Their Kindred Encounters

ПРЕКРАСНЫЕ ПЕЧАЛИ

«Мгновения утекают, независимо от того, хотите ли вы этого.

Им все равно, мгновения не волнуются,

что их хотели бы растянуть, как гамак, чтобы улечься,

такие мгновения пролетают быстрее всего и забирают с собой все хорошее,

маленькие воры, эти мгновения, эти часы,

эти дни, что ты любил больше всего».

― Кэтрин Лейси, Никто никогда не пропадает

༻✼༺

СЕРДЦЕ И ДУША Лето 2005 г; Ван Ибо 8 лет Ван Ибо любил лето. Погода могла быть и сухой, и влажной, и вокруг всегда летали большие комары. Было жарко, и по телевизору всегда говорили, что дождя не будет в течение долгого времени, что было отстойно, по словам его отца. И, возможно, это и было отстойно, потому что это означало, что Ван Ибо, Сынён-хён и остальные дети не смогут играть под дождем. Но все же. Летом было хорошо. Лето всегда будет любимым временем года для Ван Ибо. Ни школы, ни домашних заданий, ни уроков рисования с другими детьми, постоянно кричащими и плачущими. Мама всегда отпускала его погулять. Иногда он ходил с Сынён-хёном ловить светлячков в поле, а иногда оставался дома, играя со своими LEGO и смотря телепередачи о крутых взрослых, катающихся на больших мотоциклах. Но самым лучшим в лете, насколько мог помнить Ван Ибо, был Чжань-гэ. Чжань-гэ начал учить его крутым вещам, когда ему было семь лет. В школьные дни Чжань-гэ помогал ему с домашним заданием. Но иногда по выходным, мужчина также учил его вещам, о которых учителя Ван Ибо даже не упоминали в школе. Ему нравилось изучать эти вещи вместо того, чтобы складывать вместе яблоки и апельсины, но Чжань-гэ сказал ему, что для начала ему нужно «освоить основы», чтобы он не стал безграмотным наркоманом, когда поступит в колледж. Ван Ибо не знал, что имел в виду Чжань-гэ, но всем сердцем верил в ему. Он многому научился. Теперь он многое знал о Давиде, и Пикассо, и о Конфуции, и о Гаози, и о какой-то бабушке по имени Яни, которая, по-видимому, начала рисовать в возрасте трех лет. Ван Ибо до сих пор не понимал, откуда Чжань-гэ столько знает об этих людях, но Чжань-гэ был крутым и умным, и у него было много книг и странных, неизвестных вещей, которые он всегда запирал в Особой Серой Комнате в доме Наны Иси. Он был взрослым и много знал, и Ван Ибо всегда с нетерпением ожидал узнать все больше и больше. Потом снова было лето. И помимо ловли светлячков и игры в LEGO, Ван Ибо с нетерпением ждал встреч с Чжань-гэ и со всем, чему тот его учил. Буквально на прошлой неделе Чжань-гэ показал ему большое, красивое и очень белое фортепиано в одной из многочисленных комнат большого дома Наны Иси. (Ван Ибо до сих пор не мог уложить в голове красоту и необычность дома. У его родителей было для этого слово — виктория или что-то в этом роде, — но Ван Ибо просто знал, что этот дом был устроен по-другому, и в нем было много комнат, включая Особую Серую Комнату, в которую Чжань-гэ запретил ему входить). Чжань-гэ учил его играть песенку на фортепиано. «Сердце и душа», сказал он, так она называлась. Это была веселая песня, и Ван Ибо с трудом запоминал, какие клавиши нажимать и насколько медленным или быстрым должен быть его «темп». Даже если Чжань-гэ играл более сложную партию фортепианного дуэта (Ван Ибо мог играть только одной рукой, а Чжань-гэ играл двумя), он все равно чувствовал себя немного сбитым с толку. Это было трудно, но он был полон решимости научиться. Когда он пришел, Чжань-гэ чем-то занимался в саду. Он проехал на своем велосипеде всю дорогу от своего дома. Ибо жил всего в паре кварталов от него, но хотел, чтобы Чжань-гэ увидел его на нем. — О, вау, Ван Ибо! Ты уже умеешь кататься на велосипеде! — Чжань-гэ улыбнулся ему, держа в руках небольшой горшок с землей. — Я тебе завидую! Я не умею ездить на велосипеде! Ван Ибо удивленно моргнул. — Ты не умеешь? — спросил он. — Но ты уже взрослый! Сынён-хён сказал, что все дети должны научиться кататься на велосипедах, чтобы потом могли ездить на мотоциклах, когда вырастут! Чжань-гэ нахмурился: — Почему твой Сынён-хён так сказал? Совсем необязательно уметь ездить на велосипеде! Ван Ибо спешился, ударив ногой по подножке, чтобы поставить велосипед в вертикальное положение. Он сморщил нос, когда подошел к Чжань-гэ. — Я думаю, что Чжань-гэ так говорит, потому что Чжань-гэ не умеет кататься на велосипеде. Мышца возле глаза мужчины дернулась. — Ой, — сказал он, обиженно. — Я многому тебя учу… почему ты мне не веришь? Лучше бы ты изучал Исчисление, чем катался на велосипеде, а! — Что такое Ис-чис-ле-ние? — Это математика. Но для взрослых. — Звучит скучно, — пожал плечами Ван Ибо. — Не волнуйся, Чжань-гэ. Если хочешь, я научу тебя кататься на велосипеде! — Спасибо, не надо. Ван Ибо широко ухмыльнулся, немного гордясь тем, что обнаружил что-то, на что он был способен, а Чжань-гэ — нет. — Чем ты занимаешься? — Ну, видишь ли, пробую себя в садоводстве. Пытаюсь заставить эти растения цвести следующей весной. Ван Ибо скривился. Садоводство выглядело грязно. — Я приехал забрать одежду, которую хочет одолжить брат Сынён... с-мокин...? — О, да, смокинг, — Чжань-гэ посмотрел через плечо ребенка. — А где же сам Сынён? Уши Ван Ибо порозовели. — Я сказал ему, что могу забрать его вместо него. — Ах, ладно, я просто, гм, подожди, у меня грязные руки… — Я могу просто пойти и взять его сам! — предложил Ван Ибо. — Он же в твоей спальне? — Ага. Висит на двери. Это белый смокинг, его легко заметить. Дверь не закрыта, так что просто заходи внутрь, хорошо? — Хорошо! Ван Ибо прошел через весь дом, поднимаясь по лестнице, проходя по коридору мимо жутких картин, с изображенными на них странными старыми людьми. Спальня Чжань-гэ была не самой большой комнатой в доме, но он сказал, что это была самая уютная комната, к тому же, близко к лестнице. Он легко нашел белый «смокинг», невольно задумавшись о том, зачем взрослым нужно их иногда одевать. Он знал, что когда-то давно он тоже один раз одевал такой костюм, но не помнил детали. Он просто знал, что в этом костюме было жарко