Дурман

Утренний свет пока не проникал в комнаты, но сумрак уже стал не столь густым, как прежде. Сквозь сон Вэй Ин почувствовал, как Лань Чжань поднимается с постели, и услышал, как он одевается. Удивительное, как оказалось, это было ощущение — делить одну постель на двоих. Вэй Ин следил из-под ресниц, чуть покусывая губу, словно настойчивая ноющая боль была способна удержать его на краю. О, как хотелось сорваться, ответить согласием на любые предложения Лань Чжаня, позволить ему решать их судьбу, скрыться за его широкой спиной… Но разве в этом будет он сам?.. Видимо, он всё же задремал, потому что в следующий раз открыл глаза от негромкого стука. Лань Чжань поднялся и прошёл к дверям, впустил кого-то. — Он всё ещё спит, и я не позволю будить его, — донёсся до Вэй Ина тихий голос. — Точно пёс у его ног. Цзян Чэн… Вэй Ин даже дыхание задержал. Против воли внутри всколыхнулось нежелание разговаривать с ним, не сейчас, не сразу после того, как Цзян Чэн наконец узнал о его жертве и его обмане. Лань Чжань молчал. Он умел так молчать, что всю душу мог вынуть без единого вопроса. Вэй Ин знал по себе. Но прежде Лань Чжань никогда не молчал так с Цзян Чэном. И тот не выдержал, но если Вэй Ин начинал нести чушь, то глава клана Цзян принялся с яростью в голосе задавать вопросы: — Ещё с обучения ты всякий раз задевал его холодными словами! Чуждался его, и со стороны казалось, что ненавидишь и только треклятые правила вашего клана удерживают тебя от того, чтобы действительно поднять против него меч. Отчего же именно ты кинулся искать его, когда он пропал? Почему ты теперь стоишь здесь, не пропуская меня к нему? Голос Цзян Чэна едва заметно дрожал от с трудом сдерживаемого гнева. Но вместе с тем в интонациях Вэй Ин слышал неуверенность, даже страх. Удивительно ли?.. Разве прежде они не были ближе всех друг к другу? Но во время Низвержения солнца отдалились, а теперь между ними и вовсе целая пропасть. И Цзян Чэн боится… боится чего?.. — Глава клана Цзян… — начал было Лань Чжань. — Глава!.. Лань Ванцзи! Мы были соучениками, отчего ты отгораживаешься от меня этим титулом? — шум был такой, точно Цзян Чэн схватил Лань Чжаня за плечи. Вэй Ина охватило любопытство, но он всё же не торопился открывать глаза и выдавать себя. — Цзян-сюн, — послушно поправился Лань Чжань. — У Вэй Ина никого не осталось, кроме вас с девой Цзян. Так что если и спрашивать благословения… — он глубоко вздохнул. — Благословения?.. — опешил Цзян Чэн. — Что ты там прежде говорил о дурмане? У тебя жар? Какого ещё благословения?.. — С ним или без него, но я назову Вэй Ина спутником на тропе совершенствования, — голос Лань Чжаня неуловимо изменился, стал ещё холоднее. — Он станет моим супругом, и я буду оберегать его до последнего вздоха. Вы были точно братья, и он по-прежнему, знаю, всё готов отдать клану Цзян. Но больше я не позволю ему рисковать жизнью столь безрассудно. И не дам кому-либо причинить ему вред. — То ли клянёшься, то ли требуешь, — выдохнул Цзян Чэн. — Вот, значит, что произошло между вами? И как же твоя ненависть вдруг переродилась в это?.. — Никогда не ненавидел Вэй Ина, — возразил Лань Чжань тише. — Как луч солнца пронизывает лёд, так и он пробрался в самую мою душу сквозь холод правил. Я хотел отдалиться, потому что… потому что желания, что пробудились внутри, не соответствовали… — он сбился, помолчал немного и вдруг задал вопрос: — Разве Цзян-сюн никогда не испытывал ничего подобного? — Ты знаешь, что испытывал! — слишком резко и слишком быстро ответил Цзян Чэн. — Проговоришься Усяню… — О чём это ему нельзя со мной говорить? — тут уж Вэй Ин не выдержал, так и подскочив на постели. — Ну-ка, расскажи мне. Я открыл тебе все свои тайны, теперь твоя очередь. — Усянь… — Цзян Чэн поднял на него взгляд. — Отвечай, — потребовал Вэй Ин, внезапно почувствовав себя вправе требовать подобного. — Немедленно. — Дева Вэнь, — уронил Цзян Чэн. Вэнь Цин?.. Вэй Ин выбрался из-под одеяла. Он был в нательной рубашке и штанах, пусть выглядел неподобающе, но таким его Цзян Чэн много раз видел, когда они делили одни покои. Он приблизился к Цзян