i want (to hear) you

— Я все еще не очень могу в это поверить… Ты правда его любишь? — Гермиона переводит взгляд на меня, и я вижу по ее лицу: верит, понимает, но не может привыкнуть.    С трудом бросаю на нее еще один быстрый взгляд и тут же снова прикипаю глазами к Драко. В который раз хвалю себя за идею отделить свой кабинет от кабинета секретарши плотным стеклом, прозрачным с моей стороны и зеркальным с ее. Пока Драко в ожидании сидит на диванчике, то и дело поглядывая на свое отражение, я могу видеть его нервные пальцы, теребящие манжеты рубашки, его закушенную губу и слегка растрепанные волосы. Его нежную кожу, ровную осанку и сумку с выглядывающими из нее тетрадями — значит, приехал сразу после курсов, хороший мой.    «Как можно его не любить?» — почти срывается с языка, но я прикусываю его вовремя. Гермиона — явно не тот человек, которому стоит задавать подобные вопросы. Чувствую, что краснею, бросая на нее взгляд и видя, что она и без слов всё поняла.    — Что ж, с учетом того, что я уже и забыла, выглядел ли ты когда-нибудь таким счастливым, мне без разницы, Малфой это или кто-то другой. К тому же, ты говорил, что он изменился. Надеюсь, на дне рождения Джинни у нас будет возможность убедиться в этом. Ты ведь уже позвал его? — Гермиона сдвигается чуть левее, чтобы я смотрел на нее, а не гипнотизировал взглядом профиль Драко.     Неловко улыбаюсь — ничего не могу с собой поделать.    — Я сделаю это сегодня. Мы… немного повздорили в тот день, когда я планировал позвать его, — говорю, как бы извиняясь. Гермиона закатывает глаза, но уголки её губ дергаются.    — Осталось мало времени, не откладывай этот разговор. Ладно, больше не буду тебя мучить, последние десять минут ты явно не со мной, — а вот это уже звучит как дружеская издевка. Не то чтобы Гермиона была неправа. — Я пойду, — она целует меня в щеку и, прежде чем она направляется к выходу, я беру ее за запястье:    — Герми, не могла бы ты… — делаю самую жалостливую мордашку из всех, что есть в моем арсенале. Гермиона тяжело вздыхает, как обычно без слов понимая меня.    — Я ненавижу камины!     — Я знаю, — печально и сочувствующе говорю я, но уже подвожу ее в сторону каминной сети. Гермиона недовольно сопит, но поддается.    — Ты должен мне бутылку хереса, — хмурится она, а я лишь согласно киваю. Не хочу, чтобы Гермиона и Драко сейчас столкнулись, Драко и так явно на нервах. — Джинни ждет подтверждения о присутствии Малфоя. Не испытывай ее терпение, — напоследок говорит подруга, исчезая в ревущем пламени камина.    Вздыхаю и взглядом возвращаюсь к Драко. Мы не виделись с прошлого воскресенья, а сегодня уже вечер пятницы. Легко признаюсь себе, что безумно соскучился. Обычно мы хотя бы списываемся каждый день, но в это воскресенье мы повздорили из-за какой-то ерунды, что было для нас нередкостью. И если обычно я тут же улаживал конфликт, понимая, что все эти стычки — плоды неуверенности Драко в себе и столкновение наших взрывных темпераментов, то в этот раз я искренне захотел, чтобы Драко первый сделал шаг к примирению. Это имело для меня значение, потому что я все еще переживал по поводу чувств Драко ко мне — за полгода отношений я полюбил его всем сердцем, так, как никогда не думал, что смогу. И, хотя часто я видел в глазах Драко и его жестах, прикосновениях ответ на мои вопросы, я все равно боялся, что что-то между нами не так, как ему того хочется, и нашим отношениям придет конец. Еще больше к подобным мыслям меня склоняло то, что Драко так и не пошел со мной до конца в постели, а я ни разу не настаивал, ведь помнил, какая больная эта тема для него. (Никогда бы я не подумал, что больше всего дрочить мне придется именно тогда, когда у меня будет постоянный партнер, первый в жизни любимый человек, вроде как отвечающий взаимностью.) Я боялся, что он так и не доверяет мне, не хочет подпускать к себе. Но, если бы это было так, то он не сидел бы здесь сейчас.   