замершего коллеги. Эксплоужен глаз не отвёл — и отодвигаться не стал. Взгляд его впервые за их знакомство откровенно соскользнул чуть пониже, и размякшие от жары соски Эбигейл снова напряглись, готовые проколоть тонкую блузку. Девушку давно не посещало ощущение, когда мгновение растягивается подобно жвачке, прячет счастливцев в розовый пузырь — и она ужасно рассердилась, стоило истерическому хохоту под ухом столкнуть их с Нэйтаном с седьмого неба. Пузырь счастья схлопнулся и повис на плечах липкими ошмётками. — Простите, — сквозь смех простонал вернувшийся к брату Эрик и спрятал покрасневшее лицо в руках. Плечи его дрожали, словно от рыданий, и Эбигейл стало не по себе. Она не так часто сталкивалась с заместителем директора, чтобы понять, на какие вещи он способен. Эрик на всех производил впечатление скромного милого ребёнка, и сейчас на него, хохочущего, красного, как свёкла, было страшно смотреть. Видно, он никогда себя так не вёл — потому что даже флегматичный Эдгар попытался подползти к нему. Лавона тут же стала выпытывать причину этого дурацкого смеха, но Эрик ничего не мог сказать — так душил его хохот. Не дожидаясь, когда клерки разойдутся, устав сдерживать недовольство, Лавона отвела Эрика на качели и принялась успокаивать — щупала лоб, гладила по спине… У Эбби в груди аж приятно потянуло от умиления. Или она слишком много выпила, раз видит всё в розовом цвете. Эдгар воспользовался тем, что Лавона на него не смотрит, воровато оглянулся и собрал себе ещё бургер. — С мистером Джомфру всё в порядке? — забеспокоилась Эбигейл, когда секретарша вернулась к столу. — Красное вино… Просто больше не будем ему наливать, — вздохнула Лавона и шёпотом обратилась к боссу: — У тебя в бороде майонез. Эдгар не успел ничего сделать — Лавона на автомате потянулась к нему с салфетками. Но почувствовала взгляды остальных, в последний момент осеклась, покраснела и вложила салфетки Эдгару в руку. — Спасибо. Знаете, мистер Эксплоужен, — приведя себя в порядок, босс доверчиво наклонился к мгновенно напрягшемуся Нэйтану, — я тут подумал… Ваши слова звучали как что-то из репертуара Cannibal Corpse! Голос Эдгара был невозмутимым, однако глаза за очками игриво блеснули. Нэйтан вдруг расслабился и потерял причину мрачно смотреть на всех, а Чарльз отмер, в растерянности хлопнул глазами и вцепился в кружку-череп. Эбигейл послышался громкий треск — сейчас у всех клерков ломались шаблонные представления о мужчинах в очках. Эдгара она при всём желании не могла представить на рок-концерте, но сейчас первый раз обратила внимание на чёрный хвост, обычно спрятанный под воротником пиджака. Одна Лавона с невозмутимым видом мяла грязную салфетку. — Вообще, — протянул Нэйтан охрипшим от молчания голосом и поскрёб в затылке, — будь у меня группа, я бы пел что-нибудь в таком стиле. Но более мелодичное, с душераздирающими гитарными соло. — Дэт-метал, конечно, мощь, — внезапно подал голос Чарльз, до этого самозабвенно разглядывавший кружку, — но я, эм, предпочитаю семидесятые. Глэм или хард-рок. И да, согласен, гитарное соло украшает любую песню. У меня каждый раз замирает сердце, когда я слышу начало «Sweet Child o’ Mine» Guns N' Roses. Он прикусил губы, постеснявшись такой откровенности — ведь, как гордо рассказывал Эбигейл, никогда не опускался на пикниках до разговоров с начальством. — Накрашенные мужики, обтягивающие кожаные штаны, баклажаны… — ворочая угли, хитро промурлыкала Лавона. — Чарльз, мы всё поняли про твои сексуальные пристрастия. Кто-то будет десерт? Эбби, милочка, помогите с вашими бананами. Эбигейл не удержалась от улыбки — видно, у секретарши тоже стоял гей-радар — и охотно подхватила, раскладывая бананы на