Чэну, опустил ладонь ему на плечо. — Она ведь жива, — сказал он тихо. — Так отчего же ты не хочешь открыть ей своё сердце? — Она — из Цишань Вэнь, — с горечью отозвался Цзян Чэн. Вэй Ин сощурился, словно пытался взвесить, что сильнее — ненависть и жажда мести или любовь. — Вэнь Цин спасла тебе жизнь, — сжал он пальцы сильнее, вынуждая Цзян Чэна взглянуть ему в лицо. — Слышишь? Сохранила мою, спасла твою. Достойным главой клана ты стал только благодаря ей. — Ей? Не тебе? — сощурился Цзян Чэн. — Ты отдал Золотое ядро, хоть тебя никто не просил. — Думаешь, Золотое ядро можно передать вот так просто, если сам того захочешь? Что оно, по-твоему, переходит без боли и муки, легко укладывается в чужой даньтянь? В щепоть я его собрал, думаешь? Приложил ладонь к твоему животу, и оно само собой стекло прямо с пальцев?! — разозлился Вэй Ин. Лань Чжань смотрел на него, и, наверное, именно ему он хотел рассказать об этом. Хотел выплеснуть из себя последнюю боль, точно она могла от этого полностью уйти. — Пока ты спал, одурманенный травами, Вэнь Цин… — но голос сорвался, и Вэй Ин закончил не так, как хотел: — Это только её заслуга, что моя жертва была не напрасной. Цзян Чэн вздрогнул и потемнел лицом, однако на удивление совладал с собой. — Но где она? — сказал он потерянно. — Где она может скрываться?.. — Этот вопрос следует задать клану Цзинь, — спокойно ответил Лань Чжань. Приблизившись к Вэй Ину, он мягко коснулся его плеча, будто тем самым хотел залечить если не саму боль, то призрак боли, всколыхнувшийся при воспоминаниях о том, как Золотое ядро покидало его тело. — И задам, — исполнился решимости Цзян Чэн. Он скользнул взглядом по их лицам, качнул головой. — Супруги?.. Вы?.. Вэй Ин опустил голову. Да он и мечтать не смел о подобном! И прекрасно понимал, как весь мир заклинателей всколыхнёт такая новость. Но отказываться от предложения Лань Чжаня не посмел бы. — Отдадим поклоны небу и земле, — пробормотал он. — Скромный обряд, чтобы… — Смотри-ка, кто хочет легко отделаться! — Цзян Чэн резко мотнул головой. — Ну уж нет. Так свадьбы в Пристани Лотоса не справляют. Раз уж он намерен взять тебя в супруги, значит, торжество будет соответствующее. Но, Усянь, у меня есть одно требование, слышишь?.. — Какое? — удивился Вэй Ин, не в силах успеть за словами Цзян Чэна и осознать их в полной мере. — Ты перестанешь задевать павлина и не будешь противиться свадьбе сестры, — выдохнул Цзян Чэн. — Я говорил с ним, намеренья его серьёзны. Но она ни за что не даст согласия на брак, пока будет видеть, что ты этого не желаешь. Дай ей уже быть счастливой! — Цзинь Цзысюань приходил к нам, — хмыкнул Вэй Ин. — И я не собираюсь препятствовать счастью шицзе. Но и она, и павлин в опасности, — он коротко взглянул на Лань Чжаня. — Послушай, что он рассказал нам… *** В Главном зале вновь собрали Совет, и Вэй Ину пришлось занять место рядом с Цзян Чэном, а Лань Чжань сел по правую руку от Лань Сичэня. Слишком далеко друг от друга. Отчего-то Вэй Ин ощутил себя незащищённым, точно пришёл на Совет нагим. Неосознанно он коснулся Чэньцин за поясом, мысленно обратился к Тигриной печати, что дремала в мешочке цянькунь под сердцем. Та откликнулась жаждущей тьмой. Вэй Ина замутило, он опустил взгляд и сжал кулаки. Когда все заняли свои места и Цзинь Гуаншань произнёс свою обычную речь, в слова которой Вэй Ин не вслушивался, Цзян Чэн поднялся со своего места. — Мне хотелось бы задать вопрос, — начал он. — Дева Вэнь, как известно, пошла против Вэнь Жоханя, за что была закована в цепи. Я и Ханьгуан-цзюнь освободили её и её младшего брата. Этим двоим и я, и Вэй Усянь, и дева Цзян обязаны жизнью. Они помогли нам спастись, когда в Пристань Лотоса явился Вэнь Чао. Но мне ничего неизвестно об их судьбе. Где они? Из всего клана Цишань Вэнь их я хотел бы взять под защиту. — Как странно слышать это от главы клана Цзян, — протянул глава клана Яо. — Разве не вы первый пылали местью и призывали уничтожить заразу Цишань Вэнь? — Цишань Вэнь повержен, и моя жажда мести удовлетворена. Разве невинные должны страдать? — огрызнулся Цзян Чэн, и даже Цзыдянь на его пальце