mate

— ну что, уебок, рассказывай. курсед вздрагивает, чувствуя на плече прикосновение, и оборачивается, уже зная, кого увидит за своей спиной. рейз самодовольно ухмыляется, когда видит растерянное выражение на роже друга, и ему даже приходится подтолкнуть кира в спину, чтобы они наконец продолжили движение ко входу в школу. — и тебе доброе утро, хуесос. признаться, курсед был удивлен, что кирилл все-таки решил поинтересоваться о подробностях вчерашнего инцидента после того, как оставил проигнорированными его сообщения о том, какой же акума классный. да кир ни на что и не надеялся в тот вечер, на самом деле — ему для счастья (счастья?…) было вполне достаточно того, что произошло. ну, если уж начистоту, то сережа был первым человеком, с которым курседу удалось провести свое свободное время (если исключать редкие вынужденные дополнительные занятия алгеброй или геометрией вместе с порядком задолбавшейся математичкой, с которыми у него все шло не слишком гладко). да и, в общем-то, первым, кому он вообще предложил это сделать, ибо все остальные миллиарды людей, живущих на земле, поселились в его душе особой формой ненависти и презрения. — любезностями обмениваться будем потом, а сейчас поспеши мне изложить события вчерашнего вечера, пока нам обоим не пришлось тащить свои задницы на сраные занятия, — рейз открывает дверь, пропуская кира внутрь и заходя следом за ним. благо, времени на переодевание больше тратить не надо, ведь теплая солнечная погода никак не подразумевала за собой ношение курток — на такую пытку пошел бы только безумец. что же говорить о сменной обуви, на которую уже к черту забили. — ну, — курсед самодовольно усмехается, отводя взгляд от пристально глядящего на него со всем вниманием друга. — ну допустим, я вчера нашел его вк, как ты и посоветовал… — я не поверю, что на этом все кончилось, — рейз заворачивает за угол, останавливаясь у кулера и наливая себе немного воды. пожалуй, на улице было даже слишком тепло. — ну и молодец, потому что потом мы немного переписывались, довольно весело даже, лол, — парень прислоняется к стене боком, рассматривая носок своего кроссовка, которым он сейчас буравил пол, и мечтательно ухмыляется, благодаря чему кирилл понимает, насколько все хреново. ну, вернее, не то чтобы это было плохо, просто очень и очень странно для кира. — а потом как-то так получилось, что мы короч пошли, ну, в стрит играть… в семь вечера, лол. — минуту, что? — бедный рейз чуть ли не давится водой, которую он пил, пока слушал друга. — хе, ну. да. потом я заебался, да и он тоже, и мы разошлись по домам. — то есть ты серьезно хочешь сказать, что… — да что ты так реагируешь, будто я полностью антисоциальное чмо, которое не вылезает из дома и подыхает в одиночестве? что за издевательство? — кир перебивает его, потому что, даже не дослушав, уже знал, что скажет кирилл. по крайней мере сильно догадывался. — друг, не хочу тебя огорчать, но потому, что ты и есть полностью антисоциальное чмо, которое не вылезает из дома и подыхает в одиночестве, — абсолютно невозмутимо констатирует рейз, усмехаясь с нахмурившегося курседа. — но круто, что ты начал с кем-то общаться, это как минимум шаг к тому, чтобы перестать быть, цитирую еще раз, полностью антисоциальным… — да все, завали ебало, я уже понял. пиздец, никакого уважения, — парень скрещивает руки на груди и отлипает от стены, собираясь направиться в сторону нужного ему кабинета. первой будет биология — это не хорошо и не плохо, просто как-то наплевать. — ну не обижайся ты, господи. я реально рад, что у вас с ним нашелся общий язык. уж в прямом смысле или переносном — не знаю, но-о… курсед резко останавливается, разворачиваясь лицом к оборзевшему другу. желание