Дурман

Цзинь Цзысюнь замер на коленях, устремив взгляд в пол. В оглушающей тишине Цзинь Гуаншань снова спросил его: — Прокляли? Кому бы пришло в голову проклинать тебя? Или ты посещал места, где не следует бывать заклинателю, и там сотворил что-то, отчего тебя и поразило дурной болезнью, которую ты счёл за проклятье?.. С первого взгляда было видно, что Цзинь Гуаншань зол. Он злился, скорее всего, из-за того, что за его спиной Гуанъяо и Цзысюнь творили что-то сообща и это внезапно стало известно на Совете и бросило тень на него как на Верховного заклинателя. Этот титул он словно унаследовал от поверженного врага, и наверняка ему было непросто чувствовать незримую тень Вэнь Жоханя. Ведь когда-то они были друзьями. Но Вэй Ин не стал слишком пристально рассматривать главу Цзинь, вместо того он присмотрелся к Цзинь Цзысюню, гадая, что же такое с ним случилось, а тот как раз надумал отвечать. Голос его дрожал, по бледному лицу потекли слёзы, он выглядел столь жалким и отвратительным, что многие отвели взгляды, не в силах сдержаться. — Б-брат А-Яо отвёл меня к лекар-рям утром, — сказал он, едва приподняв голову. — И лекари к-клана подтвердили, что это п-проклятье, а не д-д-дурная б-болезнь, — он всхлипнул совсем уж беспомощно. — Я ник-кому не желал з-з-зла и не з-знаю, кто решил сотворить такое, н-но… Цзинь Цзысюня многие знали как человека вздорного, мелочного, способного запросто сотворить любой дурной поступок. Однако он был слабым заклинателем, потому опасался каждого, кто был сильнее. Потому страдали от него только ученики да слуги. Они, конечно, не пришли сюда свидетельствовать о том, сколько зла Цзысюнь уже успел принести другим людям. Вэй Ин прежде запросто бы вмешался, но сейчас что-то переменилось. Он остановил себя прежде, чем непрошенные слова сорвались с губ. И осознал в полной мере, что и хнычущий Цзысюнь может быть только очередной ловушкой Цзинь Гуанъяо. — Правда ли, что это по твоему указанию Вэнь Цин и её семью отправили на Тропу Цюнци? — вдруг встал Цзян Чэн, его, похоже, нисколько не тронула весть о проклятье. Он выглядел уверенным и решительным, и никому не пришло в голову его одёрнуть. Глава клана Цзинь, выслушав вопрос, коротко кивнул, будто бы тоже желал услышать ответ. — Д-да, но В-вэнь Цин не было с ними, только В-вэнь Н-нин, — коротко взглянул на Цзян Чэна Цзинь Цзысюнь. Вэй Ин же посмотрел на нечитаемое лицо Цзинь Гуанъяо. Тот не сводил с двоюродного брата глаз. Цзян Чэн не выдал себя, лишь нахмурился. Он не успел задать следующий вопрос, потому что вмешался глава клана Яо. — Может, эта ведьма, Вэнь Цин, и прокляла его? — голос его был чуть насмешливым, точно он пытался указать всем: «Смотрите, те, кого вы сочли невинными, заслуживают мучительной смерти». Вэй Ин сжал ладони в кулаки, чтобы усмирить внезапную ярость. — Что за проклятье поразило тебя? — спросил Лань Чжань, предупредив поток шёпота. — Раз был у лекарей, значит, они уже сказали тебе, что это такое. — П-проклятье сотни дыр и тысячи язв, — Цзинь Цзысюнь опять опустил голову, а в Главном зале снова воцарилась тишина. Вэй Ин заметил только, что на краткое мгновение в лице Цзинь Гуанъяо мелькнуло разочарование. Будто бы он подготовил блюдо, к которому так и не притронулись. Неужели желал, чтобы сразу обвинили… О, совершенно верно, он желал, чтобы все подозрения обернулись против него, против Вэй Ина. Лань Чжань встретился с ним взглядом, и в золотых глазах Вэй Ин увидел ту же догадку. Как это было странно — точно они научились читать мысли друг друга. — Известно каждому, что в нашем клане существует библиотека, где собраны трактаты и книги, самые редкие и таящие множество знаний, — взял слово Лань Сичэнь. Он медленно поднялся, и на него тут же обратили внимание все присутствующие в зале, позабыв о хнычущем Цзысюне. — В Запретной секции можно найти и информацию о проклятьях. Долгое время я был в клане хранителем знаний, потому мне ясно, что за немощь поразила Цзинь Цзысюня. Проклятье сотни дыр и тысячи язв очень опасное. Постепенно по всему телу проклятого расползутся круглые раны, одни — не больше рисового зерна, другие — и с голубиное, и даже с куриное яйцо. Страшные муки причиняет оно… — покачав головой, Лань Сичэнь продолжил всё тем же ровным и спокойным тоном: — Снять такое проклятье можно лишь двумя способами — первый