заискрился. Цзинь Гуаншань молчал, пристально глядя на него. В зале воцарилась тишина, которую разбил только спокойный голос Лань Сичэня. — Глава клана Цзян прав, месть невинным сделает всех нас такими же, как то зло, с которым мы сражались, — он качнул головой. — Клан Лань не будет уподобляться Цишань Вэнь. Я отправлю людей на поиски. — Если глава клана Цзинь позволит, — вдруг заговорил Цзинь Гуанъяо, и Цзинь Гуаншань кивнул, — то, мне кажется, я могу дать ответ на вопрос главы Цзян. — Так не тяни, — сощурился недобро Цзян Чэн. — Что такое тебе известно? Цзинь Гуанъяо коротко взглянул на него, а потом глаза его остановились на лице Вэй Ина. В глубине зрачков словно тлела искра. И от одного этого взгляда стало ясно, что змея готова укусить снова. Вэй Ин не опустил головы, и Цзинь Гуанъяо пришлось первым посмотреть в сторону. — Этой ветви клана Вэнь принадлежала маленькая деревушка неподалёку от горы Дафань, — произнёс Цзинь Гуанъяо. — Сейчас она перешла под управление клана Цзинь. Людей оттуда направили на строительство дороги. Тропу Цюнци было решено сделать удобным трактом… — Цзинь Гуанъяо мягко улыбнулся, точно извинялся за что-то. — Эта мысль пришла в голову Цзинь Цзысюню, он и решил, что воспользоваться трудом людей Вэнь будет… справедливо. Цзинь Цзысюня не было на Совете, место его пустовало. Невольно многие из присутствующих посмотрели туда с немым вопросом. — Тогда я отправлюсь на тропу Цюнци и заберу деву Вэнь и её семью, — решил Цзян Чэн, никак не отреагировав на слова о справедливости. Сдержался и Вэй Ин, хотя негодование охватило его целиком. И только Лань Чжань вдруг встал и обратился к Цзинь Гуаншаню: — Превращать невинных людей из клана Вэнь в рабов — разве в этом есть справедливость?.. Не воинов, что держали в руках оружие, но мирных селян, которые не покидали своей деревни, возделывали землю и были притесняемы даже в собственном клане? Холодный голос прозвучал слишком громко. Вопрос же оказался слишком неудобным. Никто не рискнул ответить на него. Когда тишина стала чересчур обременительной, Цзинь Гуаншань посмотрел на Цзинь Гуанъяо, сощурив глаза. Тот поклонился и произнёс: — Эти люди — вовсе не рабы. Они работают, как наёмные строители, получают еду и кров… — он снова улыбнулся. — Ровно так и говорил мне Цзинь Цзысюнь. — А где он сам? — не выдержал вдруг глава Сяогуань Сун, Сун Шань. Этот клан был молод и только набирался сил под крылом клана Цзинь. Его глава пока мало разбирался в том, как следует себя вести, о чём можно спрашивать, а когда лучше промолчать. Но его вопрос услышал каждый, и нельзя было сделать вид, что ничего не случилось. — Цзинь Цзысюня одолело недомогание, — пробормотал Цзинь Гуанъяо, опять кланяясь. — Потому он не смог присутствовать на Совете. — Что за болезнь сразила этого никчёмного? — не удержался и Цзинь Гуаншань, недовольно посмотрев на него. — Пошли за ним, пусть немедленно явится сюда. Глава клана Цзян, после Совета никто не станет вам препятствовать, вы можете забрать людей из клана Вэнь. — Мне хотелось бы своими глазами убедиться, что с людьми обращаются хорошо, — поклонился Лань Чжань, но слова его не выглядели просьбой. — Что ж, я не могу отказать Ханьгуан-цзюню, — развёл руками Цзинь Гуаншань. — Надеюсь, этот вопрос исчерпан? Сейчас явится мой недостойный племянник и объяснит, отчего предпочёл лежать в постели, а не присутствовать здесь. Это удовлетворит вас, глава Сун?.. Тот не успел даже кивнуть. Двери Главного зала медленно распахнулись, пропуская внутрь Цзинь Цзысюня. И Цзинь Гуанъяо, и Цзинь Цзысюань отличались редкой красотой, чего нельзя было сказать о племяннике главы клана Цзинь. Но если прежде он был не слишком красив, то теперь выглядел и вовсе поражённым неведомой хворью. Под глазами его залегли тени, губы побледнели до синевы. Он вошёл нетвёрдой походкой, словно вот-вот упадёт, и во всём его облике сквозило, что он испытывает одновременно ужас и боль. — Что с тобой такое? — с едва заметным пренебрежением спросил Цзинь Гуаншань. — Меня… меня прокляли, — опустился тот на колени. Плечи его вздрогнули, выдавая подавленное рыдание.