врезать ему возрастает с каждым сказанным словом. кирилл, видя его угрожающее выражение, поднимает руки в примирительном жесте, но никак не может сдержать рвущийся наружу смех. кир только глубоко вздыхает, потирая пальцами переносицу, пока друг задыхается от истеричного смеха. обычно происходит наоборот, и курседу максимально непонятно с какого перепугу они так резко обменялись ролями и по какому такому поводу. впрочем, эта необычайная картина прерывается противным звонком, отдающимся головной болью, особенно с утра, потому кир с усилием хлопает рейза по плечу (изначально в знак прощания, но и в знак мести за все хорошее, потому что с таким ударом у кирилла плечо болеть будет минимум первые 3 урока, если не больше), молча удаляясь на свою несчастную биологию. курсед вообще себя ощущал донельзя странно. не хорошо и не плохо. не радостно и не грустно. просто никак, хотя, по идее, у него должно быть вполне хорошее настроение. оно и было, но только вчера, под вечер, а потом все улетучилось, как не было — как когда возлюбленная лоэнгрина спросила откуда он пришел. сил хватало только на тяжелые вздохи. даже разговаривать до того состояния, пока язык не отвалится, и нести полнейшую ахинею не хотелось. будто полное опустошение, а главное — беспричинное. на биологии он просто засыпал, вот и все. даже учительнице было на него как-то плевать. оно и к лучшему. голова была пустой, но почему тогда настолько тяжелой?

***

весь учебный день проходит как-то невыносимо долго и скучно. рейз больше не стал его беспокоить, а помимо него курсед ни с кем не общался, и поэтому безвольно просиживал штаны за последними партами кабинетов, в которых проходили занятия, и за бесцельным просматриванием дурацкой ленты тиктока, состоящей из несмешных и однотипных приколов. лишь изредка мелькало нечто достойное, чему кир даже не ленился поставить лайк. оставался только последний урок — блядская физра. нет, курсед, конечно, любил спорт, но только когда он касался баскетбола и только с нормальными игроками, а не с хуесосами из собственного класса, которые ужасно действовали на нервы каждый день. на физкультуре же кир думал, что готов задушить каждого лично, настолько сильно раздражение сплеталось с возрастающей ненавистью. честно говоря, он уж думал уйти с нее и спокойно прогулять где-то в одиночестве, пока до него не донеслись обрывки фраз одноклассниц, что-то увлеченно обсуждающих. — да нет же, я тебя умоляю, мне физрук лично сказал, что сегодня она совмещенная! — возмутилась одна девчонка, яро отстаивающая свою точку зрения. — ну ладно, допустим, и по какому тогда поводу? — смирилась с ее упорством другая. — ну, ты ж слышала, что у них эта офигенная алгебраичка в декрет ушла? ей замену пока еще не нашли, сама понимаешь, не так уж и много у нас свободных учителей. а последним уроком сегодня у них алгебра, я-то знаю, у меня же сестра как раз в десятом "а" учится, ау. поэтому и решили физру совмещенную сделать с их классом, чтобы не парить пока мозги. — ну... — ее подруга потупила взгляд, обдумывая все сказанное. — звучит убедительно, ладно, так уж и быть, поверю на слово. — то-то же! — победно воскликнула девушка. — ну все, побежали переодеваться, а то не успеем еще ни черта. на этом они завершили свои прения и поскорее отправились в сторону раздевалок, прямиком на первый этаж, оставив курседа стоять в полном шоке и размышлять над услышанным. теперь уже не так сильно хотелось сбегать с физкультуры, потому что, погодите, он правильно услышал? десятый "а"? совмещенное занятие? нет, да просто не может такого быть, чтобы ему настолько сильно везло. ну, только ради интереса... можно же разок побыть порядочным учеником, не так ли? всего один разок.