и неудобно. Он уже собирался спуститься вниз по лестнице, когда что-то привлекло его внимание. Он остановился, поворачиваясь. Звук был слабый, но он мог слышать как мелодия «Сердца и Души» играет в одной из комнат дальше по коридору на втором этаже. Звук доносился из Особой Серой Комнаты. Ван Ибо колебался, отлично зная, что Чжань-гэ не нравилось, когда он даже близко подходил к этой двери. Но... это ведь никому не навредит, не правда ли? Если он заглянет внутрь одним глазом? Он только посмотрит, такие же серые в комнате стены, как и дверь... Он давно хотел спросить об этом Чжань-гэ... Дверь была приоткрыта, привлекая внимание Ван Ибо еще больше. Он медленно подошел, вцепившись руками в смокинг и невольно сминая пластиковую упаковку. Мелодия фортепьяно стала громче. Он сделал еще несколько шагов. Раз, два, три... Наконец зашел в комнату и... Он нахмурился. В комнате не было ничего необычного. И стены не были серыми. Они были обычными, — белыми. Там не было кровати или какой-либо другой мебели, но было много коробок и ящиков, груды книг, картин и свитков из пожелтевшей бумаги, несколько фотографий в рамках. Очень много фотографий и картин. Некоторые из них были огромными и опирались на стены. Некоторые были поменьше и стояли сверху, на пыльных ящиках. Фортепианная музыка исходила от... очень странно выглядящей, черной прямоугольной вещи с огромным диском, вращающимся на нем. Позже он узнал, что это называется проигрыватель. Ван Ибо фыркнул, чувствуя некоторое разочарование. Он побродил по комнате. Все еще не понимая, почему Чжань-гэ запретил заходить сюда. Он потянулся, чтобы взять одну из фоторамок поблизости. Фотография внутри была черно-белой. Осунувшиеся лица уставились с нее на Ван Ибо. Он уже собирался поставить ее обратно, когда увидел Чжань-гэ на фото. Он улыбнулся. Чжань-гэ выглядел очень красивым. Он улыбался на фотографии. И он был одет в смокинг, также, как и несколько других мужчин на фото. Ван Ибо продолжил рассматривать другие фотографии, улыбаясь и хихикая, когда находил Чжань-гэ на них. Иногда он улыбался, иногда даже не смотрел в камеру. Иногда он выглядел скучающим. Он все равно был очень красивым. И Ван Ибо поймал себя на том, что снова покраснел. Его любопытство вдруг обострилось, когда он увидел другое знакомое лицо на одной из фотографий. Бабушка, внезапно узнал он, и улыбнулся. Его отец упоминал, что Чжань-гэ был внуком очень хорошего друга семьи его бабушки и дедушки, так что он не был удивлен, увидев их лица на фото. Да, и там была Нана Иси тоже. Все они были друзьями. Бабушка и дедушка выглядели хорошо на этих фотографиях, их лица были очень похожи на фотографии, которые он видел у них дома. У бабушки были каштановые волосы. Отец говорил ему, что они крашенные. А дедушка был совершенно лысым. Чжань-гэ был рядом с ними на большинстве фотографий. Он выглядел очень красивым. Таким молодым, крутым и таким высоким... Ван Ибо моргнул. Затем замер, задумавшись. Его бабушка и дедушка, и Нана Иси выглядели очень счастливыми на большинстве фотографий. Они тоже были молодыми. Но... на других фото, они выглядели... старыми. Но, Чжань-гэ... Его Чжань-гэ... Чжань-гэ выглядел одинаково. Он выглядел молодым и крутым, и высоким, и красивым на фото. На всех фото. ... Ах, вдруг понял он. Это должно быть, был отец Чжань-гэ. Должен быть... Верно? Но... Нет. Ван Ибо знал Чжань-гэ. Это был Чжань-гэ на всех фото. Его родинка, и волосы, и глаза, и лицо, все было точно таким же. Это был Чжань-гэ. Он был уверен в этом... Он все еще сжимал одну из фоторамок в руке. Она была немного запыленной, покрытой паутиной. И тут дверь за ним распахнулась. Ван Ибо в испуге вздрогнул. — Ибо, — услышал он голос Чжань-гэ. Ван Ибо медленно обернулся, все еще сжимая в руке фотографию с его дедушкой и Чжань-гэ на ней. Он не сказал ни слова. — Ибо, — повторил Чжань-гэ. Он все еще стоял возле двери. И также выглядел испуганным. Он колебался. — Зачем ты... — начал он, на его лице было выражение страха и покорности судьбе одновременно. — Я же просил тебя не заходить сюда, — сказал он неуверенно. Ван Ибо продолжал смотреть. Некоторое время он не знал, что сказать. Затем он тихо произнес: — Чжань-гэ. Ты... — он сделал паузу. — Ты что?... в-вампир? Другая мелодия играла после «Сердца и Души». Солнечный свет просачивался внутрь комнаты. В тот день было очень жарко. Пылинки продолжали плавать вокруг, и... Чжань-гэ рассмеялся и сполз на пол. Стукнулся затылком о дверь. — Боже мой, — сказал Чжань-гэ, все еще давясь от смеха. Его плечи тряслись. — Что мне с тобой делать, Ван Ибо?... AAHST01 январь 2017 г; Ван Ибо 19 лет, скоро будет 20 — ... и ее работы были в музее во Франции, когда ей было четырнадцать. Китайская художница Ван Яни начала рисовать в пять лет, а в восемь ее работы уже появлялись на почтовых марках. Как талантливая художница... Ван Ибо закусил губу. Он пристально смотрел на белый экран перед ним, читая лекцию сегодняшней презентации в PowerPoint. Его двоюродный брат заметил это и хихикнул, прежде чем незаметно пнуть его в голень. — Ой, Ибо, — прошептал Чо Сынён, пригибаясь. Они были в самом конце лекционного зала, в 8 утра бросая вызов классу азиатской истории искусств 1. Чо Сынён даже не был в группе Ван Ибо, он находился тут только потому, что вчера пропустил этот класс в своей группе. Их профессор был невысоким, плотно сложенным мужчиной средних лет. Он был одним из тех ужасных лекторов, которые любили дразнить невнимательных студентов, вечно пропускающих занятия. На самом деле, Чо Сынёну было все равно. Но Ван Ибо все равно заставил его пойти. — Ойй. Ибо-а. Ван Ибо продолжал игнорировать своего кузена, изо всех сил пытаясь сосредоточиться. — Эй, ты, придурок. Не пытайся притворяться. Я же говорил тебе, ты должен сократить количество классов, как Венхан сказал. Говорю тебе... — Заткнись, мы не в старшей школе, — тихо пробормотал Ван Ибо. — Айш, меня от тебя тошнит. Я не должен был приходить... — Простите, сэр, — поднял руку Ван Ибо. Его