Their Kindred Encounters

ПРЕКРАСНЫЕ ПЕЧАЛИ

Мгновения не остаются, просишь ты об этом или нет.

Им нет дела. Ни одному мгновению нет дела.

А те мгновения, которые хочется растянуть, словно гамак, чтобы лечь в них и остаться,

Улетают быстрее всех и уносят с собой все хорошее.

Маленькие воры, эти мгновения. Эти часы.

Эти дни, которые ты любил больше всего.

― Кэтрин Лейси, Никто никогда не пропадает

༻✼༺

СЕРДЦЕ И ДУША Лето 2005 года. Ван Ибо 8 лет. Ван Ибо любил лето. Погода могла быть и сухой, и влажной, вокруг всегда кружили огромные комары. Стояла жара, а по телевизору постоянно говорили, что дождей еще долго не будет. По словам папы, это было очень плохо. И, наверное, это действительно было плохо, потому что тогда Ван Ибо, Сынён-хён и остальные ребята не могли играть под дождем. И все же лето было замечательным. Лето всегда оставалось любимым временем года Ван Ибо. Никакой школы, никаких домашних заданий, никаких уроков рисования с другими детьми, которые постоянно шумели и плакали. Мама всегда разрешала ему гулять. Иногда они с Сынён-хёном ходили ловить светлячков в поле, а иногда он оставался дома, строил что-нибудь из LEGO и смотрел передачи про крутых взрослых, которые ездили на больших мотоциклах. Но самым лучшим в лете, сколько Ван Ибо себя помнил, был Чжань-гэ. Чжань-гэ начал учить его всяким интересным вещам, когда ему исполнилось семь лет. В школьные дни он помогал ему с домашними заданиями. А по выходным иногда рассказывал то, о чем учителя Ван Ибо даже не упоминали на уроках. Это нравилось ему гораздо больше, чем складывать яблоки и апельсины, но Чжань-гэ говорил, что сначала нужно «освоить основы», иначе к колледжу он превратится в безграмотного наркомана. Ван Ибо не совсем понимал, что это значит, но безоговорочно ему верил. Он многому научился. Теперь он знал о Давиде, Пикассо, Конфуции, Гаоцзы и какой-то бабушке по имени Яни, которая, как утверждал Чжань-гэ, начала рисовать еще в три года. Ван Ибо до сих пор не понимал, откуда Чжань-гэ знает обо всех этих людях, но Чжань-гэ был крутым и умным. У него было множество книг и странных непонятных вещей, которые он всегда запирал в Особой Серой Комнате в доме Наны Иси. Он был взрослым и знал очень много. А Ван Ибо всегда хотелось узнать еще больше. Еще. И еще. Потом снова наступило лето. И помимо ловли светлячков и игры в LEGO, Ван Ибо с нетерпением ждал встреч с Чжань-гэ и всего нового, чему тот его научит. Буквально на прошлой неделе Чжань-гэ показал ему свое большое, красивое и очень белое фортепиано, стоявшее в одной из многочисленных комнат огромного дома Наны Иси. (До сих пор Ван Ибо не мог до конца понять, насколько этот дом был красивым и странным одновременно. У родителей даже было для такого стиля какое-то слово, кажется, викторианский, но сам Ибо знал только одно: дом был совсем не похож на остальные. В нем было множество комнат, включая Особую Серую Комнату, в которую Чжань-гэ категорически запрещал ему заходить.) Чжань-гэ учил его играть на фортепиано одну мелодию. Она называлась «Сердце и душа». Мелодия была веселой, но Ван Ибо все еще путался, пытаясь запомнить, какие клавиши нажимать и каким должен быть его «темп»: быстрым или медленным. Даже несмотря на то, что Чжань-гэ играл более сложную партию дуэта, а самому Ибо нужно было пользоваться только одной рукой, он все равно чувствовал себя немного растерянным. Это было трудно. Но он твердо решил научиться. Когда он приехал, Чжань-гэ возился в саду. Ван Ибо проделал весь путь от дома на своем велосипеде. Жил он всего в паре кварталов отсюда, но ему очень хотелось, чтобы Чжань-гэ увидел, как он ездит. — Ого, Ван Ибо! Ты уже умеешь кататься на велосипеде! — широко улыбнулся Чжань-гэ, держа в руках небольшой горшок с землей. — Я тебе завидую! Я вот не умею! Ван Ибо удивленно моргнул. — Не умеешь? — переспросил он. — Но ты же взрослый! Сынён-хён сказал, что все дети должны научиться ездить на велосипеде, чтобы потом, когда вырастут, кататься на мотоциклах! Чжань-гэ нахмурился. — И почему твой Сынён-хён такое сказал? Совсем не обязательно уметь ездить на велосипеде! Ван Ибо слез с велосипеда и опустил подножку. Подойдя ближе, он недоверчиво сморщил нос. — Мне кажется, Чжань-гэ говорит так только потому, что Чжань-гэ не умеет ездить на велосипеде. У Чжань-гэ дернулся глаз. — Эй, — обиженно протянул он. — Я вообще-то многому тебя учу. И после этого ты мне не веришь? Лучше бы изучал математический анализ, чем велосипеды, между прочим! — А что такое ма-те-ма-ти-че-ский а-на-лиз? — Это математика. Только для взрослых. — Звучит скучно, — пожал плечами Ван Ибо. — Не переживай, Чжань-гэ. Если хочешь, я научу тебя кататься на велосипеде! — Конечно-конечно. Ван Ибо расплылся в широкой улыбке. Ему было приятно обнаружить, что существует хоть что-то, что он умеет делать лучше своего Чжань-гэ. — А что ты вообще делаешь? — Ну... пробую себя в садоводстве. Хочу, чтобы эти растения зацвели следующей весной. Ван Ибо скривился. Садоводство выглядело грязным занятием. — Я пришел забрать одежду, которую брат Сынён-хёна хотел одолжить. Этот... смо… смокин?.. — А, точно, смокинг, — Чжань-гэ бросил взгляд поверх его головы. — А где сам Сынён? Уши Ван Ибо порозовели. — Я сказал, что могу забрать его вместо него. — А, понятно. Просто... э-э... подожди, у меня руки грязные... — Я и сам могу его взять! — тут же вызвался Ван Ибо. — Он в твоей спальне? — Ага. Висит у двери. Смокинг белый, сразу увидишь. Комната не заперта, просто заходи, хорошо? — Хорошо! Ван Ибо отправился вглубь большого дома, поднялся по лестнице и прошел по коридору мимо жутковатых картин с какими-то странными стариками. Спальня Чжань-гэ была не самой большой комнатой в доме, но сам он говорил, что она самая уютная и находится ближе всего к лестнице. Белый смокинг нашелся сразу. Ван Ибо невольно задумался, зачем взрослым вообще иногда носить такую одежду. Он смутно помнил, что когда-то и сам надевал что-то подобное, но подробности давно стерлись из памяти. Осталось только ощущение, что в таком костюме было жарко и ужасно неудобно. Он уже