Дурман

С первого взгляда было ясно, что Цзинь Гуанъяо использовал талисман перемещения. Однако Су Шэ всё так же оставался на полу, потому благородные заклинатели принялись тормошить и расспрашивать его, будто он был кусочком маньтоу, упавшим прямиком в полный карпов кои пруд, и жадные рыбьи рты тут же принялись терзать его, намереваясь откусить побольше. Глядя на это, Вэй Ин только головой качнул. Раз уж Цзинь Гуанъяо оставил союзника здесь, значит, тот ничего не знает, никак не сумеет ему навредить. Лань Чжань, остановившись рядом, коротко кивнул ему, видимо, придерживаясь того же мнения. Скоро к ним присоединился и Лань Сичэнь. Лицо его было печальным, в глазах застыла горечь. — Что ж, вижу, в чём-то ты был прав, — сказал он брату. — И что теперь? — Неудивительно, что Цзинь Гуанъяо глубоко обижен и на мир заклинателей, и на главу клана Цзинь. Сколько унижений он терпел от каждого… — Вэй Ин вздохнул. — Понять его поступки возможно, но оттого они не перестают быть дурными. Благородным заклинателям свойственно отрубать змее хвост по самую голову. Но, быть может, вы, глава Лань, найдёте иной способ справиться с ядом?.. — он пристально посмотрел на Лань Сичэня, и тот отвёл взгляд. — Он не придёт ко мне, — проговорил он. Заклинатели шумели. Цзян Чэн, прежде будто бы нырнувший в оголтелую толпу, сейчас отступил и нашёл взглядом Вэй Ина. Раздражённо выдохнув, он тоже приблизился. — И что теперь? — спросил он, как будто бы в силах Вэй Ина было проследить за талисманом перемещения. Вопрос звучал зеркальным отражением того, что задал Лань Сичэнь, да только ответ так и не появился. — Вряд ли они найдут его, — пожал плечами Вэй Ин. — Особенно расспрашивая того, кто точно ничего не знает. — А если обратятся за этим к тебе? — Цзян Чэн подступил ещё ближе, едва не ткнув в грудь пальцем. Лань Сичэнь тут же стремительно побледнел, только Лань Чжань сохранял спокойствие. — Зачем кому-то обращаться ко мне? — переспросил Вэй Ин, невольно сглатывая и отстраняясь. — Никому и в голову не придёт просить помощи у тёмного заклинателя. — Каждому известно, как ты нашёл и преследовал Вэнь Чао. Уж поверь, они сложат два и два, и когда ничто не сработает, они придут к тебе, — Цзян Чэн взглянул на то, как глава клана Яо что-то доказывает Цзинь Гуаншаню. — Обязательно. Не сегодня, конечно, но… Вэй Ин не стал спорить и убеждать, что нет такого духа, которого он мог бы послать за Цзинь Гуанъяо, как некогда послал Ван Линцзяо за Вэнь Чао. Наверняка призови он, и его жертвы появятся, придут и попросят о мести. — Сколько у нас времени? — уточнил Лань Чжань так мирно, точно они собирались на Ночную охоту вместе, и зловещие мысли тут же рассеялись. — До следующего Совета кланов, не больше, — прикинул Цзян Чэн. — Сегодня Совету достаточно потрясений, они не посмеют обратиться за помощью к тому, кого обвиняли в проклятии. Ещё палочка благовоний не прогорела с того момента. — Значит, мы исчезнем, — и Лань Чжань посмотрел на трясущегося Су Шэ, уже не способного к членораздельным звукам, на Цзинь Цзысюня, рыдающего в углу, и широким шагом направился к Цзинь Гуаншаню. «Мы исчезнем»? Вэй Ин удивлённо вздрогнул, но Лань Чжань уже был в нескольких шагах от него. — Что он задумал? — взволновался Вэй Ин, но ринуться следом ему не позволили — Цзян Чэн удержал за руку, точно с Ванцзи они успели переговорить и даже пришли к некоему соглашению. Как только Лань Чжань оказался рядом, голоса заклинателей затихли. Всё же при клане Лань они старались сдерживать свои порывы, и совершенно удивительное действие на них оказывал Лань Ванцзи, которого многие хорошо запомнили именно во время Низвержения солнца. Слухи о том, как он решительно сражается, не запятнав при этом белоснежных одеяний, шли впереди него. Теперь же он коротко взглянул на Су Шэ, отчего тот замер, как кролик перед змеёй, и напомнил ему и всем сразу: — Проклятье возможно снять только двумя способами — его можно отразить или убить наславшего. Что же выбирает для себя глава клана Су?.. Вот теперь тишина стала настолько глубокой, что короткий всхлип Цзинь Цзысюня прозвучал точно гром. Глава клана Су поднял голову на Лань Чжаня, и глаза его полыхали от ярости. — Да ты просто мстишь мне, — прошипел он, сжав дрожащими пальцами