Создай для меня море

Не спрашивали, кто направит палочку на Гровера и произнесет заклинание. Вопрос этот отпал уже в тот момент, когда Нарцисса самолично решила использовать запрещенное заклинание на Пожирателе смерти. Больше никто в комнате, кроме, конечно же, Люциуса, не решился бы на этот шаг. Поэтому Гарри не обратил внимания, как обмякший после сыворотки правды Гровер вдруг поднял на них совершенно бессмысленный взгляд, оглядел Нарциссу и по-деревянному кивнул. Малфой не произнесла ни слова, все еще держа палочку направленной на Пожирателя. Она не двинулась и тогда, когда Гровер поднялся со своего места, свободный от пут Джорджа. Только Люциус дернул ее за локоть, стоило Гроверу сделать пару шагов в сторону двери. Гарри еще смотрел на мужчину, на его бессмысленные попытки осмотреться, пройти без препятствий к двери из подвала, но стоило появиться свету из коридора, как мир будто снова возобновил свою скорость. Пожиратель остановился на месте. Нарцисса удовлетворенно осмотрела его с ног до головы, еще раз что-то беззвучно наколдовав, и получила от Гарри одобрительный взгляд, чтобы махнуть палочкой в сторону лестницы. Наконец она отошла в сторону к мужу. Драко крепко держался за рукав куртки своего альфы, поглядывая с осторожностью на Гровера, будто ждал, что тот в любой момент бросится на кого-то из них. Но Пожиратель смерти все также стоял на своем месте, освещаемый газовыми лампами из коридора наверху. — Вы его освободили? — послышался Гарри удивленный голос миссис Уизли, которая наконец-то показалась в дверном проеме и вперила руки в бока, выглядя непривычно грозно. — Вы хоть головой подумали? — Он под Империус, — подал голос Джордж, обходя стороной Гровера и с нескрываемым превосходством оглядывая поверженного врага. — Надеюсь, что это заклинание не навредит нам. — К вашему счастью, Уизли, — небрежно произнесла Нарцисса, не сводя глаз со спокойного Гарри, — мы не можем колдовать без разрешения Поттера. Министерство позаботилось о том, чтобы наши палочки были связаны с ним. Хотя это даже толком не наши палочки. Так… замена на время испытательного срока. Джордж с самодовольной улыбкой бросил взгляд на семейство Малфоев, которых терпел лишь из-за связи Гарри с Драко. Казалось, самого Гарри вовсе не волновало, что творят Малфои в его доме. Удивленным он выглядел лишь в момент, когда Нарцисса открывала со спокойным лицом перед Пожирателем смерти дверь, будто тот был лишь гостем в их доме, зашедшим на пару часиков и чашку чая. Конечно же он верил в силу заклинания альфы, но страх, поднявшийся из самой глубины души из-за того, как легко пойманный враг уходит, невозможно было ни скрыть, ни преодолеть. Нарцисса, поймавшая широко распахнутые глаза Гарри, только терпеливо улыбнулась, выдерживая и ругань Молли где-то со стороны кухни, где она отчитывала Джорджа за то, что тот остался вместе с ними в подвале. — Он не сможет сбросить заклинание, Поттер. Не беспокойтесь. — Ваша уверенность похвальна, миссис Малфой, но я когда-то смог преодолеть его, — сухо произнес Гарри, вздрогнув, стоило двери закрыться за Гровером. — Не сомневаюсь в этом, — пожала плечами Нарцисса, а Гарри лишь через несколько секунд понял, о чем она говорила. Его сомнения, конечно. — Но этот мальчишка не вы. Сколько бы он ни старался сбросить заклинание, у него ничего не получится. Поэтому я его отпускаю. — А если кто-то заметит, что… Но Нарцисса снова прервала его, легко дернув головой. Несколько прядей небрежно опустились на плечи, а в глазах появилось осуждение Поттера за его недоверие к ее силе. Сущность альфы внутри этой женщины все же пугала Гарри. Темная, способная вытянуть свою семью из крепких оков самого Волдеморта. Она выдерживала давящую силу другой сущности, хотя даже не альфы. Гарри действительно пугала Нарцисса. Но в то же время в ней было что-то успокаивающее: если такая, как она, на стороне Поттера, они смогут преодолеть и эти проблемы. Разве нет? — Доверяйте мне больше, Гарри, — улыбка Малфой стала чуть более живой, настоящей, наполненной пониманием и материнской нежности, с которой, Гарри знал, Нарцисса часто смотрит на своего сына. Но уже через какую-то долю секунды ее взгляд сменился, в нем появилась колкость и осуждение. — Я решила подстраховаться. Гровер будет приходить к нам раз в три дня, чтобы я могла проверить заклинание, а также принести нам новые сведения. И уж это точно никто не сможет убрать. Поверьте, я