Пожалуй, мне всё равно.

Раздражающий скрежет заставляет открыть глаза. Это, казалось бы, простое действие даëтся с трудом. Тело, превратившееся в кусок бесформенной ваты, совсем не поддается управлению. Смотря на синий потолок с прикреплёнными к нему белыми журавлями из бумаги, Валентину хочется смеяться. Правда. Он впервые чувствует себя настолько легко и хорошо, что готов рассмеяться в слух, противное капанье наконец ушло, чаша его терпения наконец заполнилась и перевернулась. Если бы не раздражающая боль в запястье и тот звук, заставивший его открыть глаза, то всё было бы идеально. Кстати о звуке, он лениво поворачивает голову к нему. На входе в ванну стоит, отвернувшись к двери, Арно и что-то ему говорит. Валентин закрывает глаза и напрягает слух, ибо совмещать эти два потока информации невыносимо сложно, но речь Арно, несмотря на все его усилия, по большей части проходит мимо. - Мог бы хоть двери закры.. ....тин? Вале...?! Можно я повернусь? Ва...ин! Почему ты в футболке? Мать твою за ногу, чë за?!... Валентин! Ты живой?! Плечи обжигают горячие пальцы, заставляя снова открыть глаза. Арно смотрит на него своими блюдцами, в которых плещется волнение и страх, и что-то возбуждено объясняет, потом снимает футболку и что-то делает с его рукой... Стоп... Что?! Какого чëрта он творит! Тино не хочет жить, его не надо спасать. Придд пытается вырвать руку, но в глазах неожиданно темнеет.