голос, казалось, эхом отдавался в зале. Глубокий и собранный, он звучал очень по-взрослому. Чо Сынён заткнулся. — Да? — сказал лектор. — Извините, сэр, но я думаю, что в презентации небольшая ошибка...? — ...? — ... Чо Сынён хмуро посмотрел на него. Лектор поднял брови. — В чем именно? — Я думаю, вы имели в виду три. — Извините? — Художница Ван Яни, — объяснил он. — Она начала рисовать в три года. Точнее, два с половиной. И ее работы были выставлены в музее в Лондоне. Не во Франции. Чо Сынён поморщился. — «Какого хрена», — беззвучно проговорил он. Ван Ибо оказался прав после перепроверки. Лектор исправил ошибку, впечатленный. — Зачем ты это сделал? — спросил он его Сынён потом. Ван Ибо пожал плечами и ухмыльнулся. — Серьезно, чувак, я не знал, что ты так серьезно относишься к учебе в колледже... не то, что я. Я тут только затем, чтобы найти себе деушку... УРОК ОБ ИНТЕРНЕТЕ И РЕЛИГИИ май 2007 г; Ван Ибо 9 лет, скоро будет 10 Это был прекрасный весенний день в середине мая. Книги и рабочие тетради Ван Ибо были разложены на деревянном журнальном столике Чжань-гэ в его просторной гостиной. Он был занят, сосредоточившись на домашнем задании на эти выходные, пытаясь понять сложности основных операций умножения и деления. Чжань-гэ ненадолго оставил его, чтобы приготовить на кухне что-нибудь перекусить. Когда он вернулся, Ван Ибо был рад увидеть свежеиспеченное овсяное печенье и клубнично-молочный коктейль для них обоих. — Ты закончил? — Сяо Чжань просмотрел тетради Ван Ибо, садясь рядом с ним, скрестив ноги. — Дай-ка посмотреть, — он прошелся глазами по работе Ибо. Затем сказал: — Мм, хм. Думаю твои навыки умножения становятся лучше. Но тебе следует уделить больше внимания делению. Номера четыре, пять и шесть, неверны. Реши их заново. — Я устал, Чжань-гэ. — Я приготовил тебе печенье и молочный коктейль. Давай, решай снова. Ван Ибо подчинился, надувшись. Потребовалось еще несколько минут, чтобы исправить ошибки в его делении. Он жевал печенье, пока считал. Закончив, он отложил карандаш, позволив Чжань-гэ проверить его решение. Он улегся на ковер, уставившись в потолок. — Я устал и мне скучно, — сказал Ван Ибо с тяжелым вздохом. — Как бы я хотел, чтобы мама давала мне мою игровую приставку не только по пятницам и субботам. — Пфф, — фыркнул Чжань-гэ. — Я думаю, твоя мама молодец, что не разрешает тебе играть в приставку в школьные дни и по воскресеньям. Он положил тетрадь Ибо на стол, закончив проверку. — Все эти современные гаджеты только засоряют мозги молодежи. — Что ты имеешь в виду? Я думал, тебе тоже нравится играть? Ты сказал, что тебе нравятся покемоны. — Мне нравятся покемоны. Но когда их слишком много — это плохо. — Почему? Это всего лишь игра, Чжань-гэ. Они не настоящие. — Вот именно, — сказал Чжань-гэ. Он допил остатки молочного коктейля из стакана, прежде чем растянуться на полу, рядом с мальчиком. — Ты не понимаешь этого сейчас, Ибо, потому что ты еще очень молод. Но мир меняется каждый день, и люди становятся умнее, изобретая такие вещи, как интернет, Microsoft, компакт-диски и ноутбуки. А также игровые приставки. Действительно, потрясающее изобретение. Ван Ибо был в замешательстве. — Это плохо? Учитель Люймэй говорит, что интернет и ноутбуки облегчают жизнь людям. — Они облегчают жизнь людям. Это просто фантастично. Но я думаю, так или иначе, вещи, которые помогают нам развиваться, также станут тем, что приведет к разрушению человеческой цивилизации. — Я просто шучу, — сказал Чжань-гэ. В его голосе отчетливо прозвучала легкая насмешка. — Я напугал тебя? Ван Ибо потянулся, чтобы стукнуть Чжань-гэ по руке. — Я даже не понимаю половины того, что ты сказал, Чжань-гэ. Он сделал паузу. — Но почему ты ненавидишь интернет, ноутбуки и игровые приставки? — Я не ненавижу интернет! Наоборот, я обожаю его... Ты можешь поверить, что я прожил около восьми десятилетий без него? — Но почему ты так говоришь, как если бы... интернет был плохим? Он услышал, как Чжань-гэ вздохнул, застыв на месте. — Знаешь, он не так уж и плох. Но когда ты живешь так долго, как я, и испытываешь на себе появление всех этих причудливых и умных изобретений, то непрерывная эволюция науки и техники немного пугает, — он повернул голову в сторону, глядя на Ван Ибо. — Только представь. Было время, когда LEGO, велосипедов, мотоциклов и автомобилей вообще не существовало. Ладно. На самом деле я родился в эпоху автомобилей, но суть в том, что это так же страшно, как и увлекательно. Конечно, жить без них было неудобно, но возможно. Это просто заставляет меня думать, что люди, действительно, сложные существа, и меня, действительно, пугает, что еще они могут сделать возможным в будущем. — Так... интернет и игровые приставки... это плохо? — Плохо, когда их слишком много, Ибо. Поэтому ты не должен грустить и скучать, когда твоя мама не разрешает тебе играть с приставкой в школьные дни. — Хммпф. Чжань-гэ усмехнулся. — Кроме того, лучше заняться чем-то более реальным, таким как искусство, музыка и математика. — ... и играть в LEGO, и смотреть телевизор. — Просмотр телевизора не считается. Это также может замусорить твой мозг. — Как насчет того, чтобы ловить светлячков? Чжань-гэ сделал вид, что задумался. — Ловить светлячков — это нормально. Но я думал, ты боишься жуков? — Ничего подобного! — Ван Ибо даже обиделся. — И они не совсем... жуки, — он вздрогнул. — О, тогда ладно. Ловить светлячков можно, — объявил Чжань-гэ. — ... Или учиться у Чжань-гэ. — Я думал, ты не любишь учиться? — Мне нравится учиться у Чжань-гэ, — сказал Ван Ибо и посмотрел в потолок. — Приятно слышать. Надеюсь, это правда. В противном случае мои попытки вдолбить тебе мировые факты, такие как твоя личная энциклопедия и альманах, пропадут даром. — ... — Ван Ибо хотел сказать, что ему действительно нравится учиться у Чжань-гэ. Ему нравился Чжань-гэ. Очень. Ему было грустно от того, что этот мужчина мог думать иначе. — Что? — ... Ничего. Чжань-гэ ткнул его в ребра. Ван Ибо посмотрел на него и сказал: — Чжань-гэ, как