Дурман

И десяти дней не прошло с того момента, как Лань Сичэнь покинул Пристань Лотоса, когда из клана Цзинь прибыли гости, чтобы начать нацзи. Предсвадебные хлопоты настолько увлекли Вэй Ина, что на некоторое время он сумел оставить мысли о Цзинь Гуанъяо, а вместе с ними — и о прочих заклинателях, которые могли желать ему зла. Лишь однажды, когда они засиделись за полночь втроём: Цзян Чэн, Цзинь Цзысюань и сам Вэй Ин, пришлось коснуться этой темы. — Отец, — говорил Цзинь Цзысюань, — выслал множество людей на поиски Цзинь Гуанъяо. Раз за разом они возвращаются ни с чем, ни следа словно и не осталось, точно не было такого человека. Вэй Ин и Цзян Чэн переглянулись, но открывать тайну Лань Сичэня не торопились. Цзинь Цзысюань же будто и не заметил этого, погружённый в невесёлые мысли. Голос его звучал глухо: — Не узнаю отца. Он и прежде позволял себе лишнего, его страсть к женской красоте и вовсе известна каждому, но теперь в нём появилась иная жажда. Наш клан силён, и Низвержение солнца затронуло его куда меньше, чем прочие, — тут он усмехнулся горько, — и вовсе не потому, что отец поступал, как следует благородному заклинателю. Однако и титула Верховного заклинателя ему будто бы мало теперь. Мало земель, которые и вовсе прежде принадлежали Цишань Вэнь, — Цзинь Цзысюань перевёл взгляд на Цзян Чэна. — Я опасаюсь, что Цзинь Гуанъяо был только удобным предлогом для того, чтобы никто не задумался о поступках отца. В Малом зале наступила тишина, даже слышно стало отдалённый плеск воды и шум ветра в листве. Ночь над Пристанью Лотоса была прекрасна, даже жаль было портить её подобными разговорами. — Возможно, они отравили друг друга, — пожал плечами Вэй Ин и потянулся к семенам лотоса в узорчатой тарелке. — Когда мне пришлось читать трактаты о движении ци, книги о медицине… — он замялся, почувствовав, как смотрит на него Цзян Чэн, — я узнал, что два безвредных ингредиента, соединяясь вместе, могут стать сокрушительной силы ядом. Изворотливая мысль Цзинь Гуанъяо помножилась на неукротимую страсть главы клана Цзинь, и, отравив друг друга, они обернулись противоположностями самих себя, — он отправил в рот пару семян. — Так уж и противоположностями, — тут же заворчал Цзян Чэн, отставляя в сторону опустевшую чашу, из которой только что выпил лотосового вина. — Не могу и не буду судить главу клана Цзинь, но разве о Цзинь Гуанъяо прежде, ещё когда он был Мэн Яо, нельзя было сказать, что он — дурной человек?.. Вэй Ин не спешил возразить на это, хоть ему вспомнился тот Мэн Яо, который тенью следовал за Не Хуайсаном и оберегал его. Неужели и в те времена он таил в душе столько же злости и ярости? Жаждал мести? — В ходе поисков отец призвал к ответу и Сюэ Яна, — заговорил снова Цзинь Цзысюань. — Прежде отец закрывал глаза на кровавые выходки этого ублюдка. Вот уж кто не достоин зваться заклинателем вовсе, — красивое лицо его на миг исказила пренебрежительная гримаса. — Но теперь он был с ним безжалостен, ласкающая рука превратилась для этого пса в карающую. Под пытками Сюэ Ян признался, что сговорился с Цзинь Гуанъяо, тогда ещё Мэн Яо, пока был в Цинхэ Не. И именно так он сумел вырваться из заключения. — Вот как, — Вэй Ин помрачнел. — Тогда, помню, произошёл инцидент, из-за которого глава клана Не и вовсе прогнал Мэн Яо из Цинхэ. Своего поступка даже младшему брату он не объяснил. А про Мэн Яо долго потом ничего не было слышно. — Сюэ Ян рассказал, что тогда Мэн Яо задумал убить своего обидчика, и переполох, связанный с бегством преступника, позволил ему сделать это, — добавил Цзинь Цзысюань. — Безусловно, и его слова не стоит целиком и полностью принимать на веру, однако они заставляют задуматься, — он коротко вздохнул и сделал глоток вина. Коротко взглянув на Вэй Ина, он продолжил: — Низвержение солнца многое заставило меня переосмыслить. Мэн Яо, оказавшийся в клане Цишань Вэнь, как будто бы помогал в борьбе против Вэнь Жоханя. Но как бы ни хвалил его за это глава клана Лань, а я теперь далёк от того, чтобы считать его сообщения помощью. Для Вэй Ина Низвержение солнца до сих пор оставалась лишь мешаниной из боли и жажды мести. Он не сумел бы чётко рассуждать о событиях, что происходили в этот период. Потеря Золотого ядра помрачила его сознание, и он не стал бы теперь лгать себе, что всегда действовал разумно. Он был столь зациклен на собственной ране, что не особенно следил, отчего и почему принимались те или иные решения. Однако он не успел