Ночь для звезд

Обретя волшебную палочку, Амарант ощутила колоссальное моральное удовлетворение. Однако этого Поттер было не достаточно: ее миссия только началась. Долг перед теми, кого девушка оставила полвека спустя в лихом запутанном будущем, заставил ее позабыть, что значит "отступать". Амарант попробовала несколько простых заклинаний, примеряясь к новому инструменту. Заклятья — от "Темпуса" и "Люмоса" до левитации предметов — превзошли все ожидания. Даже палочки, добытые в бою, не были так эффективны. Палочка из сирени и неизвестного ингредиента словно была продолжением руки: будто знала, на что решилась волшебница ради того, чтобы ее заполучить, — вместе с кровью девушка отдала часть собственных жизненных сил. Какое-то время Амарант провела на улицах Лондона в поисках вооруженных представителей закона. И, в конце концов, удача ей улыбнулась. А вот только заступившему на службу молодому офицеру — напротив. Поттер набросила на себя чары отвлечения внимания, осторожно подобралась к объекту и применила "Конфундус". Заманить дезориентированного полицейского в безлюдный закоулок было до смешного просто. Затем настала очередь парализующих чар, после применения которых девушка приватизировала револьвер, извинилась и стерла невезучему стражу порядка память. Амарант был необходим этот револьвер. Она планировала убийство, но Авады у нее катастрофически не получались. А оглушить и хладнокровно перерезать горло… Она скорее всего не смогла бы сделать это даже самому Темному Лорду, хотя легко управлялась с холодным оружием. Кроме того, интуиция подсказывала, что второго шанса устранить врага — без помощи эффекта неожиданности — у нее просто не будет. Слишком часто жизнь Амарант сводилась к принципу "все или ничего". Не кстати вспомнились странные слова колдуньи с вокзала: "Кто со смертью венчан да по самой своей сути лишен способности расстаться с жизнью, не в силах и забрать ее у другого…" Девушка зябко поежилась. На душе стало очень неспокойно. Просто повода не верить пока не было. Все-таки новое пророчество и новая игра? "Ох уж эти женщины семьи Трелони…" Амарант почувствовала, как по венам струится слабость, пропитывая теряющую подвижность плоть. Неудивительно: Поттер лишилась части кровяных телец, пробродила полдня по городу, да и использование заклинаний тоже отняло толику силы. Следующим очевидным шагом стал перекус и закономерная трата целого фунта. Поев, Амарант решила морально расслабиться, однако рвать связь с делом окончательно она не собиралась. Волшебница посетила магазин карнавальных костюмов, полюбовалась на буйство красок и приобрела простой темный плащ с капюшоном и маску, потратив 15 шиллингов. Маска имела золотистый цвет и закрывала все лицо, плотно прилегая к коже. Если вы не встречали Амарант раньше, то узнать ее в облачении вы ни за что не смогли бы. Ее внешность могли обнаружить в чужих воспоминаниях, что представляло для Поттер опасность, поскольку вероятность провала ее авантюры была преступно велика — чуть больше от нуля. А если Том будет знать врага в лицо… Они оба вернутся к тому, с чего начали через пятьдесят лет. Поэтому волшебница считала, что никому из Реддлов видеть ее не следовало. По крайней мере, до окончательной гибели самого младшего из них. По Лондону разнесся звон часов Биг-Бена, сообщая, что время подошло к шести вечера. Амарант всплеснула руками, с досадой подумав, что день почти кончился, а она выполнила лишь программу минимум. Девушка погрустнела еще больше от осознания, что Миртл Уорен было точно уже не спасти, а добряка Хагрида — не уберечь от позора. Правда, небольшим утешением стало то, что волшебница хотя бы имела представление, где искать первый крестраж — дневник. Но Амарант не знала, когда именно свершится месть Тома Реддла-младшего его родне по отцовской линии и когда будет создан второй крестраж. Что если Поттер уже опоздала со своим планом? Ведь на дворе стоял вечер 8 июля 1943 года.