собирался спускаться вниз, когда вдруг что-то привлекло его внимание. Ван Ибо остановился и прислушался. Звук был едва различимым, но он узнал мелодию. Из одной из комнат на втором этаже доносилось «Сердце и душа». Точнее, музыка звучала из Особой Серой Комнаты. Он замер. Ван Ибо слишком хорошо знал, что Чжань-гэ не любил, когда кто-то даже просто задерживался возле этой двери. Но… разве что-то случится, если он просто заглянет? Всего одним глазком. Он только посмотрит, такие ли серые стены внутри, как сама дверь… Ему уже давно хотелось спросить об этом Чжань-гэ. То, что дверь оказалась приоткрыта, лишь разожгло любопытство еще сильнее. Медленно подойдя ближе, Ван Ибо крепче сжал в руках смокинг, слегка сминая пластиковый чехол. Музыка стала громче. Он сделал еще несколько шагов. Раз. Два. Три. А потом оказался внутри комнаты и… нахмурился. Ничего особенного. И стены вовсе не были серыми. Обычные белые стены. В комнате не было ни кровати, ни какой-либо другой мебели. Зато повсюду стояли коробки и ящики. Груды книг. Картины. Свитки пожелтевшей бумаги. Фотографии в рамках. Очень много фотографий. И картин. Некоторые были такими большими, что просто стояли, прислоненные к стенам. Другие, поменьше, теснились на покрытых пылью ящиках. Фортепианная мелодия доносилась от какой-то очень странной черной прямоугольной штуки с большим круглым диском, который медленно вращался сверху. Много позже Ван Ибо узнает, что эта штука называется проигрывателем. Он тихо фыркнул, чувствуя легкое разочарование. А потом начал бродить по комнате, все еще не понимая, почему Чжань-гэ так строго запрещал кому-либо сюда заходить. Он потянулся к одной из стоявших рядом фоторамок. Фотография внутри была черно-белой. С нее на Ван Ибо смотрели худые, осунувшиеся лица незнакомых людей. Он уже начал терять интерес, когда вдруг заметил на снимке Чжань-гэ. И сразу улыбнулся. Чжань-гэ выглядел очень красивым. На фотографии он улыбался. На нем был смокинг, а рядом стояли еще несколько мужчин в похожих костюмах. Ван Ибо взял другую фотографию. Потом еще одну. И еще. Он улыбался и тихонько хихикал каждый раз, когда находил на снимках Чжань-гэ. Иногда тот смотрел в камеру. Иногда нет. Иногда улыбался. Иногда выглядел скучающим. Но все равно оставался красивым. Поймав себя на этой мысли, Ван Ибо снова почувствовал, как начинают гореть уши. И вдруг на одной из фотографий он увидел бабушку, и удивленно замер. Папа рассказывал, что Чжань-гэ был внуком очень близких друзей его бабушки и дедушки, поэтому увидеть их на фотографиях было совсем не странно. И Нана Иси тоже была здесь. Они все дружили. Бабушка и дедушка выглядели почти так же, как на снимках, которые хранились у них дома. У бабушки были каштаново-рыжие волосы. Крашеные, как объяснял папа. А дедушка был совсем лысым. Чжань-гэ присутствовал на большинстве фотографий рядом с ними. Такой молодой, высокий и красивый. Ван Ибо моргнул, а потом нахмурился, и задумался. На большинстве снимков бабушка, дедушка и Нана Иси выглядели счастливыми и молодыми. Но на некоторых фотографиях… они были уже старыми. А Чжань-гэ… его Чжань-гэ... Выглядел одинаково на всех фотографиях. Молодой, высокий и красивый. На всех фото. Ван Ибо замер. А потом его осенило. Наверное, это отец Чжань-гэ. Должен быть он… Верно? Но… нет. Ван Ибо знал Чжань-гэ. Это был именно он. Та же родинка, глаза, волосы и лицо. Это был Чжань-гэ. Он был абсолютно уверен. Ван Ибо все еще держал в руках одну из фотографий. Рамка покрылась тонким слоем пыли, а в углу серебрилась паутина. И тут дверь за его спиной распахнулась. Он вздрогнул, и впервые по-настоящему испугался. — Ибо, — произнес знакомый голос. Чжань-гэ. Ван Ибо медленно обернулся, все еще сжимая фотографию, на которой рядом стояли его бабушка, дедушка и Чжань-гэ. Он ничего не сказал. — Ибо, — повторил Чжань-гэ. Он стоял в дверях, и тоже выглядел испуганным. Несколько секунд он молчал, словно колебался. — Зачем ты... — начал он и осекся. На его лице смешались страх и обреченность. — Я же просил тебя не заходить сюда, — его голос прозвучал удивительно слабо. Ван Ибо продолжал смотреть на него, совершенно не зная, что сказать. А потом тихо позвал: — Чжань-гэ… — он замялся. — Ты… ты что... в-вампир? После «Сердца и души» проигрыватель уже играл другую мелодию. В комнату лился солнечный свет. День стоял жаркий. В воздухе медленно кружились пылинки. И... Чжань-гэ расхохотался. Сполз по дверному косяку на пол и стукнулся затылком о дверь. — Боже мой, — выдавил он сквозь смех. Плечи у него тряслись. — Что мне с тобой делать, Ван Ибо?.. AAHST01 Январь 2017 года. Ван Ибо 19 лет, скоро исполнится 20. — ...а ее работы выставлялись в музее во Франции, когда ей было четырнадцать. Китайская художница Ван Яни начала рисовать в возрасте пяти лет, а уже в восемь ее работы появились на почтовых марках. Как юная художница-вундеркинд… Ван Ибо закусил губу. Он пристально смотрел на экран впереди, читая слайд сегодняшней презентации. Сидевший рядом двоюродный брат заметил это, тихо хмыкнул и незаметно пнул его по голени. — Эй, Ибо, — прошептал Чо Сынён, пригибаясь. Они сидели на самом последнем ряду лекционного зала, героически переживая пару по курсу «Азиатская история искусства I», которая начиналась в восемь утра. Чо Сынён вообще не относился к потоку Ван Ибо. Он оказался здесь только потому, что накануне пропустил это же занятие у своей группы. Их преподаватель был невысоким крепко сложенным мужчиной средних лет. Из тех преподавателей, которых студенты побаиваются: любитель подлавливать невнимательных слушателей, особенно тех, кто пропускает занятия. Впрочем, самого Сынёна это мало волновало. Но Ван Ибо все равно заставил его прийти. — Ибо-а-а... Ван Ибо продолжал его игнорировать, пытаясь сосредоточиться на лекции. — Эй, придурок. Даже не пытайся делать вид, что тебе интересно. Я же говорил: надо было прогулять, как советовал Вэньхан. Говорю тебе... — Заткнись. Мы уже не в старшей школе, — тихо бросил Ван Ибо. — Айщ. Меня сейчас стошнит. Не надо было вообще сюда приходить... — Простите, профессор. Ван Ибо поднял руку и его голос прозвучал на весь зал. Глубокий, спокойный, уже почти совсем взрослый. Сынён мгновенно замолчал. — Да? — отозвался преподаватель. — Простите, профессор, но, кажется, в презентации есть небольшая ошибка. Повисла пауза. — ...