спросить, что имеет в виду Цзинь Цзысюань. В Малый зал бесшумно вошёл Лань Чжань. Он отправился отдыхать в тот час, в который предписывалось правилами клана Лань, но, видимо, теперь явился, чтобы и Вэй Ина увести в постель. Последние слова Цзинь Цзысюаня он прекрасно расслышал. — Неразумно забывать об отдыхе, — упрекнул он всех присутствующих разом, но опустился рядом с Вэй Ином и наполнил чашу остывшим чаем. — Невольно услышал последние слова, — кивнул он Цзинь Цзысюаню. — Видимо, не только мне пришло в голову задуматься о том, что за сообщения присылал Цзинь Гуанъяо. — К сожалению, я мог полагаться только на собственную память, — кивнул в ответ Цзинь Цзысюань. — Самих свитков у меня не было, но были карты, где отмечались успехи и неудачи кампании. Рассматривая их, я заметил странность. Имея своего человека в клане Цишань Вэнь, мы не смогли избежать множества ловушек, предупреждения о них то запаздывали, то оказывались никчёмными. У главы клана Не немалый опыт, странно было видеть, как раз за разом мы несём чудовищные потери. — Брат доверял мне достаточно, чтобы допускать к личной переписке, — внезапно продолжил Лань Чжань. — Во время Низвержения солнца я не был рядом с ним, — и Вэй Ин почувствовал укол совести, — но когда всё завершилось, не совладал с любопытством и сравнил, какие сведенья передавал Цзинь Гуанъяо… На деле всё это было лишь пустышкой, — он сделал глоток и пояснил: — Ни одной из сторон он не позволял получить преимущество, точно выбирая, кто же окажется сильнее. А главное, он просчитал и намеревался руками Вэнь Жоханя уничтожить главу клана Не. — Получается, он и на него затаил глубокую обиду, — вздохнул Вэй Ин, отгоняя призрак чувства вины. — Однако, увидев, кто побеждает, он предпочёл остаться вместе с победителями. — Мне следовало заметить это раньше, — удручённо покачал головой Лань Чжань. — Нужно было обратить внимание на то, что доверять Мэн Яо не стоит. — Заметить паука, затаившегося в тени? — хмыкнул на это Цзян Чэн. — Ханьгуан-цзюнь, безусловно, талантлив, но не слишком ли много на себя берёт? Глава клана Не сомневался в том, что передавал нам Мэн Яо. Разве это на что-то повлияло?.. — Глава клана Не — давний друг моего брата, он уважает его мнение, — напомнил Лань Чжань. — И мой брат всегда умеет найти слова, чтобы убедить и успокоить его. Но если бы я тоже не молчал… — Всё уже кончено, назад не повернуть, — выдохнул Вэй Ин. — Пустое рассуждать об этом. Лань Чжань посмотрел на него, чуть прищурившись, и Вэй Ин поторопился опустить глаза. В голове у него билась только одна мысль — был бы Лань Чжань не так одержим им, наверняка заметил бы то, о чём теперь сказал. Может, и стольких жертв удалось бы избежать! — Тот, кто убил Вэнь Жоханя, получил прощение, — заметил Цзинь Цзысюань, возвращаясь к основной теме беседы. — И глава клана Не, хоть и жаждал наказать Мэн Яо, забыл о собственном гневе, ведь об этом его попросил и глава клана Лань, и мой отец. Вот только я не уверен, что сам Мэн Яо столь же легко простил его, пусть даже и звал братом в последнее время. — Способен ли он вовсе на прощение? — глянул на него Лань Чжань. И вопрос породил тишину, когда никто не захотел ответить. — А что произошло с Сюэ Яном? — спросил Вэй Ин, чтобы разбить гнетущую атмосферу. — Была бы моя воля, и я бы казнил его, как некогда собирался поступить глава клана Не, — Цзинь Цзысюань перевёл на него взгляд. — Насколько я знаю, на руках Сюэ Яна немало крови. Однако отец запер его в темнице. Истинную причину я осознал лишь недавно — Сюэ Ян единственный, кто разбирается в тёмных техниках, кто способен научить его пользоваться печатью. — То есть Верховный заклинатель не отказался от мысли получить печать и встать над всеми, как когда-то жаждал Вэнь Жохань, — заключил Лань Чжань. Цзинь Цзысюань только кивнул в ответ. Вскоре после этого они разошлись, а в последующие дни Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань не возвращались к этому разговору. Только в полумраке комнат, что были отданы Вэй Ину и Лань Чжаню, беседа всё же продолжилась. Едва они остались вдвоём, как Вэй Ин сказал: — Если бы Цзинь Гуаншань знал, что есть такое печать, он и меня бы запер в темницу?.. Лань Чжань привлёк его к себе. В последнее время он часто делал это, и Вэй Ин успокаивался в его объятиях, какие бы мысли им ни владели. — Снова винишь себя, — угадал он. — Но сам ведь сказал, что не в наших силах изменить прошлое. Вэй Ин, я не позволю