Я не буду жить напрасно

      Врач приехал довольно скоро и Антона увели в отдельную комнату, которую нам предоставила миссис Джеймс. Они закрылись там, оставив меня снаружи. Началось это бесконечное невыносимое ожидание результатов обследования.        Чем Антон болен? Что это может быть? И главный вопрос, как давно? Почему я не замечал ничего раньше?              А как же кашель в поезде? – Подсказывает мне подсознание. – Его бледное лицо после? Или долгая адаптация в каждом городе? – Почему ни одна из этих мыслей не посетила мою голову раньше?              Я сидел на диване в прихожей и просто ждал, когда ко мне внезапно подошла та самая женщина, что я видел за столом. Кажется её зовут Адриен. Она подсела ко мне и поинтересовалась, что произошло? Я рассказал, что мой друг внезапно заболел, а я не знаю чем, поэтому переживаю. Женщина принесла мне бокал виски. И посоветовала быть терпеливым.       – Не разводите панику раньше времени, – успокаивала она меня. – Уверена, что всему есть объяснение и скоро ваш друг поправится. – Я кивнул в знак благодарности. В этот момент из-за угла вышел мужчина.       – Дорогая, ты идёшь? – обратился он к Адриен.       – Иду. – Отозвалась женщина и напоследок положила мне руку на плечо. – Будьте сильным, Арсений. А я пойду, меня муж ждёт.       – Муж? – спросил я вслух, удивившись.       – Муж. – Озадачено, но с улыбкой повторила Адриен и, коснувшись еще раз моего плеча, направилась к супругу.       Я удивился тому, что у Адриен был муж, поскольку на ужине мне показалось, что между ней и Эйфелем летали искры. Если она всё же замужем, значит за этими взглядами скрывается куда более драматичная история. В раздумьях я не заметил, как из комнаты вышел доктор. К сожалению, он не говорил по-английски, но с ним была помощница, которая довольно четко перевела мне его речь. Я знаю французский, но боюсь моих знаний не хватило бы разобрать медицинские термины.       – У Антона все симптомы гриппа. Повышенная температура, лихорадка, головные боли, усталость, кашель. – Переводила помощница врача.       – А как же кровь? – Врач сделал паузу, будто задумался и продолжил.       – В связи с отсутствием своевременного лечения, началось осложнение, которое вызвало пневмонию.       – Это можно вылечить?       – Можно, при интенсивном лечении. Я выписал Антону необходимые лекарства и дозы. Следуйте инструкциям, и он быстро встанет на ноги. Через неделю приходите в центральную больницу, я его осмотрю.       – Спасибо, доктор, – сказал я. А затем быстро окликнул его снова, когда он уже собирался уходить.       – У нас через три дня пароход до Америки. Он сможет перенести такой путь? – Врач на секунду задумался, а потом уверенно ответил.       – Это конечно не пойдёт ему на пользу. Антону нужен покой и лечение. Но если у вас нет других вариантов, убедитесь, что на борту будет врач. Поставьте его в известность о заболевании и всё будет хорошо.       – Я понял, спасибо.       – Арсений, будьте осторожны, грипп заразен. Мойте чаще руки и старайтесь не подходить к больному лишний раз. Напишите сестре Виктории ваш адрес, я пришлю вам медсестру по уходу за Антоном, пока вы будете в Париже.       – Хорошо. Спасибо.       Доктор попрощался кивком и ушел. Я оставил адрес сестре Виктории и поспешил к Антону.       Когда я вошёл в комнату, Антон уже был одет и застёгивал свою рубашку. Он по-прежнему был бледен, но жар спал, поскольку врач дал ему лекарство.       – Миссис Джемс разрешила тебе остаться в этом доме до завтра.       – Я хочу в отель. – Спокойно и отстранённо произнёс Антон, надевая пиджак. Я выглянул за дверь, там никого не было, я прикрыл её. После чего подошел к Антону и крепко обнял, уткнувшись в его грудь. Он сначала просто застыл, но вскоре обнял меня в ответ.       – Ты меня очень напугал сегодня. – Сказал я, не отрываясь от него.       – Я знаю. Прости меня. – Прошептал Антон. – Поехали домой.              Ночью у Антона вновь поднялась температура. Я постарался сбить её тряпками, смоченными в воде с уксусом, которые предоставила мне местная горничная. Только к утру Антон смог уснуть, весь мокрый и уставший от боли. Он признался мне ночью, что у него в последнюю неделю часто бывают головные боли о которых он мне не говорил. Утром пришла медсестра и дала Антону лекарство, сделав ему разогревающий массаж. После, она оставила мне микстуру от лихорадки и мигрени. А сама пообещала вернуться вечером. Весь день Антон спал, тихо сопя носом в подушку. А я сидел рядом в кресле и боялся оставить его даже на минуту. В моей груди с каждой секундой всё сильнее зарождалась тревога. Как так, всё резко изменилось? Антон еще вчера был бодр и свеж (ну по крайней мере мне так казалось), а сегодня он похож на еле живого человека. Всё изменилось в мгновение. Я даже не понял, как это произошло. От чего он заболел гриппом? Что нам теперь делать? Стоит ли отменить поездку в Америку и вернуться домой? Антону нужен покой. Хоть доктор и сказал, что он перенесёт поездку, он же может в дороге получить еще больше осложнений и тогда я даже представить боюсь к чему это может привести. Я был решительно настроен уже писать письмо мистеру Кларку о том, что поездку в Америку придется перенести, но не успел я сесть за стол, как услышал очередной приступ кашля у Антона.       