Дурман

Алая ткань струилась по коже — Лань Чжань не стал высвобождать его из мягкого шёлка, да и сам не сбросил праздничных одежд полностью. В ту ночь они любили друг друга до стонов и вскриков, позабыв о техниках двойного совершенствования и даже о нежности. Под утро кожу Вэй Ина расцветили следы страсти. Утомлённый и сытый той сытостью, что бывает лишь после долгой ночи взаимной любви, он задремал у Лань Чжаня на плече, а проснулся, лишь когда день перетёк за полдень. — Не разбудил меня? — удивился этому Вэй Ин. — Но ведь… Цзян Чэн говорил, что мы должны… — Юной жене полагается угощать родителей мужа чаем, — невозмутимо отозвался Лань Чжань, опускаясь на постель рядом и тут же поправляя растрёпанные волосы Вэй Ина. — И пока муж мой спал, я отправился сделать чай главе клана Цзян. Невозможно почтить родителей, потому осталось лишь почтить его… Вэй Ин расхохотался, представив эту сцену. Отсмеявшись, слабым голосом он спросил: — И что же сказал Цзян Чэн?.. Лань Чжань мимолётно улыбнулся, и Вэй Ин с восторгом осознал, что он доволен своей проделкой. — Глава клана Цзян молча принял чашу из моих рук, — пожал он плечами. Вэй Ин недоверчиво цокнул языком. И тогда только Лань Чжань добавил: — А после попросил удалиться. Кажется, я слышал, как чаша раскололась на части. Вэй Ин тут же словно воочию увидел, как Цзян Чэн швыряет несчастную чашу на пол, и снова захохотал. Только мгновением позже он в полной мере осознал — да, они действительно супруги: перед людьми, перед землёй и небесами, перед миром людей и миром духов. Смущённый, он замер, и тогда Лань Чжань поцеловал его. *** Принимать совет кланов на этот раз выпало Цинхэ Не. Вэй Ин до последнего отказывался отправляться туда, но Цзян Чэн сказал, что Не Минцзюэ сочтёт подобное поведение неуважением, и пришлось подчиниться. Лань Чжань молчал всё то время, что Вэй Ин препирался с главой клана Цзян, но едва они остались одни, заметил: — Если бы Вэй Ин отказался, я поддержал бы… Но посетить Совет необходимо. Они должны привыкнуть к тому, что мы супруги. — Ох, так ли это важно, — заворчал Вэй Ин тут же. Не то чтобы он стеснялся этого, однако и представить не мог, насколько сильным окажется его гнев, если он услышит, как кто-нибудь назовёт Лань Чжаня обрезанным рукавом. Он не хотел соваться в змеиное гнездо. С другой стороны — Цзян Чэн был прав. И Не Минцзюэ мог счесть это оскорбительным, и прочие главы могли назвать пренебрежением. Разумнее было отправиться в путь. Однако теперь, когда они сидели вдвоём в Главном зале, а вокруг не умолкали голоса, Вэй Ин снова захотел сорваться с места лёгкой бабочкой и унестись прочь с холодным ветром. Ему чудилось, что каждый из присутствующих задумал дурное. Даже печать, которую он, конечно, не оставил в Пристани Лотоса, и та растревожилась, давая о себе знать. Сначала обсуждали вопрос, кто же станет Верховным заклинателем. Как и предполагалось, главными соперниками стали Не Минцзюэ и Лань Сичэнь. Последний выглядел уставшим и печальным, но на суждения его это нисколько не повлияло, и голос его звучал твёрдо. Верховным заклинателем же назвали его ровно после того, как сам Не Минцзюэ согласился, что Лань Сичэню такой пост подойдёт куда больше. Следом за этим было решено прерваться на перерыв. В Главный зал внесли чай и закуски, и едва Вэй Ин потянулся за засахаренной ягодой, как напротив них возник глава клана Яо. — Казалось бы, супружество усмиряет самых вздорных людей, — заметил он вскользь, — но Вэй Усянь по-прежнему отказывается появляться на собраниях с мечом. Неужели Ханьгуан-цзюнь не сумел объяснить супругу, что такое уважение к другим? Вэй Ин сжал зубы. Конечно, старая песня на новый лад. Никогда ему не освободиться от этого. Не стоило показываться на глаза… В этот момент Лань Чжань пристально посмотрел на главу клана Яо и ответил спокойно и тихо: — В клане Лань правилами запрещено обсуждать других. И в этом проявляется к ним уважение. Быть может, мне стоит обратиться к дяде, чтобы он дал наставления клану Яо? Он умеет рассказать о пути меча лучше