разделочной доске: — Я вот кстати не понимаю, почему Cannibal Corpse, да и вообще любой рок, кроме The Beatles, нужно слушать, предварительно причастившись и осенив себя крёстным знамением. Джордж Фишер, по-моему, довольно милый мужчина, — зачем-то прибавила она, снимая с бананов шкурки, и бросила на Нэйтана плотоядный взгляд. — Ну, если вы из Сандаски, прости господи, Огайо, где на въезде висит огромный билборд с надписью «ад реален», — горячо возразил распалённый выпивкой Эдгар, — вам придётся несладко. Туда не заезжает ни одна порядочная группа, это раз. И всё окружение, даже родители, будет порицать ваши интересы, это два. Боже, вы даже не представляете, как мы с Эриком рады, что оттуда уехали… — пробормотал он и залил слова вином. — Боюсь вообразить, что творится у вас на Юге, — протянула Лавона, открывая второй пакет с зефиром. — В Германии я и не подозревала о таких сложностях. Мы с мамой запросто гоняли на Rammstein и Eisbrecher. Она только красила меня поярче, чтобы на входе не прикапывались, будто детям такое смотреть нельзя. Один минус — я жила на ферме в самой заднице Саксонии, вроде твоего Сандаски. Когда приезжали на концерт, в Дрездене приходилось снимать гостиницу. — На юге живут орки и людоеды, — буркнул Нэйтан. Втискивая подушечки зефира в надрезанные бананы, секретарша вздохнула — видно, взгрустнула по дому — и в знойной тишине раздался поражённый голос Чарльза: — Я даже и не думал, что у нас в офисе собралась такая приятная компания любителей метала… — Кто-то сказал «метал»? — пискнул восставший из пьяного забытья Эрик. На ногах он стоял не очень уверенно, и поспешил привалиться к брату. — Ты пропустил всё самое интересное, — произнёс тот уже немного заплетающимся языком, обнял Эрика одной рукой и поднёс бокал к его носу: — Хочешь вина? — Эдди, не надо спаивать ребёнка, — строго окликнула Лавона и разгребла красноватые угли, давая коллеге опустить политые шоколадным соусом бананы поглубже. У Эбигейл всё слипалось уже от одного вида бананов, но десерт показался ей неплохим способом поладить с заместителем. — Возвращаясь к металу, — заметил Эрик, не давая угаснуть объединившему весь офис разговору. — Вот все, так скажем, тру-рокеры, лохматые такие, которые везде ходят в чёрных футболках, — на этих словах Эдгар в недоумении оттянул футболку на груди, — хвалят группу Slayer. Я у них слышал одну песню, «Dead skin mask». Идея там хорошая, но исполнение мне не нравится. Я не понимаю, почему они вместе с Metallica и Megadeth считаются величинами трэш-метала. Вот объясните мне! Нэйтан, которого Эбигейл считала главным металлистом конторы, открыл было рот, но объяснить не успел — с улицы послышалось немузыкальное и очень громкое: — Ты только помни, Что я чувствую, родная. Лишь сделай всё, как ты хочешь, Будет всё как надо, крошка, Тебе завтра легче станет, Вот уже рассвет над на-а-ами! Эбигейл ощутила, как стыд заливает горячей краской щёки, но не удержалась и посмотрела на улицу за кованым забором. Мелкое рыжее существо — певец, покусившийся на творчество обожаемых Чарльзом Guns N' Roses — остановилось посреди раскалённой дороги, хлебнуло из зелёной бутылки, осторожно, чтобы не упасть, обернулось и посмотрело на застывших в немом отвращении клерков. Некоторое время любитель пышных укладок и кожаных штанов разглядывал их, прищурив один глаз, а потом крикнул: — Чарльз! А я тя вижу! Эбигейл никогда не видела сдержанного и самоуверенного Чарльза таким, будто ему хочется провалиться сквозь землю. Рыжий этого скорее всего не видел и продолжал пялиться. Розовая лысина ослепительно сверкала под разгоревшимся солнцем. Первым в гляделки проиграл Нэйтан — расправив плечи пошире, он загородил