уже проверяла. И Гарри совершенно не хотелось знать, как она все это проверяла. Только поэтому он так легко отошел в сторону от двери в подвал, поворачиваясь спиной к Малфой и ставя точку в их непонятном разговоре. Верил ли он им? Гарри не мог бы сказать точно. У него нет нормального ответа. Но ведь это и не было главной проблемой для него. Больше, чем ушедший Пожиратель смерти, Гарри волновала тишина внутри, где уже привычно должна была звенеть их связь с Драко. Тишина неприятная, пустая и тягостная, будто Драко шел на это с тяжелым сердцем. Казалось бы, как это вообще могло произойти? Гарри отлично знал биологию пар, выучил не по собственной воле, когда Гермиона первой поняла свою сущность. Тогда, на шестом курсе, проводя с ней в библиотеке добрую часть времени, он краем глаза заглядывал в книги, которые она стягивала себе из потрепанной жизнью секции о соулмейтах и их магии. А сейчас не мог толком найти у себя в памяти хотя бы одно упоминание о том, что омега может закрыться от альфы. К счастью и удаче Гарри, Люциус, утянувший в очередной раз Драко за собой, стоило Нарциссе закончить с заклинанием, выходил из гостиной нахохлившимся, со сжатыми до бледности губами. Он не обратил внимания на остановившегося у лестницы Гарри, даже не повернул головы, когда Нарцисса остановила его у входа на кухню. И Поттер возликовал, потому что, стоило чете Малфоев скрыться за скрипнувшей дверью, из гостиной показался Драко. Гарри без раздумий двинулся к омеге, тут же снова заталкивая его в комнату и закрывая за своей спиной дверь. — Надеюсь, заклинание оглушения нам не понадобиться, чтобы поговорить? — прошипел Гарри, прижимая к стене Малфоя и заглядывая в его полные испуга глаза. — Оглушение? Что… Гарри, какого черта? — Драко с легкостью оттолкнул совершенно не удерживающего его Поттера, тут же расправляя плечи, будто желая казаться хотя бы чуточку больше, грубее. Но Гарри не обратил на это совершенно никакого внимания, ткнул себя в грудь пальцем и упрямо заглянул Драко в глаза, желая выхватить любую эмоцию, которую омега хотел бы сокрыть. — У меня здесь дыра, Драко. И это мне стоит спрашивать тебя, какого черта. Я твой альфа! Но стоило нам вернуться сегодня назад, и стало казаться, что я им никогда и не был! — злость, которую Гарри обычно пытался скрыть даже с друзьями, прорывалась в голосе слишком явно и сильно. Поттер не хотел пугать Драко, но незнакомая доселе раздраженность, полная непривычного жара, который заполнял пустоту в груди, заглотила его целиком. Рон, вроде, рассказывал об этом чувстве — гневе сущности, когда остановить себя нет никакой возможности. И первым под раздачу конечно же попадет соулмейт. — Рассказывай, Драко. Сейчас же! — прорычал Гарри, снова прижимая омегу к стене и сжимая пальцы на его плечах. Возможно, он сделал Малфою больно. Тихий стон со стороны Драко отрезвил его, заставляя отступить и в ужасе взглянуть на свои руки. — Все нормально, Гарри, — прошептал Малфой, потирая плечо и глядя себе под ноги, потому что не мог поднять глаз на альфу, боялся, что ли. А Поттер не смел даже шага сделать в сторону омеги, страшась, что это непонятное чувство, тот самый жар гнева еще не отступил, заставляя себя сжимать кулаки до боли, чтобы не ранить вновь. — Расскажи, — потребовал Гарри как можно мягче, надеясь, что простое объяснение поведения Малфоя все разрешит. Но Драко продолжал молчать, все также потирая плечо и едва ли не вжимаясь спиной в стену. Гарри с диким ужасом, накрывшим его куда сильнее, чем гнев альфы, вспомнил, как год назад, когда его погоня за крестражами только началась, он увидел бледное лицо Драко в своем сознании, связанном незримой нитью с Волдемортом. Он увидел, во что превратился когда-то надменный мальчишка, поднимавший на смех его каждый раз, когда Гарри ошибался. И сейчас он понял, что лицо его омеги полно такого же страха, как и тогда. Но сейчас напротив стоял не Темный Лорд, а его собственный альфа, который должен был с момента первой встречи и до конца жизни защищать его от этого жуткого чувства. — Прости, — тут же зашептал Гарри, подходя ближе к Драко и осторожно обнимая его за плечи. — Извини, Драко. — Все нормально, — снова повторил Малфой, но позволил себя обнять и прижался в ответ к Гарри, вот только это не изменило глухой пустоты внутри Поттера, приглушило только слегка. Гарри все же не выдержал. Вытянув палочку из кармана джинсов, он наложил