mate

миша делает глубокий вдох. — итак, значит, техника броска? — уточняюще вопрошает никита, разглядывая грязь на своем потертом баскетбольном мяче, который, впрочем, даже в мыслях ни при каких обстоятельствах не хотел менять. он переводит взгляд на парня напротив, который утвердительно кивает. площадка еще немного сырая после вчерашнего дождя, но им не жалко даже свои белые кроссовки. небо затянуто тучами, и прохлада забирается под кофту, сливаясь с кожей. — да, — непривычно серьезно говорит кусакабе, полностью настроенный на изнурительную работу. они с энгелем договорились тренироваться вместе, чтобы миша мог улучшить свои навыки, да и как можно отказаться от возможности научиться чему-то у такого прекрасного снайпера, которого буквально используют в качестве «секретного оружия»? впрочем, если говорить об уровне общих способностей никиты, то не стоит забывать также и про все остальное, кроме меткости, ведь знание множества приемов и идеально отработанной техники делали из него идеального игрока. любой нормальный человек задался бы вопросом о том, почему он не находится в основном составе, и на это даже сами игроки пожимали плечами. энгель, впрочем, всегда предпочитал отмалчиваться, и лишь изредка загадочно улыбался, глядя на интересующихся исподлобья. — хорошо. но для начала… твоя самая главная ошибка — это то, что ты смотришь на мяч. не важно что конкретно ты делаешь, твой взгляд всегда прикован к нему, и это неправильно. понимаешь, его надо почувствовать, он должен стать продолжением твоей руки, единым целым с тобой… в игре твой взор всегда должен быть прикован к противнику, тогда, если много тренироваться и стараться, в голове при одном лишь взгляде на человека будут проноситься техники и стратегии, которые можно постараться применить ради победы. поэтому, раз уж времени у нас много, сначала ты переучиваешься вести мяч, и только затем мы приступаем к броскам. идет? кусакабе, не ожидавший такого подробного анализа, пораженно застыл, молча впитывая чужие слова, и отметил, что действительно постоянно сосредоточен на мяче, из-за чего и не мог похвастаться высокими навыками игры. казалось бы, что за чертовщина, что ему придется словно малышу начинать все буквально с начала, однако перечить миша не планировал. энгель ожидал ответа, но, видимо, прочитал все по лицу товарища и просто понимающе улыбнулся, едва заметно, а затем протянул в руки мяч. кусакабе поднял глаза, и их взгляды пересеклись. около десяти секунд они просто молча смотрели друг на друга, прежде чем миша перехватил мяч и начал отбивать его на месте справа от себя. никита слегка кивнул, отходя за спину кусакабе, после чего тот неожиданно для себя почувствовал на своих глазах тепло, исходящее от чужих ладоней. дыхание сбилось, а мяч чуть не оказался потерян — просто энгель вовремя поспешил сказать: — спокойно. просто почувствуй. сосредоточься на мяче не глазами, но кожей. хотел бы миша быть спокоен, но только как, если полушепот никиты обволакивал ухо горячим потоком? кусакабе в момент почувствовал как начинают гореть его щеки, и ему хочется подавиться воздухом, а не изо всех сил пытаться удержать мяч дрожащей рукой. и как тут сосредоточиться?! энгель, видно, почуяв неладное, добавил: — я могу отойти. просто закрой глаза. — нет, — отвечает миша быстрее, чем соображает что сказал. впрочем, от слова своего отказываться не собирается, потому что нутром чувствует, что если никита уйдет, то станет только хуже. с трудом он отбрасывает лишние мысли в сторону, и последующие часы все, чем они занимаются — это исключительно баскетбол, и ничего