состоит в том, чтобы убить того, кто наслал подобную кару, со смертью обидчика проклятье рассеется само собой. Второй же заключается в том, чтобы отразить его, и тогда проклявший сам покроется язвами. Но есть кое-что, о чём мало кто знает. Чтобы наслать подобное проклятье, проклинающий должен находиться поблизости от проклинаемого. — Иными словами, раз девы Вэнь нет на Совете, значит, она и не могла проклясть этого ничтожного? — уточнил Цзинь Гуаншань. Возможно, ему и в радость было бы уничтожить последнюю ветвь клана Вэнь, но всем было известно, что вместо библиотек он предпочитал проводить время в цветочных домах, а потому не мог сейчас усомниться в словах Лань Сичэня, того, кто действительно знал о различных тайных техниках много больше других. — Так, может, она прокляла его, когда он явился в деревню у горы Дафань? — высказал предположение глава клана Яо. Вид его выражал самодовольство, будто бы только ему могла прийти в голову столь ошеломляющая в своей простоте мысль. — Проклятье сотни дыр и тысячи язв сразу даёт знать о себе чудовищной болью и первыми ранами, — возразил мягко Лань Сичэнь. — Когда ты занемог? — спросил Цзинь Гуаншань, чтобы прояснить этот момент, не откладывая. — С-сегодня утром, — ещё больше скорчился на полу Цзинь Цзысюнь. — С-сегодня я проснулся от боли, а н-на груди… — и зарыдал ещё сильнее. Похоже, он был совершенно сломлен тем, что с ним случилось. — Значит, тот, кто проклял, находится здесь, — заключил глава клана Яо, тут же переведя взгляд на Вэй Ина. И Цзинь Гуанъяо словно расслабился. Лань Сичэнь невозмутимо кивнул, отчего у Вэй Ина пересохло во рту. Неужели глава Лань всё же решил пойти против него? Неужели он настолько предан Цзинь Гуанъяо, что готов помочь ему в этом… в этом отвратительном навете? Но глава клана Лань не опустился на своё место, как этого ждали, он продолжил говорить так же спокойно, как прежде: — Мы сможем отыскать обидчика. Чтобы подготовить такое проклятье, требуется немало времени... — Вэй Усянь покинул пир раньше всех, — тут же принялся рассуждать глава Яо, воодушевлённо сверкая глазами. — И после никто его не видел. У него было достаточно времени, чтобы совершить злодейство. К тому же всем известно, что он не следует пути меча… — Вэй Ин был со мной всё это время, — возразил Лань Чжань со сталью в голосе. — Моего слова, полагаю, главе Яо не будет достаточно?.. Глава клана Яо смерил его взглядом, но ответить не успел. Снова раздался голос Лань Сичэня: — Если подозрения главы клана Яо верны, и это Вэй Усянь подготовил проклятье, то в его покоях мы найдём следы, — он посмотрел прямо на Цзинь Гуанъяо. — Талисманы и магические формулы нельзя уничтожать по крайней мере три дня, иначе проклятье развеется само собой. Так что они должны быть там. Вэй Ину очень хотелось вскочить и ответить резко, но он встретился взглядом с Лань Чжанем и тут же прикусил язык. Поднявшись медленно и поклонившись Совету, он сказал только: — Я не насылал никакого проклятия, потому приглашаю каждого, кто желает в том убедиться, пройти в мои покои, — и тут же представил, что там наверняка найдутся и талисманы, и формулы. Ясно, что Цзинь Гуанъяо подготовил всё это, и наверняка в покои уже тайком подбросили нужные предметы, одно только до боли неприятно — Лань Сичэнь, похоже, всё же верит своим чувствам больше, чем брату. Однако когда Вэй Ин покосился на Цзинь Гуанъяо, тот не выглядел уверенным. Пусть он умело скрывал чувства, всё же в каждом его движении было заметно странное напряжение. А главное, он не смотрел на Лань Сичэня вовсе. Вэй Ин перевёл взгляд на Первого Нефрита. Глава клана Лань держался невозмутимо, лишь на краткий миг встретился взглядом с Лань Чжанем и кивнул. Так на чьей он всё-таки стороне? *** Двери в покои Вэй Ина распахнулись, пропуская процессию заклинателей. На чайном столике не нашлось ни одного талисмана. Постель оставалась в беспорядке, подсказывая, что слуги не входили внутрь и не могли ничего убрать. Никаких свидетельств тёмных техник не бросалось в глаза. Вэй Ин стоял, сложив руки на груди, пока по комнатам бродили, негромко переговариваясь. Лань Чжань встал с ним рядом и коротко прошептал: — Волноваться не о чем. Да, если что и было здесь подозрительным, так только флаконы с маслами и коробочка с мазью, на которой был изящно выписанный знак облаков. — Последние