Дурман

Слуги принесли им обед на двоих и выскользнули прочь тихо как мышки. Вэй Ин только мельком посмотрел на заставленные разнообразными блюдами подносы. Лань Чжань, качнув головой, взял плошку с рисом и собрал в неё самые лакомые кусочки отовсюду, после чего протянул её Вэй Ину. — Тебе нужно поесть, — сказал он мягко. Глубоко вздохнув, Вэй Ин всё-таки ткнул в рис палочками, но так и замер, а потом украдкой взглянул на Лань Чжаня. Он никак не мог справиться с тем, что Лань Чжань так внимателен к нему. — А что, Лань Чжань, теперь ты будешь заботиться обо мне, как о супруге?.. — Всегда заботился о Вэй Ине, — сбившись вдруг, отозвался Лань Чжань и отвернулся, будто в смущении. — Всегда заботился?.. — удивился в свою очередь Вэй Ин, а потом осознал: — Как о супруге?.. Это… с какого же момента?.. Лань Чжань молчал, упрямо глядя в сторону. Оставив плошку на подносе, Вэй Ин подобрался к нему, опустил ладони ему на колено и заглянул в лицо. — Лань Чжань, — потребовал он, сам не зная чего. Сердце ускорило бег, кровь прилила к скулам. Лань Чжань вдруг поймал его лицо в ладони и поцеловал в губы бережно. От мягкого прикосновения в груди словно что-то вспыхнуло, а всё тело, тут же вспомнив о том, что произошло ночью, обдало жаром. Вэй Ин закрыл глаза, сдаваясь губам Лань Чжаня, и очень удивился, когда тот всё-таки отстранился. — Вэй Ин, тебе нужно восполнить силы, — прошептал Лань Чжань, как будто голос его слушался не в полной мере. Или как будто он хотел перевести разговор. — Зачем? — чуть сощурился Вэй Ин, пытаясь разгадать его, а также желая ещё немного подразнить. — Хочешь измотать меня этой ночью? Лань Чжань встал и отвернулся, обхватив себя руками, но Вэй Ин успел заметить, как заалели кончики его ушей. Значит, догадка была верна?.. Сердце забилось радостно и быстро, отступила тревога, и Вэй Ин даже послушно начал есть, но затем всё же отставил рис в сторону. Догадка-догадкой, но нельзя упустить главное. Он позвал: — Лань Чжань, так… когда же ты решил, что мы станем супругами? — он словно пытался тем самым сбежать в прошлое, где всё было простым, понятным и несло больше радости, чем боли. Лань Чжань вздохнул, вернулся к столу и опустился напротив, он поставил перед собой плошку риса, но ещё не взял палочки, хотя Вэй Ин и заподозрил, что напомнит: «За едой не разговаривают», как когда-то, только бы не отвечать. — Библиотека, — наконец уронил он. — Библи… о! — Вэй Ин чуть не поперхнулся рисом, который всё-таки засунул в рот. — Не говори мне, что с того самого дня… Теперь Лань Чжань смотрел только на него, взгляд у него был заметно потяжелевшим, будто бы поднявшиеся из глубин памяти воспоминания снова пробудили и не до конца усмирённый дурман в его крови. — С того дня я осознал свои желания. Но нельзя желать соученика, — он сглотнул. — Потому я решил, что… — и замялся, точно ждал, что Вэй Ин засмеётся. Но Вэй Ину было совсем не смешно. Он опустил голову и произнёс тихо: — Так, получается, я столько раз зря обидел тебя. — Обидел? — удивился Лань Чжань и широко распахнул глаза. — Заставил выпить со мной, нацепив талисман подчинения, а потом ещё… — Вэй Ин вытащил из тарелки кусочек пряной рыбы и сунул в рот, только бы не продолжать. Вдруг Лань Чжань просто не помнит?.. Тогда, может, и обиды не было? — …Слишком много в клане Лань правил, кто вообще захочет выйти за меня? Быть мне всю жизнь холостяком? — раздалось в ответ. Видимо, слова Вэй Ина в ту ночь так глубоко врезались Лань Чжаню в память, что ему и труда не составило повторить их в точности. Вэй Ин зажмурился, решительно отодвинул тарелку, поднялся и отошёл от стола. От стыда горели щёки. Надо же было такое сказать?! И ведь почему? Потому что внезапно его обуяла ревность к неизвестной юной госпоже, которой позволено будет касаться налобной ленты Лань Чжаня?.. Той налобной ленты, что плотно обвивала его собственные запястья совсем недавно?.. — Я