Его приступы выглядели и звучали ужасно. Он начинал кашлять очень тихо, будто просто поперхнулся чем-то, но чем дольше дольше он продолжался, тем громче и серьёзнее звучал. Настолько, что ему приходилось проснуться, подняться с кровати и откашляться в платок. Эти приступы могли длиться очень долго и это было самое жуткое время для меня. Я сразу же подбежал к нему и протянул стакан с водой. После чего начал судорожно наливать микстуру доктора в кружку строго по инструкции медсестры. Я протянул лекарство Антону, он махом съел его, запивая водой. После чего, всё также, не разомкнув глаз, ложился на подушку и снова засыпал. Так тихо и благоговейно, будто еще минуту назад не задыхался от кашля. И только когда я слышал его ровное посапывание, мог спокойно сесть на своё кресло и выдохнуть. Я сидел, смотрел на Антона и корил себя за то, как мало могу для него сделать в этой ситуации. Болезни не щадят никого. Помочь может только время, которому я, к сожалению, не особо доверяю. Поздно вечером, когда я уже дремал под боком у больного, то почувствовал на своём лице чью-то ладонь. Я открыл глаза и увидел перед собой заспанные блестящие глаза Антона. Он смотрел на меня с еле заметной улыбкой. Пару минут я не мог понять, сон это или нет. Я положил свою руку на его ладонь и прижался к ней губами.       – Ты можешь заразиться, – шепотом произнёс Антон.       – Я не оставлю тебя. – Также, одними губами ответил я. И наконец открыв глаза приподнялся на локти. – Как ты себя чувствуешь?       – Немного лучше, – ответил он хриплым голосом. Я встал и протянул Антону стакан воды. Он отпил и спросил. – Медсестра приходила?       – Да, ушла пару часов назад. Она померила твою температуру, обтёрла тебя каким-то раствором и ушла.       – Ах вот почему я пахну как помои? – улыбнулся он. Я очень рад был видеть его улыбку.       Я лёг обратно к нему под бок и уткнулся носом в его грудь. Я слышал, как хрипло он дышит, а его сердце бьётся очень быстро. Я испугался, что ему может быть тяжело, поэтому попытался встать, но он не дал мне этого сделать, прижав к себе.       – Антон, нам стоит вернуться домой.       – Почему?       – Ты болен. Тебе нужен покой и уход. А у нас впереди долгая дорога до Америки. Ты не выдержишь.       – И что со мной будет? – не без сарказма спросил он.       – Ты можешь получить осложнения. Грипп очень коварен.       – Я не хочу домой, Арс, – тихо прошептал Антон после небольшой паузы. – Я не могу туда вернуться сейчас.       – Но что ты предлагаешь? – отчаялся я.       – Я уверен, что перенесу дорогу. Какая разница, лежать в кровати я буду на суше или в море? На борту будет квалифицированный врач, который всегда будет рядом, я не вижу никаких проблем.       – Антон, это так не работает…       – Я знаю, Арсений, – перебил меня он. – Но домой я не вернусь. Мы уже проделали такой путь. И вот, когда я уже на пороге своей мечты – увидеть Америку, ты хочешь отвезти меня домой?       – Антон…       – У меня больше не будет возможности увидеть мир, а ты забираешь у меня последнюю надежду. Я хочу увидеть людей за океаном. Я хочу посмотреть на Статую Свободы и окунуться в атмосферу нового мира. И я хочу, чтобы ты был рядом. – Антон посмотрел мне в глаза. – Я хочу провести с тобой еще немного времени, пусть это будет моя последняя воля.       – Нет, Антон…       – Арсений…       – Замолчи! – Резко поднялся я с кровати. – Прошу замолчи, ты выздоровеешь! И не смей даже думать об этом! Ты слышишь меня? – Антон в ответ молчал. – Ты слышишь?! – Уже громче начал кричать я.       – Слышу. – Тихо отозвался Антон. – Хорошо. Я обещаю встать на ноги, если мы поедем с тобой в Нью-Йорк.       Я тяжело вздохнул, будто от моего решения сейчас зависит его жизнь. Хотя, кого я обманываю, так и есть. После чего неохотно согласился на его ультиматум.              Еще два дня Антон усиленно выздоравливал. И казалось даже, что все его попытки не напрасны. У него появился аппетит, и он даже стал ходить на прогулки. Я лелеял надежду, что всё это скоро закончится. Его болезненное состояние выдавало лишь бледное лицо и частое потоотделение несмотря на то, что температура почти не поднималась.       Перед отъездом мы навестили врача, который осматривал Антона, и он подтвердил, что тот идёт на поправку. Провел осмотр и попросил следить за Антоном тщательнее во время дороги в Америку.       – Проследите, чтобы он не выходил лишний раз на палубу, сильный, холодный ветер может вызвать менингит и воспаление лёгких. Его иммунитет сейчас крайне уязвим. – Закончил доктор. Я взял у врача все необходимые лекарства и рецепты, а также письмо, которое мне надо было передать бортовому врачу, чтобы тот знал историю болезни.       Антон был хмур всё время, что мы находились у врача. Позже я спросил от чего, но тот лишь пожал плечами и предположил, что это скорее всего из-за отца. Они оба часто ссорились и теперь люди в белых халатах наводят на него тревогу.       Конечно, в течение того времени, что мы собирались в путь, я пытался уговорить Антона вернуться домой, обещая, что мы обязательно еще съездим в Нью-Йорк, но позже. А он будто не хотел меня слышать и вбил себе в голову, что это его единственный шанс. Я бросил эти тщетные попытки, когда до рейса оставалось пару часов. Антон пытался выглядеть бодрым и здоровым. Почему пытался? Потому что его блестящие глаза и бледное лицо выдавало его с потрохами. Но я подыграл ему и сделал вид, что поверил.              Плыли до Нью-Йорка мы неделю. Не могу сказать, что это была простая, увлекательная поездка. По началу так и было. Антон и вправду шел на поправку. У него перестала подниматься температура и кашель стал меньше. Приступы случались только ночью. Но видимо иммунитет Антона был так ослаблен, что на третий день он подхватил морскую болезнь. Она, правда, вскоре отступила, но помотала его знатно.       Он практически перестал выходить из каюты. Лишь в первый день мы смогли поужинать с ним в ресторане, при свечах, а после потанцевать на местных танцах на нижней палубе. Это было незабываемо. Я выпил перед этим, поэтому смог отпустить всё и вдоволь натанцеваться, не думая о движениях и этикете. Этот весёлый вечер мы продолжили с Антоном в моей каюте, танцуя уже в паре под звуки волн и лайнера, разрезающего воду. Этот вечер я запомню надолго.       Но, как я уже сказал, это продлилось недолго. Я старался быть сильным, следуя совету Антона, который он однажды дал своим друзьям. Я воспринимал все неудачи, как задачи, которые просто надо решить. И это помогало. Я не давал себе возможности подумать обо всём хорошенько. Я просто действовал исходя из обстоятельств. Но и этот план дал сбой.       В ночь перед прибытием в Нью-Йорк, Антону стало резко хуже. У него вновь внезапно поднялась температура и сбить её обычными средствами уже не получалось. Он снова начал кашлять кровью. И судя по всему, его состояние только ухудшилось. Я впервые видел такой растерянным взгляд врача на борту, который всегда казался очень серьёзным и уверенным. Он явно не знал, как еще помочь. Он поставил ему укол, после чего Антону немного стало лучше, и мы все наконец-то смогли выдохнуть. Доктор дал мне возможность сходить в свою каюту, помыться и переодеться, пока он посмотрит за спящим Антоном, что я и сделал. Но когда я вошел в пустую, тёмную каюту и закрыл за собой дверь, мне хватило ровно секунды, чтобы спуститься по стене на пол и расплакаться такими горькими слезами, на которые я был способен. Всё, что я мог контролировать последнюю неделю лилось сейчас бесконечным потоком. Я больше не мог блокировать эти мысли.       Как же тяжело смотреть на любимого человека, который так мучится от боли на твоих глазах и не иметь возможности помочь ему!       Не в силах совладать с собой внутри, я напрягал своё тело и голову до жгучих болей, лишь бы взять себя в руки, но от этого мне становилось только хуже. Еще пару минут я просидел на полу, смотря, как тихо за окном плещется океан. Когда я был уже обезвожен и эмоционально вымотан, я понял, что пора снова брать себя в руки. Я умылся, переоделся и вернулся в каюту к Антону, где он тихо спал. Он выглядел так спокойно и умиротворённо, что я на секунду подумал, что все эти ужасы последних недель мне только снились. Но когда Антон начинал кашлять, я тут же возвращался назад, в реальность, где он по-прежнему болен, а я не знаю, чем ему помочь.       По прибытии в Нью-Йорк мы сразу с корабля отправились в больницу, где работал мой старый друг Генри Питерс. Тот самый, который спас мне жизнь. Он был моей последней надеждой. Почему-то мне казалось, что он всемогущ. Еще в порту, я отправил ему письмо, поэтому он нас уже ждал с отдельной палатой и сворой медсестёр. Я познакомил его с Антоном и рассказал вкратце, что происходило с ним последние пару недель. Генри пообещал, что всё обязательно выяснит. И от чего-то его словам я поверил и мне стало немного легче. Он приказал мне идти в отель, выспаться, потому что я сам походил на больного лихорадкой. Я нехотя, но всё же последовал его совету и к своему удивлению, как только моя голова коснулась подушки, я провалился в такой глубокий сон, какого не видел, наверное, никогда.