Что? — ... Сынён уставился на него так, словно тот окончательно сошел с ума. Преподаватель поднял брови. — И какая же? — Думаю, вы имели в виду три года. — Простите? — Художница Ван Яни, — пояснил Ван Ибо. — Она начала рисовать в три года. Точнее, в два с половиной. И ее работы выставлялись в музее в Лондоне, а не во Франции. В аудитории воцарилась тишина. Сынён скорчил такую рожу, что ею вполне можно было пугать людей. Какого черта? — беззвучно произнес он одними губами. После недолгой проверки выяснилось, что Ван Ибо был прав. Преподаватель исправил ошибку и явно остался под впечатлением. Позже Сынён спросил: — И зачем ты это сделал? Ван Ибо только пожал плечами и ухмыльнулся. — Серьезно, чувак, — простонал Сынён. — Я и не знал, что ты настолько серьезно относишься к учебе. А я-то всего лишь хотел найти себе здесь девушку... УРОК ОБ ИНТЕРНЕТЕ И РЕЛИГИИ май 2007 года. Ван Ибо 9 лет, скоро исполнится 10. Это был прекрасный весенний день середины мая. Книги и рабочие тетради Ван Ибо были разложены по деревянному журнальному столику в просторной гостиной Чжань-гэ. Сам Ибо сосредоточенно корпел над домашним заданием на выходные, пытаясь разобраться в премудростях умножения и деления. Чжань-гэ ненадолго оставил его одного, отправившись на кухню приготовить что-нибудь перекусить. Когда он вернулся, Ван Ибо с восторгом обнаружил на столе целую тарелку свежего овсяного печенья и два клубничных молочных коктейля. — Закончил? — спросил Сяо Чжань, усаживаясь рядом, скрестив ноги. Он взял тетрадь Ибо. — Дай посмотрю. Взгляд быстро пробежался по решенным примерам. — М-м. Да. Умножение у тебя уже получается гораздо лучше. А вот деление стоит еще потренировать. Четвертый, пятый и шестой примеры неправильные. Решай заново. — Я устал, Чжань-гэ. — Я испек тебе печенье и приготовил молочный коктейль. Решай заново. Ван Ибо надулся, но спорить не стал. Ему понадобилось еще несколько минут, чтобы исправить ошибки в делении столбиком. Пока он работал, то и дело тянулся за печеньем. Закончив, он отложил карандаш и позволил Чжань-гэ проверить тетрадь. Сам же растянулся на ковре и уставился в потолок. — Я устал и мне скучно, — тяжело вздохнул он. — Хотелось бы, чтобы мама разрешала мне играть на PSP не только по пятницам и субботам. — Пф-ф, — фыркнул Чжань-гэ. Он отложил тетрадь, закончив проверку. — По-моему, твоя мама гений. Не разрешать тебе играть на PSP в учебные дни и по воскресеньям было очень мудрым решением. — Что ты имеешь в виду? Я думал, тебе самому нравится играть. Ты же говорил, что любишь покемонов. — Люблю. Но слишком много покемонов тоже вредно. — Почему? Это всего лишь игра, Чжань-гэ. Она ведь не настоящая. — Именно, — согласился Сяо Чжань. Он допил остатки молочного коктейля, после чего тоже улегся на пол рядом с мальчиком. — Ты пока этого не понимаешь, Ибо, потому что еще слишком молод. Но мир меняется каждый день. Люди становятся все умнее. Они изобретают интернет, Microsoft, компакт-диски, ноутбуки. Теперь вот PSP придумали. Чертовски впечатляет. Ван Ибо нахмурился. — И что в этом плохого? Учительница Люймэй говорит, что интернет и ноутбуки делают жизнь людей проще. — Так и есть. Они действительно делают жизнь проще. И это замечательно. Сяо Чжань немного помолчал. — Но мне кажется, что рано или поздно именно вещи, которые помогают человечеству развиваться, однажды и приведут его к гибели. Ван Ибо молча уставился на него. — Я шучу, — сказал Чжань-гэ. Даже не глядя на него, Ван Ибо услышал улыбку в его голосе. — Я тебя напугал? Ван Ибо потянулся и хлопнул Чжань-гэ по руке. — Я вообще половину из того, что ты сказал, не понял. Он помолчал. — Но почему ты не любишь интернет, ноутбуки и PSP? — Я не говорил, что не люблю интернет! Господи, да я его обожаю. Ты можешь представить, что я прожил без него почти восемь десятилетий? — Тогда почему ты говоришь так, будто интернет — это что-то плохое? Чжань-гэ вздохнул. — Он не плохой. Не совсем. Просто если прожить достаточно долго, как я, и своими глазами увидеть, как появляются все эти странные маленькие гениальные изобретения, то постоянное развитие науки и технологий начинает немного пугать. Он повернул голову и посмотрел на Ван Ибо. — Только представь. Когда-то не существовало ни LEGO, ни велосипедов, ни мотоциклов, ни автомобилей. Хотя нет, автомобили уже были, когда я родился. Но ты понял, о чем я. Все это одновременно восхищает и немного пугает. Конечно, жить без таких вещей было неудобно, но вполне возможно. И тогда невольно начинаешь думать, какие же люди сложные существа... И становится страшно представить, что еще они смогут придумать в будущем. — Значит... интернет и PSP — это плохо? — Плохо, когда чего-то слишком много, Ибо. Поэтому не стоит так расстраиваться, когда мама не разрешает тебе играть по будням. — Хмф. Чжань-гэ тихо рассмеялся. — К тому же гораздо полезнее заниматься чем-нибудь настоящим. Искусством. Музыкой. Математикой. — ...Играть в LEGO. И смотреть телевизор. — Телевизор не считается. Он тоже может расплавить тебе мозги. — А ловить светлячков? Чжань-гэ сделал вид, что задумался. — Ловить светлячков можно. Но я думал, ты боишься жуков. — Ничего я не боюсь! — возмутился Ван Ибо. — И светлячки не совсем... жуки. Он передернул плечами. — Ну тогда ладно. Светлячков ловить разрешается, — великодушно постановил Чжань-гэ. — ...Или заниматься с Чжань-гэ. — Я думал, ты не любишь учиться. — Мне нравится заниматься с Чжань-гэ, — сказал Ван Ибо, продолжая смотреть в потолок. — Приятно слышать. Надеюсь, это правда. А то все мои старания превратить тебя в ходячую энциклопедию пропадут даром. Ван Ибо хотел сказать, что ему и правда нравится заниматься с Чжань-гэ. Ему нравился сам Чжань-гэ. Очень сильно. И мысль о том, что тот мог думать иначе, почему-то расстраивала. — Что? — ...