был юным глупцом и городил всякую чушь, — сказал Вэй Ин, желая повиниться. — Верно ты тогда говорил: бесстыдник, убожество… Как ещё? — Вэй Ин! Как так вышло, что Лань Чжань снова появился рядом. Снова обнял, приблизившись стремительно, прижал к себе, и Вэй Ин оказался в надёжном тепле, где так и хотелось замереть навсегда?.. — Я не осознавал тогда, что только ты мне и нужен, — прошептал он. — Прости. — Вэй Ину не за что просить прощения, — отозвался на это Лань Чжань. Они всё так же стояли обнявшись. Лань Чжань держал его крепко и бережно. И казалось, теперь никакой тьме не под силу протянуть к Вэй Ину руки. — Что же ты тогда представлял? — не выдержал Вэй Ин. Едва становилось так спокойно, тут же в нём просыпалось неугомонное любопытство. Ничего с собой он поделать не мог. Лань Чжань молчал, только прижимал к себе крепче. У Вэй Ина пересохло во рту, голова закружилась, но он всё же добавил, пусть и тише: — Покажешь мне теперь?.. — полузнакомые желания жарким комом сгустились внизу живота. Лань Чжань оттолкнул его — нет, толкнул к стене, одной рукой с лёгкостью перехватил запястья и удержал над головой. И замер. Вэй Ин смотрел на него, неосознанно терзая зубами и без того ноющую нижнюю губу. — Вэй Ин, — произнёс Лань Чжань так, точно просил о чём-то. О чём?.. Вэй Ин не пытался вырваться, только кончиком языка коснулся открывшейся ранки, почувствовав вкус собственной крови. И тут же к его губам приник Лань Чжань, целуя мягко и бережно, хотя за всем этим чувствовалась скрытая страсть, огромная, точно океан темноты, в который Вэй Ин смотрелся, оказавшись на Луаньцзян… как будто бы так недавно и так давно. Мысли рассыпались, жадные губы уже коснулись мочки уха, скользнули по шее, и Вэй Ин усилием воли прогнал воспоминания о тьме. Нет, Лань Чжань не темнота, не алчущая пустота, жаждавшая затянуть Вэй Ина в себя. Лань Чжань — луч света, луч света, способный озарить всё вокруг, способный… …Лань Чжань отпустил его, но только затем, чтобы стянуть с него штаны, пока Вэй Ин путался пальцами в его волосах, пытаясь развязать налобную ленту. В итоге и то, и другое скользнуло на пол одновременно. Разбираться с завязками верхнего и нижнего ханьфу и нательной рубашки Лань Чжань как будто не собирался, вместо того он обхватил член Вэй Ина у самого основания и сдавил, а после провёл к головке, медленно, будто ему нравилось ощущать, как тот набирается тяжести прямо в его пальцах. Вэй Ин вцепился в его плечи, тяжело дыша. Вспомнил себя прошлой ночью, как ждал боли, которая не случилась. А теперь?.. Сколько можно томиться ожиданием? Пусть уж появится хоть какая-то определённость? Он всё вынесет, в конце концов может ли эта боль быть сильнее, чем та, что он двое суток терпел, пока Вэнь Цин передавала его Золотое ядро Цзян Чэну?.. Лань Чжань поймал его бедро. Прижимая к стене, поднял так, чтобы Вэй Ин мог удержаться, забросив ногу ему на талию, проскользил пальцами по мгновенно реагирующей мурашками коже. Его длинные пальцы прошлись между ягодиц, но тут же исчезли. Вэй Ин выдохнул и только тогда осознал, насколько затаил дыхание, как напрягся. Лань Чжань снова поцеловал его. — Я не поступлю так, как хотел когда-то, — вдруг сказал он. — Потому что… — трудно ли ему было говорить об этом вообще, или, быть может, его собственное возбуждение уже мешало, но он сделал долгую паузу, во время которой Вэй Ин не мог отвести взгляда от его губ. — Потому что теперь знаю, как поступить правильно. Вэй Ин не удержал усмешки. — Правильно, Лань Чжань? И здесь, и в этом есть какое-то правильно?.. Не говори мне, что среди правил клана Лань найдётся раздел и на этот случай. Но Лань Чжань был даже слишком серьёзен для человека, чьи жар и возбуждение Вэй Ин мог чувствовать всем своим телом. — Да… Есть то, как правильно, — откликнулся тот, и снова его пальцы принялись ласкать член Вэй Ина, пока он не запрокинул голову, обо всём