Дурман

Едва Лань Чжань вновь посмотрел на него, Вэй Ином овладело смущение. В самом деле, он всё ещё сидел на постели совершенно нагой, и одеяло сползло с его плеч. Наверняка он выглядел встрёпанным и истерзанным, потому что без Золотого ядра даже простые синяки, что прежде исчезали так скоро, что он не успевал их заметить, оставались на его коже надолго. Как хорошо, что Лань Чжаню — осыпавшему его поцелуями Лань Чжаню — дурман затуманил память, а потому он не помнит, как выглядит кожа Вэй Ина, сколькими шрамами и отметинами она расцвечена. — Вэй Ин… — приблизился Лань Чжань. Он смотрел так пристально и так… понимающе. — Нам следует привести себя в порядок, — тут же улыбнулся ему Вэй Ин, прячась за извечной маской беспечности. — Кажется, здесь есть купальня… Конечно, ты успел использовать талисман очищения, но разве горячая вода не будет лучше… — и замолчал, потому что Лань Чжань сел напротив него на постель, коснулся обнажившегося плеча, направив поток ци на обнаружившийся там след слишком жаркого поцелуя. Вэй Ин мгновенно отстранился, покачал головой: — Нет-нет, что толку вливать воду в сито, она вся прольётся сквозь, ни капли не останется внутри, Лань Чжань. Это лишь мелочь, что и не доставляет никаких неудобств… — Я прикажу подать воды, — вздохнул на это Лань Чжань. Вэй Ин проследил за ним взглядом, и когда двери закрылись, встал и подобрал с пола нижнее ханьфу, натянув его кое-как. Вчера ещё показавшееся ему лужей крови, теперь оно и ощущалось как кровь. Внезапно за радостью, что обняла всё его существо так недавно, накатило отчаяние. Лань Чжань — великий заклинатель, будущее его безупречно. Останься он рядом с ним, и что же выйдет? Может, стоит сбежать? Да, они открылись друг другу, но разве не обречены их чувства?.. Зачем он прежде не затаился, зачем выпустил из себя всю эту собственную уязвимость? Зачем, зачем? Однако он не успел ничего решить, запутавшись в сумбуре мыслей, а Лань Чжань уже вернулся. — Скоро купальню наполнят водой, — сказал он тихо, обнял Вэй Ина за плечи. — Что переменилось, когда они постучали в дверь, Вэй Ин? Ты снова отдаляешься от меня. «Снова отдаляешься». Вэй Ин устало прикрыл глаза, позволяя сильным рукам притянуть его ближе. — Не можешь простить мне того, что я веду себя в точности, как ты прежде? — уколол он. — Прощаю, — выдохнул Лань Чжань. — Всё прощаю Вэй Ину. Любую боль. Я заслужил её всю. Но не хочу потерять. — Чем же ты заслужил её, Ханьгуан-цзюнь? — удивился Вэй Ин. — Слишком долго и слепо следовал правилам, — последовал ответ. И спорить Вэй Ин не мог и не стал. В молчании выждали они положенное время и когда всё же вошли в купальню, слуги клана Цзинь уже покинули её. Только стоял пар да бутылочки с маслами ждали, когда их пустят в ход. Сбросив одежду, Вэй Ин первым шагнул в воду. Ланьлин Цзинь во всём стремился подчеркнуть богатство, так что и вместо бочек в купальнях тут были настоящие бассейны, выложенные камнем, где можно было нежиться не в одиночестве. Поговаривали, что пока прочие великие заклинатели создавали техники, полезные в бою, Цзинь Гуаншань придумал такую купальню, куда мог бы привести вдоволь красавиц. Так это было или нет, но здесь они вполне могли бы искупаться вместе, так что Вэй Ин позвал: — Иди ко мне, Лань Чжань. И Лань Чжань послушался, а когда оказался рядом, Вэй Ин заметил, осознал и почувствовал — дурман действительно не выветрился до конца. Да и как бы он мог, если они совершенно забыли о мелодии «Очищения сердца»? Вэй Ин представил, что сейчас, когда они снова обнажены и так близки друг к другу, Лань Чжань не сдержится, но вместо того он взял мыльный корень и мягкое полотенце. Не успел Вэй Ин остановить его, как Лань Чжань принялся обмывать его тело с такой заботой и нежностью, что жар сам собой кинулся к скулам. Даже шицзе не была настолько заботливой с ним. Чуткость, с которой Лань Чжань касался его, граничила с чем-то, чему Вэй Ин не мог дать имени, и от того горло перехватывало, дышать было трудно, а под кожей плавился жар, пробуждалась жажда. И скоро Вэй Ин понял, что не сможет от этого отказаться. — В самом деле, Лань Чжань, что же ты делаешь? — прошептал он. — М?.. — раздалось в ответ. — Мне казалось, это ты был вчера одурманен, а теперь в моей крови бродит яд, да такой, что вовсе лишает воли, — усмехнулся Вэй