Церковные свечи

      — Благодарю, Отче, — это стало последним, что сказал ему мистер Прихожанин в ту ночь.       Они сидели друг напротив друга в той тесной комнате еще не меньше часа. Редкими глотками пили порядком остывший чай, чтобы затем Поттер без слов встал и налил им обоим еще по кружке. Они сидели в тишине и разделяли в этот миг на двоих не только комнату и чай, но даже чувства и дыхание. Гарри подумал тогда, что так умиротворенно он прежде чувствовал себя лишь наедине с Богом — так может он теперь твой личный Бог? — и своими к Нему молитвами. Даже рядом с отцом Давидом не ощущалось такого всепоглощающего душевного покоя. Священник понадеялся, что мистер Снейп разделяет с ним эти чувства. Впрочем, не будь это истинным, стал бы он сидеть здесь так долго?       Они сидели друг напротив друга и думали о своём. Взгляд друг на друге не задерживали, но друг друга всегда видели. А затем, будто боясь потревожить эту почти священную тишину — а какой еще она могла бы быть в таком месте? — Северус Снейп молча встал и, слегка поклонившись молодому человеку, приютившему его на эту ночь, покинул часовню святого Павла. Гарри не вставал, чтобы его провести. Отчего-то это показалось самым верным. В таком маленьком здании заблудиться шансов мало, а вот намеренно задержаться в молельне — почему бы и нет? Ему казалось, именно это и нужно теперь прихожанину. В одиночестве, в тишине и темноте, просто помолиться — даже если не верует — всем своим существом утопая в совершенно особой энергетике святого места. А Гарри и не был против. Подобные места — монастыри, церкви, часовни — должны принимать всех, кто в них нуждается, в любое время дня и ночи. Потому что Бог людям нужен не по часам, Бог людям нужен всегда, с каждым их вздохом, и особенно в тяжелые моменты жизни. Которые, так уж вышло, зачастую выпадают как раз на ночь глядя.       Гарри, все так же не издавая ни звука, сполоснул две старенькие кружки в умывальне и, вернувшись в покои, затушил единственную ещё горевшую свечу. Устраиваясь на своей кровати с желанием доспать немногое оставшееся до рассвета время, он в очередной раз молился про себя за того, кого к нему, видимо, направил сам Бог. Последней его осознанной мыслью в эту ночь осталась уже давно обжившаяся в его голове просьба к небесам. Просьба о безопасности для одного мрачного, уставшего, изнуренного испытаниями человека.