Ничего, — Сяо Чжань ткнул его пальцем в бок. Ван Ибо сердито посмотрел на него, а потом спросил: — Чжань-гэ, а как ты думаешь, боги и Будда существуют? — Может быть, — ответил Чжань-гэ. — Будда... это вроде как одно из проявлений Бога... наверное... или что-то в этом духе. Ван Ибо нахмурился. — ...Одно из проявлений Бога... наверное... или что-то в этом духе? — Э-э-э... — выражение лица Чжань-гэ изменилось. Он задумался. По-настоящему задумался. Ван Ибо нравилось это выражение. В такие моменты ему казалось, что он уже достаточно взрослый, чтобы заставить Чжань-гэ всерьез размышлять над тем, что сказать. — Как бы тебе объяснить... — протянул тот. — Я имею в виду... сейчас в школе вам рассказывают в основном про буддизм, даосизм, конфуцианство, народные верования, разных божеств, ислам и все такое. Ты пока следишь за моей мыслью? — Э-э... да?.. — Так вот. В каждой из этих религий или философий есть бог, философская идея или некая сущность, которая становится основой веры для людей, следующих этому учению. Пока понятно? — Наверное?.. — И я хочу сказать, что все эти боги и философии вполне могут быть правдой. Просто по сути они одинаковы. Люди придумали множество разных историй и версий, и, думаю, отчасти это связано с различием народов, географией... был еще колониализм, но сейчас не об этом. Суть в том, что в основе всего этого, как мне кажется, лежит одно и то же. Просто люди знают это под разными именами и рассказывают разные истории. — Но... — голова Ван Ибо уже начинала гудеть. — Как такое возможно? Разве Бог может одновременно быть в разных местах и в разных историях? — Конечно, — ответил Чжань-гэ. — Бог достаточно могущественен для этого. — То есть... у Бога есть клоны? Как в том фильме, который мы смотрели на прошлой неделе? — Нет, не думаю, что это одно и то же, Ибо. Это уже фэнтези. Или научная фантастика. В общем, что-то такое. — Что такое научная фантастика? — Это научная чушь. Нереальная. Только для детей. — Ты говорил, что «Звездные войны» не для детей. — Так и есть, но... Чжань-гэ замолчал, потом сел, снова скрестив ноги. Ван Ибо последовал его примеру, и теперь они сидели друг напротив друга. — Ладно. Ты ведь помнишь, что я прожил много-много лет и за это время пользовался множеством разных имен в разных местах? — Да, Чжань-гэ. Ты говорил, что когда-то тебя звали Ян Го. Мальчик тихонько рассмеялся от одной только мысли об этом. — Да, — совершенно серьезно кивнул Чжань-гэ. — И не только Ян Го. Я был Цзянь Фаном, Лэй Дунхаем, Лю Гуанли, Кан Хуанем и многими другими. Ван Ибо захихикал. — Что смешного? Ты же знаешь, что я не шучу. Ты видел фотографии. — Я знаю, — ответил Ван Ибо, пытаясь сдержать смех. Конечно, он знал, что Чжань-гэ не шутит. Фотографии, которые тот ему показывал, были слишком настоящими. Черно-белые снимки разного качества, сделанные в разные годы, не оставляли места для сомнений. Но самым смешным было другое. Чжань-гэ всегда выглядел одинаково. Он говорил, что на каждой фотографии был другим человеком, но лицо никогда не менялось. Чжань-гэ действительно не старел. Это была самая странная, самая удивительная и самая забавная вещь, которую Ван Ибо когда-либо видел в своей жизни. — Так вот, — продолжил Чжань-гэ. — С Богом примерно так же. С именами, я имею в виду. У Бога тоже много имен: Будда, Аллах, Иисус, верховные духи синтоизма... Но Бог один. Ван Ибо поднял брови. — Ого... На его лице медленно проступило понимание. — То есть... получается... Чжань-гэ тоже бог?! — Нет! — воскликнул Чжань-гэ. Он выглядел так, словно одновременно хотел смеяться и плакать. — Нет, Ибо. Чжань-гэ не бог. Это просто аналогия. Сравнение. Я хотел сказать, что у нас есть что-то общее... ну... например, история с разными именами. Но я не бог. И никогда им не буду. Айя... Да я даже не уверен, что вообще верю в Бога. — Ты не веришь в богов?! — потрясенно переспросил Ван Ибо. Чжань-гэ вздрогнул. — Не совсем... то есть... — он закусил губу. — Может быть, где-то Бог и существует. Я уважаю людей, которые верят в него. И уважаю саму религию. Или идею религии. Но... не знаю. Наверное, мне просто не хватает веры. Ван Ибо молча смотрел на него. Чжань-гэ выдохнул и взял его за руки. — Послушай, Ибо. Мне кажется, я не лучший человек для того, чтобы объяснять тебе мировые религии. В этом вопросе я могу быть необъективен. Он тихо усмехнулся. — Но... ты еще слишком мал. Тебе едва исполнилось десять, так что обсуждать с тобой религиозные убеждения сейчас было бы, м-м... контрпродуктивно. — Что такое «контрпродуктивно»? — Это значит, что ничего хорошего из этого не выйдет. В худшем случае я собью тебя с толку, и Чжань-гэ окажется плохим гэгэ. Ван Ибо нахмурился. — Ты не плохой гэгэ, Чжань-гэ, — он помолчал. — Ты вообще... мой самый любимый гэгэ. Чжань-гэ улыбнулся. — Правда? Ван Ибо кивнул. — Хм. Тогда договорились. Но пока больше никаких вопросов про Бога, хорошо? — Хорошо, — согласился Ван Ибо. Не то чтобы ему обязательно нужно было узнать все прямо сейчас. Он мог подождать. Все могло подождать. ГОЛОСОВЫЕ ЗАМЕТКИ май 2020 года. Ибо 22 года, скоро исполнится 23 года. Voice_Memo_024.wav | 18 мая 2020 г. | 00:01:14 (шум вокзала) Voice_Memo_025.wav | 18 мая 2020 г. | 00:02:03 (стрекот цикад) Voice_Memo_026.wav | 20 мая 2020 г. | 00:01:00 (шум океанского бриза) Voice_Memo_027.wav | 21 мая 2020 г. | 00:01:17 ... ... ... — Что это...??? — Ничего ... — ...АХ! Гэ! Серьезно, это ничего...! Какого хрена ты делаешь... — Ты записываешь меня, ты засранец — дай мне это! — Я не записываю — АЙ — точно! Черт, как больно... — Извини, хе-хе... что это было!!! — Это не ты!! Это для школы! Я записываю звуки, потому что это то, чем я занимаюсь, гэ, типа — серьезно — ай! — Ты не говорил мне! Извини... Я решил, ты что-то задумал... — Ха-ха… черт возьми, о чем ты думаешь... что, ты думаешь, что я... ммппф... гэ, почему ты... ха-ха... эй, подожди, запись все еще идет... — ВЫКЛЮЧИ, ВАН ИБО, Я ГОВОРЮ ТЕ... Voice_Memo_028.wav | 22 мая 2020 г. | 00:00:46 (шум океанского бриза) Voice_Memo_029.wav | 22 мая 2020 г. | 00:02:40 — Чжань-гэ… — Хм... — Я тебя люблю ... — Чжань-гэ — Хм... — Разве ты не любишь меня? — Люблю — Правда? — Ага — Как сильно ты меня любишь??? — Э-э... очень — Просто очень?? — Очень сильно... — Хе-хе... ... — Чжань-гэ ... — Гэгэ ... — Сяо Чжань ... — Сяо Чжань-гэгэ... — Какого хрена, Ибо, я работаю сейчас н... аХММХМП... .................... (шумы) Voice_Memo_030.wav | 26 мая 2020 г. | 00:03:40 — ......