***

— вот же блять, — бормочет под нос, когда, останавливаясь в десяти метрах от спортзала и держась за лямку полупустого рюкзака, видит возле двери скопление десятиклассников вперемешку с некоторыми своими одноклассниками, успевшими уже так молниеносно переодеться. но господи, какое ему дело до всех этих безынтересных пустышек, когда из всего данного сборища он выискивает лишь одного конкретного человека. и находит, ощущая внутри какой-то непонятный ком волнения. — что за выражения, курседов? кир уже второй раз за день вздрагивает от того, что кто-то неожиданно подкрадывается сзади и касается его плеча. в самом деле, что за дурацкая привычка? но хорошо, ладно, когда это рейз, но не когда это твой чертов физрук! — ой, здрасьте, дмитрий игоревич... — напряженно здоровается парень, скрещивая руки на груди уже не в уверенном, а в защитном жесте, потому что хочется спрятаться и утонуть в своей толстовке, одной маски уже явно не хватает для того, чтобы чувствовать себя комфортно в социуме. — да расслабься, малой, я ж тебя никому сдавать не собираюсь. ты только на территории школы свою речь фильтруй, а то знаю я, какие вы все на самом деле культурные. ты не первый и не последний. лучше переодеваться иди, а то стоишь, как истукан. выглядишь глупо со стороны, — мужчина усмехнулся и проследовал дальше, чтобы дать заждавшимся ученикам зайти в зал. — ну спасибо, — парень хмуро направляется в раздевалку, уже полностью забывая о том, о чем думал буквально минуту назад. стремительно проходит мимо сборища, которое уже не привлекало его внимание так, как раньше, и даже не смотрит в его сторону. а вот акума его замечает. и в этот момент что-то в нем замирает. "ну все, это какой-то тотальный пиздец" — примерно такие мысли трезвонят в его башке вместе с ущербным звонком, пока он, в полном одиночестве, с остервенением стягивает с себя излюбленную толстовку. да даже это — тотальный пиздец! он совсем не понимает что его удручает, совсем не понимает что его злит, но почему-то хочется рвать, метать и избить кого-нибудь ногами до посинения. да уж лучше бы не велся на свое блядское любопытство и в спокойном одиночестве бродил где-то на улице, ну либо пошел бы домой, поиграл в доту, обматерил, как обычно, тупых тиммейтов, но теперь уже ничего этого не будет, потому что он чертов идиот. да пошли в задницу его одноклассницы! с этого дня он будет ходить в наушниках и только в них, потому что иначе — никак. курседу хочется пнуть лавку или проломить своим черепом стену, но он сдерживается. и больше всего его злит то, что он не понимает, что его злит. да, вот такая вот глупая тавтология, зато емкая и правдивая. он выходит из раздевалки, хлопая дверью, но не очень сильно. материальных проблем в лице возмещения ущерба за сломанное школьное имущество ему не надо, и без того родители пашут до изнеможения, а он только и может, что сливать все свои сбережения на доту или, изредка, казик. а из заработанного собственным трудом — ни копейки. отвратительно. кир заходит в зал, когда оба класса уже построились и смирненько стоят, слушая речь физрука. тем самым привлекает к себе лишнее внимание учеников, от которого тошно на душе, но, благо, дмитрий игоревич его не ругает и только жестом просит поскорее встать в конец строя, потому что прекрасно знал, что парень опоздает, ведь сам и прогнал его переодеваться перед самым звонком. курсед послушно выполняет указание, и, конечно же, по классике жанра, в конце строя стоит не кто иной, как акума. великолепно. просто подарок судьбы. причем кир даже не знает с сарказмом он думает об этом или же нет. однако, в любом случае, стоять рядом с акумой всяко лучше, чем с любым присутствующим в этом помещении. они переглядываются, но сережа не решается ничего сказать или сделать, замечая по лицу курседа в каком он пребывает состоянии, потому просто опускает взгляд в пол и перебирает собственные пальцы, пока физрук продолжает болтать о планах на урок и в сто десятый раз