***

      — Два месяца прошло. И все же я верил, что вы вскоре вернетесь, — проронил священник, присаживаясь на почти пустующую нынче скамью.       — Вы удивительно хорошо меня знаете.       — Знаю ли? Думаю, вернее будет сказать: верю. Знания рождают споры, они требуют подтверждений и опровержений, знания — они о противостоянии миру. Вера же неоспорима, не требует доказательств или обсуждений, она просто есть, и она есть сам мир, что своей неопровержимостью дарит так необходимый человеку покой. Так что, нет, я не знаю вас. Просто верю в вас и вам.       Северус Снейп, сидящий от него на расстоянии вытянутой руки, еще на середине слов Поттера перевел на него свой взгляд. Взгляд немного растерянный, чуть удивленный и какой-то слегка озадаченный. Тот этого не замечал — или сделал вид, что не заметил — продолжая безмятежно смотреть вперед, туда, где в нескольких метрах от них располагался большой крест.       — Так это правда?       — Что именно? — отец Гарольд наконец взглянул на собеседника с легкой улыбкой на лице.       — У всех священников присутствует эта тяга к загадочным речам и таинственным ответам? Я полагал, это лишь попытка сценаристов полнее передать образ.       Молодой человек забавно — по искреннему мнению Снейпа — удивился: брови его взлетели, глаза расширились, а губы совершенно комичным образом сложились трубочкой, словно он вот-вот скажет «о!». И впрямь, как в фильмах. А затем — опять же, исключительно по мнению Снейпа — тишину почти пустой часовни нарушил самый теплый и мягкий смех, какой только можно услышать при жизни. Он был совсем негромким, едва слышным, откровенно говоря. Все же часовня, а не общественный парк. И Северусу показалось, что, если ангелы действительно существуют, их смех должен звучать именно так. Это было подобно дразнящему перезвону колокольчиков, подобно переливам удивительной красоты музыкальной композиции. Это было сродни тому, что можно ощутить, когда тебя со всех сторон укрывают надежные, нежные на ощупь белые крылья.       Северус тихо откашлялся и отвернулся. Он никогда не замечал за собой такой тяги к аллегориям и метафорам, он никогда не видел в себе треклятого романтика, так что же это, черт возьми, такое? Отче, прости язык без костей. Никаких упоминаний нечистого в храме.       Хотя, вообще-то, Северус Снейп никогда не был верующим. Это даже смешно. Он же киллер. Он же часть самого скверного слоя общества. Он же…       — Да, это правда. Не знаю, конечно, поголовно ли у всех, но среди тех, с кем я знаком — безусловная правда. И… Знаете, — вырвав мужчину из омута его мыслей, Гарри пристально взглянул ему в глаза. — Вера, не обязательно в Бога, просто вера — это почва, на которой стоит всё и из которой это «всё» произрастает. На ней зиждется сама суть человека. Но, что еще важнее, вера — она для всех. В том числе — особенно — вера в Бога. Бог не выбирает и не отдает предпочтения. Бог не отказывается и не отказывает. Кем бы человек ни был, Бог не отворачивается. Даже если в Него не верят, Он остается рядом в ожидании, когда сумеет помочь и спасти, не требуя ничего взамен.       Снейп молчал. Он едва сдержал очередной порыв взглянуть на молодого священника. Тот что, прочел его мысли только что?       — Вы так уверенно говорите. Вы что, сам Бог?       — Нет, что вы, — вновь тихо засмеялся Гарри. — Хотя, конечно, в каждом из нас есть часть божественного. В вас в том числе.       Поттер засуетился, резко превратившись из чего-то неведомо божественного и полного безмятежности в обычного молодого парня, каких на улице сотни. Немного повозившись — Северус не видел, что тот делал, устроившись вполоборота от собеседника — Гарри вновь повернулся к нему и протянул… Свечу?       — Давно хотел вам её дать. Быть может, все-таки поставите? Даже если для вас всё это едва ли наполнено смыслом, почему бы не попытаться? — он аккуратно обхватил прежде лежавшие на коленях ладони мужчины и вложил в них свечу, а затем встал с очередной, видно, типичной для него мягкой полуулыбкой. — Пусть путь ваш будет легким. Помните, эти двери для вас всегда открыты. Всех благ, Северус Снейп, любимый Богом сын.       И ушел. Вот так просто, ничего не спросив о месяцах отсутствия, ничего не требуя, не сообщая, лишь бросив несколько загадочных фраз растворился среди скамей, икон и догорающих свечей. Впрочем, кто он такой, чтобы что-то спрашивать, подумалось Снейпу. И отчего-то эта мысль непривычно кольнула. Они с отцом Гарольдом общались лишь второй раз, но ни с кем больше ни разу в жизни он не чувствовал такого спокойствия. В таком молодом возрасте — на вид больше двадцати не дашь — этот Гарри Поттер казался чем-то совершенно внеземным, словно бы он сам был воплощением того божественного умиротворения и уюта, словно он в себе нес многовековые мудрость и смирение. Пожалуй, если бы все священники мира были такими же, не осталось бы на Земле ни одного неверующего.