Хорошо...!!! Итак... Сегодня вечером я спою песню, и эта песня специально для кого-то по имени Ван Ибо.... где Ван Ибо.... вот Ван Ибо!!! Привет, Бо-ди!!! Я люблю тебя!!!! — Чжань-гэ, ты уже пьян, какого хрена... дай мне это... тебе нужно поспать сейчас. Давай... давай снимем с тебя это... — Эй, неееет. Я не пьян, хе-хе... Ну почему ты такой!!! Я сказал, что спою тебе песню, потому что сегодня твой вечер, потому что сегодня твой выпускной!!!! Разве это не весело?????!!!! Я так горжусь тобой, малыш!!!!! — Что за... — Хорошо, ладно, ладно, я сейчас песенку спою, ладно??????? Ибо??????? .... — ..... Разве ты не хочешь, чтобы я спел???? Хе-хе... Эй, почему ты такой..... — Гэ, пожалуйста, прекрати, уже поздно. Празднование окончено, ладно... — Почему............................. ... (шумы) — Ибо, давай трахаться... (шелест одежды) (шумы) — Аааа... шибаль... — ...хе-хе-хе... что это?? Ты только что выругался?? Мне нравится, когда ты говоришь по-корейски. Ты можешь трахать меня, и говорить по-корейски? — Ты не просто так это сказал... — Да... Ибоуоо. Давай трааааахаться. Мне нравится, когда ты ругаешься по-корейски. Ты такой горячий... — Боже мой, раньше тебе не нравилось, что я так много ругаюсь... — Хе-хе-хе-хе... Ибоуооо. Бо-дииииии. Дидииии. Мы можем потрахаться???? Ха???? Ха??????? Я люблю тебя!!! Я так сильно тебя люблю хе хе хе... СА ―РАНГ―ХАЕ―ЙОХХХ― ААК―!!....аааааааааааа....ох ши... (шумы) Voice_Memo_032.wav | 28 мая 2020 г. | 00:02:36 (дорожный шум) Voice_Memo_033.wav | 29 мая 2020 г. | 00:00:09 (рокот двигателя автомобиля) Voice_Memo_034.wav | 30 мая 2020 г. | 00:02:13 (прочищает горло) — Эээ.. Привет. Меня зовут Ван Ибо. Мне 22 года, в августе этого года исполнится 23. Сегодня 30 мая 2020 года. Весна почти закончилась, и лето быстро приближается, но я думаю, что я буду очень занят, потому что меня приняли на мою самую первую работу после университета. Это интересно и очень удобно, я надеюсь... — У меня есть парень. Мне хотелось бы думать, что он мой парень, но у нас не совсем такие отношения. Это сложно, поэтому мы не вешаем ярлыки. Чжань-гэ не хочет. Но я люблю его, и он любит меня, и я думаю, что этого достаточно... ПРОЗРЕНИЯ август-октябрь 2020 года. Ван Ибо, 23 года. — У меня столик на двоих. — На чье имя, сэр? — Сяо Чжань. — ... Прошу за мной. Сяо Чжань улыбнулся Ван Ибо. — Идем. Ресторан был пятизвездочным. Из тех, что попадают на страницы гида Michelin. Роскошный, уютный, со вкусом оформленный интерьер представлял собой смесь европейского и современного греческого стилей. Где-то потолки взмывали высоко вверх, где-то опускались ниже. Сяо Чжань сразу понял, что это место специально задумывалось как непринужденное, но с налетом изысканной роскоши. Похоже, Ван Ибо все нравилось. Ресторан, еда, обслуживание. Они обменивались привычными подколками до ужина и во время него, переплетая ноги под столом. В какой-то момент Сяо Чжань взял его за руку, переплетая их пальцы, и так и не отпустил, пока они не вышли из ресторана и не отправились за замороженным йогуртом в ближайший Baskin-Robbins. — Вкусно? — спросил Сяо Чжань, когда они устроились на скамейке возле бутиков. Ван Ибо кивнул, поедая йогурт, щедро приправленный киви и манго. Потом протянул руку и большим пальцем стер что-то со щеки Сяо Чжаня. — Ну и грязнуля же ты, гэ. Сяо Чжань только облизнул верхнюю губу. — У тебя самого что-то в волосах. — Какого... Сяо Чжань хихикнул. — Шучу. — Тебе что, три года? Сяо Чжань высокомерно задрал нос. — Нет. Мне сто шесть лет. Ван Ибо невозмутимо посмотрел на него. — По тебе не скажешь. — Кто бы говорил. Сяо Чжань изобразил оскорбленное достоинство, но тут же рассмеялся и легонько ткнул его кулаком в грудь. Ван Ибо тут же перехватил его руку. В его глазах плясали веселые искры. Подняв ладонь Сяо Чжаня, он поцеловал костяшки его пальцев. — Спасибо, Чжань-гэ. — За что? — Я говорил, что мы могли просто просидеть весь день у тебя дома. Но ты все равно настоял на праздничном ужине. Он помолчал. — Я это очень ценю. Спасибо. Сяо Чжань улыбнулся. — С двадцать третьим днем рождения. А потом беззвучно, одними губами, произнес: Я люблю тебя. Ван Ибо улыбнулся в ответ, притянул его к себе и поцеловал прямо в губы. Поцелуй становился все глубже, пока вечер медленно вступал в свои права. Сяо Чжань обвил руками его шею, и они придвинулись еще ближе друг к другу. В конце концов они были всего лишь двумя мужчинами, которые любили друг друга. И иногда ничего, кроме этого, не имело значения. Но иногда... Когда оставались только горечь, боль и экстаз любви… Иногда наружу прорывалась ложь, и Сяо Чжань понимал, что именно она удерживала их вместе все это время. Проводя пальцами вдоль ребер Ван Ибо, пересчитывая их одно за другим, чувствуя под ними молодую, гладкую, упругую кожу, он понимал, что они были обречены с самого начала. Когда с губ срывались ругательства и стоны, когда удовольствие накрывало их с головой, а капли липкого пота собирались в изгибах их тел, он говорил себе, что все будет хорошо. Потому что однажды Ван Ибо забудет. Однажды он переживет это и пойдет дальше. И для Сяо Чжаня этого должно было быть достаточно. Он был готов нести это бремя в одиночку. Время пролетит быстро. А потом не останется ничего. — Гэ, — выдохнул Ван Ибо, нависая над ним. Сяо Чжань все еще плыл в остатках собственного оргазма. Ибо не выходил из него, а на его лице смешались выражение наслаждения и мучительного самообладания. Он еще не кончил. — Все хорошо, — успокаивающе прошептал Сяо Чжань. — Двигайся. Ван Ибо продолжил двигаться, снова и снова погружая его в восхитительное перевозбуждение. — Я... я… — он задыхался. Сяо Чжань стонал, всхлипывал, и слезы на его щеках были самыми настоящими. Ощущения сводили с ума. — Ибо, малыш… — он