Дурман

Лань Сичэнь, конечно, хотел знать, что произошло, куда пропадал Лань Чжань и почему появился утром в покоях, отведённых Вэй Ину. Вэй Ин уже решил, что это ему придётся объяснять всю подноготную ситуации, но едва они переступили порог и поклонились, как Лань Чжань заговорил: — На вчерашнем пиршестве мне подмешали дурман, — он коротко взглянул на Вэй Ина и продолжил: — К счастью, Вэй Ину был он знаком, и потому ничего дурного не случилось. Утром же я понял, что зелье в чашу мне подлил Цзинь Гуанъяо. На миг лицо Лань Сичэня показалось Вэй Ину удивлённо-беспомощным, но глава клана Лань быстро взял себя в руки. Он глубоко вздохнул и уточнил: — Что за дурман это был?.. — Он должен был вызвать искажение ци, — не стал вдаваться в подробности Лань Чжань. — И как же от этого спас тебя Вэй Усянь? — теперь Лань Сичэнь словно допрашивал, и взгляд Лань Чжаня внезапно стал холодным и даже как будто бы осуждающим. Вместо ответа он сказал вовсе не то, что предполагал услышать Вэй Ин. — Брат, знаю, что именно Цзинь Гуанъяо спас тебя от Вэней и укрыл, когда ты был ранен. Но это вовсе не значит, что он добр по отношению ко всем и не таит никакого злого умысла. Не дай ему воспользоваться твоей добротой… — Как ты позволяешь пользоваться своей добротой Вэй Усяню? — вернул ему Лань Сичэнь, и взгляды Нефритов встретились как клинки. Вэй Ин смотрел то на одного, то на другого, удивлённый донельзя. Разве же братья не были дружны и близки? Когда между ними пролегла тень непонимания?.. Как он упустил это из виду, неужели настолько замкнулся в себе, что перестал понимать, что там происходит вокруг?.. Совсем недавно Лань Сичэнь стал главой клана, и что же, теперь он вовсе не тот Цзэу-цзюнь, о котором Вэй Ин всё же думал с теплом? — Пусть не Цзинь Гуанъяо виновник, — осмелился он вмешаться, — но Лань Чжань рассказал всё так, как есть. Он был одурманен, и к утру искажённое течение энергий могло привести к его гибели… — вот только холодный взгляд Первого Нефрита заставил его замолчать. — И что за техника смогла это остановить? — повторил вопрос Лань Сичэнь. — Господин Вэй, я не вправе довериться слепо. Всё же тьма весьма коварна, и те, кто заигрывает с ней, далеко не всегда способны вовремя… — Вэй Ин только и делает, что жертвует собой, — внезапно вспылил Лань Чжань. Дурман был ослаблен, но ведь не ушёл полностью! Нужно было, нужно было всё же сыграть «Очищение сердца»! — Как пожертвовал собой ради главы клана Цзян, как принёс в жертву себя ради всех нас, рисковал собственной душой, когда уничтожал марионеток Вэнь Жоханя. Что бы ты ни думал, брат, но ночью он спас мне и жизнь, и сердце, самую мою суть. И я назову его спутником на стезе совершенствования, супругом перед небом и землёй, встану на его защиту и никогда его не оставлю! Лань Сичэнь опустил взгляд. Вэй Ин на миг прикрыл лицо рукой. Не так он себе представлял этот разговор, когда, воодушевлённый, шёл за Лань Чжанем в эти покои. — Нам нужно покинуть Башню Золотого карпа, — добавил тише Лань Чжань, видимо, сам от себя не ожидавший подобной горячности. — Здесь и мне, и Вэй Ину грозит опасность. — И если вы это сделаете, каждый заклинатель, что тут останется, скажет, что это Вэй Усянь подмешал тебе дурман, чтобы сбить тебя с пути, получив себе защитника, поклявшегося собственной душой, — глухо ответил Лань Сичэнь. — Вам нельзя покидать змеиное гнездо, Ванцзи. Вэй Ин коротко взглянул на него. Теперь он отметил наконец, что глава клана Лань выглядит уставшим, под глазами у него залегли тени, похоже, он волновался о брате, а может, у него были и другие причины для волнений. Отчего же он тогда встретил Лань Чжаня так резко?.. — Если я объясню своё исчезновение дурманом… — вдруг начал Лань Чжань, — то Цзинь Гуанъяо снова обвинит Вэй Ина, так?.. Ему это не составит труда, даже ты согласен слушать змеиные речи. — Ванцзи… — Разве я не прав? — Лань Чжань отвернулся от брата, покачал головой. — Я рассчитывал найти помощь у тебя, но ты готов защищать его, да? Тогда открой и мне, и Вэй Ину, отчего так?.. — А-Яо… много значит для меня, — надломленным голосом отозвался Лань Сичэнь. — Не будем об этом. Так и есть, здесь найдётся немало голосов, что тут же подхватят имя Вэй Усяня, назовут его злодеем и повсюду разнесут весть, что