***

      Это было так естественно — приходить в эту почти забытую миром часовню на отшибе и просто ждать. Северус Снейп никогда не был верующим. Когда-то в детстве мать водила его в церковь. Он помнил пение хора, помнил священников с их сутанами и колоратками, помнил, как красиво пламя свечей искажало пространство, нагревая воздух. В их доме был уголок с иконами, и Северус помнил, как удивлялся, не находя ни одной в церкви. Ему нравились эти походы. И все же он был ребенком, которого не интересовала вера, лишь только непривычная смена обстановки казалась интересной, да атмосфера чего-то таинственного притягивала к себе.       А потом Эйлин умерла. И пришел он. Тот, кто воспитал его, тот, кто сделал его тем, кем он теперь является. Убийцей. Тот, кто привязал к себе, не спрашивая на то разрешения. Том Марволо Риддл. Обычный мужчина, коих миллионы. И куда больше известный под псевдонимом Лорд Волдеморт. Известный не в лучшем ключе, разумеется. Мало кто придерживается хорошего мнения о людях такого сорта. Впрочем, какого бы мнения кто ни придерживался, вслух его никто и никогда не произносил. Кто бы посмел? Если кто и говорит небрежно о Боссах, то лишь как последнее, что будет произнесено при жизни.       Преступная группировка, получившая глуповатое, но оттого наводящее не меньший страх название «Пожиратели Смерти», была хорошо известна не только в Британии, но и по всему земному шару. Итальянские Доны, сербские Отцы и румынские Лидеры, американские Боссы — ни одна группировка мира не могла свободно пренебречь ПСами. Пожалуй, время Пожирателей — самое что ни на есть время расцвета английской мафии. Никогда прежде за всю историю человечества здешний теневой мир не обладал столь подавляющей силой. И Северус Снейп — отнюдь не по своей воле — был частью этой силы. И верить в Бога в его положении казалось просто кощунством. Хотя, к собственному удивлению, он обнаружил, что среди гангстеров и мафиози довольно много людей религиозных. Нет чести, нет праведности и человечности, зато есть вера. Ну не смешно ли?       Да, Северус никогда не верил в Бога. Но, повзрослев, познав на себе все самые темные стороны человека, он умудрился найти отдушину в той самой маленькой церквушке имени святого Павла. Год за годом он приходил туда в дни морального разлада и просто ждал. Чего? Да, в общем-то, ничего. Порой стоял в углу, скрываясь в извечной полутьме помещения. Порой сидел, разглядывая свои руки будто бы в попытках увидеть воочию всю кровь, что он ими пролил. Не молился. Просто ждал. И чувствовал, как медленно, но верно тиски на его сердце слабеют и в голове проясняется. Снейп не считал это ни чудом, ни признаком священного места. Просто здесь всё было немного другое — свободное, спокойное, подобное лесному ручью, вода в котором всегда движется мирно, едва ощутимо, смиренно. И эта атмосфера позволяла почувствовать себя чуть легче даже такому, как он. Вовсе не обязательно верить в Бога, чтобы ощутить этот пресловутый церковный покой.       И когда Северус совершил то, что сам несомненно назвал бы своим страшнейшим грехом, у него и мысли не возникло о том, чтобы прийти куда-либо, кроме той самой часовни. Как оказалось, не зря. Может это и было проявление этой приснопамятной воли Божьей? Конечно. Ещё чего.       Но если Бог всё же был… Пожалуй, Снейп почти готов его поблагодарить. Просто за то, что ему довелось встретить на своем пути этого загадочного Гарри Поттера. Встретить и чем-то, видимо, заинтересовать — едва ли храмовники и впрямь впускают посреди ночи всех и каждого, как сказал ему сам отец Гарольд. Впрочем… Такой, как он, вполне мог бы.       Он шел в часовню уже который раз — быть может, нет здесь более верного прихожанина, чем мистер Снейп. И вдруг в голову прокралась предательская мысль — что, если на исповеди его слушал тогда именно Гарри? В этой церквушке от силы священника три-четыре, так каков же шанс, что так «повезло» именно ему? Северус помнил, что называл своё имя тогда. Все называют. Если это действительно был Гарри, то еще при первом же их официальном разговоре лицом к лицу тот прекрасно знал, кто он такой и чем промышляет. И… В чём виноват.       Мужчина замер, так и не добравшись до уже видневшейся неподалеку часовни. И, посмотрев на нее с минуту, резко развернулся, твердым шагом убираясь прочь.       Ему здесь не место.