уже путался в собственных словах. — Так хорошо… еще… ох… И наконец Ван Ибо сорвался за край. Занимаясь с ним любовью, Сяо Чжань чувствовал себя сильным. И одновременно становился требовательным, жадным, умоляющим. Но в конце концов они были всего лишь людьми. Несмотря на желание и возбуждение, веки уже наливались тяжестью. Он чувствовал, как Ибо кончает в него, и расслабленно приоткрыл губы. Ван Ибо был рядом. Заботился о нем. Успокаивал запахом океана, оставшимся на его коже. — Ты такой красивый, гэ, — пробормотал Ван Ибо. А в следующее мгновение его язык скользнул ниже. Черт… — Сяо Чжань всхлипнул, почти теряясь в блаженном тумане, и вцепился в простыни. Я так сильно люблю этого мальчика... — Гэ, — позвал Ван Ибо из гостиной. Он лежал на диване, свесив голову с края и закинув ноги на спинку. — Как думаешь, ты сможешь пойти со мной на свадьбу Сынхи-нуны? Спустя несколько секунд из кухни появился Сяо Чжань с большой миской в руках. — Что ты сказал? В другой руке он держал деревянный венчик и продолжал размешивать содержимое миски. По запаху Ван Ибо предположил, что это овсяное печенье с корицей. — Еще одна свадьба? Чья? — Сынхи-нуны, — повторил Ван Ибо. — Старшей сестры Сынён-хёна. Она одна из моих кузин. — А-а... тогда свадьба будет в Лояне? — спросил Сяо Чжань, имея в виду родной город Ибо. — Не-а. Вся семья собирается в Пекине. Хотя понятия не имею, как они это организуют. Он помолчал. — Она беременная. — Правда? Сяо Чжань выглядел то ли удивленным, то ли искренне восхищенным. — Это же замечательно! Еще один ребенок! — Ага... Ван Ибо хмыкнул. — Так что? Ты ведь пойдешь со мной? — М-м-м-м… Сяо Чжань уже вернулся на кухню, но его голос по-прежнему доносился оттуда. — Значит, там будет весь ваш клан... И Сынён тоже приедет? Ван Ибо удивленно поднял бровь. — Да? Он помолчал. — А при чем тут Сынён-хён? ... — Чжань-гэ? — Мм, ни при чем. Просто мне кажется, я ему не очень нравлюсь. — Что за ерунда? Ван Ибо тут же сел нормально. — С чего ты вообще это взял? Нахмурившись, он поднялся с дивана и направился на кухню. Когда Ван Ибо подошел к кухонному островку и прислонился к нему бедром, Сяо Чжань протянул ему венчик. Ибо тут же наклонился и слизнул с него тесто. — Айо, ничего страшного, — успокоил его Сяо Чжань. — Думаю, дело во мне, — тихо рассмеялся он. — Но, если честно, с тех пор как мы встретились снова, он уже не тот милый и веселый ребенок, каким был раньше. Помнишь... в университете? Милый? Ван Ибо задумался. Пожалуй, ему стоило поговорить со своим кузеном. — Эй, все нормально, — Сяо Чжань легонько ткнул его локтем в бок. Они ждали, пока в духовке допечется печенье. — Я все равно пойду с тобой, не переживай, — он подмигнул. После этого Ван Ибо твердо решил поговорить с кузеном по-хорошему. Хотя он понимал, в чем могла быть проблема. Семья Сынёна ничего не знала о Сяо Чжане. Для них во всей этой истории действительно было немало странного. На следующей неделе, в пятницу, он заглянул в Blue Moon Eve выпить пару бокалов со старой университетской компанией, в которой был и Чо Сынён. Взрослая жизнь мотала их всех в разные стороны, но Ван Ибо это даже нравилось. Благодаря удаче и собственному таланту он получил место ассистента в отделе шумового оформления на хорошей киностудии в Центральном районе. До его квартиры было пятнадцать минут на машине. До квартиры Сяо Чжаня — еще пять. Ему нравилась эта работа: записывать звуки, участвовать в съемках, создавать шумовое оформление и заниматься монтажом. Иногда руководитель отдела звука показывал ему разные приемы создания шумовых эффектов и прочие профессиональные хитрости. У него была хорошая работа. В хорошем городе. С хорошими коллегами. И рядом был Сяо Чжань. — Слушай, Ибо, — начал Ли Вэньхань, — а ты точно ни разу не думал переехать к своему парню? За последние несколько лет его хёны стали заметно любопытнее. Они окончили университет раньше него, но иногда Ибо казалось, что по уровню зрелости он до сих пор обгоняет большинство из них. Ну, почти всех. Кроме Чжоу Исюаня, пожалуй. Ван Ибо только ухмыльнулся в ответ. Обсуждать эту тему ему совершенно не хотелось. Особенно после всех драм прошлых лет. — Они не встречаются, — ответил за него Чо Сынён. Ван Ибо посмотрел кузену в глаза. — Сяо Чжань и Ибо вообще не встречаются. В ответ раздались смешки, фырканье и дружный хор недовольных возгласов от уже порядком захмелевшей компании. — Ну это уже неправда, — вмешался Чжоу Исюань. — Они практически как супруги. Смотреть тошно от того, какие они сладкие. Он ткнул пальцем в сторону Ибо. — Ибо, вы уже несколько лет вместе, разве нет? Почему Сынён все еще говорит, что Сяо Чжань не твой парень? Только не говори, что я вырастил такого слабака, дружище. Это была не та тема, которую Ван Ибо любил обсуждать за пивом и крепкими напитками. Но он понимал, что большого значения его ответ уже не имеет. Его друзья достигли той стадии опьянения, когда разговоры начинают превращаться в бессвязное бормотание, возможное только поздним пятничным вечером. — Мы не совсем встречаемся, — осторожно сказал он. Сынён тут же посмотрел на него. — То есть встречаемся... но не совсем. Мы не объявляли себя парой официально или что-то вроде того... Наверное, это было лучшее объяснение, которое он мог дать. Но по лицу кузена было видно, что его такой ответ совершенно не устроил. — Тебе стоит перестать с ним видеться, Ибо, — негромко сказал Сынён. Остальные за столом в это время обсуждали предстоящий Праздник середины осени. Ван Ибо окинул кузена долгим взглядом поверх стакана с ромом. — И что же ты знаешь? — Все. ... — Я знаю все с тех пор, как снова увидел его в университете несколько лет назад. Мне стало любопытно. Уже тогда все выглядело чертовски странно. Он сделал глоток. — Я поговорил с твоим отцом. Кроме тебя, только он и твоя мама знали всю эту историю. Какая-то семейная тайна или вроде того. Сынён покачал головой. — И я знаю, что они никогда это не одобряли. Ни раньше. Ни сейчас. И никогда не одобрят. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Потому что мне не все равно, Ибо. Сынён выглядел злым. Но хуже всего было то, что Ван Ибо прекрасно понимал: кузен действительно переживает за него. — Мы семья. Мы вместе буквально с тех пор, как носили подгузники. И ты не заслуживаешь того, чтобы твоя жизнь перевернулась из-за... какого-то странного существа вроде него. Он замолчал. — Серьезно, ты вообще уверен, что он человек? Он вообще мужчина?.. — Поверь мне, хён, — горько усмехнулся Ван Ибо. На мгновение по его лицу скользнула тень воспоминания. — Чжань-гэ мужчина во всех возможных смыслах этого слова... — Он скоро уедет. Ван Ибо замер. Но ничего не сказал. — Я слышал, что он связывался с какими-то людьми и выяснял возможность перебраться в Европу. Сынён внимательно наблюдал за ним. — Европа, да? Далековато. Интересно, какое имя он выберет себе на этот раз? — Какого черта ты несешь? — Ван Ибо резко повернулся к нему. — Откуда ты это взял? — Что? Твои родители тебе не рассказали? Сынён невесело усмехнулся. — А я-то думал, вы там все состоите в каком-то закрытом клубе хранителей секретов. Лицо Ван Ибо заметно побледнело. Скулы заострились, а взгляд стал жестким. — Чо Сынён. Голос его звучал тихо и пугающе спокойно. — Сейчас же расскажи мне все, что знаешь. Он выдержал паузу. — Или, видит Бог, я врежу тебе. Лицо Сынёна осталось непроницаемым, но в глазах застыла глубокая печаль. — Ладно, — вздохнул он, и Ван Ибо вдруг заметил, насколько усталым тот выглядит. — Я знаю не так много. Он помолчал. — Что именно ты хочешь узнать? Это был холодный вечер пятницы в октябре, когда на Ван Ибо снизошло нечто, похожее на прозрение. Его звали Ван Ибо. В августе 2020 года ему исполнилось двадцать три. Он был взрослым мужчиной. У него была хорошая работа. Свой дом. Свои друзья. И иногда у него болело сердце, потому что он любил человека с такой силой, что в этой любви смешались боль, жадность и восторг. Их любовь была слишком большой. Слишком старой. Слишком дерзкой. Это была любовь, которая закончилась еще до того, как успела начаться. Любовь, которой суждено было разбиться, несмотря на все данные друг другу обещания. Луна росла и убывала. И его сердце вместе с ней. ПЕЧАЛИ ДЕТСТВА сентябрь 2009 года. Ван Ибо, 12 лет. — Чжань-гэ, — Ван Ибо уставился на Сяо Чжаня огромными глазами. В такие моменты он казался совсем еще ребенком. — Как ты думаешь, путешественники во времени существуют? Сяо Чжань удивленно посмотрел на него. Какой забавный вопрос для ребенка. Хотя сколько Ибо было в этом году? Одиннадцать? Нет, двенадцать. Пожалуй, в этом возрасте любопытство действительно начинает бить через край. Буквально на прошлой неделе Ван Ибо спросил его, видел ли он настоящую пирамиду. Судя по всему, он вполне серьезно допускал мысль, что мумии могут оживать. Сяо Чжань тогда ответил, что нет, возле пирамид он в последнее время не бывал, и нет, несмотря на то что мумии действительно существуют, к жизни они не возвращаются. И вообще, где ты набрался всего этого, Ван Ибо? Теперь Сяо Чжань тщательно подбирал слова для ответа на новый вопрос, одновременно доставая детали LEGO из большого бумажного пакета, который Ибо притащил с собой. Уже близились сумерки. Они сидели на полу музыкальной комнаты друг напротив друга, а за их спинами возвышался рояль. Сооружение из LEGO, выросшее перед Сяо Чжанем, напоминало какого-то деформированного робота. Выглядело оно совершенно чудовищно. Пожалуй, в будущем ему стоило ограничиться живописью и цифровым искусством. Конструирование и скульптура явно были не его стихией. — Путешественники во времени, значит? Ван Ибо оживился. — Ага. Путешественники во времени. Как думаешь, они настоящие? — Хм... наверное? — Почему «наверное»? Это да или нет? — Ни то ни другое. Что-то среднее. Ван Ибо нахмурился. — Так нельзя отвечать! Это жульничество! — Еще как можно. Ты спросил, верю ли я в этих существ, которых называешь путешественниками во времени. А я ответил «наверное», потому что сам до конца не уверен. — То есть, это возможно? — Возможно. Сяо Чжань сохранял совершенно серьезное выражение лица. Ему нравилось вот так дурачить Ван Ибо. Это невероятно его забавляло. Ибо пробормотал себе под нос что-то, чего Сяо Чжань не расслышал. Судя по звучанию, это было что-то по-корейски. — Прошу прощения, что это сейчас было? Ты только что выругался? ... — Это плохо, Ибо. Я не хочу, чтобы ты так много ругался, хорошо? ... — И если я еще раз услышу, как ты ругаешься, то больше не буду с тобой разговаривать. Ван Ибо выглядел так, будто его глубоко задели эти слова. — Прости, Чжань-гэ, — тихо сказал он. Несколько минут они сидели молча. Потом Сяо Чжань заговорил снова: — Вообще-то я думаю, что путешественники во времени существуют. Мальчик тут же поднял голову. В его глазах снова вспыхнула надежда. — Правда?! — Ну... не совсем в том смысле, в каком думаешь ты. Твои путешественники во времени, наверное, пользуются машинами времени или магией и потому постоянно прыгают туда-сюда сквозь время, верно? — Угу, — кивнул Ван Ибо. — А я говорю не о таких путешественниках во времени, — объяснил Сяо Чжань, задумчиво глядя на свою конструкцию из LEGO. — Те путешественники, о которых думаю я, очень похожи на меня. Ван Ибо моргнул раз, потом другой. После чего отложил свой собственный шедевр из LEGO в сторону и подполз ближе. — Чжань-гэ, — произнес он со всей серьезностью двенадцатилетнего мальчишки, — ты хочешь сказать, что ты путешественник во времени?! Сяо Чжань с трудом подавил смех. В этом возрасте Ван Ибо был ужасно милым. Худым и нескладным, но щеки еще сохраняли детскую округлость. Он знал, что однажды этот мальчик вырастет в очень красивого мужчину. Ему хотелось увидеть это собственными глазами. Но он считал подобное невозможным. Отогнав неожиданную мысль, Сяо Чжань улыбнулся Ибо. — Конечно, я путешественник во времени! Только я не прыгаю туда-сюда сквозь века. Я просто... плыву вместе со временем. Ван Ибо уставился на него. — Плывешь? — Не буквально, — поспешно уточнил Сяо Чжань. — Образно. Я хочу сказать... я ведь прожил уже очень-очень много лет, верно? — Угу... — И проживу еще очень-очень много. — И? — А это значит, что если ты