неоднозначного со стороны энгеля более не поступало. это было даже обидно. впрочем, небольшую тоску полностью перекрывал триумф от своей личной победы: весь вспотевший и тяжело дышащий, кусакабе осел на землю, улыбаясь мыслям о том, что стал ощутимо лучше. а ведь это только первая тренировка… и таких его ждет далеко не одна. когда у него был такой прелестный учитель, разве мог он позволить своей команде так безбожно проиграть? полнейший стыд. нет, правда, такой сильной обиды кусакабе не ощущал очень давно. было стыдно перед никитой, перед дмитрием игоревичем, перед командой, и, конечно, в первую очередь было стыдно перед собой. а он ведь правда считал, что у него что-то начало получаться... какой тогда прок от всех этих стараний, раз они не приносят никаких плодов? возможно, баскетбол — это не для него. мише хочется упасть на колени и остаться тут до ночи со своими депрессивными мыслями. он так устал от своих неудач, так устал от своей бесполезности, так устал от того, что его труды никогда не окупаются... почему всегда все происходит именно так? — все хорошо? ты отлично показал себя на поле, — как говорится, «вспомнишь солнце — вот и лучик». никита похлопал его по плечу, но миша не был в силах ответить хоть что-то своему теперь уже парню. в венах кипела горячая кровь, переполненная презрением к самому себе и своим слабым сторонам, которые противники использовали направо и налево. никита сразу все понял. — я знаю о чем ты думаешь. а ну посмотри сюда, — с этими словами парень поднял опущенную голову кусакабе за подбородок, вынуждая установить молчаливый зрительный контакт. в глазах миши так и читалось отчаяние. — ты смотришь только на свои неудачи, но почему не обращаешь внимание и на то, что, в сравнении со всеми предыдущими играми, ты так сильно вырос? если бы не ты, не факт, что мы имели бы такой счет. он был бы в разы меньше… ты думаешь, что я тебе вру, но это не так, потому что я всегда предельно честен с людьми, и я уж точно со всех сторон вижу что происходит на поле. у нас просто изначально не было шансов на победу. но разве это повод расстраиваться? считай эту игру как хорошую тренировку перед серьезными матчами. — но разве есть у нас шанс победить на «серьезных матчах», — он изобразил пальцами кавычки, — если мы даже с этим не справляемся? — ты как никто другой должен понимать, что нам просто не хватает акумы. особенно курседу. хотя, смотри-ка, не особо-то он и расстроен, — они вдвоем переводят взгляд на сокомандника, довольно чему-то улыбающемуся будто с облегчением. миша мгновенно пришел в недоумение. — он что, совсем тупой? — не скажи. по-моему, все вполне очевидно. но давай лучше не будем об этом, — энгель подмигивает, а кусакабе ухмыляется, мгновенно теряя интерес. а вот кир тем временем действительно светился от счастья. дмитрий игоревич чисто ради приличия желал бы отвесить ему парочку тумаков, но не посмел, ведь и сам с этим поражением ощутил невиданную легкость, будто с души спал тяжкий груз. с курседовым все было предельно ясно, как бы он на деле ни желал скрыть тот факт, что у него тоже есть люди, которые для него по-настоящему многое значат. физрук неосознанно присвистнул и усмехнулся. ох уж эта молодежь. поистине, фраерочки… малец, пожалуй, и сам не понимает, чего так радуется, но осаждать его бушующие эмоции никто не желает. парни смотрят на него и сами посмеиваются: редко курседа таким увидеть можно. команда победителей смотрела на них с читаемым недоумением. дмитрий игоревич встретился взглядом с их тренершей и подмигнул ей, ухмыляясь так, как не ухмыляется никто другой.