Ин. — Разве я отравляю тебя? — неподдельная печаль звучала в голосе Лань Чжаня. Вэй Ин стукнул себя по лбу, увернулся от его рук и погрузился под воду с головой. Вовсе не то он хотел сказать, совсем не так. Правильно Лань Чжань звал его убожеством ещё в годы обучения!.. Но как спрятаться от того, кто делит с тобой одну купальню?.. Лань Чжань поймал его, обнял, поцеловал в губы. — Что случилось? — спросил он совсем тихо. — Мне от тебя не отказаться, — выдохнул Вэй Ин. — Однажды я уступил своим слабостям, и больше мне не скрыться, не спрятаться. Лишь ты нужен мне, Лань Чжань. Но посмотри — за моей спиной клубится тьма. За глаза зовут меня поднявшимся из мёртвых, нечистью, не боящейся солнца. Они жаждут избавиться от меня, забрать печать, потому что с нею я кажусь им слишком опасным. Посмотри же, кто я, Лань Чжань. И кто ты… — он закрыл глаза. — Безупречный во всём Ханьгуан-цзюнь. Я — лишь грязь, что пристала к краю твоих белоснежных одежд. — Ты — мой спутник на тропе совершенствования, — отрезал Лань Чжань. — Ведал или нет, но принял мою налобную ленту. Вэй Ин будет моим супругом, и никто не посмеет встать между нами. — Да что ты говоришь такое? — теперь Вэй Ин снова смотрел на него. — То есть супругом? — Поклонимся небесам и земле, выпьем чашу единения, — строго ответил на это Лань Чжань. — И пусть только попробуют приблизиться к тебе с дурными намереньями. — Я погублю твоё будущее, Лань Чжань, — попытался объяснить ему Вэй Ин. — Моё будущее — с Вэй Ином, — покачал головой Лань Чжань… и вернулся к тому, что делал. От мягкости прикосновений Вэй Ин не сдержал стон, мысли разбежались, и он наконец позволил себе расслабиться. Лань Чжань промыл каждую прядь его волос, изнежил его кожу маслами, на руках отнёс Вэй Ина в постель, где уже ушлые слуги сменили бельё, и там, уложив, принялся каждый синяк, царапину, след вчерашней ночи покрывать мазью. Вэй Ин был уверен, что эта маленькая коробочка не предназначалась для того, чтобы вот так небрежно тратить её на то, что и ранами-то не является, однако остановить Лань Чжаня не пытался. Раз уж он и духовную силу готов был излить на мельчайший синяк, что уж тут рассуждать о мази. Так они провели время до самого обеда, и тогда их уединение снова нарушил громогласный стук в дверь. — Вэй Усянь, разорви тебя гуй, немедленно открой мне! — Опять Цзян Чэн, — усмехнулся Вэй Ин, лежавший на животе, пока Лань Чжань легко целовал его спину, — нужно впустить его, пока он не разнёс тут всё. Лань Чжань укрыл его одеялом и отправился к дверям сам. После купания он оделся, это Вэй Ин так и остался нагим. Будто бы белые одеяния могли удержать его от желаний, как смешно. Вэй Ин видел огонь в глубине его глаз и всё ждал и не мог дождаться, когда же тот вырвется наружу. — Глава клана Цзян, — сказал он, не намереваясь, впрочем, впустить Цзян Чэна. — Снова ты, — на этот раз церемониться тот не стал. — Уж не пристукнул ли ты Усяня? Всем было ясно, что ты его не выносишь… — Неправда, — всё же посторонился Лань Чжань. — Так ты всё ещё в постели?! — уже возмутился тот, нависнув над Вэй Ином. — Что тут произошло, потрудитесь объяснить?! Ранним утром Цзэу-цзюнь сообщает, что его младший брат пропал. Ушёл прямо с пиршества и так и канул во тьму. Цзинь Гуанъяо тут же начинает причитать, дескать, проклятый тёмный заклинатель наконец поквитался с тем, кто всей душой его ненавидит! А когда нужно спросить с тебя, что вообще случилось, двери покоев распахивает Ханьгуан-цзюнь самолично! Как это можно понять? — Если главе клана Цзян хочется услышать правду, то пусть он сначала подумает, кто на самом деле является его союзником, на чьей стороне он сам хочет стоять, — сказал на это Лань Чжань. — Так он всё же затуманил тебе голову! — почти со злостью выдохнул Цзян Чэн. — Вчера мне действительно подмешали дурман, — согласился Лань Чжань спокойно. — Я должен был или опорочить себя… или погибнуть от искажения ци. Но Вэй Ин нашёл иной путь, потому что в этом он весь. И я остался жив. Цзян Чэн нахмурился, покосился на Вэй Ина, но ничего не сказал. — Не трудно было понять, кто приготовил мне яд, — продолжал Лань Чжань. — Когда утром Цзинь Гуанъяо увидел меня, не сумел удержать лица. Нет нужды скрывать, что каждый из нас слышал — Тигриной печати боятся, Цзинь Гуаншань же хочет забрать её на хранение… Зачем, глава