меня. Глава Яо сверкнул глазами и хотел уже отойти, но тут за его спиной вырос Цзян Чэн. Вэй Ин не был уверен, но, кажется, он слышал каждое слово приключившегося разговора. — Если главе Яо почудилось, что мой брат оскорбляет его своим присутствием, — угрожающим тоном начал он, — пусть уж напрямую скажет об этом мне. Глава Яо смерил его взглядом. С одной стороны, Цзян Чэн был для него мальчишкой, всё же возрасту он придавал большое значение. С другой же — клан Цзян стремительно рос, влияния у него становилось всё больше. Перечить его главе было недальновидно. — Прежде глава клана Цзян соглашался, что его шисюн ведёт себя неподобающе, — напомнил глава Яо, хоть и сделал шаг в сторону, будто намереваясь сбежать. — Это уж дело моё и брата, — сложил руки на груди Цзян Чэн. Глава Яо сощурился, но всё же поспешил удалиться. Вэй Ин поднял взгляд на Цзян Чэна и криво усмехнулся. — Что это ты взялся меня оберегать? — Не хочу потом выяснять отношения с твоим супругом, — проворчал Цзян Чэн. — Глава клана Яо — тот ещё змей, но без покровительства Цзинь Гуаншаня он быстро вспомнит своё место, — чуть наклонившись, он добавил: — Если этот злой язык замолчит, некому будет говорить о тебе дурное. Лань Чжань кивнул, холодно взглянув на главу Яо, что уже говорил с Лань Сичэнем. Казалось, он хотел что-то сказать, но в последний момент решил сохранить молчание. Вэй Ина тут же охватило любопытство. Он покосился на Лань Чжаня, всё же выудил из тарелки засахаренную ягоду и протянул ему: — Хочешь? Цзян Чэн отвернулся как раз вовремя, чтобы не смотреть, как Лань Чжань подаётся вперёд и выхватывает ягоду из его пальцев губами. И в тот же миг он прошептал Вэй Ину: — Сдаётся мне, глава клана Яо не перестал знаться с Цзинь Гуанъяо. — Отчего ты так решил? — быстро шепнул ему в ответ Вэй Ин. Но Лань Чжань уже сел, как подобает, и ничего говорить не стал. Вэй Ин присмотрелся к главе Яо получше. Конечно, о нём и без того ходила слава первого болтуна, но сегодня он говорил с другими словно бы избирательно. Вэй Ин задумался, что, может, и к ним с Лань Чжанем он подошёл не просто так. Возможно, он пытался чего-то добиться, только появление Цзян Чэна в его планы никак не вписывалось. Что за цель он преследовал? В этот самый миг Лань Чжань поднялся с места и кивнул Вэй Ину. — Пойдём, поговорим с братом. И снова Вэй Ин что-то упустил, но, конечно, тут же поднялся вслед за супругом. Вместе они пересекли зал и остановились возле Лань Сичэня. — Что за сообщение он передал тебе? — напрямик спросил Лань Чжань, и Лань Сичэнь вздрогнул, взглянул в сторону, а затем предложил: — Выйдем отсюда?.. Когда за ними закрылись двери Главного зала, Лань Сичэнь провёл их во внутренний дворик, посреди которого возвышалось одинокое дерево. Словно запертое в узком колодце построек, оно устремлялось в небо, являя собой пример стойкости и жизнелюбия. — Ты прав, — стоя к ним спиной, начал Лань Сичэнь. — Глава Яо передал мне сообщение. Но оно не имеет значения для вас… — Что в нём? — настаивал Лань Чжань. Вэй Ин глубоко вздохнул. Всё же этот раскол между братьями Лань вовсе ему не нравился. — Он сказал, что мы никогда не встретимся больше, — Лань Сичэнь наконец повернулся к ним. — Очень странно, — за них двоих заключил Лань Чжань. Но Лань Сичэнь только отвёл взгляд. Сомневаться в его честности не приходилось, разобраться же в играх Цзинь Гуанъяо было куда сложнее. Неужели он принял проигрыш?.. — А, вот вы где, — голос Не Хуайсана разбил воцарившуюся было тишину. — Повсюду ищу вас. — Что-то случилось? — уточнил Вэй Ин, тут же насторожившись. Однако Не Хуайсан был слишком расслабленным, только скользнул взглядом по нему и устремился прямо к Лань Сичэню. — Глава Лань, — он приблизился, — мне известно, как отыскать, куда скрылся Цзинь Гуанъяо. Вэй Ин видел, как на краткое мгновение лицо Лань Сичэня озарилось, словно внутри него взошло солнце. Но вскоре он опустил голову, и этот необычайный свет исчез. Невольно Вэй Ину пришло в голову сравнить братьев. Неужели Лань Чжань так же печалился, когда не мог ничего