ты думаешь, боги и Будда реальны? — Может быть, — ответил Чжань-гэ. — Будда — это что-то вроде одного из образов бога... в некотором роде... или как-то так. Ибо нахмурился. — ... Бог... в некотором роде... или как-то так? — Уххх... — выражение лица Чжань-гэ изменилось. Он выглядел так, будто глубоко задумался. Ван Ибо нравилось как он выглядел. Это навело его на мысль, что он уже достаточно большой, чтобы заставить Чжань-гэ тщательно обдумывать, что сказать. — Как тебе объяснить... Я имею в виду... сейчас, в школе тебя учат только особенностям буддизма, даосизма, конфуцианства, народной религии и божеств, ислама и так далее, и тому подобное. Ты следишь за моей мыслью? — ... Ага...? — Итак... в этих религиях или философиях... в каждой из них есть что-то вроде бога или какая-то философская идея или сущность, которая каким-то образом становится основной верой людей, которые ей следуют. Ты все еще слушаешь? — Ага... ? — Итак, я хочу сказать: все эти боги и философии могут быть правдой. Дело в том, что они все одинаковые. Просто люди придумали множество версий и историй, и я думаю, что это отчасти из-за разных национальностей, географии... а еще был колониализм, но все равно. В этом мире есть только одна сущность бога. Но люди называют эту сущность разными именами в разных историях. — Но... — голова Ван Ибо немного гудела от обилия новой информации. — Как такое могло случиться? Может ли Бог быть в разных местах и историях одновременно? — Конечно, — сказал Чжань-гэ. — Бог всесилен. — Значит, ты имеешь в виду... у Бога есть клоны? Как в том фильме, который мы смотрели на прошлой неделе? — Нет, я не думаю, что это то же самое, Ибо. Это выдумка. Или научная фантастика. Как-то так. — Что такое научная фантастика? — Это значит, что это научная чушь. Нереальная. Только для детей. — Ты сказал, что «Звездные войны» не для детей. — Так и есть, но, — Чжань-гэ сделал паузу, потом поднялся и снова уселся со скрещенными ногами. Ван Ибо сделал то же самое. Теперь они сидели лицом к лицу. — Ладно, ты знаешь, что я прожил уже много-много лет, и использовал много-много разных имен, в других местах, когда жил там, верно? Ты все еще следишь за моей мыслью? — Да, Чжань-гэ. Ты говорил, что раньше тебя звали Ян Гуо, — мальчик рассмеялся над этой странной мыслью. — Да, — серьезно кивнул Чжань-гэ. — И не только Ян Гуо. Я также был Цзянь Фаном, Лэй Дунхаем, Лю Гуанли, Кан Хуанем и многими другими. Ван Ибо хихикнул. — Что смешного? Ты знаешь, что я не шучу. Ты видел мои фотографии. — Я знаю, — он попытался подавить смех. Конечно, он знал, что Чжань-гэ не шутит. Его фотографии разной степени качества в монохромном черно-белом цвете были поразительно реальны. Но самым забавным было то, что Чжань-гэ всегда выглядел одинаково. Он рассказал Ибо, что каждый раз был другим человеком на фотографиях, которые он ему показывал, но его лицо никогда не менялось. Чжань-гэ, действительно, не старел. Это была самая странная, самая крутая и забавная вещь, которую Ван Ибо когда-либо видел за всю свою жизнь. — Так или иначе, — продолжил Чжань-гэ. — Это то же самое. С именем. С Богом. У Бога тоже много имен — Будда, Аллах, Иисус, Высшие синтоистские духи, но он только один. Ван Ибо поднял брови. — Ух ты... — на его лице появилось выражение понимания. — Так... это означает, что... Чжань-гэ тоже... бог?! — Нет! — громко сказал Чжань-гэ. В этот момент он выглядел так, будто не был уверен, плакать ему или смеяться. — Нет, Ибо. Чжань-гэ не бог. Это просто аналогия. Сравнение. Это значит, что и у меня и у бога есть... ну, похожие вещи. Разные имена, к примеру. Но я не бог. Я никогда не буду богом. Айя, я даже не уверен, верю ли я в бога. — Ты не веришь в богов?! — Ван Ибо был ошеломлен. Чжань-гэ вздрогнул. — Не то, чтобы... я имею в виду... — он закусил губу. — Может быть... где-то и есть бог. Я уважаю людей, которые в них верят, и я уважаю саму религию или идею религии, но, как-бы... не знаю... может, мне просто не хватает веры? Ван Ибо уставился на него. Чжань-гэ выдохнул и взял мальчика за руки. — Послушай, Ибо. Я не думаю, что я тот, кто мог бы преподавать тебе мировую религию. Я могу быть предвзятым, — он усмехнулся. — Но... ты просто... еще так молод сейчас. Я имею в виду, что тебе едва будет десять лет, так что обсуждать с тобой религиозные убеждения в данный момент как-бы, ммм, контрпродуктивно. — Что такое контрпродуктивно? — Это означает, что это не сделает ничего хорошего и прогрессивного для твоего развития. В худшем случае я могу испортить твое мировосприятие, и тогда Чжань-гэ станет плохим гэгэ. Ван Ибо нахмурился. — Ты неплохой гэгэ, Чжань-гэ, — попытался убедить его он. — Ты... на самом деле... мой любимый гэгэ... навсегда... — Правда? — Чжань-гэ улыбнулся. Ван Ибо кивнул. — Хм, тогда ладно. Но... больше никаких вопросов о боге, хорошо? — Хорошо, — согласился Ван Ибо. Не то чтобы ему нужно было знать все именно сейчас. Он мог подождать, решил он. Все могло подождать. ГОЛОСОВЫЕ ЗАПИСКИ май 2020 г; Ибо 22 года, скоро будет 23 года Voice_Memo_024.wav | 18 мая 2020 г. | 00:01:14 (шум вокзала) Voice_Memo_025.wav | 18 мая 2020 г. | 00:02:03 (поют цикады) Voice_Memo_026.wav | 20 мая 2020 г. | 00:01:00 (Океанский бриз) Voice_Memo_027.wav | 21 мая 2020 г. | 00:01:17 ... ... ... — Что это...??? — Ничего ... — ...АХ! Гэ! Серьезно, это ничего...! Какого хрена ты делаешь... — Ты записываешь меня, ты засранец — дай мне это! — Я не записываю — АЙ — точно! Черт, как больно... — Извини, хе-хе... что это было!!! — Это не ты!! Это для школы! Я записываю звуки, потому что это то, чем я занимаюсь, гэ, типа — серьезно — ай! — Ты не говорил мне! Извини... Я решил, ты что-то задумал... — Ха-ха… черт возьми, о чем ты думаешь... что, ты думаешь, что я... ммппф... гэ, почему ты... ха-ха... эй, подожди, запись все еще идет... — ВЫКЛЮЧИ, ВАН ИБО, Я ГОВОРЮ ТЕ... Voice_Memo_028.wav | 22 мая 2020 г. | 00:00:46 (Океанский бриз) Voice_Memo_029.wav | 22 мая 2020 г. | 00:02:40 — Чжань-гэ — Хм... — Я тебя люблю ... — Чжань-гэ — Хм... — Разве ты не любишь меня? — Люблю — Правда? — Ага — Как сильно ты меня любишь??? — Э-э... очень — Просто очень?? — Очень сильно... — Хе-хе... ... — Чжань-гэ ... — Гэгэ ... — Сяо Чжань ... — Сяо Чжань-гэгэ... — Какого хрена, Ибо, я работаю сейчас н... аХММХМП... .................... (шумы) Voice_Memo_030.wav | 26 мая 2020 г. | 00:03:40 — ......