Снова смотрю на Драко, и убеждаюсь, что он пришел извиниться: единственный раз таким нервным я его видел перед сессией. Решаю больше не мучить парня ожиданием, и отворяю дверь в кабинет, как бы намекая, что гость может войти. В последний момент чарами затемняю стекла — не хочу, чтобы Драко прямо сейчас узнал, что все это время я мог наблюдать за ним.    — Гарри, — говорит он преувеличенно спокойно, закрывая дверь у себя за спиной и неловко пихая руки в карманы брюк. — Привет.    — Привет, — так же показушно равнодушно отвечаю я, начиная прибираться на столе. Будто и не зудят руки от желания обнять строптивого парня, будто взгляд не тянется то и дело к Драко.     Упрямо молчу: если уж Драко решил извиниться, то пусть сделает это без моих тычков. Тем более, это разовая акция: уверен, что в будущем знамя миротворца вновь перекочует в мои руки. Не то чтобы я был особо против — мне несложно, Драко комфортно.    — Я хотел… хочу… — чертыхается себе под нос, и я едва сдерживаю усмешку. — Я хочу попросить прощения. За то что во время нашей последний встречи накричал на тебя из-за какого-то пустяка. Это было незрело, — морщится, как от зубной боли, — и мне жаль. Правда жаль. Прости меня. Пожалуйста.    Наконец отрываю взгляд от идеального порядка на столе и вижу, что Драко весь красный от смущения и дискомфорта. А еще смотрит на меня с ожиданием и чем-то похожим на страх. Он, что, правда впустил к себе в голову мысль, что я могу не простить его?     Это уже явно не то, чего я хотел, поэтому быстро подхожу к Драко, без спроса заключая напряженное тело в крепкие объятия. Чувствую, как он оттаивает, расслабляется в моих руках, наконец обвивая мою талию в ответном объятии. Чувствую, как облегченно выдыхает и щекой потирается о мой висок. Млею, растворяюсь в нем, наконец вздыхаю легко — он рядом.    — Ты прощен, — просто чтобы поддразнить говорю я, всем телом чувствуя, как Драко хмыкает.    — Раз уж ты передумал и дальше меня мучить, то я наконец могу спросить, — отстраняется ровно на столько, чтобы можно было посмотреть глаза в глаза. Вопросительно вздергиваю бровь, когда замечаю, что в серых глазах пляшут черти. — Что думаешь насчет ночевки? Сегодня. У тебя.     Мы не первый раз планируем ночевать вместе, но впервые инициатива исходит от Драко. И впервые он говорит о нашей встрече… так. С такой бархатистой интонацией в низком голосе, с таким блеском в глазах и улыбкой на губах, которая заставляет что-то внутри меня захотеть встать на колени. Здесь и сейчас.    — Если ты согласен, то можем пойти прямо сейчас: помнится, твое рабочее время уже закончилось. Заедем в ресторан, возьмем еды навынос.    — А…    — Все необходимое у меня с собой, — говорит Драко, на невысказанный вопрос о том, нужно ли нам заехать в кампус. И от его слов у меня бегут мурашки вдоль позвоночника. Драко, правда, на что-то намекает или я уже просто поехал крышей от острого недотраха?    Спросить напрямую слишком страшно: конечно, если Драко что-то решил, то простым вопросом его не спугнуть, но у меня буквально язык прилипает к небу, поэтому, когда Драко спрашивает:    — Так что, идем? — я могу лишь кивнуть.   