ткань белого ханьфу у горла. Прямо сейчас стало отчётливо заметно, как сильно Су Шэ мечтал походить на Лань Ванцзи и как значительно они отличались друг от друга. — А разве у Ханьгуан-цзюня есть причины для мести? — несдержанный на язык глава клана Яо на этот раз сказал ровно то, что было нужно. Но не Лань Чжань ответил на вопрос, не Лань Сичэнь, сам Су Шэ уже не сдержался, скрываемые так долго постыдные тайны хлынули из него, как гной вырывается из неосторожно вскрытого нарыва: — Да, да, я был тем, из-за кого воины Цишань Вэнь устроили в Облачных глубинах кровавую резню. Но я спасал свою жизнь! И техники клана я спас, я унёс их с собой… — его плечи задрожали, потому что вовсе не оправданием это звучало. — Вэнь Сюй однажды пожалел меня, и я… надеялся, что и впредь пожалеет, что он запомнил, благодаря кому сокрушил Облачные глубины и поверг заносчивый белый клан. Но когда я пришёл в Цишань Вэнь искать убежища, ко мне с добром отнёсся только Мэн Яо. Он спрятал меня и спас тем самым мне жизнь, я всем ему обязан. Удивительно ли, что я согласился помочь ему в такой малости… — Глава клана Су, — прервал поток его сбивчивых мыслей Лань Чжань. — Так чего же вы желаете — жить в мучениях или умереть быстро? — Я и без того живу в мучениях! — выкрикнул он. — Зато живу! — в нём ничего не осталось от смиренно ожидающего милости. — Проживу и с проклятием! Лица благородных заклинателей все как одно отражали презрение. Вэй Ин отвернулся, чтобы ярость внутри не пробуждала тёмную печать. Даже если с рисового поля они выдернут этот сорняк, сколько ещё таких останется? Кому ещё Цзинь Гуанъяо успел оказать неоценимую услугу? Кто в своих убеждениях не твёрд, а только ищет, которому ветру поклониться? Тем временем Лань Сичэнь направился к Цзинь Цзысюню и что-то объяснил ему. Измучившийся болью и опозоренный, тот не стал медлить. Едва получив секрет отражения проклятья, тут же воспользовался им, и по коже Су Шэ словно огонь промчался, оставляя круглые раны и язвы всевозможных размеров. Крик отразился от стен и утонул в многочисленных тканевых драпировках, а сам Су Шэ лишился чувств. Отражённое проклятие жалило больно. Цзинь Гуаншань задумчиво покачал головой, даже не оглянувшись на племянника. — Что ж, — начал он. — Моё сердце ошиблось, и я приблизил к себе недостойного. Теперь он будет объявлен преступником. Как Верховный заклинатель даю вам слово — мы найдём его и призовём к ответу. А этого ничтожного отправьте в подвалы Башни Золотого карпа, он ещё расскажет о своих злодеяниях… — он потёр висок, точно там вызрела и расцвела головная боль. — Что ещё, о чём я забыл? — Глава клана Цзинь, — привлёк его внимание Цзян Чэн. — Я отправлюсь на тропу Цюнци и заберу Вэнь Нина и его людей. — Ах да, да, конечно, — покивал на это Цзинь Гуаншань. — Отправляйся немедленно. — И мы сопроводим главу клана Цзян, — добавил Лань Чжань. — Я и Вэй Усянь проверим, действительно ли с людьми обращались как с рабочими, а не как с пленниками. Главе клана Цзинь было не до того, так что он лишь отмахнулся. Цзян Чэн же с подозрением посмотрел на Лань Чжаня, но не стал ему противиться. Остальные заклинатели пока не выбрали сторону в конфликте, но было даже слишком ясно заметно, как много тех, кто усомнился в способности Цзинь Гуаншаня оставаться на посту Великого заклинателя. В то же время пока никто не осмелился в открытую высказаться в подобном ключе. *** Покидая Башню Золотого карпа, Вэй Ин чувствовал невероятное облегчение, но одновременно с ним — и тревогу. Цзинь Гуанъяо не отличался покорным нравом, за его улыбкой таилась холодность, за сердечностью был яд. И зная, что для кого-то важны люди клана Вэнь, он мог повелеть уничтожить их. Ведь новости до тропы Цюнци ещё не долетели. Цзян Чэн встал на меч и коротко взглянул на него. — Мой не вынесет двоих, — с затаённой, лишь угадываемой горечью сказал он. — Сам понимаешь, что нужно спешить. — Понимаю, — отвёл глаза Вэй Ин, и в этот момент Лань Чжань уложил ладонь ему на плечо. — Бичэнь вынесет нас обоих. — И что о тебе скажут тогда? — вскинулся Вэй Ин. — Прекрати, Усянь, я уже отправил сообщение в Пристань Лотоса, к свадьбе начали приготовления, так уж позволь тому, кто вызвался быть твоим супругом, понести тебя на мече, — фыркнул Цзян