Новый "Человек Чести"

II

      

Иные люди похожи на мелких рыб

− чтобы выглядеть больше,

они сбиваются в стаи.

Ашот Наданян

      

      Ночь оказалась слишком коротка.       Большую ее часть Цири потратил на тщательный осмотр комнаты. Отец предупреждал его о различных тайниках, что могут хранить как твои, так и забытые секреты бывших унаров. И тут было на что посмотреть…       Под скрежет открывающегося замка мальчик распахнул глаза. Прислужник, тот же что и вчера, тихо проскользнул внутрь, положил на край кровати аккуратную стопочку ушитой формы и попросил срочно собираться. Кое-как поборов сонливость и желание послать всех к кошкам, Бадони освежился и натянул одежду. – Пусть новый день подарит¹! – возвестил юноша доброе пожелание. – Что подарит? – слуга нервно осмотрелся по сторонам в поисках чужих ушей. Разговоры вне уроков все еще были под запретом, но если капитан не видит, то это не считается. – Проживем – увидим…       Несмотря на появившееся солнце и все так же натопленный камин, в трапезной было холодно. Казалось, холод идет от самих стен. Камни, что видели слезы, предательства, смерть, не могут дарить тепло, но все так же являются надежным укрытием. Так говорила бабушка во время ночевки в старых полуразрушенных крепостях и дворцах. Наверняка тут тоже водились призраки и выходцы.       Завтрак мало чем отличался от вчерашнего ужина, наверное, повара не утруждали себя попытками хоть как-то разнообразить питание унаров. А вот стол хозяина оказался полон разнообразных яств, имелись даже десерт и вино. – Не рановато ли для горячительных напитков? – зависть переполняла Цири, кто тут знать, в конце концов. – Тише… – прошипел шедший позади Валентин, подтолкнув юношу в спину. – И яблоко лучше верни.       Заметил все-таки. Проходя мимо стола, благо Арамона не спешил на завтрак, он ухватил фрукт, лежащий у самого края, и быстро припрятал за пазуху дублета. Положить на место маленькую радость не позволило надвигающееся чувство голода, да и просто мальчишеская вредность.       Ждали только капитана. Унары встали у общего стола, ожидая разрешения начать трапезу. Несмотря на прямые спины и гордо вздернутые подбородки, на их лицах читалась обреченность, видимо, они так же ждали от Лаик лучшего.       Сразу после завтрака начались занятия. Унары тут же поделились на две группы: старая и новая знать. К кому себя отнести Бадони не знал, но приткнуться к одному из коллективов следовало, какого бы независимого он из себя не строил – один в поле не воин².       На уроке землеописания Цири понравилось. Несмотря на отсутствие домашнего учителя или гувернера, Бадони уверенно ответил на заданные ему вопросы и дополнил лекционный материал собственными наблюдениями. Шабли одобрительно кивал, вызывая презрительное выражение лица у Эстебана и компании. Ненависть этих унаров росла и подстегивала Цири к задиранию носа и ответным колкостям.       А вот со стихосложением вышла оказия. Все умение рифмоплетства юноши кончалось банальным – "муха села на варенье, вот и все стихотворенье"³. – Кто вообще в наш просвещенный век общается стихами? – не унимался унар, продолжая спор с лектором. – Чтение подобной, да простят Боги, литературы подходит лишь эрэа, да трепетным юношам! А писать такое вообще под силу единицам, как можно требовать с меня написание сонета? Это творение будет похоже на унара Эстебана в платье с рюшами – что-то в этом есть, но лучше не видеть!       Спор длился добрых двадцать минут, и оба уступать не собирались. По кабинету ходили тихие смешки вперемешку с откровенным хохотом. Не смеялся только унар Ричард, который, судя по всему, тоже является сторонником поэзии. А все началось с простого: не терпящий поэзию Цири благополучно уснул, получил заслуженный подзатыльник и незаслуженное наказание – написать полноценный сонет к концу недели. Учитель не желал ничего слышать об отсутствии таланта, свято веря в каждого своего ученика, и подталкивая к обязательной пробе пера.       Слово за слово, и два покрасневших спорщика стояли нос к носу. По правилам Бадони не имел права высказываться, и, уж тем более, спорить с преподавателем, но, только представив как он будет стоять перед унарами и декламировать свое творение, принялся отбиваться всеми силами. – Это показывает вас как твердолобого и не способного к восприятию прекрасного! Унар Цири я вынужден добавить к вашему заданию обязательное посещение библиотеки с целью наведения порядка в отделении поэзии. Приступать можете сейчас, я сообщу о вашем наказании капитану Арамоне.       На этот довод Цири устало рассмеялся, последний раз оглядел притихших товарищей и вышел за дверь. Дорогу до библиотеки ему показал все тот же служка, как ни странно, оказавшийся прямо за дверью учебного кабинета. Шпионил для Арамоны?       Темное пыльное помещение, заставленное коробками и всяким хламом, язык не повернулся бы назвать библиотекой. Склад забытых книг. Кладовка. Хламовник. Кто сюда может заглянуть кроме оголодавших мышей и крыс?       Не зная с чего начать, юноша решил просто заглядывать в каждый ящик в поисках чего-нибудь интересного. Перебрав большую часть книг и фолиантов, Цири начал распределение материала на две кучи: что-то знакомое и какая-то чухня.       