собой Чарльза и рявкнул: — Пиклз, ты бухой! Иди спать, не порти нам пикник! Все от этого рёва вжались в землю, Лавона стиснула щипцы, как оружие, Эбигейл попыталась вспомнить, положила ли в сумку перцовый баллончик, а вот рыжее нечто нисколечко не испугалось. Наоборот, просунуло лысую голову между прутьями забора и крикнуло через забор: — Нэйт’н, а ты чё делаешь с этими крысами офисными? Вы с Чарльзом тут со скуки не помираете? — Вы знакомы? — Эдгар сложил лицо в кривую улыбку и нервно покрутил в пальцах бокал. Эрик трусливо обвился вокруг брата, хотя рыжий пьяница выглядел вполне безобидно. — Простите, — выдавил Чарльз, смущённый до багрового цвета. — Мне нужно отойти. — Я тоже пойду, — ещё тише произнёс Нэйтан. Эбигейл успела поймать его извиняющийся взгляд, прежде чем прекрасный менеджер по закупкам поднялся и вместе с Чарльзом пошёл к воротам. Но за что Эксплоужен хотел извиниться, Эбби не поняла. В принципе, Чарльз не удивился. Пиклз неспроста регулярно напивался в сосиску и распевал на всю улицу жалостливые песни. Пока они с Нэйтаном тащили размякшее тело к дому напротив, Пиклз успел поведал то, что Оффденсен слышал тысячу раз. Сет просит денег, мать выклёвывает мозги, а Сэмми упорно отказывается пустить к себе пожить. — Мы, типа, недостаточно близки, — всхлипнул Пиклз, утирая пьяные нюни. — Задница жирная… Ненавижу… Нэйтан слушал и закатывал глаза, давая понять, что не простит испорченного пикника, но всё-таки поддерживал с другого бока — Пиклз поплёлся за ними, хотя идти самостоятельно уже не мог. — Ну-ну, — бормотал Чарльз, укладывая на место растрёпанные рыжие дреды. Пиклз с каждым словом выдыхал ему в лицо такое амбре, что на глаза просились слёзы. — Тебе надо поспать и утром оценить ситуацию трезвым взглядом. — Ты такой скучный, Чарли, я аж начинаю трезветь, — осклабился Пиклз и снова безжизненно повис у друга на плече, как сонный кот, которого вытащили из лежанки и взяли на руки. — Ой бля. Нахера мне надо было столько пить? Кажись, щас блевану… Нэйтан всё понял и метнулся за тазиком. Бесконечно долгая дорога до гостиной обошлась без аварий, хоть Пиклз то и дело грозился исторгнуть содержимое своего желудка на блестящий паркет. Нэйтан хмурился, но помог Чарльзу уложить нежданного гостя на диван в гостиной. Там как раз шумел кондиционер, навевая прохладу, такую приятную в адскую жару. Джордж Фишер с плаката над диваном осуждающе смотрел на Пиклза, который, кажется, отрубился, едва прикоснувшись затылком к подлокотнику. — Жестоко, — прошептал Нэйтан, убедившись, что возмутитель спокойствия точно не проснётся. Судя по прибитому виду Эксплоужена, с людьми он сегодня общался слишком много. — У него, эм, есть причины, — Чарльз оглядел спящую красавицу, утёр пот со лба и бесшумно попятился. — Так, у тебя что-то было с компом, покажи. Разберусь, — пообещал он свистящим шёпотом. Пока Чарльз колдовал над древней техникой, вычисляя таинственного взломщика вай-фая, Нэйтан по-быстрому забрался в душ. Ледяная вода неплохо освежала, да и возбуждение отшибала не хуже. Но изгнать отпечатавшиеся под веками соски, от которых лучиками расходилась натянутая ткань пёстрой блузочки, не смогла. Нэйтан скрежетал зубами и так яростно массировал голову, что чуть не выдрал несколько прядей. Чарльзу пришлось стучаться в дверь ванной — страдания страданиями, но забывать о гостях не стоило. — У меня есть две новости, — объявил Чарльз, когда Нэйтан наскоро обмотался полотенцем и склонился над компьютером. — Хорошая и плохая. Эксплоужен в ожидании вздёрнул бровь. — Хорошая — у тебя всё пока что работает. И вторая… — Чарльз опустил глаза и хрустнул пальцами. — Нэйтан, кажется, у тебя проблемы. Это делает наш босс.