***

Аппарация далась Амарант тяжело. Похоже, девушка ошиблась, полагая, что успела привыкнуть к тому, как сдавливает грудь, внутренности сворачиваются в трубочку, а глазные яблоки и барабанные перепонки с чудовищной силой вдавливает внутрь черепа. Хотя, возможно, причина того, что ощущения были особенно гадкими, заключалась именно в месте, куда перенеслась волшебница. У Амарант все плыло перед глазами. Чувствуя, что не может стоять, Поттер уперлась обеими руками в громадное расплывчатое серое пятно перед собой. Камень. Она жадно глотала прохладный воздух, и тошнотворные ощущения постепенно уходили. Зрение восстановилось, и Амарант тут же брезгливо отпрянула от своей опоры. Потому что то была печально знакомая статуя Смерти, вооруженная зловещей косой. Амарант нужно было попасть в Литтл-Хэнглтон. Самый же быстрый и эффективный способ — аппарация — требовал точного визуального представления пункта назначения. Поэтому Поттер пришлось наступить себе на горло и извлечь из мрачных глубин памяти все, от чего она так отчаянно старалась избавиться. Поросшее мхом безнадеги серое кладбище, где отчасти из-за ее глупости воскрес Волдеморт, — ее персональный ад, который снова и снова напоминал о себе в жутких кошмарах. "Это все не реально, Марри. Все в прошлом, девочка. Прошлое осталось в будущем, которого не случится! Я, Амарант Поттер, отменяю апокалипсис!" От этих парадоксальных мыслей немного полегчало. Амарант горьковато усмехнулась, потянулась и направилась в сторону одного из холмов деревушки, где, по имеющейся у нее информации, стоял дом семьи Реддл.

***

Величественный четырехэтажный особняк был окружен обширным бархатным газоном. "Голубая мечта тети Петуньи", — подумалось Поттер. Девушка ностальгически улыбнулась. Несколько секунд издалека полюбовавшись утопающим в зелени белокаменным великолепием, Амарант надела маску и плащ и уничтожила остатки расстояния между собой и домом. Она не испытывала никаких сомнений, нажимая на кнопку звонка. О медный корпус с характерным звуком ударился язычок колокола. Около минуты ничего не происходило, но вскоре из недоступной глазу глубины дома донеслись шаги. Щелкнул замок, и дверь приоткрылась. В щели, зафиксированной металлической цепочкой, Амарант увидела черноволосого мужчину. Волшебница дала бы ему около тридцати пяти, несмотря на то что его виски были припорошены сединой. Несчастную Меропу можно было понять — хозяин дома действительно был красив: аристократические черты лица, прямой нос, гладковыбритый подбородок, четко очерченные скулы, густые брови. В синие глаза, казалось, навечно вмерзла насмешка над всем миром и бренностью бытия. Поттер, несмотря на свое нестандартное облачение, не смогла вызвать в потенциальном собеседнике ничего, что человек испытывает, столкнувшись с чем-то из ряда вон выходящим, — ни удивления, ни любопытства, ни настороженности. Блудный отец Волдеморта лишь приподнял один из уголков губ и произнес сочащимся презрением баритоном: — Не рановато ли для Хэллоуина, девочка? Дай угадаю: хочешь попросить сладости… или какую другую помощь? Наредкость безвкусный костюм! Амарант несколько опешила от такой реакции, но маска надежно скрыла ее эмоции. Девушка, наученная практикой в Лютном, спокойно заговорила: — Я пришла не за конфетами, мистер Реддл, — услышав свою фамилию, мужчина прищурился. В синих глазах мелькнул призрак интереса. — И это вам требуется моя помощь, а не наоборот. — И в чем же? — с подчеркнутым равнодушием проговорил Том-старший, но Амарант видела: этот якобы вечно скучающий человек на самом деле способен переступить через свое равнодушие, направленное, по-видимому, на большинство хитросплетений реальности. — Вам и вашей семье угрожает опасность, — волшебница не стала лукавить. — Вас убьют через через несколько дней, если вы не прислушаетесь к моим рекомендациям. О, старшие Реддлы, если они не впали в маразм, прислушаются, Амарант была уверена. Если же все-таки нет, в качестве инструмента убеждения девушка планировала применить силу. — Лучше исчезни, пока я не вызвал полицию, — сурово бросил мужчина, решив, что незванная гостья — обычная мошенница. И непременно бы захлопнул дверь, если бы Поттер не вставила в щель ногу. — Это касается Меропы Мракс! — волшебница повысила голос. Реддл же словно окаменел, услышав имя бывшей жены, броня равнодушия треснула, обнажив страх. Довольная произведенным эффектом Амарант продолжила: — И магического мира, к которому она принадлежала. — Том, кто там пришел? — до стоящих у порога долетел немолодой женский голос. Мужчина зло сжал челюсти и на миг прикрыл глаза. Затем, очевидно, о чем-то договорившись с собой, громко выдал: — Ничего интересного, сейчас подойду! — Реддл снял цепочку и вышел за порог к Амарант, плотно прикрыв дверь. — Чего ты хочешь? — Для начала — чтобы меня выслушали. И ваши родители тоже.