Хорошо...!!! Итак... Сегодня вечером я спою песню, и эта песня специально для кого-то по имени Ван Ибо.... где Ван Ибо.... вот Ван Ибо!!! Привет, Бо-ди!!! Я люблю тебя!!!! — Чжань-гэ, ты уже пьян, какого хрена... дай мне это... тебе нужно поспать сейчас. Давай... давай снимем с тебя это... — Эй, неееет. Я не пьян, хе-хе... Ну почему ты такой!!! Я сказал, что спою тебе песню, потому что сегодня твой вечер, потому что сегодня твой выпускной!!!! Разве это не весело?????!!!! Я так горжусь тобой, малыш!!!!! — Что за... — Хорошо, ладно, ладно, я сейчас песенку спою, ладно??????? Ибо??????? .... — ..... Разве ты не хочешь, чтобы я спел???? Хе-хе... Эй, почему ты такой..... — Гэ, пожалуйста, прекрати, уже поздно. Празднование окончено, ладно... — Почему............................. ... (шумы) — Ибо, давай трахаться... (шелест одежды) (шумы) — Аааа... шибаль... — ...хе-хе-хе... что это?? Ты только что выругался?? Мне нравится, когда ты говоришь по-корейски. Ты можешь трахать меня, и говорить по-корейски? — Ты не просто так это сказал... — Да... Ибоуоо. Давай трааааахаться. Мне нравится, когда ты ругаешься по-корейски. Ты такой горячий... — Боже мой, раньше тебе не нравилось, что я так много ругаюсь... — Хе-хе-хе-хе... Ибоуооо. Бо-дииииии. Дидииии. Мы можем потрахаться???? Ха???? Ха??????? Я люблю тебя!!! Я так сильно тебя люблю хе хе хе... SA ―РАНГ―ХАЕ―ЙОХХХ― ААК―!!....аааааааааааа....ох ши... (шумы) Voice_Memo_032.wav | 28 мая 2020 г. | 00:02:36 (дорожный шум) Voice_Memo_033.wav | 29 мая 2020 г. | 00:00:09 (грохот двигателя автомобиля) Voice_Memo_034.wav | 30 мая 2020 г. | 00:02:13 (прочищает горло) — Эээ.. Привет. Меня зовут Ван Ибо. Мне 22 года, в августе этого года исполнится 23. Сегодня 30 мая 2020 года. Весна почти закончилась, и лето быстро приближается, но я думаю, что я буду очень занят, потому что меня приняли на мою самую первую работу после университета. Это интересно и очень удобно, я надеюсь... — У меня есть парень. Мне хотелось бы думать, что он мой парень, но у нас не совсем такие отношения. Это сложно, поэтому мы не вешаем ярлыки. Чжань-гэ не хочет. Но я люблю его, и он любит меня, и я думаю, что этого достаточно... ПРОЗРЕНИЯ август-октябрь 2020 г; Ван Ибо, 23 года — Я забронировал столик на двоих. — Могу я узнать имя, сэр? — Сяо Чжань. — ... Сюда, пожалуйста. Сяо Чжань взглянул на Ван Ибо, улыбаясь. — Идем, — сказал он. Ресторан был пятизвездочным. Из тех, что появлялись на страницах мишленовского гида. Интерьер был роскошным, красивым и уютным. Смесь европейского и новогреческого. Высокие потолки местами снижались. Сяо Чжань мог бы сказать, что это место было специально спроектировано так, чтобы казаться повседневным, но с оттенком классового величия. Ван Ибо здесь, похоже, понравилось. Ресторан, еда, обслуживание. Они обменивались своими обычными подколками до и во время еды, их ноги были переплетены под столом. В какой-то момент Сяо Чжань переплел их пальцы вместе и не отпускал до тех пор, пока они не вышли из ресторана и не решили заказать замороженный йогурт в соседнем Баскин-Роббинс. — Вкусно? — спросил его Сяо Чжань. Они сидели на скамейке возле бутиков. Ван Ибо кивнул ему, поглощая свой йогурт с большим количеством киви и манго сверху. Он сделал паузу, вытерев большим пальцем щеку Сяо Чжаня. — Ты такой грязнуля, гэ. Сяо Чжань лишь облизал верхнюю губу розовым языком. — У тебя тоже есть немного на волосах. — Какого хрена... Сяо Чжань рассмеялся. — Я пошутил. — Тебе что, три года? Сяо Чжань высоко задрал нос. — Нет. Мне сто шесть лет. Ван Ибо сказал с серьезным лицом: — Ты не ведешь себя на твой возраст. — Кто бы говорил, — Сяо Чжань выглядел оскорбленным, но рассмеялся, легонько ударив Ван Ибо в грудь. Тот быстро поймал его кулак, в глазах заплясали искорки света. Он поднял руку Сяо Чжаня и поцеловал костяшки пальцев. — Спасибо, Чжань-гэ, — сказал он. — Я сказал, что мы могли бы просто оставаться у тебя дома весь день, но ты все равно настоял на том, чтобы пойти куда-нибудь на праздничный ужин, — он сделал паузу. — Я ценю это. Спасибо. Сяо Чжань улыбнулся. — Счастливого 23 дня рождения, — сказал он. — И я люблю тебя, — прошептал он. Ван Ибо улыбнулся и остановил Сяо Чжаня, целуя его в губы. Их поцелуй углубился, Сяо Чжань обвил руками шею Ван Ибо, притянув к себе. Поистине, они были просто двумя обычными влюбленными мужчинами. И иногда ничего не оставалось, кроме одного этого факта. Но иногда. Когда не осталось ничего, кроме ревности, боли и экстаза любви... иногда ложь выходила наружу, и Сяо Чжань понимал, что это все, что осталось. Он понимал, что это было все, что связывало их вместе все это время. Он понимал, — проводя пальцами по ребрам Ван Ибо, считая их одно за другим и видя, что кожа на них подтянутая, гладкая и молодая, — что они были обречены с самого начала. Он понимал — когда проклятия и сперма выплеснутся наружу, а капельки липкого пота скопятся в углублениях их тел — что все в порядке, все будет хорошо, потому что Ван Ибо забудет и продолжит жить. И этого было достаточно для Сяо Чжаня. Он был готов взять на себя бремя одиночества. Время бы пролетело быстро, и ничего не осталось. — Гэ, — выдохнул Ван Ибо сверху. Сяо Чжань все еще чувствовал кайф от собственного оргазма. Ван Ибо все еще оставался внутри, и на его лице была смесь сдержанности и блаженства. Он еще не кончил. — Все в порядке, — прошептал Сяо Чжань. — Двигайся. Ван Ибо быстро трахал его, погружая Сяо Чжаня в вихрь восхитительного перевозбуждения. — Я-я... — Ван Ибо задыхался, а Сяо Чжань стонал и плакал, и это были настоящие слезы. Ощущения были настолько приятными, что