***

когда вернешься

14:47

будем отмечать наш проигрыш

14:47

серьезно? вы слили? 14:53

))))

14:53

а что ты хотел если тя тут нет ахах

14:54

вы бездари 14:54

нет , просто ты самый имбалансный капитан хочю чтоб ты миня....😍

14:54

ТЫ ДАУН 14:54

жду тебя😘😘😘

14:54

пошел нахуй 14:55 — че ты там ржешь? — заинтересованно спрашивает рейз, не отрывая взгляда от экрана телевизора и выбирая что посмотреть. они собрались у кирилла просто потому, что его достало, как курсед в последнее время себя ведет. вернее, даже не это, а то, что рейз уже перестал что-либо понимать: постоянные незаконченные мысли во внезапных сообщениях заставляли глаз дергаться: то ли от раздражения, то ли от нервов. даже морфи ему не выносила мозг так сильно, как кир... как кир после знакомства с акумой. — да забей. на самом деле, курсед не видел смысла задавать этот вопрос, если все заведомо знали ответ. он никогда раньше об этом не задумывался, но что-то заставляло обратить внимание на свое поведение в последнее время. кир выключил телефон, и улыбка на его лице мгновенно будто бы завяла. рейз не видел, но почувствовал, как только услышал тишину и рассекающий ее тяжелый вздох. в голове было множество неразрешенных вопросов, но с каждым днем их количество только пополнялось: они делились и размножались, словно клетки, и если так подумать, то... то что? то голова пойдет кругом. этот вечер, вообще-то, должен разрешить все недопонимания, а не увеличить их в сто крат. — хорошо, давай перестанем делать вид, что все это — просто так, — говорит кирилл как-то угрюмо и, откладывая пульт, поворачивается к киру, пересекаясь с его похолодевшим взглядом. у курседа потяжелело на душе, и создалось ощущение, будто под футболку забрались касания морозного ветра, несмотря на то, что в комнате было даже жарковато. в разуме неуместно возникла мысль о том, как ощущались бы касания чего-то или кого-то более реалистичного, живого, теплого... кир закрыл глаза и спрятал лицо в ладонях, делая глубокий вздох. почему это вообще происходит? так раздражает, что хочется лишиться рассудка. но разве он уже не лишился его, раз у него перед глазами так ярко и четко предстают отвратительные, но желанные картины, от которых сердце беснуется? это, кажется, давно вышло за рамки простых шуток, и оттого становилось еще паршивее. потому что он не хотел этого. никогда не хотел, и даже не предполагал, что, помимо того, что он испытает влюбленность, он будет влюблен в кого-то подобного. — о чем ты вообще? — курсед все понимал. понимал, но это не остановило его от вопроса и нахальной ухмылки, выступающей в роли защиты. хотелось просто избежать любого возможного разговора и забыть об этом навсегда. рейз закатил глаза и с тихим "ой, блять..." решил идти напролом, игнорируя любые рамки приличия, потому что по-другому с киром невозможно. — окей, я может и выгляжу, как тупой, но я не тупой, и уж тем более не слепой, бро. можешь не строить из себя ничего не понимающего дурачка. ты все знаешь, а вот я — нет, и меня это не устраивает, потому что ты заебал юзать меня как платочек для своих соплей, делая вид, что ничего не происходит и избегая объяснений. даже не смей говорить, что не хочешь это обсуждать, потому что если бы не хотел — не писал бы мне по сто раз прозрачные сообщения. они молча посмотрели друг другу в глаза. рейз немного тяжело дышал после своей тирады, но, пребывая в своих мыслях, курсед не обращал на это никакого внимания. со стороны можно было подумать, что между ними двумя сейчас мерцали искры. будто камень бьется о камень... и, как бы иронично это ни было, метафора действительно прекрасно им подходит. кир наконец едва заметно кивает. ничего не попишешь: сам кашу заварил — сам ее и расхлебывай. — окей, я скажу. но если ты будешь перебивать или смеяться, я просто пошлю тебя далеко и надолго. — не тяни. — бля, я не знаю что со мной... — он делает тяжелый вздох (который раз за вечер) и собирается с мыслями, не зная даже с чего начать. — я никогда в жизни не думал, что вообще докачусь до того, что буду кому-то рассказывать такую залупу, но ты сам все понимаешь, если слушаешь. бля, доверяться пизда стремно, но я честно не ебу что мне делать. мне просто по-человечески хуево, я в блядском тильте. если спросишь почему, то я вряд ли смогу ответить что-то конкретное, но знаешь... я устал от самого себя убегать. устал слать нахуй свои чувства, делать вид, что ничего не происходит и подавлять их. бля, чувак... мне достаточно просто находиться рядом с ним, чтобы сходить с ума, типа, знаешь, я просто в шутку начал к нему подкатывать с первого же дня нашего знакомства, ты же понимаешь, что это абсолютно нормальная хуйня, пока это очевидный рофл. но сука, со временем я, кажется, начал понимать, что это... это, все-таки, нихуя не шутки. да, звучит странно, но я не знаю... я просто начал чувствовать что-то непривычное, мне стало тяжелее слышать, как он смеется после определенных сказанных или сделанных мною вещей, мне начало становиться обидно, у меня щемило в сердце, и я ненавидел это чувство, я и сейчас его ненавижу, потому что я беспомощен, я хочу, чтобы все было как