спросишь любого другого человека, то окажется, что я единственный, кто может рассказать тебе о событиях, произошедших еще до рождения большинства людей, живущих сегодня. Разве это не похоже на путешествие во времени? Мы знаем то, что осталось в прошлом. — Но будущего ты не знаешь. Сяо Чжань откинулся назад, упершись ладонями в ковер. — Что ж, у всех нас есть свои ограничения, малыш. — Мне двенадцать лет. Я не малыш, Чжань-гэ. Губы Сяо Чжаня дрогнули. Ага. Началось. — Ну хорошо, — сказал он после паузы. — Раз ты уже не ребенок, тебе самому решать, верить мне или нет. После этих слов глаза Ван Ибо вспыхнули. — Я верю тебе, Чжань-гэ! Сяо Чжань рассмеялся и взъерошил ему волосы. — Тебе бы почаще общаться с ребятами своего возраста, Ибо. Разве тебе не бывает одиноко? Не кажется, что ты слишком много времени проводишь здесь, со мной? — Но мне нравится проводить время с тобой. — Айя, как это мило. Сяо Чжань и правда хотел бы оставить Ван Ибо рядом с собой. Только для себя. — Хотелось бы, чтобы все были такими же добрыми, как ты. Тогда мне было бы проще поверить, что я нравлюсь людям. Ван Ибо озадаченно нахмурился. — Разве есть люди, которым не нравится Чжань-гэ? Сяо Чжань поморщился. — Не совсем, — наконец сказал он. — Просто... некоторые люди бывают не слишком хорошими. Помолчав, он снова подался вперед и взял Ван Ибо за плечи. Они сидели совсем близко. И, кажется, мальчик даже слегка покраснел. — Послушай, Ибо. Я не хочу, чтобы ты рос в розовых очках, хорошо? В мире много хороших людей. Но есть и плохие. И когда я говорю «плохие», я имею в виду действительно плохие. Я не пытаюсь тебя запугать или испортить тебе жизнь, но... хочу, чтобы ты был осторожен. Очень осторожен и очень внимателен. Особенно сейчас, когда взрослеешь. Ты и оглянуться не успеешь, как станешь взрослым. Еще немного, и начнется старшая школа, потом университет, потом настоящая жизнь, девушки, и... боже мой, только не вздумай когда-нибудь курить травку, ладно? ... ... — А что такое травка? Сяо Чжань сморщил нос. — Просто... кое-что незаконное. — А почему это незаконно? — Потому что тебя посадят в тюрьму на триста лет, если попробуешь. Он обреченно взмахнул руками. — Ух! Почему ты задаешь столько вопросов?! Ван Ибо имел наглость расхохотаться. — Не волнуйся, Чжань-гэ, я не стану пробовать эту твою «травку». Я всегда буду очень хорошим и очень осторожным. И потом... разве ты не будешь рядом, чтобы постоянно меня отчитывать? Ты ведь позаботишься обо мне, правда? Он улыбнулся. — И ты не состаришься, Чжань-гэ. Тебе просто придется подождать, пока я не стану таким же большим, как ты. Внезапную боль, кольнувшую сердце от этих невинных слов, было трудно проигнорировать. Спустя несколько секунд Ван Ибо, кажется, заметил его молчание. Он вопросительно склонил голову набок. Сяо Чжань посмотрел на него. По-настоящему посмотрел. А потом подумал о Шанхае. О годах, которые ему предстояло провести там, прежде чем снова исчезнуть и перебраться в другое место. Интересно, встретит ли он когда-нибудь еще кого-то вроде Ван Ибо? За долгое время этот мальчик стал для него лучшей компанией, о которой только можно было мечтать. И мысль о том, что придется уйти и заставить Ибо поверить, будто Чжань-гэ просто бросил его, оставляла горький осадок. — Ибо... — тихо произнес он. Ван Ибо тут же поднял на него взгляд. — Ты помнишь, как я рассказывал тебе, что у Чжань-гэ много имен? Ван Ибо кивнул. — Конечно. Сяо Чжань глубоко вдохнул. — Ну... я ведь постоянно меняю имена, верно? — Ага. — И это потому, что никто не должен узнать мой секрет. О том, что Чжань-гэ не стареет. Верно? — Ага... — И люди не должны узнать этот секрет. Потому что плохие люди могут причинить Чжань-гэ боль. Ван Ибо встревоженно нахмурился. — Какую боль? — Очень плохую, — просто ответил Сяо Чжань. — Поэтому они не должны узнать, что мне всегда двадцать девять. Ван Ибо явно потерял нить разговора. — Тебе уже двадцать девять? — Вообще-то девяносто пять. Но выгляжу я на двадцать девять. — А я думал, Чжань-гэ примерно одного возраста с Сынхи-нуной. В этом году Чо Сынхи исполнилось всего двадцать два. — Это лестно, конечно, но нет. Она младше меня. Мне двадцать девять, — повторил Сяо Чжань. — Двадцать девять? — Навсегда, — подчеркнул он. — Поэтому я меняю имена. И личности. Из-за этого Чжань-гэ не может подолгу оставаться на одном месте. Потому что плохие люди заметят, что я постоянно меняю документы и имена, а это незаконно. Но выбора у меня нет. Понимаешь? — А-а... Сяо Чжань не был уверен, что Ибо действительно понял, но все равно продолжил: ... ... — Но я же твой друг, — после долгой паузы сказал Ван Ибо. — А ты мой лучший друг. Сяо Чжань плотно сжал губы, пытаясь взять себя в руки. Потом все-таки улыбнулся. — Ты тоже мой лучший друг, Ибо. Ты особый случай. Он ненадолго замолчал. — Но, к сожалению, даже это не помешает Чжань-гэ снова сменить имя. Скоро мне придется это сделать. ... ... ... Сяо Чжань не знал, чего ожидать, но все же немного удивился, когда Ван Ибо ничего не ответил. Он просто подтянул к себе пакет с LEGO и продолжил возиться с конструктором. Сяо Чжань улыбнулся. Хорошо, что Ибо все еще оставался ребенком. Хорошо, что смена имен, документов и прочие взрослые сложности, похоже, не слишком его волновали. Сяо Чжань даже немного завидовал этой детской беззаботности. Но, уже собираясь отвернуться, вдруг услышал тихое шмыганье носом. Он повернулся. И замер. Ван Ибо плакал. Одной рукой он закрывал глаза и торопливо вытирал слезы, будто пытался не дать им пролиться. Сяо Чжань мгновенно оказался рядом. — Ибо! Ибо! Что случилось?! Боже, у тебя что-то болит? Что произошло? Почему ты плачешь? Ван Ибо пытался что-то сказать, но слова тонули в рыданиях. Поначалу Сяо Чжань вообще ничего не мог разобрать. Только спустя некоторое время, когда всхлипы стали чуть тише, он наконец понял, что именно тот повторяет снова и снова: — Я думал, Чжань-гэ останется со мной навсегда... Его слова прервал новый всхлип. — Я хочу, чтобы Чжань-гэ остался со мной навсегда... Он судорожно вдохнул. — Пожалуйста, не уходи... Чжань-гэ...