привычное заклинание оглушения на гостиную и запечатал дверь, лишь бы Драко, слишком зажатый и отстраненный, наконец-то заговорил. Почему-то Поттер вспомнил их недавний разговор наедине, когда, казалось, все стены в раз рухнули, раскрывая их друг перед другом. После него прошло всего-то пара дней, а стены будто снова наползали на свое прежнее место. Гарри считал, что тот их разговор был сложным. Нет, сложно было сейчас. — Драко, что случилось? — Гарри сделал пару шагов в сторону и вновь обернулся, встречаясь с встревоженными и полными немой просьбы глазами. Если бы в глубине груди не пульсировала пустота, может, Поттер бы знал, о чем его просит омега. — Расскажи мне. Ты знаешь, что можешь мне доверять. Хотя бы ради нашего же будущего. Малфой судорожно втянул носом воздух, отводя взгляд в сторону и обнимая себя за плечи. «Не скажет», — с горькой тоской понял Гарри, опускаясь в потрепанное и пыльное кресло. Он совершенно не желал превращать подобный разговор в пытку для них обоих, но внутри пустота сжирала любое сопротивление поднимающемуся гневу. Только Драко, возможно, ощущал куда больше, чем позволял почувствовать со своей стороны Гарри. Может, чувствовал отлично и гнев, и пустоту. Может, знал и об обреченном понимании, что ничего толкового из разговора не получится. Может… Он сделал шаг в сторону Гарри, но тут же замер, все также обнимая себя за плечи. И Поттер не выдержал. Непонятный порыв толкнул его к Драко, заставил опуститься на колени перед собственным омегой и потянуться к его ногам, лишь бы почувствовать, что тот рядом, что он все еще с ним. — Я второй день хожу с нашей меткой, Драко. Разве она — не доказательство того, что ты можешь мне довериться? — прошептал Гарри коленям Малфоя, уткнувшись в них лбом. Пустота в груди со нестерпимым зудом зашевелилась. Гарри подумалось, что это походило на то, как чешется заживающая рана под слоями бинтов. Из-за этого чувства он даже замер, боясь шелохнуться, лишь хоть что-то внутри него, но напоминало о связи, которая должна была быть крепче любого каната, а оказалась тонкой, будто паутина. — Все правда нормально, Гарри, — с горьким смешком сказал Драко, кладя ладони на плечи альфы и слегка наклоняясь к нему. — Отец просил меня быть осторожнее в своих эмоциях даже с тобой. Нет… особенно с тобой. Просил говорить тебе поменьше… мало ли, что может произойти после… — Что, прости? — Гарри, кажется, слишком резко поднял голову, из-за чего Драко тут же замолк, упершись взглядом в противоположную стену с тяжелыми черными шторами. Поттеру показалось, что он мог ослышаться, перепутать что-то, не понять, но Малфой так отчаянно пытался увернуться от взгляда альфы, что Гарри пришлось подняться на ноги, лишь бы Драко наконец-то взглянул на него. — О чем он просил тебя? Малфой отчаянно вжал голову в плечи, из-за чего Гарри вдруг вспомнил, каким напуганным он выглядел на их первом курсе в Запретном лесу. Он казался таким же бледным и совершенно загнанным в угол, откуда для него не было никакого выхода. — Скажи мне, Драко… Твои родители ведь пара? — с придыханием едва сдерживаемой ярости спросил Гарри, беря Драко за подбородок и поворачивая его голову к себе, заставляя омегу все же взглянуть в его глаза. — Они ведь альфа и омега, не так ли? Малфой дернулся из его рук, тут же упираясь спиной в стену рядом с дверью, но в глазах на смену привычной покорности, которая появлялась рядом с Гарри, снова вспыхнули гнев и давно забытая ненависть. — И? Начнешь обвинять моего отца в недоверии к тебе? — едва ли не закричал Драко, но тут же осекся и мотнул головой, вжимаясь все сильнее в стену. — Пойми, Гарри… Ты же чертов Герой магического мира. Ты спас всех нас от жизни под гнетом… Волдеморта. Даже моя мать и отец, которые еще с первой войны с Темным Лордом были на его стороне, слишком поздно поняли, что выбрали не ту сторону. Мы были врагами… мы… Драко замолчал, возможно, не зная, что еще можно было бы здесь сказать, или страшась это говорить. Он поднял глаза на альфу, но Гарри выглядел все таким же разгневанным, едва ли не пышущим обжигающей яростью, тем гневом альфы, от которого у Малфоя поджимались пальцы на ногах и хотелось уже самому опуститься на колени перед своим настоящим хозяином, тем, у кого намного больше прав управлять его жизнью, чем было у Волдеморта. Но Гарри никак не помогал ему, только сжимал кулаки, смотрел прямо в лицо и ждал продолжения. И Драко