***

На бежевых стенах помпезной гостиной темнели широкие панели из лакированного дерева. Дорогая мебель была обита алым бархатом. Тихо потрескивал камин с белоснежным порталом. Над ним почти у самого потолка висели ветвистые оленьи рога. В помещении томился вечерний бордовый полумрак. — Так вы утверждаете, что нищенка из лачуги на окраине была настоящей ведьмой? Что семнадцать лет назад она околдовала нашего сына, а после того как у него мозги встали на место и он ушел от нее, родила ребенка и сразу умерла? И теперь этот самый… кхм… ребенок жаждет расправы? Я правильно вас понял? — скрипучий голос деда Волдеморта был более низким, чем у сына. — И вы хотите, чтобы мы немедленно все бросили и уехали как можно дальше? — Амарант терпеливо кивнула. — А я говорил, что все неспроста. Но вы не верили мне, — недовольно вставил объект обсуждения. — Подожди, Том, — мягко ответила мать семейства. И сменила тон на деловой. — Ситуация выходит крайне интересная: колдуньи, магия, приворот… Но, позвольте узнать, где доказательства? Откуда вам вообще стала известна вся эта история? Кроме того, какова в ней ваша роль? Как вы связаны с этой самой… Меропой? И какой у вас мотив помогать нам? — И почему вы думаете, что ведьмино отродье заявится сюда со дня на день? — закончил Томас. Девушка закатила глаза, но Реддлы этого не увидели. Никто не говорил, что будет легко. — Что ж. С удовольствием отвечу на ваши вопросы. Итак, — Амарант, широко улыбнувшись в предвкушении, достала палочку и технично продемонстрировала заклинание левитации на каждом из членов в семьи. Все Реддлы как-то разом притихли и сжались. В качестве вишенки на торте девушка приманила из окна полевую мышь и превратила ее в сахарницу. — Это во-первых. Во-вторых, я связана не конкретно с Меропой, а с магическим миром в целом. В-третьих, мой мотив — месть. И совершить я смогу ее, только неожиданно подобравшись к врагу из засады. То есть — в этом доме через пару дней. Так что я помогаю не вам, а себе. И Реддлы поверили Поттер, потому что Амарант заговорила с ними на одном языке — языке выгоды. Кроме того, на стороне волшебницы была сила.

***

Ночь выдалась бессонной для семьи Реддл, почти все время ушло на сборы. Уже почти под утро Том, Томас и Мэри, собрав документы, сбережения и предметы первой необходимости, а также отослав слуг, уехали из родового гнезда, еще не зная, что решат вернуться сюда только через несколько лет скитаний по Европе, ибо их сердца так и не найдут покоя за границей. Однако к этому моменту дом превратится в пепелище. Убедившись, что хозяева действительно покинули свою цитадель, Амарант сняла свое облачение, заставила себя проглотить сэндвич из Реддловских запасов и на несколько часов провалилась в беспокойную дрему. Очнувшись, когда солнце было уже высоко, девушка выпила чаю. Еду нужно было экономить, поскольку не было полной уверенности, что будущий Темный Лорд заглянет на огонек ровно 15 числа. Середина месяца — а именно в это время все должно было решиться — весьма расплывчатое понятие. Следующие три дня ничего не происходило. Волшебница попробовала пострелять из револьвера, потратив два патрона из шести. Находясь в постоянном ожидании, Амарант сперва занимала себя чтением книг из домашней библиотеки Реддлов. Однако чем дальше убегало время, тем острее Поттер ощущала сводящее с ума напряжение. К началу четвертого дня — 12 июля — волшебница уже не могла сосредоточиться на чтении и бездумно метала кинжалы в импровизированную мишень. Девушка нашла набор отменных клинков и решила присвоить два из них в качестве небольшого вознаграждения. Вечером 13 июля 1943 года в дверь бывшего поместья семьи Реддл позвонили.