раньше, но я сам себя зарываю в могилу. я... я никогда никого не любил, вроде, ну максимум девки какие-то симпатию вызывали, но я всегда слал это нахуй. а акума... я честно не понимаю. просто не ебу. я чувствую себя с ним таким... счастливым? я правда не ебу что это. но как только мы расходимся, я чувствую ебучее опустошение. блять, я люблю его, я уверен в этом. не то чтобы мне хочется обнимать, целовать, и все эти телячьи нежности, я, скорее, просто... бля-я, я не знаю, все это так сложно. мне нравится быть рядом с ним, мне нравится доводить его до грани, и мне нравится, когда до грани он доводит меня. мне нравится разделять с ним эмоции, мне нравится радовать его и нравится бесить. мне нравится его юмор, нравится как он ахуенно играет в баскетбол, тем более вместе со мной, потому что такой эйфории мне не способно дать ничто. мне кажется, я окончательно ебанулся. я не знаю как ты отреагируешь. как отреагирует он, если вообще когда-нибудь узнает — тем более без понятия. ебать, влюбиться в парня надо умудриться. я ебаный пидорас, круто. просто отвратно. пиздец. пиздец. пиздец, кирилл, просто пиздец. курсед откинул голову назад и пустым взглядом уставился в потолок. создавалось ощущение, будто из него выкачали все жизненные силы, и он уже начинал жалеть о том, что сказал правду. ведь, безвыходных ситуаций не бывает, верно? слышать ответ рейза на все это не хотелось. почему-то думалось, что он набьет ему ебальник и вышвырнет нахрен на улицу. кир, впрочем, был бы не против. за окном уже стемнело, и было бы прекрасно пошляться по району полностью обессиленным и с выступающими на глазах слезами. еще чуть-чуть, и скоро он прослывет районным сумасшедшим. призраком городских улиц: живым физически, мертвым духовно. рейз, в свою очередь, не знал что сказать. он не чувствовал отвращения, скорее легкое удивление и даже каплю стыда. не потому, что решил залезть в чужую душу, но потому, что вмиг осознал, что никогда не испытывал ничего подобного к морфи. стало страшно, и сомнения в глубине и искренности своих чувств затмили разум, не давая возможности собраться с мыслями. кирилл, впрочем, видел, что и сам кир еще не до конца пришел в себя, поэтому дал им обоим время оправиться. на самом деле, это было бы довольно очевидно, если бы не было так странно. курсед и любовь — вещи несопоставимые. это не значит, что рейз считал его бесчувственным и хуевым. он просто привык к тому курседу, который проживал свою жизнь в гордом одиночестве, говоря, что на хую вертел эти отношения. а к такому — не привык. и это, надо признать, выбивало из колеи. выбивало из колеи еще и то, что кирилл сам понятия не имел что в такой ситуации в современных реалиях следует делать. признаться — не вариант, положить все на волю случая — тоже не дело, но уже лучше. проанализировать поведение акумы со стороны? звучит логично, но, блять, ни черта не надежно, потому что сколько раз люди обманывались, полагаясь на фантомные знаки? тем более, сережа такой нечитаемый персонаж, что задача усложнялась в сто раз. — тяжело... — наконец, выдыхает рейз, на что курсед только хмыкает, не отвлекаясь от созерцания белого потолка. почему-то невозможно было сказать, что только что этот человек изливал кому-то душу, обнажив ее полностью. для кира это было чем-то сродни шагу в пропасть — его словно взяли на слабо, и он нырнул в бездну, совершенно не зная что с ним будет дальше и думая, будто жизнь кончилась. но, стоило ему волшебным образом приземлиться обратно на твердую поверхность в целости и сохранности, как защитная оболочка вернулась на свое законное место, образуя хитиновый покров. курсед — человек потрясающий, и зачастую, что приметно, далеко не в позитивном ключе. хотя и не в негативном, если подумать. — согласен. — но, если че, я не осуждаю тебя. просто... грубо говоря, я не знаю что сказать. — я понимаю. но ты сам это начал. можем сделать вид, что ничего этого не было. — опять ты за свое, дурачина. — а что? я, кстати, скейт ему подарил недавно. просто так. еще мы играли один на один, и, честно говоря, это были лучшие минуты моей жизни. сегодня наша команда проебала матч из-за его отсутствия, но я был только рад, потому что это в очередной раз доказало, что акума слишком важен, и без него ничего не возможно. хотя, знаешь, я сейчас сказал это, и подумал, что тут нет никакого повода для радости. забей, ха. — во еблан, и как тебя угораздило-то?... — да если б я знал. вот как ты понял, что леру любишь? и, что более важно, как ты понял, что она любит тебя тоже? не может же быть так, что ты просто поставил все на кон, и оно окупилось. жизнь так не работает. я не понимаю. — давай лучше не будем на нашем примере, — отстраненно говорит рейз, мысленно возвращаясь к своим недавним раздумьям. — я бы и не сказал тебе. я не знаю как так получилось. — какая же хуйня. я не хочу это чувствовать, — курсед запускает руку в волосы, поправляя их, и улыбается. кирилл смотрит на это со смешанными чувствами внутри. продолжить разговор или свести все к шутке? впрочем, ответ напрашивается сам собой. — может налысо ебнешь? — да пошел ты, — отвечает кир и почему-то смеется.