он пытался убить тебя, Ванцзи, а когда у него не вышло, разыграл из себя благородного спасителя, чтобы одурачить всех вокруг. Вэй Ин побледнел. Когда же всё успело зайти так далеко? Отчего же он на самом деле не научился молчать, как говорила госпожа Юй? Что за упрямство живёт в нём, что он не в силах остановиться, должен, всенепременно должен сражаться за справедливость, пусть и против всего мира? Как теперь, получив надежду на счастье, удержать её, как?.. — Не нужно рассказывать о дурмане, — проговорил он тихо. — Всё просто. На пиршестве ты перепутал чашу, выпил вина, а то, как известно, не подходит тебе вовсе. Я заметил, что ты пьян, увёл к себе, проследил за тобой, дал переночевать в своих покоях. А утром с тобой впервые приключилось похмелье, вот тебе и показалось, что умираешь. Я же знаю, как с таким справляться, вот и вся история, — он сжал кулаки. — Я расскажу за тебя, чтоб ты не марался ложью. — Нет, — отрубил Лань Чжань. Лань Сичэнь поднялся и приблизился к нему, поднял руку, будто хотел опустить ему на плечо, но передумал и бессильно уронил её вдоль тела. — Господин Вэй предлагает ровно то, что помогло бы вам обоим… Ванцзи, я давно знаю, что за чувства живут в твоей душе. Неужели сегодня ты… вы… — От этого дурмана был только один способ излечиться, — сверкнул глазами Лань Чжань. — Только один. Если бы Вэй Ин оставил меня, выбор был бы между смертью и позором. Глаза Лань Сичэня расширились, он оглянулся на Вэй Ина и как будто хотел что-то спросить, но не стал, только головой качнул. Похоже, наконец он разобрался в сути, осознал, отчего Лань Чжань заговорил о совместном пути и супружестве. — Достаточно будет моего слова. Я принесу извинения и скажу, что ситуация не стоит внимания всех присутствующих… И отмечу, что господин Вэй помог в трудную минуту. — Что ж, пусть будет так, — кивнул Вэй Ин, мимоходом подумав, что может нашептать своё объяснение Не Хуайсану, а тот постепенно распространит слух, уж он-то умеет с этим справляться. — Хорошо, — согласился и Лань Чжань, и на этом они вышли прочь. Вэй Ин сразу же напомнил: — Я должен сыграть для тебя «Очищение сердца», или… — Или мы можем воспользоваться иным способом, — с внезапной невозмутимостью ответил на это Лань Чжань, и Вэй Ин мгновенно ощутил, как скулы заливает жаром. И это его-то называли бесстыдником?! Да Второй Нефрит даже немного не покраснел, сказав такую двусмысленность! Вот уж у кого не осталось стыда! Он даже не успел подобрать подходящего ответа, когда вдруг позади послышался голос: — Господин Вэй. Ханьгуан-цзюнь. Цзинь Цзысюань?.. Вэй Ин развернулся и встретился взглядом с наследником Цзинь, чья фарфоровая красота в прошлом вызывала у него головную боль. Однако сейчас тот смотрел на него не так, как обычно. — Что случилось? — спросил он. — Лучше поговорить в ваших покоях, — сказал Цзинь Цзысюань, оглянувшись. — Пока никто не увидел нас вместе. Заинтригованный, Вэй Ин кивнул, и они быстрым шагом добрались до покоев, где Вэй Ин тут же запечатал двери, а Лань Чжань установил купол тишины. Цзинь Цзысюань некоторое время молчал, будто собирался с мыслями, когда же он заговорил, голос его был всё так же лишён уверенности. Пожалуй, таким Вэй Ин никогда не видел его. — Господин Вэй, в прошлом между нами было немало… — и оборвал себя. — Всё не то! — он поджал губы, лицо его стало удивительно беззащитным, словно проступило вдруг то, каким он был на самом деле, осыпалась фарфоровая маска. Вэй Ин прежде не видел, чтобы Цзинь Цзысюань открывался настолько. — Все мои мысли о деве Цзян, — теперь он говорил ещё тише. — Отчего я, глупец, не сознавал, какое счастье — возможность такого союза? А теперь? Теперь она… Я знаю, если она услышит, что её шиди против, она откажет мне. Потому что братья стоят для неё на первом месте. Но я пришёл сюда не для того, чтобы попросить уговорить деву Цзян согласиться на брак со мной. — Для чего же тогда? — мельком удивился Вэй Ин. Сердечные терзания Цзинь Цзысюаня трогали его не так чтобы сильно. Стоило только вспомнить, как прекрасные глаза шицзе застилали слёзы, и все его страдания казались ничем. — Вряд ли для кого-то будет секретом, что мой отец ведёт себя недостойно заклинателя. Богатство закрывает всем глаза, поддержка от клана Цзинь нужна каждому мелкому