клана Цзян?.. Отчего ей не храниться в Пристани лотоса? Почему не в Цинхэ Не, где нет причин сомневаться в силе главы клана?.. — Значит, не я один это вижу, — забыв о том, в каком он виде, Вэй Ин сел на постели. Хорошо, одеяло скрывало достаточно, а Цзян Чэн привык к тому, что он презирает условности. Лань Чжань подошёл ближе, точно собирался снова укрыть его, укутать, спрятать. — Если б ты, Усянь, следовал приличиям, носил меч, не стремился спорить со всеми… — вздохнул Цзян Чэн. Вэй Ин закусил губу, чтобы эта боль, растревожившая пока не затянувшиеся ранки, затмила горечь, сразу наполнившую душу. Но он забыл, что Лань Чжань не отрывает взгляда от его лица. А когда услышал спокойный голос, было уже поздно: — Вэнь Чао сжёг Пристань лотоса, — сказал он. — И похвалялся тогда, что заодно лишил наследника клана Цзян Золотого ядра. Но после наследник вернулся, и его Золотое ядро оказалось столь сильным, как будто Сжигающий ядра не только не навредил ему, а, напротив, и собственное прибавил сверху. Как же так вышло?.. И отчего, Вэй Ин, на твоём теле подобный шрам?.. — Шрам? — удивился Цзян Чэн. — Какой ещё шрам? — Глава клана Цзян, что на самом деле случилось с твоим Золотым ядром? — взглянул на него Лань Чжань. Цзян Чэн опустил взгляд. Вэй Ин знал, как он не любит напоминаний о собственной слабости. Он поторопился стереть из памяти те дни, когда, опустошённый, отказывался бороться и не желал даже жить. Прямого вопроса никто ему не задавал, прежде они условились ни за что не открывать того, что случилось… Пусть Цзян Чэн и знал лишь красивую сказку. — Что ж, — наконец сказал он. — Так и есть, Вэнь Чао не лгал, Сжигающий ядра лишил меня моей сути, — лицо его исказилось застарелой ненавистью и горечью. — Но… Усянь отвёл меня на гору к Баошань-саньжэнь, и та… она вернула мне… — но стоило произнести вслух, и стало ясно, как странно это звучит! — Что ушло — то уже не вернётся, — произнёс Лань Чжань и стремительно побледнел. Вэй Ин увидел, как расширились его глаза от осознания, и захотел обратиться легчайшей бабочкой, вспорхнуть, унестись с ветром, только бы… — Ты отдал ему своё ядро, Вэй Ин?.. — Что? Что за глупость?.. — отшатнулся Цзян Чэн. Вэй Ин знал, что он был из тех, кто сначала постарается отвернуться от жуткой правды, никогда не примет её сразу. — Вот почему, вот почему… — как будто сам себе прошептал Лань Чжань и ринулся к Вэй Ину, словно обо всём забыл. Дурман, всё дурман в его крови — исподволь подточил оковы, в которых Лань Чжань удерживал себя так давно и так долго. — Если у тебя и были долги перед кланом Цзян, ты за все расплатился, — горячо продолжал он. — Позволь мне забрать тебя в Гусу, спрятать от всех, позволь. Он встал на колени, и Вэй Ин зажмурился, а кровь ринулась к скулам. — Лань Чжань, Лань Чжань, — прошептал он, но не смог добавить ничего больше. — Это… правда? — глухо спросил Цзян Чэн. — Во мне — твоё Золотое ядро?.. — Да, — Вэй Ин не хотел говорить этого, но не сумел сдержаться. Цзян Чэн резко развернулся и ринулся из покоев прочь. Вэй Ин закрыл лицо ладонями и рассмеялся. Что ж, больше у него не было никаких тайн. Всё открыл, ничего себе не оставил. Совсем ничего. Лань Чжань поймал его руки, прижал его пальцы к своим губам. — Вэй Ин… позволь… — Чтобы вновь в Облачные глубины постучался пожар, а белые камни дорожек расцветились кровью? — покачал головой Вэй Ин. — Нет, Лань Чжань, — и наконец он сказал то, что так давно лелеял: — Мне нужно прекратить появляться на людях, маячить перед глазами заклинателей, знающих, что праведно, а что порочно. Отыщу спокойное место в Юньмэне, растворюсь там, точно никогда и не рождался на свете. Кто я? Только калека, у которого внутри пустота и темнота… Разве я достойная пара тебе, Лань Чжань? Лучшему из всех?.. — Моё сердце не бьётся без тебя, Вэй Ин, — ответил тот. — Хочешь скрыться? Так скроемся, исчезнем в пыли дорог. Но сначала нужно вывести на чистую воду того, кто хотел моей смерти. Моей — но и твоей, Вэй Ин, тоже. Вэй Ин видел в его глазах, что Лань Чжань вовсе не за себя хочет поквитаться. Мысли его далеки от подобного. Но душа согрелась, душа пела, повторяя снова и снова: «Скроемся, исчезнем в пыли дорог». Лань Чжань не настоял, Лань Чжань согласился следовать за ним. — Нужно навестить главу клана Лань, — сказал он вслух.