***

pyrokinesis — звезды все принадлежат богам

акума чувствует себя не в своей тарелке. все это, несомненно, прекрасно и завораживающе, но происходит будто в страшном сне. его вырвали из привычной реальности и поместили в совершенно иную вселенную, будто он всю жизнь был рыбкой, живущей в аквариуме, которую зачем-то отпустили в океан. зачем? почему? как так вышло? что здесь делать? зачем столько свободы? кто даст ответы на эти вопросы? неизвестно. сережа пропускает песок через пальцы. на пляже гораздо лучше ночью, чем днем. он, на самом деле, очень сильно удивлен, что родители не стали удерживать его в номере и позволили уйти, но это явно к лучшему. сейчас он здесь с собой — один на один. не взял даже телефон, потому что вай-фай все равно не ловит, а фотографировать что-то он не любитель. фотографировать — да, но вот созерцать — это нечто совершенно иное и волшебное. небо в южных странах всегда поразительно чернильно-черное, и звезды на нем видно так ярко, как нигде больше. будто россыпь веснушек на лице вселенной... впрочем, акума делает вдох и закрывает глаза, позволяя себе только тактильные и звуковые ощущения. песок под пальцами умиротворяет, как и размеренный шум волн. в таких обстоятельствах думать не хочется ни о чем, но он думает, и что-то в груди от этих мыслей трепещет. дневная переписка с курседом оставила в душе след, несмотря на то, что, по большей части, ничем не отличалась по стилю от многих предыдущих. этот ублюдок, тем не менее, умел смущать, даже если изначально этого не хотел. акума поджал губы, и ему невероятно сильно захотелось увидеть кира, чтобы сказать ему пару колкостей прямо сейчас. размышления об этом безжалостно породили в воображении сережи картину, на которой рядом с ним, лежащим под ночным небом на песке, сидел, обхватив руками колени, курсед, и они смотрели друг на друга: кир, по обыкновнию, сверху вниз, а акума, хоть и наоборот, но с достоинством. в глазах курседа читалась игривость и вызов, а в глазах сережи что-то, что не до конца обрело форму: смесь тяжести, шуточного презрения, и... чего-то, что сам он разобрать не мог. акума судорожно вздохнул, приподнявшись и уставившись в морскую даль. почему-то думать о курседе становилось невыносимо. всему виной то чувство, что крылось внутри, за толстой баррикадой из бетонных стен, которые он воззвел вокруг своего сердца. понять его хотелось и не хотелось одновременно. акума ощущал, что сделает этим только хуже. себе ли? ему ли? кто бы подсказал ответ... впрочем, это было бы не так интересно, как разобраться самому. хотя и идея лезть в эти дебри в одиночку звучит как синоним самоубийству. не проще ли оставить все как есть и продолжать наслаждаться жизнью? наслаждаться жизнью... смех да и только. туманные чувства, которые не получается понять, и подавленное задумчивое состояние на протяжении всех последних дней — это, наверное, и правда эталон наслаждения жизнью. и почему только нельзя взять отпуск от бесцельного существования на планете? акума прекрасно знал, что не делает ничего для того, чтобы этот отпуск хоть как-то заслужить, да и вообще по жизни ничем кроме баскетбола не занимается, но почему тогда так тяжело все это выносить? будто на руках оковы, на ногах кандалы, а на душе — тяжкий груз. будто он в блядском рабстве у собственной жизни. сережа, не отрываясь, продолжал смотреть в никуда, но мысли его улетали далеко за пределы действительной реальности. он не сразу уловил суть происходящего в собственной голове, но на моменте, где курсед прижал его к стене, что-то заставило акуму спохватиться, и он чуть не вскрикнул от ужаса, широко раскрыв глаза. дыхание сбилось, а жар от щек стал распространяться по всему телу, и даже ночной прохладный ветер не мог привести его в чувство. сереже хотелось убежать куда-то далеко, лишь бы не видеть, не слышать, не знать. хотелось зарыться с головой в песок и задохнуться, только бы избавиться от этого ужасающего фантома в своей голове. он сходит с ума. он определенно сходит с ума. но почему, почему так происходит? в какой момент каша в его голове обрела такую форму?! акума со всех ног бросился к корпусу отеля и только перед дверью номера позволил себе остановиться, чтобы отдышаться. дрожащей рукой он вынул из кармана ключ-карту, но не стал сразу заходить внутрь. прислонился лбом к холодной поверхности двери и с ужасом уставился в пол, сглотнув тяжелый ком в горле. родители наверняка уже спят, но сможет ли заснуть он сам?... сережа наконец открыл дверь и последовал прямиком к своей кровати. он сел на край и сделал глубокий вдох, но жар не отступил, отступила только паника, сменяемая, впрочем, новой волной постыдных мыслей. больше всего акума ненавидел себя за то, что не может это контролировать. на моменте, когда кир, нависая над ним на кровати, тянется за поцелуем, запуская холодные длинные пальцы под футболку, сережа окончательно перестал сдерживать себя, понимая, что все попытки тщетны. он даже начал чувствовать азарт и удовольствие от тех картин, что вырисовывало его подсознание, будто теряя разум. собственная рука потянулась к краю кофты, дабы восполнить недостающую мысленным касаниям кира действительность. это неправильно. это ужасно неправильно, но что он может поделать? акума поджимает ноги к себе и утыкается горящим лицом в колени, чувствуя тяжесть внизу живота. — блять... — тихо выругивается он, понимая, что этой ночью ему будут сниться самые страшные кошмары.