узнать о нём?.. — Пустое, господин Не, — покачал Лань Сичэнь головой наконец. — Мне не нужно знать об этом. Я не стану гнаться за ним и неволить его. Не смогу, да и незачем. Не Хуайсан хитро сощурился, раскрыл веер, чтобы спрятать лицо. — Не поймите меня превратно, — он оглянулся, точно опасался, что кто-то может следить за ними, — но я волнуюсь о благополучии брата. Отец наш слишком рано покинул этот мир, а дагэ слишком уж похож на него. И я знаю, что Мэн Яо, — как звучало это прежнее имя в его устах — точно проклятье, словно название злого духа, — немало выучил тёмных техник. Подтолкнуть брата к искажению ци для него труда не составит. Мне не хотелось бы оставлять его в живых. Признаться в столь кровожадных мыслях Не Хуайсану будто бы не стоило никакого труда. Взгляд Лань Сичэня полыхнул болью и гневом, но голос остался спокойным: — Я не сторож ему. Пусть моё сердце беспокоится о его судьбе, но я не могу и не стану вставать на его защиту. Лань Чжань заметно вздрогнул и взволнованно посмотрел на брата. Однако тот не ответил на взгляд. Так и не подняв головы, он рассматривал камни под ногами. — Не посмею больше вас беспокоить этим вопросом, — поклонился Не Хуйасан и удалился, небрежно обмахиваясь веером. — Ты отказываешься от него? — тут же переспросил Лань Чжань. Вэй Ин даже почувствовал себя лишним. Разве ему стоило слышать это?.. — Я — не ты, Ванцзи, — тихо ответил на это Лань Сичэнь. — А-Яо — не Вэй Усянь. Мои чувства обречены оставаться безответными, они были ему удобны — и только. Скорбь уймётся, есть дела клана, которыми я смогу занять всё своё время. Мне некогда думать о том, о чём и не следовало думать вовсе. *** …К зимним холодам Лань Чжань и Вэй Ин перебрались из Пристани Лотоса в собственный дом. Пусть он и был небольшим, но зато стоял в красивом уголке, а совсем рядом расположилась деревенька, где теперь жили люди клана Вэнь и Вэнь Нин. Вэнь Цин же перебралась в Пристань Лотоса, заняла там покои — постепенно шла подготовка к ещё одной свадьбе. Лань Сичэнь действительно словно забыл о Цзинь Гуанъяо, но Вэй Ин понимал — он лишь спрятал внутри горе, рану, которую ничто не способно было закрыть. Позволяя делам занять все мысли, он лишь прятался от муки, поселившейся внутри. Однако помочь ему было невозможно. Когда же выпали первые снега, Не Хуайсан сообщил Вэй Ину лично, что наконец поймал Цзинь Гуанъяо. Словно лисица, тот был рядом и постоянно ускользал. Но Хуайсан умело расставил силки, и вот его охота оказалась успешной. Поймал… В этом чудилось что-то зловещее. Вновь Вэй Ин заволновался, но Лань Чжань тут же напомнил ему: — Позволь ему самостоятельно принимать решения, вовсе не тебе нужно отвечать за благополучие всех. Не Хуайсан обладает острым умом, уж он найдёт способ решить эту проблему. Это, конечно, звучало ничуть не лучше, но Вэй Ин всё же признал — он достаточно уже помог Цзинь Гуанъяо и теперь ничего не мог для него сделать. Не мог — и не должен был. Они так и не узнали, оборвалась ли его жизнь, или Не Хуайсан нашёл иной способ обезопасить старшего брата. Больше никогда они не слышали его имени. *** На свадебном пиру в честь Вэнь Цин и Цзян Чэна Вэй Ин не заметил, как Лань Чжань спутал чашу и выпил вина. В тот же самый миг его прекрасный супруг словно бы задремал, а когда пробудился — не успели объявить следующий тост — хищным взглядом посмотрел на него. — Вэй Ин, — выдохнул он. В глазах его бушевало пламя. — Лань Чжань, — откликнулся Вэй Ин с готовностью. — Снова дурман овладел тобой? — но на этот раз он улыбался, и сердце его ничуть не волновалось. Напротив, предвкушение овладело им целиком. — Дурман, — согласился Лань Чжань, схватил его за руку и потащил прочь из Главного зала. Если Цзян Чэн и заметил это — вида не подал. Да и некому было заподозрить, что Вэй Усянь задумал что-то злое против Ханьгуан-цзюня. Не журчали вслед ручьи шепотков, не шипели змеиные уста, некому больше было называть его нечистью, восставшим мертвецом, не боящимся солнца. Не чувствовал он больше спиной косых взглядов и чужого осуждения.