продолжил, тяжело вздохнув и зажмурившись: — Ты же отлично понимаешь, что я был Пожирателем смерти… таким же… Гровером… Делал то, что мне велели, был палачом при… нем… Я до сих пор не могу понять, каким чертом я оказался твоим омегой, потому что… черт… Драко закрыл лицо руками, едва ли не сжавшись, боясь сделать хоть какое-то движение, и уже Гарри не выдержал. Он понимал все страхи омеги, сам едва ли мог полностью доверять его семье, но не думал, что все могло дойти до такого. Поттер тут же подался вперед, отнимая с осторожностью руки от лица Драко и с нескрываемым ужасом видя в глазах омеги сдерживаемые слезы. Этот разговор действительно оказался куда сложнее предыдущего. Тогда они должны были бы перешагнуть эту высокую стену доверия, но все равно оказались здесь, с целой кучей нерешенных проблем. — Знаешь, — зашептал Гарри, прижимая к губам ладони Драко и улыбаясь едва-едва собственным воспоминаниям, что вдруг всплыли в его голове. — Я когда-то случайно увидел одно воспоминание Снейпа. Сам был потом в ужасе… Но сейчас, кажется, я кое-что понял. Моим родителям в том воспоминании было лет по пятнадцать — шестнадцать, и моя мама едва могла терпеть отца. Можешь себе это представить? Кажется, тогда их сущности еще не раскрылись, но отец вел себя, как самый настоящий альфа, выпендривающийся по делу и без. Но потом ведь они стали парой, родился я, спас магический мир благодаря одной простой ошибке Волдеморта. И мама, наверное, тоже задавалась вопросом первое время: как он мог оказаться ее соулмейтом? И… знаешь… Кажется, по-другому и не могло быть. Кто лучше тебя смог бы сейчас понять все то, что мне пришлось пережить? — Я твоя полная противоположность, Поттер, — горько усмехнулся Драко словам своего альфы, но его тронула та нежность, с которой Гарри касался губами костяшек его пальцев, с какой осторожностью закатывал рукав на левой руке и безразлично осматривал поблекшую метку. — Скорее всего выбор пары — случайность… — Не случайность, поверь, — на выдохе произнес Гарри, прижимаясь губами к метке, из-за чего Драко пробила сильная дрожь до самой макушки. Он дернул руку, будто боялся любого прикосновения к своему несмываемому позору, но Поттер держал его запястье крепко, не позволив спрятать это клеймо, которое останется, кажется, до последнего вздоха Драко. — Отец любил маму уже в школе. Римус говорил об этом. Выпендривался сильнее всего именно рядом с ней. Поэтому и нарывался на любые возможные неприятности… наверное… — Плохое сравнение, Поттер, — с едва заметной улыбкой подал голос Драко, понимая, что его альфу слегка занесло в воспоминаниях. Только на самом деле было приятно слышать что-то личное, что-то, что знали только эти Уизли и Грейнджер, что было сокрыто за дверями гостиной Гриффиндора и метрами их ненависти. Радовало и пугало одновременно еще и то, с какой осторожностью Гарри касается губами метки на руке Драко. Радовало, потому что альфе было все равно на его прошлое, на то, что когда-то разделяло их, что осталось где-то там, на пороге Хогвартса. А пугало, потому что Гарри не понимал, какой жуткой все еще казалась эта метка для самого Драко. — По-моему, — усмехнулся Гарри, подобравшись ближе к губам Малфоя и заглянув в его глаза лукаво, — это лучшее из всех возможных сравнений. И Драко позволил себя поцеловать, будто не было этих тягостных минут разговора с отцом, отстраненности и холодного отчуждения, от которого все внутри сворачивалось в неприятный, тянущий узел. Будто они только что проснулись, их впереди ждал день, полный каких-то великих планов, Нарцисса еще не вошла в их комнату, весь мир еще не коснулся их связи. Гарри держал омегу за запястье, поглаживая чуть шероховатую кожу в том месте, где еще проступала поблекшая метка, и целовал Драко упоенно, глубоко, полностью забывшись. Из головы уже вылетело то, с какой ненавистью думал про отца Драко всего пару минут назад, да и пустота, которую сжирал гнев альфы, наконец-то была заполнена звенящей связью, чувствами его пары, ощущением полноты этого мира, разделенного на двоих. Может, они бы и вовсе забыли о мире где-то там за границами этой гостиной, стены и объятий друг друга, если бы в дверь требовательно не застучали, пробуждая от сладкого сна очередного примирения. — Открывайте дверь и идите к нам на кухню! — послышался из-за двери голос Джинни, требовательный и немного обозленный. — Не пытайтесь спрятаться! Кричер сказал, что вы там! Вас