Сяо Чжань сходил с ума. Но он поторопил его. — Ибо, малыш... — он запутался в словах. — Ах... м-мне так хорошо... еще... еще... ох... И, наконец, Ван Ибо застонал в оргазме. Занимаясь с ним любовью, Сяо Чжань чувствовал себя сильным. И в то же время он становился требовательным и просящим. Но все же, они были просто людьми, и его глаза уже закрывались, несмотря на похоть и желание. Он чувствовал, как сперма Ибо вытекает из него струйками и расслабился. Ван Ибо был рядом, заботясь о нем, успокаивая его ароматом океанской волны на коже. — Ты такой красивый, гэ, — сказал Ван Ибо, прежде чем его язык, твердый и плоский, коснулся входа Сяо Чжаня. Черт, он всхлипывал, словно в бреду, царапая простыни. Я так люблю этого мальчика... — Гэ, — позвал Ван Ибо из гостиной. Он сидел вниз головой на диване, положив ноги на спинку и свесив голову с края сиденья. — Как думаешь, ты сможешь пойти со мной на свадьбу Сынхи-нуны? Через несколько секунд из кухни вышел Сяо Чжань, держа в руке большую миску. — Что случилось? — он держал в руке деревянный венчик, помешивая что-то в миске. Овсянка с корицей, Ван Ибо догадался по запаху. — Еще одна свадьба? Чья свадьба? — Сынхи-нуны, — повторил Ван Ибо. — Она старшая сестра Сынён-хёна. Это один из моих двоюродных братьев. — Оу... тогда свадьба будет в Лояне? — спросил Сяо Чжань, имея в виду родной город Ван Ибо. — Нет, — ответил тот. — Вся семья будет в Пекине. Хотя не знаю, получится ли это, — Ван Ибо помолчал. — Она беременна, знаешь ли. — Правда? — спросил Сяо Чжань. Он не мог сказать, был ли он удивлен или просто искренне поражен. — Это замечательно! Еще один ребенок! Ах! — Ага... — Ван Ибо хмыкнул. — Ну так что, ты пойдешь, да? Со мной? — Ммммммм, — Сяо Чжань вернулся на кухню, но его голос все еще был слышен в гостиной. — Это означает, что весь ваш клан будет там... и Сынён тоже будет там, да? Ван Ибо изогнул бровь. — Ага? А что? При чем тут Сынён-хён? — Чжань-гэ? — Мм, ничего, я просто думаю, что я ему не очень нравлюсь. — Что за черт? Что ты такое говоришь? — Ван Ибо быстро вскочил на ноги. — Что-то случилось? — он подошел ближе, нахмурившись. Когда Сяо Чжань увидел его, прижавшегося бедром к кухонному островку, он протянул ему венчик, и Ван Ибо наклонился, чтобы лизнуть его. — Айо, ничего страшного, — заверил его Сяо Чжань. — Думаю, это только мои мысли, — тихо рассмеялся он. — Но, если честно, он уже не тот милый, игривый ребенок, особенно с тех пор, как мы встретились снова. Ты помнишь... в университете? — Милый? — Ван Ибо задумался. Ему нужно было поговорить со своим двоюродным братом. — Эй, все в порядке, — Сяо Чжань ткнул его локтем в ребра. Они ждали, пока печенье испечется в духовке. — Я все равно пойду с тобой, не волнуйся, — он подмигнул. После этого Ван Ибо решил мило поговорить со своим двоюродным братом. Но он понимал, Чо Сынён мог почувствовать что-то странное. В конце концов, его часть семьи ничего не знала о Сяо Чжане. Это была пятница на следующей неделе, когда он решил заглянуть в Blue Moon Eve, чтобы выпить со своей старой компанией из колледжа, включая Чо Сынёна. Взросление сводило их всех с ума, но Ван Ибо это нравилось. Благодаря удаче и собственному таланту он получил должность помощника звукорежиссера в хорошей киностудии в Центральном районе. Это было в пятнадцати минутах езды от его собственной квартиры и еще в пяти от Сяо Чжаня. Ему нравилась постоянная работа. Запись и съемка, заполнение и монтаж. Иногда звукорежиссер показывал ему некоторые приемы озвучивания фильмов и махинации со звуком. У него была хорошая работа, в хорошем городе, с хорошими коллегами, и он также был близко к Сяо Чжаню. — Скажи, Ибо, ты точно не думал переехать к своему парню? Его хёны стали намного любопытнее в последние месяцы и годы. Они выпустились немного раньше, чем он, но иногда ему казалось, что он все еще один из самых зрелых в группе. Возможно, после Чжоу Исюаня. Ван Ибо ухмыльнулся в ответ на вопрос Ли Вэнханя, на самом деле не желая на него отвечать. Он не хотел снова начинать драму, как в прошлые годы. — Они не встречаются, — ответил за него Чо Сынён. Ван Ибо посмотрел своему двоюродному брату в глаза. — Сяо Чжань и Ибо вообще не встречаются. Это вызвало ухмылки и пыхтение парней, уже подвыпивших и сидевших с красными лицами. — Это не совсем так, а? — вмешался Чжоу Исюань. — Они практически мужья, такие приторно сладкие и противные... Ибо, ты встречаешься с ним уже много лет, верно? Почему Сынён продолжает говорить, что ты еще не его парень? Не говори мне, что я вырастил слабака, чувак! Это была не самая любимая тема Ван Ибо за крепкими напитками и пивом, но он решил, что его ответ в любом случае не будет иметь значения, потому что его друзья уже были пьяны до бессвязного ворчания, какое могло случиться только в пятницу вечером. — Мы не совсем встречаемся, — осторожно сказал он. Сынён оглянулся на него. — Я имею в виду, что мы встречаемся, но мы не являемся официальными бойфрендами или что-то в этом роде... Это было лучшее, что он мог им сказать, правда. Но его двоюродный брат все еще не был удовлетворен. — Тебе следует перестать с ним встречаться, Ибо, — начал Сынён. Его голос был низким. Остальные парни в это время говорили о Фестивале середины осени в этом году. Ван Ибо оценивающе посмотрел на него, потягивая ром. — Что ты знаешь. — Все. — Я знаю все с тех пор, как снова увидел его в университете пару лет назад. Мне было любопытно, потому что я мог сказать, что это было действительно странно в тот момент. Я разговаривал с твоим отцом. Он и твоя мама были единственными, кто знал, кроме тебя, видимо, типа семейной тайны или какой-то херни. Я также знаю, что они никогда не одобряли это. Ни тогда. Ни сейчас. Никогда. — Почему ты говоришь мне это? — Потому что я забочусь о тебе, Ибо, — взбесился Чо Сынён. Было хреново осознавать, что его двоюродный брат был искренне обеспокоен. — Мы семья. Мы были вместе с тех пор, как были в подгузниках, чувак, и ты не заслуживаешь того, чтобы твоя