***

три дня дождя — я и одиночество

курсед вернулся от рейза вымотанный и уставший, но хотя бы не такой угрюмый, каким был изначально. у кирилла была поразительная способность поднять настроение даже в самой удручающей ситуации, и это не могло не восхищать. кир тут же плюхнулся на кровать вниз животом, обнимая подвернувшуюся под руку подушку и зарываясь в нее лицом. когда-то на ней спал акума... как давно это было? не так важно, если он, сумасшедший дурак, все равно может уловить нотки запаха чужих волос. курсед понимает, что это нелогично и нерационально, но если он начал зарывать себя в могилу, то уже не может себе отказать. он достает телефон из кармана штанов, открывая их с сережей переписку в телеграме, начиная листать до самого начала. удивительно, как много они общались с друг другом, несмотря на относительно недавнее знакомство. кир был уверен, что никто из его знакомых никогда не удостаивался того, чего удостоился акума, и что, черт побери, с ним не так?... точно, они же изначально начали с вк, и только потом перешли в телегу. ха-ха, а ведь самое интересное, пожалуй, именно там и произошло. курсед не задумывался, но только сейчас резко осознал, насколько легко ему тогда было с акумой, несмотря на то, что друг другу они были никем. кир немного завис, держа большой палец перед телефоном, чтобы, в случае чего, продолжить листать, и не очнулся даже тогда, когда экран погас. внутри меня снова пусто — идеальное чувство. пространство рассекает тихий смешок. курсед переворачивается на спину, закидывая руки за голову и не отпуская телефон. в конце концов остались только он и одиночество... до боли банальный сценарий. впрочем, был бы он счастлив, если бы все было по-другому? вряд ли. подобный образ жизни уже въелся в кожу, и было бы странно ощущать себя иначе. даже, скорее, некомфортно. и о чем он тогда думает, на что рассчитывает? так много вопросов за один несчастный день. хочется просто вернуться в то время, когда он беззаботно играл в своей старой команде. вернее, не то чтобы играл, но... тем не менее. тогда все было намного проще. он точно знал кому он не нравился и кто не нравился ему, а сейчас все стало настолько запутанно, что хочется задохнуться в плену этих незримых оков. кир не чувствует в себе желания спать. не хочется закрывать глаза, не хочется быть человеком. так ли это плохо, быть все время одному? может, стоить все бросить? будет ли это проще, избавит ли его от ненужных навязчивых чувств? вряд ли. 3:37 — прекрасное время для того, чтобы совершать ошибки. так думает курсед, все-таки возвращаясь к их с акумой диалогу, но теперь с совершенно иным намерением. руки начали потеть, в горле образовался ком. бабочки в животе — идиотское понятие, но это волнующее чувство — именно то, что он испытывает.