уже все ждут! Драко, твои родители что-то хотят сказать Гарри. Джинни еще несколько раз стукнула по двери, не обращая никакого внимания на раскричавшуюся миссис Блэк. Гарри надеялся, что Джинни уйдет, позволив ему остаться хотя бы еще пару лишних секунд с Драко, но девушка продолжала стоять возле двери, тихо разговаривая с Кричером, который до этого, видимо, покорно молчавший, скрипучим голосом отвечал на ее вопрос. Через секунду шаркающие шаги домовика раздались уже в конце коридора, а миссис Блэк умолкла. Стоящий рядом с дверью Драко, хмуро смотрел на Гарри и нервно поправлял рукав своего свитера. Поттер отчетливо видел даже в легком полумраке гостиной, что у Малфоя ярко горят щеки, глаза же омега даже не поднимал. Возможно, он устыдился того, что оказался пойманным с собственным же альфой в запертой комнате. Гарри хотел бы его успокоить, но Джинни еще пару раз стукнула кулачком в дверь и зашуршала чем-то по ту сторону. Поттер только надеялся, что та не доставала палочку. Заклинание Гарри снял тут же, стоило Драко отстраниться от стены и принять свой обычный надменный вид. Джинни, уже занесшая в очередной раз руку для стука, удивленно замерла и взглянула сначала на вздернувшего нос Драко, тут же прошмыгнувшего в открывшийся проем, а после на Гарри, с тоской провожавшего своего омегу взглядом. После всего, что ему в очередной раз пришлось выслушать от Малфоя о своем отце, почему-то мысли о том, что у Люциуса есть плохая привычка портить отношения всем, кто его окружает, устоялась в голове у Поттера еще сильнее. Это казалось глупым, но Гарри подумал, что старший Малфой должен быть глубоко несчастным даже рядом со своей парой, раз собственного сына он настраивает против его же альфы. Джинни, тактично кашлянувшая, чтобы вернуть внимание Поттера к себе, кивнула в сторону кухни и первой сделала шаг. — Ты бы не слишком доверял Малфоям, — тихо проговорила она, когда Гарри присоединился к ней уже на половине пути. От ее слов Поттер даже споткнулся и едва успел схватиться за стену, чтобы не врезаться носом в ближайший порог. Он удивленно поднял глаза на Джинни, но та выглядела все также спокойно, полностью уверенная в своих словах. — Даже если Драко твой омега, ничто не мешает ему всадить тебе нож в спину. — Еще одна, — небрежно бросил Гарри, теперь уже даже не вспомнив о том, что когда-то они были достаточно близки, да и то счастливое время, которое он провел с ней на шестом курсе, не могло затмить хоть немного ее слова. Сейчас он никого не простит за такое отношение в сторону его соулмейта. Природа действительно не может ошибиться в выборе. — Мои отношения с Малфоями, а особенно с Драко, касаются только меня и никого больше. Запомни это, Джинни. И советы свои оставь при себе. Дальше на кухню он отправился один, не имея никакого желания продолжать путь вместе с Джинни, которая осталась на том же месте, сжимая кулаки и глядя в спину Поттера знакомо разгневанным взглядом, от которого щекотало лопатки. Но Гарри не собирался менять своего мнения, чтобы не пытался говорить Драко его отец, чтобы не думали друзья Поттера. Разве у волшебников нет правила в простом моральном кодексе: не лезь в отношения соулмейтов. Кажется, семья Малфоев и Уизли давно о нем забыли. На кухне оказались все, кто проживал в этом доме, все еще сокрытом магией рода Блэков и силами Ордена Феникса. Малфои стояли во главе стола и выглядели не так уж радужно, как мог рассчитывать Гарри. Люциус бледностью мог сравниться только с белоснежными салфетками, уложенными Кричером на столе. Сам эльф забился в угол комнаты, с раздражением посматривал на миссис Уизли, возившуюся возле камина и волшебной палочкой заставлявшую все котлы на огне весело пыхтеть. Несмотря на относительно хорошие отношения с Поттером, домовик все же ревностно относился к своему праву заведовать кухней и всем остальным домом. Даже появление Малфоев не скрашивало его плохого настроения. Нарцисса же, не обратившая никакого внимания на вошедшего Гарри, о чем-то тихо переговаривалась с Джорджем. Тот слегка наклонился к ней, хмурился, но все же спокойно выслушивал все, что говорила ему Малфой. В один момент Гарри даже показалось, что хотя бы эти двое смогли переступить вражду между двумя семьями. Вот только стоило Джорджу увидеть на пороге кухни Поттера, как он тут же отстранился от альфы и сделал шаг к отцу, задумчиво рассматривавшему трещинки на хорошо отполированном