жизнь перевернулась с ног на голову из-за какого-то... такого странного человека, как он. Я хочу сказать, ты вообще уверен, что он человек? Он вообще мужчина? — Поверь мне, хён, — горько усмехнулся Ван Ибо. Проблеск воспоминаний пробежал по его лицу. — Чжань-гэ такой же мужчина, как все... — Он собирается скоро уехать. Ван Ибо остановился, но ничего не сказал. — Я слышал, что он связался с некоторыми людьми, чтобы узнать, сможет ли он в следующий раз полететь в Европу. Европа, да? Достаточно далеко. Как ты думаешь, какое у него будет следующее имя? — Что, черт возьми, ты говоришь? Где ты это слышал? — Что, твои родители не сказали тебе? Я думал, вы, ребята, хранители секретов или что-то в этом роде? Разве ты не в клубе хранителей? Ван Ибо побледнел, черты его лица обострились. — Чо Сынён, — сказал он спокойно. Его голос был низким и холодным. — Расскажи мне все, что ты знаешь, прямо сейчас, или помоги мне Бог, я ударю тебя по лицу. Лицо Чо Сынёна было непроницаемым, но почему-то его глаза были по-настоящему, глубоко печальными. — Хорошо, — сказал он, вздохнув. Он тоже выглядел уставшим. — Я не знаю многого, но, — он сделал паузу. — Что ты хочешь знать... ? Это был холодный вечер пятницы в октябре, когда на него нашло что-то близкое к прозрению. Его звали Ван Ибо, и в августе 2020 года ему исполнилось двадцать три года. Теперь он был уже взрослым мужчиной, у него была нормальная работа, настоящий дом и надлежащий круг друзей, и иногда у него болело в груди, потому что он любил кого-то до боли, жадности и славы, и их любовь была слишком сильной, слишком старой и слишком амбициозной. Это была такая любовь, которая закончилась еще до того, как началась. Такая любовь, которая должна была быть разрушена, несмотря на все данные обещания. Луна росла и убывала. Как и его сердце. РАЗБИТОЕ ДЕТСКОЕ СЕРДЦЕ сентябрь 2009 г; Ван Ибо, 12 лет — Чжань-гэ, — Ван Ибо уставился на Сяо Чжаня. Его глаза стали большими, как блюдца. Он выглядел таким мальчишкой сейчас. — Как ты думаешь, существуют ли путешественники во времени? Сяо Чжань ошеломленно посмотрел на него. Какой забавный вопрос от ребенка. Но сколько лет исполнилось Ван Ибо в этом году? Одиннадцать? Нет, двенадцать. Он полагал, что в этом возрасте детское любопытство действительно возрастало все больше. Буквально на прошлой неделе Ван Ибо спросил его, видел ли он настоящую пирамиду. Видимо, он размышлял над тем, могут ли мумии вернуться к жизни. Сяо Чжань сказал ему, что нет, он не был рядом с пирамидами в последнее время и нет, несмотря на то, что мумии настоящие, они не возвращаются к жизни, и где ты слышал все это, Ван Ибо? Сяо Чжань тщательно подбирал слова для ответа на последний вопрос Ван Ибо, пока доставал детали LEGO из большого бумажного пакета, который Ибо принес с собой в дом Сяо Чжаня. Уже близились сумерки, и они сидели в музыкальной комнате на полу, друг напротив друга, а позади них стоял рояль. Возвышающаяся перед Сяо Чжанем фигура из LEGO выглядела как какой-то деформированный робот. Это было ужасно. Может быть, в будущем ему стоит заняться живописью и цифровым искусством. Строительство и скульптура явно не были его сильной стороной. — Путешественники во времени? Ван Ибо выглядел взволнованным. — Ага. Путешественники во времени. Как ты думаешь, они настоящие? — Хм... наверное? — Почему только наверное? Это да или нет? — Это ни да, ни нет. Это нечто среднее. Ван Ибо нахмурился. — Нельзя так говорить, это жульничество! — Конечно, можно. Ты спросил меня, верю ли я в этих существ, которых ты называешь путешественниками во времени, и я ответил, что наверное, потому что сам в этом не совсем уверен. — То есть, это возможно? — Возможно, — Сяо Чжань сохранял бесстрастное лицо. Ему нравилось ходить вокруг да около, разговаривая с Ван Ибо. Это было очень забавно. Ван Ибо пробурчал себе под нос что-то, что Сяо Чжань не расслышал. Это звучало по-корейски. — Прости, что это было? Ты только что выругался? — Это плохо, Ибо. Я не хочу, чтобы ты так много ругался, ладно? — В следующий раз, если я услышу, как ты ругаешься, я больше не буду с тобой разговаривать. Ван Ибо выглядел обиженным. — Прости, Чжань-гэ, — извинился он. Они помолчали несколько минут. Затем Сяо Чжань заговорил. — Я думаю, что путешественники во времени на самом деле реальны. Малыш поднял взгляд, снова полный надежды. — Правда?! — Ну... не в том смысле, как ты думаешь. Я полагаю, что твои путешественники во времени используют машины времени или магию, поэтому они то появляются, то исчезают во времени, верно? — Угу, — кивнул Ван Ибо. — Ну, это не те путешественники во времени, в которых я верю, — объяснил Сяо Чжань. Казалось, он глубоко задумался. — Путешественники во времени, которых я имею в виду, очень похожи на меня. Ван Ибо моргнул раз, потом другой. Затем он отложил в сторону свой собственный шедевр LEGO и подполз к нему поближе. — Чжань-гэ, — сказал он со всей серьезностью двенадцатилетнего подростка, — ты хочешь сказать, что ты путешественник во времени?! Сяо Чжань подавил желание захихикать. Ван Ибо выглядел очень мило в этом возрасте. Он был тощим, но с остатками детской припухлости на лице. Сяо Чжань знал, что этот мальчик когда-нибудь вырастет очень красивым мужчиной. Ему очень хотелось бы увидеть, как он превращается во взрослого. Но он считал это невезможным. Поэтому он отогнал прочь эту внезапую мысль, мило улыбнувшись Ибо. — Конечно, я путешественник во времени! Но я не прыгаю туда сюда во времени. Я просто... приспосабливаюсь к нему. Ван Ибо уставился на него. — Приспосабливаешься? — Не буквально, — быстро сказал Сяо Чжань. — Образно. Я имею в виду. Я прожил уже много-много лет, да? — Ага... — И я буду жить еще много-много лет. — И? — Это означает, что если ты спросишь, я единственный, кто может рассказать тебе о реальных вещах, которые произошли в то время, когда многие люди в наши дни даже не родились. И это то же самое, что путешественник во времени, верно? Мы знаем вещи из прошлого. — Но ты не знаешь