Чэн. — Чьи бы глаза сейчас ни следили за нами, в числе прочих потрясений это станет причиной лишь невинного удивления. Вэй Ин вздохнул, но больше сопротивляться не стал. Цзян Чэн был прав, даже если бы сейчас кто-то обратил внимание на то, что Ханьгуан-цзюнь несёт его на мече, это было ничем по сравнению с позором Верховного заклинателя, который возвысил недостойного, едва не отстранив от всех важных дел собственного сына, с великой доблестью сражавшегося при Низвержении солнца. На мечах они достигли места достаточно скоро. Солнце ещё не успело скрыться за горизонт и обнажало всю неприглядность картины. Никто и не думал обращаться с людьми клана Вэнь достойно. Слышались и щелчки кнутов, и злобные окрики. Когда же одна женщина упала, помочь ей никто не поспешил. Цзян Чэн не сдержал гнева, и высвобожденный Цзыдянь сверкнул молнией, заставив всех людей клана Цзинь замереть в ужасе. Их пленники только сильнее вжали головы в плечи. Пока Цзян Чэн ругался, Лань Чжань направил меч дальше. С высоты осматривали они работы, и Вэй Ин всё пытался выглядеть среди прочих Вэнь Нина. Тропа Цюнци прорезала горный хребет, и местами выходила на ужасающие своей высотой и отвесными стенами обрывами. Пролетая мимо одного из них, Лань Чжань и Вэй Ин увидели картину, от которой оба одинаково вздрогнули: на скалах лежали тела — не меньше десятка. Вэй Ину и просить не пришлось — Лань Чжань сам устремился туда. Спрыгнув на камни, Вэй Ин принялся всматриваться в мёртвые лица. Он надеялся никого не узнать, но всё равно было больно, а когда он рассмотрел, что у многих здесь были с собой флаги, привлекающие духов, его словно холодом обдало. — Лань Чжань, что же это такое, а? — пробормотал он, обхватывая себя руками. — Должно быть, Цзинь Гуанъяо так исследовал то, что ты изобрёл, — отозвался Лань Чжань, останавливаясь с ним рядом. — Не твоя вина, что это произошло. — Ты видишь Вэнь Нина? — потерянно прошептал Вэй Ин. — Видишь его среди них? Что мне делать?.. Тигриная печать проснулась, почуяв энергию Инь, узнав смерть, и он отчаянно хотел сдаться пробуждающейся в ней ледяной ярости. — Ты говорил — Тигриная печать нуждается в подпитке тёмной энергией, — всё так же спокойно заговорил с ним Лань Чжань. — Так собери всю эту скорбь и дай ей утолить голод, после я сыграю им «Покой», и это место очистится. — Ты прав, да, — выдохнул Вэй Ин и вытащил флейту. Его мелодия отличалась от гармоничных звуков «Покоя», она заманивала, звала за собой. Когда Тигриная печать, объединившись из двух половин, поднялась над его плечом, от каждого тела потянулся поток тёмной энергии. Печать с радостью приняла их все. В этот самый миг выше на тропе появился Цзян Чэн. Цзыдянь искрился у него в руках. — Нашёл Вэнь Нина, — выкрикнул он. — И лошадей. — Мы скоро закончим, — отозвался на это Лань Чжань и извлёк гуцинь. Мелодия «Покоя» вплелась в игру Вэй Ина так, точно они множество раз играли вместе. Удивительно, но и самому Вэй Ину сразу же стало легче, будто бы целительные ноты обласкали и его душу тоже. Наконец всё закончилось, и они поднялись к терпеливо ожидавшему главе клана Цзян. Воины Цзинь стояли перед ним, выстроившись в линию, все как один опустив голову. — Здесь не было Цзинь Гуанъяо, — пояснил он, заметив вопросительный взгляд Вэй Ина. — Всех, кто находился тут на работах, я отправлю в Пристань Лотоса. Там они найдут новый дом. Но… Вэнь Цин тут нет. — Поверь, если её брат с тобой, она непременно появится, — успокоил его Вэй Ин. — Вы тоже отправляйтесь в Пристань Лотоса, — вдруг добавил Цзян Чэн. — О том, что все мы тут обнаружили, нельзя заявить так просто. Эти, — он покосился на притихших воинов клана Цзинь, — от всего отрекутся, всему найдут объяснение. Нам следует переговорить с Цзинь Цзысюанем прежде всего. — Тогда зачем же отправляться в Пристань Лотоса? — чуть нахмурился Вэй Ин. — Он-то… — Он-то как раз и явится туда на исходе этой луны, — перебил его Цзян Чэн. — Потому что мы условились о нацзи. На этот раз ты вроде бы обещал не мешать? — А ещё обещал устроить для шицзе лучшую свадьбу, — проворчал Вэй Ин, никак не понимая своих чувств. — Хорошо, хорошо, ты во всём прав, и мы отправимся в Пристань Лотоса. — Чем дальше от Башни Золотого карпа, тем лучше, — добавил Лань Чжань.