Кричером столе. Гарри хотелось разобраться со всем поскорее, чтобы мстительно оставить Люциуса подольше на кухне и рассказать ему все то, что он думал о старшем омеге Малфоев и его любви лезть не в свое дело. Драко сейчас сидел на другом конце стола, подальше от родителей и всех Уизли. Его щеки все еще были покрыты легким румянцем, Гарри считал, что из-за Кричера, который, как предполагал Поттер, отлично знал весь их разговор в гостиной и каждое их движение. Гарри думал, что после той ночи, когда он поставил метку на шею Малфою, тот прекратит как-либо реагировать на мнение других людей о них. Но ошибся. Он опустился на стул рядом с Драко, кивнул сидящему напротив Кевину и наконец-то заметил, что Нарцисса и Люциус обратили на него свое внимание. — И что же вы хотели мне сказать? — твердо и даже зло осведомился Гарри у замерших Малфоев. Те переглянулись, Нарцисса едва сдержала вздох, только прикрыла глаза, а Люциус задумчиво посмотрел на хмурого Поттера, будто раздумывал, говорить все же или не стоит. — Ну? — не сдержался Гарри, когда на кухню вошла Джинни и опустилась на стул рядом с Кевином, специально, чтобы видеть напротив вновь выпрямившегося и надменно расправившего плечи Драко. — Мы долго думали, рассказывать ли тебе это, — осторожно начал Люциус, сев в стоящий позади него стул. Его плечи тут же опустились, а лицо приобрело сосредоточенный вид, из-за чего Гарри сцепил в замок руки на коленях, ожидая едва ли не самого худшего. — До сегодняшнего дня нам это казалось незначительным, но Гровер подтвердил опасения. Поэтому… — Малфой как-то нервно дернул руками, опустив их с глухим неприятным стуком на стол. Каждое его движение казалось каким-то деревянным, будто он действительно опасался реакции Гарри. Из-за последовавшей натянутой улыбки Люциуса, Поттер понял, что он него мало что можно было сейчас добиться. Может, сказался Азкабан, но когда-то прекрасный в любых дуэлях на словах Малфой оказался совершенно неспособным передать хотя бы часть той информации, которую ждал от него Гарри. Поэтому он перевел взгляд на стоявшую возле мужа Нарциссу. Та не стала долго расшаркиваться или пытаться отделаться от неминуемой казни взглядом Поттера и тут же заговорила. — Когда мы получили от вас, Поттер, списки бывших Пожирателей смерти и всех, кто был заключен в Азкабан, мы заметили одну особенность: нигде не значилось имени одного приближенного к Темному Лорду волшебника. Мы не посчитали это важным, потому что его родители, как мы хорошо знаем, были убиты в последней битве вашими союзниками. Но мы нашли списки погибших, и там его имени также нет, — Нарцисса замолчала, переводя дыхание и сцепив ладони перед собой. Гарри показалось, что так она стремилась отделаться от его взгляда, спрятаться подальше от его действительно страшных в этот момент глаз. — Мы правда не думали, что это будет важно до рассказа Гровера. Этот мальчишка… Брент Аверилл в последний год стал достаточно близким Темному Лорду. Он стал самым верным его палачом и доставал почти всех, кого хотел господин. Мы подумали, что о нем расскажем после, когда разберемся с большей частью семей… Но Гровер поменял планы. Если он еще жив, то стоит его поискать. Кажется, он может оказаться одним из тех двух приближенных, которые знают в лицо предводителя этого восстания. Нарцисса замолчала, и на кухне повисло неприятное молчание, прерывавшееся только звуками кипящей в котлах еды. Все Уизли смотрели на Малфоев со злостью, не скрывая ее. Даже Молли, отвлекшаяся от приготовления обеда, подошла ближе к уже поднимавшемуся со своего места мужу и положила ладонь на его плечо, опасаясь, что он не сдержится. Нарцисса, отлично знавшая, какая реакция последует на ее слова, приняла каждый взгляд сидящего на кухне человека с присущим Малфоям достоинством. — А если бы Джордж с Джинни не поймали бы этого Гровера? Вы бы продолжали молчать? — не выдержал мистер Уизли, упершись взглядом в бледное лицо Люциуса и обвиняя во всем именно его, а не Нарциссу, будто считая ее куда более сознательной в этом союзе. Гарри показалось, что Люциус под взглядом Артура сжался еще больше, едва ли не уткнувшись носом в столешницу. — Мистер Уизли, — спокойно подал голос Гарри, зная, к чему все эти разговоры могут привести. Он уже слышал, какого мнения Джинни о Малфоях, видел по реакции Джорджа, что он думает о них. Да, он понимает их отношение, да, он отлично осознает, что так просто