кому-либо причинить тебе боль, пусть даже это будет сам Верховный заклинатель. Вэй Ин хотел верить этому спокойному тону, тёплым ладоням, силе, таящейся в меридианах и наполняющей его самого едва ли не каждую ночь. Но исподволь беспокойство проникало в его сердце, может, потому, что он прекрасно понимал, какой бывает тьма. Возражать Лань Чжаню он не стал. Позволил увлечь к постели и даже сумел заснуть в надёжных объятиях, вот только предчувствие чего-то неотвратимого никуда не исчезло. *** Иньци — свадебное торжество — должно было проходить в Башне Золотого карпа. В назначенный день Вэй Ин и Лань Чжань прибыли туда вместе с Цзян Чэном. Приветствуя, как полагалось, главу клана Цзинь, Вэй Ин заметил, с каким подозрением тот посмотрел на Лань Чжаня. Однако на словах Цзинь Гуаншань оставался радостным хозяином, счастливым тем, что наконец может выпить вина на свадьбе собственного сына и наследника. От обилия красного и золотого голова кружилась, и чтобы немного отдохнуть от свадебной суеты, Вэй Ин и Лань Чжань удалились в сад. На дальних дорожках никого не оказалось, и можно было вздохнуть спокойно. Оглянувшись на виднеющиеся вдалеке постройки, украшенные алым так, что и отсюда было видно, Вэй Ин заметил: — Всё совсем не так, как я представлял себе, — вздохнув, он добавил: — Обещал устроить шицзе лучшую свадьбу, да так и не выполнил обещания. И до сих пор кажется — собственными руками запираю её в золотую клетку. Счастлива она тут будет?.. — Цзинь Цзысюань искренне любит её, — возразил Лань Чжань. — А где есть искренняя любовь, там будет место и счастью. Вэй Ин коротко взглянул на него, и сердце его отозвалось болью. А им, им двоим, выпадет ли хоть мгновение беззаботного счастья?.. Может, спрашивая о шицзе, он на самом деле говорил о самом себе? — Словно ничего не боишься, — заметил он. — Ни чужих слов, ни ненависти… А ведь за нашими спинами уже начались шепотки. О нашей связи уже… — Помнишь ещё? В клане Лань запрещено говорить о других людях и слушать слухи, — покачал головой Лань Чжань. — Когда клановая лента украсит твой лоб, ты будешь обязан соблюдать правила, — и он едва заметно усмехнулся. — Все три тысячи? — поддел его тут же Вэй Ин. — Боюсь, это невозможно. Однако вскоре мимолётное веселье улетучилось полностью. Вэй Ин снова посмотрел на оставшиеся в стороне здания, откуда ветер доносил звуки музыки и прочий шум. — Что-то всё же случится на свадьбе, — сказал он, поделившись наконец с Лань Чжанем своим предчувствием. Ему хотелось, чтобы в тот же миг Лань Чжань опроверг это, покачал головой, сказал бы, что здесь совершенно точно не произойдёт ничего дурного. Однако в ответ услышал: — На свадебное торжество приглашены и клан Не, и клан Лань. Среди людей, которых возьмёт с собой брат, наверняка будет Цзинь Гуанъяо. Вряд ли он посмеет навредить молодожёнам… Но не исключено, что его козни коснутся тех, кто обидел его больше прочих. Вэй Ин моргнул, сознавая, что услышал. Он совершенно забыл о том, что свадьбу Цзинь Гуаншань затеял с большой пышностью, пригласив всех и отовсюду. Действительно, так Цзинь Гуанъяо запросто мог проникнуть в Башню Золотого карпа. — И что же тогда мы будем делать? — он нахмурился. — Отчего ты так спокоен?.. Лань Чжань долго смотрел на него, а после, отвернувшись, отозвался: — Что в мире праведно, а что порочно? Этим вопросом мне приходилось задаваться не раз. Я спрашивал совета у брата, ещё когда доверял ему всецело, сердце моё разрывалось от боли, когда тот же вопрос я услышал из твоих уст, Вэй Ин… У этой головоломки нет решения, не так ли?.. — он снова посмотрел Вэй Ину в глаза. — Если во время этого свадебного торжества один паук вцепится в другого, я хочу подождать итога их битвы, но не вставать между ними. Пусть зло побеждает зло, а тьма сразится с тьмой. Вэй Ин удивлённо распахнул глаза, словно и вовсе не мог узнать Лань Чжаня. Однако затем усмехнулся с горечью. — А может, я — тот самый яд, что отравил тебя, Ханьгуан-цзюнь? — прошептал он. — Рассуждаешь ты теперь вовсе не так, как говорил бы раньше. — Жизнь показала, что слепо следовать правилам — значит, лишиться того, что дороже жизни, — добавил Лань Чжань. — И отныне я верю лишь своему сердцу. — А если я действительно ничем не отличаюсь от Мэн Яо? — Вэй Ин развёл руками. — Если действительно я дурной и недостойный человек?.. Если обманулось не сердце Цзэу-цзюня, а твоё, Лань Чжань? — Останусь верен своему выбору, — и Лань Чжань снова обнял его.