*** 

  Убираю со стола, то и дело норовя что-нибудь уронить или разбить. Руки не слушаются, мысли в голове превратились в неблаговидное нечто, а я ведь даже не пил. Всего-то поужинал, прожигаемый темным взглядом Драко, после чего потратил кучу времени в душе на подготовку. Просто потому что ну а вдруг.    Просто, потому что если вкрадчивые интонации и взгляды, которыми Драко награждал меня во время ужина, ничего не значат, то я уже и не знаю, что тогда значит хоть что-то.    Когда блюдце с остатками соевого соуса все же падает на пол из моих нервных пальцев, но, слава Мерлину, не разбивается, зависаю на месте и пытаюсь привести свои нервы в порядок. Думаю о том, как мило и по-семейному мы ехали в моей машине, подпевая песням по радио и время от времени споря том, что будем заказывать. Как все же определились с заказом, а на прощание получили от официантки «Вы такая милая пара!». Подумал об уюте гостиной, чертовых палочках, с которыми я все еще не могу управиться, и смехом Драко, который орудует ими также великолепно, как любыми другими столовыми приборами. Все же, можно покинуть круги аристократии, но она из тебя все равно никуда не уйдет.    Чувствую, что немного успокоился. Глубоко вдыхаю и наконец наклоняюсь, чтобы поднять несчастное блюдце. Вспоминаю, наконец, что я волшебник, и парой выученных благодаря Молли чар заставляю посуду вымыть саму себя. Только сейчас замечаю, что вода в душе больше не шумит.    Зато через небольшую щель между полом и дверью, ведущей в спальню, видно колеблющийся теплый свет. Я знаю, что это невозможно, но он словно обжигает мою кожу, оголяет разом все нервы, бьет по голове до звона в ушах.     Я, словно зачарованный, двигаюсь в направлении спальни, не медля, но и не спеша. Будто тело живет отдельно от моего контуженного предвкушением разума.    Легкое нажатие на ручку двери, и она отворяется, беззвучно. И словно в замедленной съемке делаю шаг в комнату и застываю, пораженный и сраженный открывшимся видом.    Драко лежит, белым пятном выделяясь на фоне темно-синего постельного белья. Его поза расслабленная, непринужденная, обнаженная кожа светится в лунном сиянии, а волосы, еще слегка влажные, завиваются, обнимая его лицо. Теплые мазки света от камина местами покрывают его, создавая великолепный контраст. Это больше, чем просто сексуально. И вряд ли я когда-либо смогу найти слова, чтобы описать открывшийся мне вид так, как он того заслуживает.    Я правда хочу сказать хоть что-нибудь, но просто не могу. Я очарован и прибит к земле огнем в его темных глазах, я пленен его нагой красотой. Все мое естество кричит от желания, но я не могу, кажется, даже вдохнуть.    — Гарри, — от тихого, хриплого голоса я вздрагиваю. В нем столько жажды и желания, что у меня слабеют колени. — Помнишь, как тогда ты сказал мне, что хочешь услышать меня? — мысли едва ворочаются в голове, однако я сразу же вспоминаю ту поворотную встречу в туалете и свои собственные слова. Уверенно киваю, хотя не понимаю, к чему Драко ведет. — Я хочу тебя. Но сперва я хочу услышать тебя. Скажи мне… скажи мне, как ты хочешь меня, Гарри.    Я задыхаюсь. Я, блять, задыхаюсь здесь и сейчас, немножко умираю, но все же делаю несколько шатких шагов вперед, присаживаясь на край кровати. Я одет в футболку и пижамные штаны, и этот контраст с абсолютной наготой Драко лишь еще сильнее раскаляет кровь в моих венах.    Я вижу в глазах Драко лишь намек на что-то робкое, слегка неуверенное, но его можно едва заметить в черноте зрачков, расплывшихся под воздействием возбуждения. Я смотрю, как ровно вздымается и опускается его грудь, как вызывающе торчат розовые соски и на бедре покоится полувозбужденный член. Слова сами вырываются у меня словно прямо из груди:    — Ты самый красивый человек из всех, кого мне доводилось видеть за всю мою жизнь. Ты так прекрасен, что у меня зудят руки каждый раз, когда я тебя вижу, так сильно я жажду дотронуться до тебя, изучить кончиками пальцев все твое тело, — я вижу, как учащается его дыхание, как румянец начинает цвести на скулах. В моих штанах уже тесно. — Я уже не могу вспомнить, когда я не хотел тебя. Не хотел попробовать каждый миллиметр твоей кожи на вкус, всего тебя. Когда не хотел услышать твои сорванные стоны и мольбы. Когда не хотел сам умолять тебя.    — Гарри, — шепчешь ты тихо и прерывисто, и я вижу, что у тебя уже крепко стоит, а румянец расползся аж до самой груди. Ты постоянно говоришь, что он делает тебя уродливым, но это красиво. Это так чертовски красиво, что у меня перед глазами плывет.    — Поласкай себя, милый. Я так обожаю видеть, как ты теряешься в удовольствии, как ты приоткрываешь губы и закатываешь глаза. Это сводит меня с ума, — ты едва слышно всхлипываешь и тянешься рукой между ног, сжимая член, делая одно рваное движение, замирая, дрожа и одним взглядом прося меня о продолжении. — Я обожаю твой вкус. Если бы я мог, то часами стоял бы перед тобой на коленях. Я бы выпил тебя до капли, прогнал все лишнее мысли из головы, — я вижу, как блестят в предвкушении твои глаза, как ты закусываешь губу и мучительно медленно водишь рукой по сочащемуся смазкой члену. — Но не сегодня, — ты едва слышно, но хнычешь. Ты, блять, хнычешь, а я смотрю на твое великолепное тело, на то, как ты бесстыдно ласкаешь себя, и, кажется, могу кончить прямо в штаны. — Сегодня я хочу взять все, что ты готов мне дать. Сегодня я хочу пометить твою нежную кожу, чтобы каждый мог знать, что ты только мой, — я почти что рычу.    — Гарри, Гарри, — бормочешь плаксиво, все быстрее двигая кистью, и я останавливаю тебя, перехватываю твою руку. Ты смотришь на меня беспомощно, расфокусировано. Пряди прилипли к вспотевшим вискам и лбу. Я едва держу себя в руках. — Пожалуйста, — ты умоляешь.    — Что «пожалуйста»? — спрашиваю, потому что хочу, чтобы это был твой выбор, чтобы ты был уверен.    — Пожалуйста, я, я… — ты запинаешься и дрожишь. Кладу руку тебе на лоб, отводя влажные прядки за уши, пытаясь успокоить. Я впервые вижу тебя таким, и это лучшее, что мне доводилось видеть в своей жизни. — Я хочу тебя. До конца. Пожалуйста, не мучай.    Я больше не могу. Я буквально взмахом руки избавляю себя от одежды и почти набрасываюсь на Драко. Целую его влажные, горячие губы, чувствуя, как он мгновенно отвечает, обнимая меня руками и ногами, пальцами зарываясь в волосы и терзая мои губы, вылизывая мой рот. Я горю, я падаю и взлетаю, я ничего не могу сделать со стонами, что то и дело вырываются из моей груди, чтобы утонуть во рту Драко. Я ничего не могу сделать с руками что гладят, сжимают, царапают. Я почти лишаюсь рассудка.    С трудом отрываюсь от сладких губ, смещаюсь ниже и наконец впиваюсь в шею так, чтобы даже воротник рубашки не мог скрыть оставленной метки. Драко стонет, царапает мои плечи, но весь ерзает, будто сам подставляется под новые укусы и поцелуи. Верткий, как жидкая ртуть. Вскрикивает, когда настойчиво ласкаю соски, дрожит, когда пробую на вкус пресс, ныряю языком в ямку пупка; хнычет, когда целую нежную кожу внутренней части бедра. Будто издеваясь, не удостаиваю вниманием изнывающий член и самому трогать не даю. Не хочу, чтобы он кончил раньше времени. Наш первый раз должен быть идеальным.    Вслепую тянусь рукой, находя под подушкой флакончик со смазкой — не уверен, что Драко умеет создавать ее беспалочково.     Вкладываю смазку Драко в руку, но он, потерявшись в ощущениях, даже не сразу это замечает. А когда все же замечает, то тянет меня за волосы, заставляя оторваться от его манящих ключиц. Смотрит вопросительно, но так голодно, что говорю раньше, чем он успевает спросить:    — Я подготовился в душе, но лишним не будет, — смотрит все еще растерянно, будто его только что шарахнули Обливиэйтом. — Я хочу тебя. Сверху, снизу, сбоку — неважно. Но в наш первый раз я хочу тебя в себе. Ты этого хочешь?    Драко кивает быстро-быстро. У него такое выражение лица, будто он не может поверить, будто ему в одно мгновение подарили всё, чего он только желал. И я целую его, снова и снова, не в силах оторваться.    