напоминает об элементарной технике безопасности. потом найдут время поговорить. наверное. если это вообще надо киру... а акума уже не был так в этом уверен. единственным плюсом физкультуры было только то, что сейчас занятия были посвящены хоть и скудному, но все же блоку о баскетболе. хотя для курседа это начинало становиться минусом, поскольку он элементарно начинал загибаться от скуки и раздражения. из года в год отрабатывать базовые элементы вместе с людьми, которые даже мяч, ей богу, иногда вести нормально не могли? и в этом-то хаосе из тридцати с лишним человек потренироваться нормально невозможно было, а когда у них тут едва ли умещается целых два, мать его, класса? вот что, скажите, вы прикажете ему сейчас делать? не день, а сплошное издевательство. ну, впрочем, как и всегда. все как обычно. физрук кончает свою нудную болтовню, кое-как проводит разминку (с таким-то количеством народа), на которой курсед не делает и половины упражнений, потому что ему лень, как, впрочем, и акуме — он это замечает и даже ухмыляется тому, что в этом адском котле у него есть хоть один единомышленник. если уж помирать в этом стаде, то однозначно вместе. самая интересная беготня начинается в тот момент, когда их просят разделиться на пары. у кира, в общем-то, это всегда вызывало какое-то злобное ощущение превосходства над одноклассниками. будто они — суетящиеся таракашки, которые, не имея ни чести, ни достоинства, бегают и ищут с кем бы им поработать на этот раз и кто на этот раз не откажет. сам же он всегда стоял в стороне, ожидая, пока кто-нибудь в конечном итоге останется один. да вообще все равно с кем в паре стоять — каждый играет хуже него. и это чистая правда, а не тупое самодовольство. в данный момент он все так же придерживался своей позиции, но только теперь прямо перед ним предстала еще более юмористичная картина. — сережа! — к побледневшему от одного звука этого голоса акуме подбегает та самая прилизанная низенькая брюнетка, которая вчера обсуждала парня в кругу своих подружек. он оборачивается, стараясь скрыть свое сконфуженное выражение лица и как можно более сдержанно улыбнуться ей, но что-то не очень получается, однако глупышка этого явно не замечает, ослепленная своей "любовью". — сережа, а может... побудем сегодня в паре? она так по-идиотски хлопает глазками, что даже трудно понять, специально она из себя такую дуру строит или действительно такая. — а-а... — по лицу видно, что акума не хочет (категорически, блять, и до ужаса не хочет!) соглашаться на ее компанию, но предлогов для отказа, как назло, нет, а время тикает и тикает, сдавливая грудную клетку. он ощущает себя, как в каком-то хорроре, но, наверное, это сравнение не так уж и далеко от правды, потому что провести оставшееся время урока с ней — это действительно страшный кошмар и ужасное наказание. у курседа злость сходит на нет, когда он смотрит на это растерянно-испуганное выражение лица сережи, ибо оно вызывает только приступы смеха, которые у парня скоро просто не получится сдерживать. впрочем, позволить новоиспеченному приятелю угодить в лапы к этой недо-милашке кир не может. — ну? — девушка чуть ли не подпрыгивает от нетерпения, потому что для нее исход очевиден — безоговорочное согласие. а не тут-то было. — так, ну все, отвали от моего парня, он уже занят, — курсед, для пущей убедительности, кладет на плечо акумы руку. и даже удивительно, что он может удерживать на своем лице серьезность, потому что и у девушки, и у сережи сейчас глаза из орбит готовы вылететь от шока. — чего, блин?! — брюнетка хмурится, потому что ей эти глупые шуточки сейчас совсем не нужны, когда она так близка к своей цели! — а что слышала. кыш отсюда, говорю. — ну, знаешь! это уже совсем ни в какие ворота не лезет! — да мне все равно, на сегодня он занят. не спорь со старшими, малявка, — курсед издевательски ухмыляется и подмигивает бедняжке, жестом прогоняя ее вон, и она, пыхтя от возмущения, наконец разворачивается и уходит. акума