доверие к врагам не появится, но это была семья его омеги. Какими бы ужасными Люциус с Нарциссой не были, почему-то природа связала его с Драко, а значит, его семья почему-то должна бы стать частью его мира, мира Героя волшебного мира именно сейчас. — Я думаю, что сейчас наша проблема не в том, что они не хотели говорить, а в том, что сейчас нам нужно найти этого… мм… Пожирателя смерти. И это главная задача, — даже как-то расслабленно произнес Гарри. Мистер Уизли долго смотрел на него, сжимая и разжимая ладони, но после кивнул, предоставляя Гарри слово. Поттер был благодарен за это, и за хоть какое-то, но доверие Малфоям, которое семья Уизли предоставляла им, позволяя Гарри включать родителей Драко в их общий план. В конец концов они пришли к общему мнению после долгого рассуждения, затянувшегося до самого начала ужина, который уже раздавал Кричер, наконец-то дорвавшийся до возможности прислуживать Малфоям и своему непосредственному хозяину. Было решено, что Кевин передаст все, что они узнали от Гровера, Шеклболту, а также доставит письмо нужному мракоборцу и будет ему помогать в будущем. Кевин согласился. Все же его участие во всем плане было скудным, пока Нарцисса не подала голос и не предложила его для роли связного с Министерством. Это предложение все поддержали. Другого варианта у них не было. Джинни должна была отправиться в Хогвартс и все рассказать МакГонагалл, так как от нее ждали достаточной помощи в поисках нужных людей. Да и многие волшебники доверяли той, кто сражался в первых рядах в войне с Волдемортом. Кажется, Джинни была рада вернуться в школу, Гарри отлично ее понимал: там ведь была ее пара — Полумна. Но оставаться там дольше пары дней девушка отказалась, сказав, что нужна здесь, на Гриммо 12, пока не вернулись Рон с Гермионой. Джорджа Гарри попросил узнавать любые слухи от своих покупателей в Косом переулке, которые вообще будут сейчас ходить там. Он надеялся, что в магазине шуток люди, даже Пожиратели смерти, хоть немного, но расслабятся. Джордж, взглянув на него лукаво и кивнул с давно забытым довольством. Собраться вместе со всеми возможными сведениями решили через пару дней, как раз должен был появиться Гровер, чтобы Нарцисса проверила свое заклинание. На том и порешили и отвлеклись уже от разговоров о Пожирателях — на столе стыл ужин, а Кричер уже в открытую напоминал им о еде. Стоило хотя бы на какое-то время забыть обо всех их проблемах. Последующие три дня мир вокруг будто затих. Гарри не мог подобрать иного описания тишине, какому-то невероятному спокойствию, что окутал дом 12 на площади Гриммо. Каждый был занят своим делом: Гарри с Драко каждое утро уходили на проверку семей из списка, мистер и миссис Уизли присоединялись к ним ближе к обеду, и длинный список имен с каждым днем становился все меньше, оставляя в конце тех, кого Малфои даже подозревать не могли в хоть какой-то нужности Пожирателям смерти. Кевин заглядывал к ним лишь раз, как раз в тот день, когда должен был появится Гровер, только никаких новостей от шпиона они так и не получили — Гровер исправно наводил ужас на простых людей, но его связной даже не думал появляться в ближайшие дни. От Министерства они тоже ничего нового не узнали: семья Аверилл числилась мертвой, а о Бренте никто ничего не слышали с самой войны, хотя ни в одном списке погибших он так и не числился. Джинни, явившаяся как раз на следующий день после Кевина, принесла известие от МакГонагалл: директор Хогвартса все же нашла данные о Пожирателях смерти, которых пришлось растаскивать по территории школы, ведь погибшими больше всего занимались именно учителя, потому что Министерство на тот момент было разрушено до самого основания, в переносном, конечно же, смысле. МакГонагалл подняла все возможные записи о самом сражении, о телах, которые смогли опознать, о разговорах выживших. Брента не было нигде. Джинни грела тогда прозябшие на осеннем ветре пальцы о чашку с ароматным чаем от Кричера, поглядывала на хмурого домовика и рассуждала обо всем, что они узнали. Выводы были неутешительными. Как раз на четвертый день после той знаменательной поимки Гровера прилетел сычик Рона, каким-то неведомым образом среди всех закрытых окон нашедший себе лазейку в дом. В небольшом письме, которое тот держал прямо в клюве, Рон предупреждал, что они вернуться этим вечером, и просил, если кто-то занял их комнату, освободить к их возвращению. Больше всех