Он безмолвно, мягко, но настойчиво укладывает меня на спину, и я сам развожу перед ним ноги, придерживая их руками под коленями. Стеснения нет, страха и робости тоже. От откровенности позы, от жаркого, почти безумного взгляда Драко, направленного туда, почти не могу дышать, всего почти слишком.    — Боже, Гарри, видел бы ты себя, — бормочет Драко с почти страдальческим выражением лица, грея выдавленную смазку в руке. Зачем мне видеть себя, когда я могу неотрывно наблюдать за ним?    Я так залипаю на засосах, рассыпанных по шее, ключицам и животу Драко, что упускаю момент и вздрагиваю, когда ощущаю влажное прикосновение пальца внизу. Свободная рука Драко ложится мне на живот, успокаивающе поглаживает, пока первый палец вполне умело проскальзывает в мою дырку. Я улыбаюсь очарованному выражению лица — я ведь говорил, что готовился.    — Когда у тебя… когда?.. — пытается он спросить, но то ли не хочет слышать что-то, что его расстроит, то ли просто не может собрать мысли в кучу.    — Очень давно. Очень, — задыхаясь, шепчу, царапая внутреннюю сторону колен и чувствуя, как уже два пальца уверенно растягивают меня. От предвкушения, от осознания, чьи это пальцы, меня колотит. Колотит, как никогда. Член, судя по ощущениям, вот-вот взорвется. — Блять, Драко, я обожаю твои пальцы, — стону, начинаю подаваться навстречу движущимся пальцам и слышу, как Драко сверху шипит.    — Ты убить меня хочешь, — говорит он, добавляя третий палец, и я захлебываюсь стоном, потому что Драко, блять, сразу же находит простату, поглаживая ее с таким видом, будто нашел, как минимум, все три дара смерти. От каждого движения пальцев под веками вспыхивают искры, и я понимаю, что больше не могу.    — Черт побери, Драко, возьми меня. Сейчас, любимый, пожалуйста, — Драко выглядит не очень уверенным и очень изнывающим. После подобного перерыва для меня это будет все равно что первый раз, но меня это не волнует. Это же Драко. Он не больно.    Пальцы медленно, дразняще покидают моё тело, и чувство катастрофической незаполненности все же заставляет меня хныкать. Верчу бедрами и ощущаю, как беспомощно сокращается все внизу. Поднимаю взгляд и вижу лицо Драко, лишенное всякого контроля, потемневшее от страсти.    Скорее чувствую, чем слышу, как Драко произносит защитные чары, как снова щелкает крышечка флакона со смазкой, и в комнате сильнее пахнет жасмином. Думаю, что все же не зря взял с анестетиком, а когда чувствую, как головка члена Драко уже постукивает по моему подрагивающему анусу, думать больше не могу. Лишь покорно перекладываю руки Драко на шею, когда он ставит свои руки по две стороны от меня, придерживая таким образом мои колени.    — Пожалуйста, — едва слышно шепчу в самые губы, видя, как Драко разрывается между страхом все испортить и диким желанием. Его глаза вспыхивают, наши губы встречаются в поцелуе, и я чувствую, как он медленно входит в меня.    Наверное, это больно. Крупная головка проскальзывает внутрь меня, стенки ануса жжет, но я захлебываюсь эйфорией, откидываю голову назад в экстазе, потому что это Драко, мой Драко внутри меня. Почти безрассудно подаюсь ему навстречу, но Драко крепко удерживает мои бедра, не давая навредить самому себе. И смотрит, так смотрит, что меня колотит всем телом.    — Блять, Гарри, блять, — бормочет он себе под нос, когда спустя маленькую вечность между нашими телами не остается и дюйма. Он дрожит надо мной, капля пота с его лба падает мне на висок, а я не могу даже вдохнуть. Я наполнен Драко и любовью к нему до краев, не могу унять дрожь, не могу пошевелиться. И когда он перемещает руки, крепко переплетая наши пальцы над моей головой, я наконец могу вдохнуть и скрестить ноги у него на пояснице.    — Возьми меня, — шепчу в приоткрытые губы и ахаю после первого же размеренного толчка. Так хорошо. Не могу молчать. — Как же хорошо.    — Гарри, ты меня с ума сводишь, — почти шипит на ухо, целует в щеку, переносицу, скулу, выходя до самой головки и подаваясь бедрами вперед. Невыносимо медленно.    — Быстрее, Драко, пожалуйста, — понимаю, что хнычу, но ничего не могу и не хочу с этим делать. Драко продолжает медлить, и тогда я сам подаюсь навстречу, приподнимая бедра и меняя угол, при первом же движении вскрикивая от удовольствия, прошедшего волной будто прямо через кости.    — Черт, — стонет Драко, все же ускоряясь, не расцепляя рук и не отстраняясь. Подаюсь навстречу каждому движению, не сдерживаю стонов и всхлипов, выгибаясь и бормоча какую-то пошло-нежную хрень.    Вижу искаженное удовольствием лицо Драко над собой, все еще слегка ошеломленное, будто он не может поверить в происходящее. Подаюсь вперед, нежно, в контраст движениям снизу, целую губы, почти целомудренно. Медленно схожу с ума, понимая, что не продержусь долго — у меня так давно никого не было. И я так долго ждал Драко. Я ждал его всю жизнь.   — Драко, не могу больше, милый… — от удовольствия скручивает тело, глаза слезятся, дышать толком не получается. Движения Драко становятся хаотичнее, стоны, вырывающиеся будто прямо из груди, чаще, громче. Он отпускает мою левую руку, тут же обхватывая своей правой мой стоящий колом член, и я изгибаюсь так, что почти сбрасываю его с себя. — Ах, блять!    — Господи, Гарри, какой ты… — с трудом вижу благоговейное, влюбленное выражение лица Драко из-за влаги, заполнившей глаза. Отчаянно двигаю бедрами, чтобы сильнее насаживаться на его член и толкаться в его кулак. Мышцы дрожат, глаза закатываются, и с мимолетным удивлением замечаю, что подогнул пальцы на ногах. А когда Драко начинает хаотично, сильно, страстно вбиваться в меня, прокручивая кисть на моем члене, больше не могу думать.    Царапаю его плечи свободной рукой, второй крепко сжимаю его пальцы. Весь напряженный, дрожащий и мокрый, я стону что-то невразумительное, чувствуя, как жар нарастает не только внизу, но и в груди. Когда первый спазм проходит по моему телу, не могу сдержать отрывистого крика, распахивая глаза, и скорее читая по губам Драко, чем слыша:    — Кончай.    И я кончаю. Я кричу и трясусь под Драко, что продолжает выдаивать последние капли удовольствия из меня, яростно делая последние толчки и доходя до собственного пика с моим именем на губах. Продолжает двигаться во мне, высекая искры под веками и деля этот момент абсолютного экстаза на двоих.    Рассеянно стираю влагу со щек, когда Драко аккуратно выходит из меня, укладываясь мне на грудь, как делал это во время каждой нашей ночевки. Но теперь все иначе. Теперь все просто идеально. Так, как я мог только мечтать.    — У меня такого никогда не было, — признаться в этом просто, особенно сейчас, когда Драко нежно водит пальцами по моей груди, абсолютно не обращая внимания на то, что мы все покрыты потом, смазкой и спермой. Сейчас эти неудобства кажутся сущей мелочью.    — Я даже представить не мог, что это может быть так, — тихо отвечает он и мажет губами мне по скуле. Покрываюсь мурашками от удовольствия.    — Значит, представлял? — насмешливо интересуюсь, и Драко фыркает.    — Я ведь не железный, я хотел тебя не меньше, чем ты меня, — он умолкает, и я хочу задать вопрос, но даю ему время, не хочу давить. И он все же говорит сам: — Я просто… Просто наконец смог довериться. И все.    — Я рад. Очень, — говорю я искренне, хотя хочу сказать «Я люблю тебя». Откладываю это на ближайшее будущее: когда мы не будем лежать вымотанные первым сексом, чтобы паникерская натура Драко не могла спихнуть мое признание на всплеск эйфории.    Замечаю, что Драко уже почти дремлет. Очевидно, мы оба из той группы людей, что после секса едва могут пошевелиться. Нащупываю палочку на тумбочке и очищаю нас и постельное простыми чарами: на душ сил нет никаких. Драко благодарно мычит, зарываясь лицом мне в шею, а я совершаю очередное усилие над собой, накрывая нас обоих свалившимся на пол одеялом.    — Мы, кстати, в воскресенье идем на день рождения Джинни. Как пара, — решаю сказать сейчас, пока Драко уже едва соображает да и в целом находится в отличном расположении духа.    — Мг, — мычит он утвердительно, явно не осознав, что я вообще только что сказал. Слышу, как дыхание Драко окончательно выравнивается, и понимаю, что, так или иначе, согласие я уже получил.    А подкрепить его утром мне уже ничто не помешает.