ни слова вымолвить не может. — чувак, — кир трясет его за плечо и наконец приводит сережу в чувство. он смотрит с недоумением, но так забавно, что курсед не может сдержать смешок. — не благодари, я подпортил твою репутацию. наверное. наде-еюсь... — с ухмылкой пролепетал последнее слово и почувствовал удар локтем в бок. — ты че дерешься, скотина? — нет, ну, спасибо, конечно, за спасение, наверное, но свое самодовольство засунь себе в задницу! — да ладно тебе, я же шучу. хотя теперь она реально может подумать, что ты гей, а я твой парень. ну, мне-то насрать, меня и так никто не любит, хи-хи-хи. — о боже, блять, какой ужас... — акума прячет лицо в ладони, собираясь с мыслями. — хотя, знаешь. лучше уж прослыть пидором, чем с этими курицами якшаться, ей богу. — якшаться? ты долго бабушкин словарик листал? — ой, ну завали, все. сейчас не это важно. ну, выходит, что мы с тобой реально вынуждены стоять в паре. хотя я бы и без этого тебе предложил, наверное. никого достойного тут нет, — вздыхает сережа. — да я бы тоже. но как же твой дружок вчерашний? — курсед с улыбкой вспоминает того отважного гения, который вчера бессовестно (зато, по его мнению, заслуженно) обозвал "фан-клуб акумы" шлюшками. — а, миша? да он заболел опять. надоел уже. — м-м, так сладенький мальчик сейчас совершенно одинок и беззащитен? — кир издевательски треплет парня по голове, взъерошивая его волосы и прикусывая губу в улыбке. — иди. нахуй. и культяпки свои от меня подальше убери. — да ладно, не сердись, солнышко, я же любя, — он приторно улыбается и хлопает глазками, в лучших традициях пристававшей к сереже девчонки. а сам сережа безжалостно бьет его в бок. опять. но уже гораздо сильнее. — ай-й... да за что, блять... — башкой думать научись сначала, прежде чем рот открывать, — и акума копирует его улыбочку, хлопая глазками в ответ. — ты мне войну объявляешь? — может быть. впервые урок физкультуры для парней проходит сносно. и даже весело, потому что они снова вдоволь друг над другом издеваются, пока некоторые из их одноклассников даже не понимают, когда они успели познакомиться. и если одноклассников сережи смущает только то, что он как-то умудрился в тайне от них завести общение с одиннадцатиклассником, то одноклассников курседа поразило то, что у него вообще могут быть друзья. друзья?..

***

— ох-х, ну и фигурка, — кир присвистывает, когда акума без задней мысли снимает футболку. потому что, ну, извините, но раньше в его жизни, к сожалению или к счастью, не встречалось таких конченных шутников, как некоторый его новый знакомый. сережа краснеет и хмурится, принципиально не смотря в сторону курседа. — ты вообще ешь? такой худой, будто тебя лет десять не кормили. серьезно, бро, начни нормально питаться, на тебя смотреть стремно. — да что ты прилип, пидор несчастный... уже даже переодеться нельзя спокойно, без твоих издевок, — акума спешит надеть свою любимую белую кофту в черную полоску, чтобы не чувствовать себя так жалко под пристальным взглядом кира. — ну извини, но про еду я правду сказал. ты сколько вообще весишь? — неприлично вес спрашивать, — уходит от ответа сережа, застегивая рюкзак и закидывая его на плечо. ужасно хочется поскорее покинуть это место. посторонние голоса и запах пота давят ему на голову, серьезно. — у девушек. я чего-то о тебе не знаю? — ой, отстань ты. просто пошли уже отсюда, пожалуйста. я тебя умоляю. курсед не противится, замечая, что акуме действительно нехорошо, поэтому быстро хватает свой рюкзак и выходит вслед за сережей, оставляя сборище надоевших идиотов далеко позади. акума так спешит уйти из школы как можно быстрее, что уже даже киру его рвение непонятно. — у тебя все в порядке? — интересуется настороженно, когда они наконец выходят на улицу. благо, тут совсем не жарко. наоборот, температура умеренная, даже, можно сказать, идеальная — то, что нужно после душной раздевалки. сережа останавливается и смотрит ему в глаза с тяжелым вздохом. — лучше некуда. нет. да. наверное. да