обрадовался Гарри, потому что больше не нужно было оставаться в доме между двух огней «Малфой — Уизли» одному. Драко в этом смысле мало помогал, потому что сам часто бросал осуждающие взгляды на старших Уизли или перебрасывался колкими и обидными фразами с Джинни, когда та все же появлялась на Гриммо. Помощи в эти дни Гарри не ждал даже от Джорджа, заведшего себе привычку приходить к ним на ужин каждый день, чтобы рассказать о всех сплетнях, услышанных им, или узнать что-то новое от семьи или Гарри. С опаской новость о возвращении Рона и Гермионы восприняли Люциус, удивленный тем, что эта парочка возвращается так рано, и Драко, привыкший, что все внимание Гарри теперь принадлежит только ему. И если на реакцию первого Поттеру было совершенно плевать, потому что Нарцисса тут же напомнила ему, что они сами возвращаются к миру едва ли не на третий день, то Драко, бросивший тяжелый взгляд на сыча, волновал достаточно, чтобы после за закрытой дверью гостиной долго уверять собственного омегу в том, что все у них на самом деле хорошо. К возвращению пары больше всех готовилась миссис Уизли, и Гарри только сейчас осознал, что она впервые, возможно, узнала про течку Гермионы. В прошлом году, когда они пытались хоть как-то выжить в непрестанной погоне за крестражами, течка у Гермионы прошла урывками и слишком быстро. Единственная нормальная, которая случилась на памяти Гарри, была еще в школе, на их шестом курсе, как раз тогда, когда сам Гарри был безумно счастлив с Джинни и не замечал ничего вокруг. Поэтому он отлично понимал миссис Уизли, но в груди засело осознание того, что через полгода он действительно никого не подпустит к дому на Гриммо, пусть хоть весь мир горит. Вечером, когда Гарри и Драко тихо переговаривались в коридоре, спрятавших хотя бы таким образом от улыбчивой Молли, входная дверь открылась совершенно незаметно, не скрипнула ни одна половица на пороге. О появлении Рона и Гермионы возвестила сова Нарциссы, влетевшая как раз в открытую дверь за вошедшей парой. На уханье обернулись и Гарри с Драко, удивленные тем, что не заметили сразу Уизли и Грейнджер. Как раз в этот момент со второго этажа спустилась Нарцисса, возможно, еще из их с Люциусом комнаты увидевшая свою сову. Птица тут же опустилась на перила лестницы, протянула хозяйке лапку и с пренебрежительным видом осматривала стоящих у стены Гарри и Драко. — Это письмо из Министерства? — Гарри заинтересованно взглянул на сову, распушившуюся в тепле дома и все также спокойно протягивающую Нарциссе лапку, на которой та с трудом развязывала узлы. — От Кевина. Мы ему отдали Персея, — напряженно отозвалась Малфой, все же убирая письмо с лапки совы и тут же открывая его. Пока ее глаза пробегали по строчкам послания, Рон с Гермионой успели уже зайти в дом, закрыть за собой дверь и даже обнять подошедшего к ним Гарри. Гермиона уже даже собралась что-то рассказать другу, но Нарцисса, побледневшая и сжимавшая в руках письмо так сильно, что побелевшие пальцы едва не разрывали пергамент, произнесла: — Все — на кухню. Сейчас же. Со второго этажа тут же показался Люциус, глянул на жену с опаской и тут же стал таким же бледным, как она. Гарри понял, что по связи альфа уже хотя бы чувствами, но передала все то, что оказалось в том письме. И поэтому выражение лица Люциуса казалось куда более страшным, чем поджатые губы Нарциссы. На кухню вошли все как можно быстрее, пытаясь успеть за спешащей с письмом в руке Нарциссой. Молли, тут же расплывшаяся в улыбке при виде Рона и Гермионы, была остановлена Артуром, заметившим куда больше, чем жена. Зашедший на ужин Джордж тут же поднял от газеты серьезный тоскливый взгляд, от которого мурашки по коже пробирали до самого затылка. На кухне повисло молчание, которое Нарцисса не стремилась нарушать. Гарри чувствовал, что вестником этих новостей ей не хотелось становиться. Но уже через минуту, когда на кухню вошла со стороны кладовой Джинни, осмотрела напряженную картину и тут же опустилась на стул рядом с братом, Малфой наконец-то бросила письмо на стол и глубоко вздохнула. — Это из Министерства. Только что Кевин и еще несколько мракоборцев вернулись с задания. Они напоролись на Пожирателей смерти. У них огромные потери после этого сражения. Наш друг… погиб. Кевин говорит, что он вызвался хоть как-то помочь. Там многие ранены, но у них получилось узнать имя следующей жертвы. Поэтому ужин отменяется. Им нужна наша помощь.