Спустя энное количество времени в библиотеку зашел унар Ричард, зацепив плечом одну из стопок стоящую у самого входа. Книги рассыпались по полу, юноша судорожно стал их подбирать, сыпля проклятия. – Леворукий и все его кошки! – шипел Ричард. – Простите, я не хотел! – Брось, – отмахнулся от извинений Бадони. – Давай на "ты", и проходи, что стоишь в дверях как не родной.       Обескураженный таким обращением герцог оставил свои попытки исправить беспорядок, прошел вперед и встал рядом с товарищем. Бадони вальяжно расселся на столе, листая какой-то старый сборник стихов неизвестного поэта. – Как думаешь, если я спишу сонет из этой книги, зануда заметит? – Цири протянул книгу. – А ты чего пришел, разве занятия закончились? – Фехтование закончилось, да и обед ты пропустил, – Окделл трепетно взял в руки книгу и бережно провел по корешку. – Я хотел взять книги по землеописанию.       Заметив повышенный интерес к поэзии со стороны унара Ричарда, и вспомнив о его ошибках на уроке мэтра Шабли, в голове юноши созрел план, как убить двух зайцев – найти союзника и не доставить удовольствие унару Эстебану своей кривой писаниной. – Ричи, – промурлыкал Цири. – Ты же очень умный и талантливый юноша, да и друг думаю отличный. Давай поможем друг другу! С меня помощь с землеописанием, как ты заметил, я сегодня блистал на уроке, а ты напишешь мне сонет. По рукам? – Разве это дружба? – хмыкнул Ричард прижив книгу к груди. – Чтоб ты знал – самая крепкая дружба рождается из взаимовыгодных отношений, – глубокомысленно, как учитель втолковывает своему нерадивому ученику, произнес Бадони. – Наш дорогой король и мой отец тому прямое доказательство. Не морщи нос, я знаю о твоем отношении к Оллару и тем, кто его поддерживает, господин герцог. – А как можно относиться к наследнику узурпатора? – заполошно воскликнул юноша, покрываясь красными пятнами. – Он обложил мой край налогами, у людей отнимает последнее, поспособствовал убийству моего отца и других Людей Чести! – Долго речь готовил? Хочешь совет, – Цири спрыгнул со стола и приобнял поникшего Ричарда. – Бесплатный в знак нашей дружбы? Не относись ко всем предвзято, ты еще никого толком не знаешь! Помогал я как-то отцу во дворце. Фердинанд очень мягкий и податливый человек – тюфяк, каких поискать, не думаю, что во всем, что случилось с тобой виноват именно он, есть там рыба и покрупнее и позубастее. – Алва... – кивнул Окделл. – И не только! Но люди не бывают только хорошими или только плохими, Ричард, каждый совершает за жизнь множество плохих и хороших поступков. Иногда это происходит одновременно, зависит от точки зрения. Может и твои честные люди не такие уж хорошие? – завидев сжатые кулаки, Цири поднял руки в защитном жесте. – Я ничего о них сказать не могу, так как мы толком не общались, не считая их оскорблений в адрес моей семьи, но плохими их называть не стану.       Ричард недовольно сопел, шагая из угла в угол. Доводы мальчишки были просты и правильны, но согласиться с ним значит попрать все устои, заложенные герцогиней Мирабеллой. Как же до этого разговора все было просто: Люди Чести – хорошие, навозники – плохие. Но самый плохой – герцог Алва, и его необходимо убить. – Это место навевает воспоминания о детстве, – Цири достал забытое с утра яблоко, ловким движением рук разделил на две половины и протянул Ричарду одну. – Моя бабушка была сказительницей, мы ездили по городам и странам, она собирала различные истории местных жителей, и на основе них писала сказки для меня, сестер и просто детей, которые к нам приходили. Хочешь послушать? В далекой стороне жил император, он много воевал и много земель захватил. Чтобы не волновать народ сменой власти, он оставлял там править прежних королей, но велел им каждое свое действие согласовывать с ним. Однако в каждой из захваченных стран помнили о пролитой крови, наследников растили в ненависти к императору, закрывая глаза на его хорошие поступки. Это могло привести к бунтам и беспорядкам, неподчинению новой власти. Дабы решить эту проблему мудрый император забрал всех наследников к себе, кормил со своего стола, учил вместе со своими детьми, прививал им свою культуру и религию. И они стали забывать свой дом, свои семьи, традиции и поверья. Они беспрекословно подчинялись своему новому отцу и крепко привязались друг к другу. На многие года эти земли забыли о войнах, все правители были как один человек, но пустые, не умеющие думать своей головой, знающие только подчинение слову императора. – Считаешь, Лаик создали с той же целью? – Ричард так увлекся рассказом, что смотрел на Цири с открытым ртом все это время. – Даже если и так, то у них не получилось. – усмехнулся Бадони. – Но тебе я хотел сказать о другом – прошу, перестань повторять слова своих родичей, они пережили множество лишений и боли, но это нужно отпустить и вынести урок, а не искать способ отомстить! Но и быть такими пустышками как короли из сказки тоже не стоит. Реши чего ты хочешь для себя и своих людей, и ищи друзей со схожими интересами. Вместе можно многого добиться и даже без риска для жизни.       Повисло напряженное молчание. Ричард многое хотел высказать новому другу, рассказать то, что ему поведал господин кансилльер, и может он бы принял его сторону и даже стал помощником в возвращении Раканов на трон. В конце концов, он такой же изгой, гонимый, как и Окделл. Такого человека нельзя терять, возможно, он останется единственным товарищем в Лаик. Они пройдут это испытание вместе, а после будь что будет…