не знаю я, господи! — тише, ты чего разбушевался? что случилось? — кир ошарашенно глядит на акуму, который даже непонятно что сейчас испытывает: злость, уныние, усталость? что? да ни черта не скажешь по нему, но одно ясно точно — еще немного, и он сорвется. — я не знаю. бля-ять... я правда не знаю, — бормочет как-то отчаянно и заебанно, курседу даже жаль его становится. хотя он действительно не может никак сопоставить такое состояние сережи с тем, каким оно было до этого. ничего же не предвещало беды, разве нет? или это он на него так действует? если да, то это просто... ну просто... — пиздец. ну что с тобой... я, конечно, не фанат всяких таких соплей, но если тебе хуево, то... — курсед неуверенно раскрывает руки, намекая на объятия, и акума, недолго думая, прижимается к нему, утыкаясь в плечо. с такой силой прижимается, что кир, мягко говоря, охуевает, но все равно обвивает чужую спину одной рукой, пока свободной перебирает мягкие волосы. мягкие и чистые, не то что у него самого. так странно... когда он вообще с кем-то в последний раз обнимался? только если с мамой лет в пять. уже и забыл, каково это. сережу жаль, хоть и не понятно до конца из-за чего. — да все нормально будет, что бы там с тобой ни случилось, лол... ну, наверное... сорри, я хз что в таких случаях говорят. но лучше мне, наверное, заткнуться, а то я, как хуйло, какую-то дичь высираю, — кир слышит, как акума глухо усмехается, и сам улыбается, поглаживая его по голове. фу, блять, что за пиздец. — так вы реально, что ли?!... ну типа... геи? встречаетесь?! что, блин?! курсед мысленно проклинает себя, а акума в ужасе от него отскакивает, замечая свой главный раздражитель и не менее главную причину своей головной боли. ну что ж ей неймется! — нет, крис, все совсем не так, как ты... — попытался возразить сережа, но безуспешно. — а я-то думаю, что я делаю не так! думаю, почему же ты меня не замечаешь! как будто бы принципиально! хотя я все делаю, чтобы твое внимание привлечь! а дело вот, оказывается, в чем! да пошел ты, пидор несчастный! — девушка топнула ногой и испепеляющим взглядом посмотрела на обоих. повезло еще, что они тут только втроем были, а остальные не успели так быстро слинять, иначе не поздоровилось бы никому. акума и так готов был провалиться под землю от стыда. лишней публики он бы просто не выдержал... — но мы и правда не... — да мне пофиг, даже если не встречаетесь! мне обидно, вот и все! со мной-то ты тоже не встречаешься... блин, не важно... хорошего дня вам, голубки, — и она стремительно убегает под ручку с отвратительным настроением. где-то с минуту они тупо молчат, смотря ей вслед. — ну ты и сердцеед, — пытается отшутиться курсед, но, судя по потерянному лицу сережи, делает это очень даже зря. — от тебя еще не хватало этого слышать... ну не может она меня любить по-настоящему, просто не может. мы с ней не общаемся даже! куда уж ей... но я все равно чувствую себя пиздец каким виноватым, хотя ничего не могу с собой сделать... ты у меня вчера спросил что для меня значит любовь, а я и сам не знаю. я знаю только то, что это что-то особенное, чего я еще никогда не испытывал. не какая-то глупая симпатия и влечение... на самом деле я считаю понятие любви очень глубоким и неоднозначным. черт, да не хочу я думать об этой хуете! ну не люблю я ее, она мне не интересна — все! чего пристала? блять, и все-таки я уебок. кир озадаченно выслушивает весь этот монолог и задумывается о словах сережи. странно все это, так странно... — извини. не злись на меня, а на девку свою забей пока что. пошли погуляем, хуйней пострадаем, тебе отвлечься надо, а не об этой прошмандовке думать, поверь. почему-то акуму хочется обнять еще раз, очень и очень сильно хочется, но курсед себе не позволяет. глупость. просто глупость и минутная слабость. — хорошо... спасибо. "не за что пока еще..." — думает курсед и устремляет глаза в пол, следуя к выходу с территории школы. еще один странный день. опять. и снова.