будущего. Сяо Чжань откинулся назад, упершись ладонями в ковер. — Ну, у всех нас есть свои ограничения, малыш. — Мне двенадцать, и я не ребенок, Чжань-гэ. Ах, губа Сяо Чжаня невольно дернулась. Ибо уже был в этом возрасте. — Ах, ну ладно... именно потому, что ты уже не ребенок, сам решай, верить мне или нет. Когда он договорил, глаза Ибо словно загорелись. — Я верю в тебя, Чжань-гэ! Сяо Чжань взъерошил ему волосы, смеясь. — Тебе, действительно, следует почаще играть с детьми своего возраста, Ибо. Разве ты не чувствуешь себя ограниченным и одиноким, когда проводишь время здесь со мной? — Но мне нравится проводить с тобой время. — Ай, это так мило. — Сяо Чжань действительно хотел оставить Ван Ибо при себе. — Я надеюсь, что все могли бы быть такими же хорошими, как ты. Я рад, что нравлюсь тебе. Ван Ибо озадаченно посмотрел на него. — Есть люди, которым не нравится Чжань-гэ? Рот Сяо Чжаня скривился. — Немного... не так, — наконец выдал он. — Некоторые люди просто... не хорошие, — он помолчал, а потом снова склонился к Ван Ибо, схватив его за плечи. Они сидели очень близко. Мальчик даже как будто покраснел. — Послушай, Ибо. Я не хочу, чтобы ты рос с розовыми очками на глазах и все такое, понимаешь? В этом мире много хороших людей. Но есть и плохие. И когда я говорю плохие, это означает, что они действительно плохие. Я не хочу тебя напугать или что-то в этом роде... Я хочу, чтобы ты был осторожен. Очень осторожен и очень бдителен. Особенно сейчас, когда ты растешь. Ты скоро станешь мужчиной. Это будет очень скоро. Через несколько лет ты будешь в старшей школе и колледже, и ты будешь жить в реальном мире, и у тебя будут девушки, и, боже мой, не вздумай начать курить косяки, хорошо? — Что такое косяк...? Сяо Чжань сморщил нос. — Просто... не законная вещь. — Почему это незаконно? — Потому что тебя посадят в тюрьму на 300 лет, если ты попробуешь это сделать. Я тебя уверяю. УХ! Почему ты задаешь так много вопросов?! — Сяо Чжань вскинул руки в воздух, немного расстроенный. Ван Ибо имел наглость расхохотаться. — Не волнуйся, Чжань-гэ, я не буду пробовать «косяк». Я всегда буду очень хорошим и очень осторожным. К тому же... разве ты не будешь здесь всегда, чтобы отчитывать меня? Ты ведь позаботишься обо мне, верно? — спросил Ибо. — И ты не состаришься, Чжань-гэ. Тебе придется подождать, пока я не стану таким же большим, как ты. Внезапную боль в сердце от этих невинных слов было трудно игнорировать. Ван Ибо, казалось, спустя некоторое время заметил его молчаливость и склонил голову набок. Сяо Чжань посмотрел на него. Очень внимательно посмотрел на него. А потом подумал о своих планах относительно Шанхая. Годы, которые ему придется провести там, прежде чем он снова улетит в другое место. Он задумался над тем, будет ли у него когда-нибудь еще шанс снова встретить кого-то вроде Ван Ибо. Этот мальчик долгое время был самой лучшей компанией, которая у него когда-либо была. Было довольно обидно, что ему придется уйти и заставить его думать, что Сяо Чжань был тем, кто ушел. — Ибо... — мягко сказал он. Ван Ибо выжидающе посмотрел на него. — Ты еще помнишь то время, когда я говорил тебе об этом раньше?... У Чжань-гэ много имен? Ван Ибо кивнул. — Конечно. Сяо Чжань вдохнул побольше воздуха. — Хорошо... это потому, что я всегда меняю имена, верно? — Ага. — Потому что... это секрет, что Чжань-гэ не стареет, верно? — Ага... — И люди просто не могут знать этот секрет. Потому что плохие люди будут делать плохие вещи с Чжань-гэ. Ван Ибо выглядел встревоженным. — Какие плохие вещи? — Просто очень плохие вещи, — сказал он. — Поэтому... они не могут узнать, что мне всегда будет двадцать девять лет. Ван Ибо, казалось, не понимал ход его мыслей. — Тебе... уже двадцать девять лет? — Ну, вообще-то мне девяносто пять. Но Чжань-гэ застрял на двадцати девяти годах. — Я думал, что Чжань-гэ одного возраста с Сынхи-нуной. В этом году Чо Сынхи исполнилось всего двадцать два года. — Что ж, это лестно, но нет. Она моложе меня. Мне двадцать девять, — повторил он. — Двадцать девять? — Навсегда, — настаивал Сяо Чжань. — Так что... я меняю имена. И личность. Из-за этого Чжань-гэ не может долго оставаться на одном месте. Потому что плохие люди заметят, что я меняю имена, а это незаконно. Но у меня нет выбора, поэтому я делаю это. Ты понимаешь? — ... Оу. Сяо Чжань не знал, действительно ли Ван Ибо понял, но он решил не заострять на этом внимание. — Вот почему у меня не может быть много друзей, потому что я всегда ухожу и никогда не возвращаюсь. Всегда. — Но, — Ван Ибо колебался. — Я твой друг. Ты мой лучший друг. Сяо Чжань сжал губы в тонкую линию, пытаясь взять себя в руки. Затем он улыбнулся. — Ты тоже мой лучший друг, Ибо. Ты особый случай, — он помолчал. — Но, к сожалению, это не помешает Чжань-гэ снова сменить имя. Мне нужно срочно сменить имя. Сяо Чжань не знал, чего от него ожидать, но признавал, что был немного удивлен, когда Ван Ибо ничего не сказал. Он просто подвинул к себе свой бумажный пакет с LEGO и продолжал строить башни из гуманоидных пластиковых роботов. Он улыбнулся, радуясь, что Ван Ибо все-таки еще ребенок, и такие вещи, как смена личности и все такое, не имели для него большого значения. Он завидовал его невинности. Он, действительно, завидовал, но когда Сяо Чжань уже собирался отвернуться, то понял, что думал неправильно. Внезапно он услышал сопение. Затем он подвинулся, и его глаза округлились от удивления, когда он увидел плачущего Ван Ибо. Он прикрывал глаза рукой, растирая их, чтобы остановить текущие слезы. Сяо Чжань поспешил к нему. — Ибо, Ибо! Что не так?! Боже, что-нибудь болит? Ч-что случилось, почему ты плачешь?! Ван Ибо бормотал что-то бессвязное. Сначала это было невозможно понять, но когда его крики немного утихли и Сяо Чжань, наконец, смог расслышать слова, он понял, что тот снова и снова повторяет одно и то же: — Я думал, Чжань-гэ останется со мной навсегда. Я хочу, чтобы Чжань-гэ остался со мной навсегда! Пожалуйста, не уходи... Чжань-гэ...