клану, — он вздохнул. — Но стал бы я приходить сюда, если бы дело было только в этом? Отец мечтает заполучить Тигриную печать, а рядом с ним Цзинь Гуанъяо, который нашёптывает, что знает, как совладать с тёмным артефактом, чтоб тот не навредил ему. Более того, он привёл к отцу Сюэ Яна, а тот, как известно, человек недостойный, — Цзинь Цзысюань вскинул голову. — Цзинь Гуанъяо сумел подобраться даже к моему глупому кузену Цзинь Цзысюню, а ещё благоволит клану Су, чьи техники подозрительно напоминают музыкальные техники клана Лань. И все вы знаете, кто такой Су Шэ, не так ли?.. — Что ж, в клане Цзинь забыли о том, что такое светлый путь, — вздохнул Вэй Ин. — Уж не предлагаешь ли ты мне сейчас же рассказать об этом всему миру? Вряд ли кто-то станет слушать меня. — Я пришёл не затем, — покачал головой Цзинь Цзысюань. — Мой отец растерял всякую дальновидность. Думает, что играет со щенком, а на самом деле заигрывает со змеёй. Скоро наступит тот час, когда змея ужалит, и яд отравит его. Цзинь Гуанъяо мечтает подняться над всем миром заклинателей. И совершенно ясно, кто мешает ему на этом пути. Отец не назначит его наследником, пока я жив. А пока Тигриная печать не в их руках, не перестанут возникать слухи о том, что тёмный заклинатель совершает отвратительные поступки и готов убить даже соученика. Лань Чжань слушал Цзинь Цзысюаня безмолвно, но когда тот закончил, резко вскинул голову. — Так просто Цзинь Гуанъяо не обвинить, он на всё найдёт отговорку. Скажет, что недостаточно точно выслушивал слова отца, повинится, получит наказание, а затем вернётся, чтобы продолжать отравлять собой всё. — И отца остановить я не могу. Но если моей жизни угрожает опасность, она будет угрожать и моей будущей супруге… — Цзинь Цзысюань сжал кулаки. — Один я точно ничего не сумею сделать. — Скоро эта встреча закончится, — медленно проговорил Вэй Ин. — После неё я удалюсь от мира, запрусь… в Облачных глубинах, — он быстро взглянул на Лань Чжаня, — а печать… Что ж, с печатью будет сложнее. Не уничтожив моей души, ей не повредить. Вэй Ин скорее почувствовал, как изумлён и опечален, услышав это, Лань Чжань. Цзинь Цзысюань коротко кивнул. — Вэнь Жохань был сложным противником, — сказал он, — но нет ничего хуже, когда приходится бороться со злом в собственном клане. Едва он ушёл, Лань Чжань обнял Вэй Ина и притянул к себе. — Что ты натворил? — спросил он тихо. — Отчего печать… отчего она… — Лань Чжань, Лань Чжань, — коснулся Вэй Ин его щеки. — Вспомни, каждый осколок Иньской печати представлял собой опасность. Кто угодно с дурными ли, с чистыми ли помыслами мог взять его и начать творить что вздумается. Создавая Тигриную печать, я хотел, чтобы никто не мог воспользоваться ею, кроме меня самого. Чтобы она отравляла лишь меня, и в руках любого другого представляла собой лишь безделку. Потому что я точно знал, для чего её буду использовать, против кого никогда не поверну её. Вэй Ин выступил из объятий и отвернулся. Он глубоко вздохнул, потому что никогда, никогда не собирался говорить это вслух, даже себе не мог признаться полностью в том, что собирался сказать сейчас Лань Чжаню: — Жить без Золотого ядра мучительно больно, Лань Чжань, — почти прошептал он. — Внутри растекается холод и пустота, иногда усталость и бессилие охватывают настолько, что невозможно подняться. Я знал, что со временем Тигриная печать, не получая подпитки тёмной энергии, примется пить мою собственную жизненную силу. В этом вся её суть. Но жизненной силы у меня вовсе не так много, как у тех, у кого есть Золотое ядро. Выпив меня до капли, Тигриная печать уничтожит сама себя, не станет в мире тёмного артефакта такой чудовищной силы, он рассыплется прахом, и никто не сумеет восстановить его. — А ты?.. — надломившимся голосом спросил Лань Чжань. — А я… — Вэй Ин усмехнулся. — Найду покой. Душа моя истончится и расколется, так чтобы никому не получилось собрать. Так я думал, когда был уверен, что жить мне больше незачем. Разве что посмотреть на свадьбу шицзе да убедиться, что Вэнь Цин, Вэнь Нина и их людей оставили в покое. — А теперь? — снова ладони Лань Чжаня легли Вэй Ину на плечи, но на этот раз он не сбросил обжигающе горячих рук. — А теперь всё изменилось, — Вэй Ин закрыл глаза. — И мне страшно, Лань Чжань.