дни мы провели здесь вместе, — напомнил Лань Чжань, когда глава клана Яо, нахмурившись, взял эту коробочку в руки. — После пира мне нездоровилось, и Вэй Ин помог мне справиться с недомоганием. — И что же это было за недомогание? — тут же клещом вцепился глава клана Яо. — О, это всё моя вина, — встрял Не Хуайсан, небрежно обмахиваясь веером. — Во время пира я подходил к Лань-сюну и случайно спутал наши чаши. Видимо, он выпил вина вместо воды, а каждому известно, что в клане Лань запрещено спиртное. Кто же, кроме Вэй-сюна, может с первого взгляда распознать опьянение, — он усмехнулся. — Вэй-сюн большой любитель вина, он не мог оставить Лань-сюна творить безумства. — Так всё и было, — подтвердил Лань Чжань, отчего Вэй Ин почувствовал, как жар приливает к скулам. Он не успел что-то рассказать Не Хуайсану, потому удивился, что тот так резво придумал подходящую историю. Однако глава клана Яо отошёл в сторону. Обыскав покои сверху донизу, почтенные заклинатели пришли к выводу, что ничего интересного, кроме пресловутой коробочки, внутри нет. Цзинь Гуаншань, бросив взгляд на Цзян Чэна, явно недовольного ситуацией, заключил: — Что ж, здесь нет ничего, что указывало бы на злонамеренные действия Вэй Усяня. Все дружно согласились с этим. И только Цзинь Гуанъяо как будто бы стал бледнее, чем прежде. — И что же теперь?.. — забормотал Цзинь Цзысюнь, шедший последним и теперь забившийся в угол. Он весь дрожал, напуганный тем, что с ним приключилось. Вэй Ину всё же стало жаль его. — Что же теперь?! Раз не Вэй Усянь меня проклял, то кто? Кто хочет видеть мои мучения?! — Глава клана Лань столько знает об этом проклятье, — прозвучал голос Ван Цзиня, главы клана Жунань Ван, что появился совсем недавно. Глава и вовсе впервые попал на Совет кланов. — Может, он научит этого несчастного, как такое отразить? Глупо было бы пытаться что-то сделать, если бы противостоять пришлось Вэй Усяню. Его тёмная печать наверняка защитила бы владельца. Но раз уж это не он, то отчего бы не воспользоваться таким способом?.. — Действительно, как разумно, — восхитился глава клана Яо. Вэй Ин глубоко вздохнул. Вот уж назойливый человек! Отчего его не было ни слышно, ни видно, когда проходило Низвержение солнца! — Глава клана Лань? — спросил тут же Цзинь Гуаншань. — Что нужно сделать? Покончим с этим как можно скорее. В этот момент позади раздался короткий стон, однако испустил его вовсе не Цзинь Цзысюнь. Вэй Ин с удивлением заметил, как позади Гуаншаня на пол опустилась фигура в светлых одеждах, очень схожих с клановыми одеяниями Гусу Лань. — Глава клана Су?.. — нахмурился Цзян Чэн. — Что случилось? Теперь все заклинатели повернулись к замершему на коленях человеку. Су Шэ… Вэй Ин едва вспомнил его. Кажется, во времена обучения они однажды повздорили? А может, он его спутал с кем-то другим? Но когда Вэй Ин посмотрел на Лань Чжаня, то удивлённо заметил, как тот словно заледенел, глядя на него. — Что такое? — шёпотом спросил его Вэй Ин. — Кто он такой? — Он — тот, кто предал Облачные глубины, — ответил на это Лань Чжань. — Многие ученики лишились жизни, чтобы защитить остальных, чтобы не выдать, где укрылись все остальные, а он показал Вэнь Сюю путь к пещерам. — Глава клана Су, — сухо повторил Лань Сичэнь, и голос его был столь холоден, будто в комнату заглянул ветер с ледников гор, окружавших Гусу. — Вас тоже кто-то проклял? —Нет-нет-нет, — забормотал тот. — Не вините меня, я… Я всего лишь выполнял то, что он скажет, всего лишь выполнял его приказы, — низко-низко наклонил голову Су Шэ. Он мелко дрожал и не смел ни на кого поднять глаз. — Всем ему обязан! Он спас меня! Это долг жизни! Вы должны понять. Простите, простите! — Чьи приказы? — оборвал поток несвязной речи Цзинь Гуаншань. Похоже, что он всё сильнее впадал в дурное настроение. — Цзинь Гуанъяо, — выдохнул Су Шэ наконец. — Я… Я… Я не знал даже, что именно делаю, простите! Просто следовал его указаниям! Просто-просто… — он разрыдался, да так громко, что и Цзинь Цзысюня заглушил, всё ещё стенавшего в углу. Вэй Ин неверяще смотрел на сгорбленную фигурку, что тряслась на полу. Не может быть, неужели змея сама себя укусила за хвост?! Неужели здесь и сейчас, при всех, его обвинили в подобном преступлении? — Гуанъяо! — выкрикнул Цзинь Гуаншань, тут же оглядываясь. Однако в комнате того уже не оказалось.