забыв. Пальцы были чуткими, они знали, когда сжать, как пройтись от головки к основанию и обратно, как двигаться, чтобы жар мучительно медленно растекался по всему телу, кружил голову, сводил с ума. …Острое наслаждение заставило Вэй Ина коротко и рвано вскрикнуть, а затем он осознал, что вовсе не ему требовалась подобная разрядка. — Лань Чжань… — прошептал он, пряча смущённое лицо в изгиб его шеи. — Это не я опьянён дурманом, а ты… Сколько же ты будешь держать его внутри?.. Он ведь отравляет тебя. — Этот дурман помогает мне решиться на то, на что я не решился бы раньше, — слишком честно и слишком быстро ответил Лань Чжань. — И я сохраню его внутри, пока мы не будем в безопасности. Нам нужно покинуть Башню Золотого карпа, но Совет не окончится ещё два дня. Вэй Ин едва осознал. Два дня! — И всё это время ты будешь изводить меня вот так, да? — продолжил он. — Изводить, заставляя мечтать о себе? Изводить и себя?.. О, как ты жесток и холоден, Лань Чжань... — он поднял взгляд и увидел, что Лань Чжань едва заметно улыбается. Не пришлось ничего объяснять. *** Близилась ночь, когда Вэй Ин закончил рассказывать Лань Чжаню о том, что было с ним на Луаньцзан. Они завели этот разговор спонтанно, и теперь Вэй Ин с удивлением осознал, как на самом деле мечтал выговориться, поделиться хоть с кем-то всей этой огромной болью, всем ужасом. Как ему хотелось рассказать о голосах и призраках, о пальцах темноты, что вцеплялась в него, то ли намереваясь увлечь, то ли в жажде расцарапать и разорвать. Лань Чжань слушал так, как умел слушать только он. Наконец он увлёк Вэй Ина на постель, лёг и уложил его рядом, заставив опустить голову на плечо, обнял крепко и замер так. Вэй Ин усмехнулся, растерявшись от подобной реакции, но потом сам собой нашёлся вопрос: — А что же ты делал в эти три месяца?.. Где-то глубоко всколыхнулась боль. Там, в темноте, Вэй Ин чувствовал лишь острое одиночество. И пусть он обращался к образу Лань Чжаня, даже говорил с ним, когда заедала тоска, когда голоса вокруг кричали особенно сильно, всё же он не верил до конца, что тот примет его. Примет таким — омрачённым тьмой. Да и можно ли было поверить тогда, что Лань Чжань помнит о нём, когда Облачные глубины и полмира с ними вместе охвачены огнём обезумевшего солнца?.. — Искал, — отозвался Лань Чжань, разом обрывая все спутанные мысли Вэй Ина. — Искал? — Вэй Ин вцепился в него, поднялся на локтях и заглянул в спокойное лицо. — Ты? Искал меня?.. — Да, — Лань Чжань провёл кончиками пальцев по его щеке. — Сначала один, потом вместе с главой Цзян… Это я был тем, кто дошёл до Безночного города и убил на сторожевой башне двенадцать человек техникой Смертельных струн, чтобы узнать, что случилось, — в глазах его на миг будто вспыхнуло пламя, но сменилось снова теплом солнечного света. — Они рассказали, что тебя сбросили на Луаньцзан, и больше ничего. Мы нашли мечи, и… глава Цзян передал мне Суйбянь, но после всё же забрал обратно. Ему показалось слишком странным, что… Слишком странным. Вот Цзян Чэн удивится теперь, когда наконец придёт в себя и вернётся к ним, чтобы получить новые ответы… — И что же дальше?.. — Вэй Ин замер. Отчего было так важно знать, что Лань Чжань сделал потом?.. Лань Чжань сел, не сводя с него взгляда. — Хотел отправиться за тобой, но брат запретил. Сказал, что я должен сначала подумать о клане, обо… всём, — он сбился, сощурился. — Я хотел убедить главу Цзян отправиться на поиски, но он сказал, что сперва нужно очистить мир от Вэней… И всё же мы оказались много ближе к Илину, и я думал под покровом ночи в одиночку уйти на Луаньцзан и обыскать её. Однако там мы столкнулись с тобой. — О, вот как, — Вэй Ин вздохнул. …Если бы он прождал чуточку дольше, Лань Чжань пришёл бы к нему?.. Вэй Ин хмыкнул. Прошлое — прошлому. Мир изменился, и теперь опасность, что им грозит, не скрывается в ночи, не таится во тьме, а сияет в золотом зале.