знаешь, я не могу заснуть из-за тебя. ты даже не подозреваешь об этом, но ты так глубоко засел в моих мыслях, что мне уже некуда бежать

3:37

я радовался, что мы проиграли сегодня

3:37

сам не знаю почему, но радовался

3:37

мне кажется, если бы мы выиграли, это не имело бы никакой ценности

3:38

я не чувствую полноценности, когда рядом нет тебя

3:38

смешно, глупо

3:38

я знаю

3:38

у тебя сейчас почти пять утра, и я точно знаю, что ты спишь, еблан. потому что ты не чувствуешь того, что чувствую я. и в этом плане я тебе завидую

3:39

будь я в здравом уме, я ни за что не стал бы тебе писать

3:39

но я пишу, пишу в надежде на то, что станет лучше

3:40

и у меня даже нет сил строить из себя долбаеба

3:40

просто уйди из моей памяти

3:40

на одну ночь... прошу.

3:41

меня прикалывает мысль о том, что ты никогда этого не увидишь, а я даже не знаю что движет мной в этот момент и зачем я так рискую

3:41

было бы проще забить на все эти мысли или записать их хотя бы в ебучие заметки, но точно не сюда. точно не тебе в личку

3:42

я, наверное, точно ебанутый

3:42

но знаешь, мне похуй

3:42

я ставлю все на кон

3:43

ахвахвхаахвх, мне самому с себя смешно, бро

3:43

мне хочется сказать кое-что, но

3:43

но все же это я сохраню внутри

3:43

спи спокойно, сучка)

3:44

и дай уже поспать мне.

3:45

выбрано сообщений: 23.

удалить.

***

акума просыпается в холодном поту, сжимая в руках простынь и прокручивая в голове очередные постыдные события из собственного сна. он переводит взгляд на родителей и испытывает еще большую неловкость. как бы они отреагировали, если бы узнали, какой бардак творится в голове у их сына? и ведь, ладно бы, если б эти душевные муки были вызваны девушкой, но... даже ему самому от себя противно. противно, потому он не привык испытывать ничего подобного. противно, потому что все резко, сумбурно и непонятно. противно, потому что не хочется ничего терять, но и продолжать вот так просто невозможно. сережа хватается за телефон, снимая его с зарядки, с четкой целью воткнуть наушники себе в уши, включить погромче музыку, и вытеснить из головы все, что с ней не связано, но его взгляд привлекает уведомление на главном экране. вернее, кучка уведомлений от одного конкретного человека. фэйс айди не сразу срабатывает в темноте, поэтому содержание рассмотреть не удается, однако через несколько попыток ему все же является последнее сообщение: непрочитанные сообщения: и дай уже поспать мне. — чего?... акума судорожно пытается трясущимися руками попасть по экрану, но сообщения вмиг исчезают. сердце падает куда-то вниз, и парень опустошенно ждет, пока телефон вырубится. вопросов становится еще больше.