Their Kindred Encounters

КОРОЛЕВСТВО У МОРЯ

Но наша любовь была куда сильнее любви

Тех, кто был старше нас,

Тех, кто был намного мудрее нас.

И ни ангелы в вышине небес,

Ни демоны в глубинах моря

Никогда не смогут разлучить мою душу

С душой прекрасной Аннабель Ли.

Эдгар Аллан По, «Аннабель Ли»

༻✼༺

ПРОТИВОСТОЯНИЯ Сентябрь 2024 года. Ван Ибо 27 лет. Однажды днем в кофейне Ван Ибо впервые начал замечать странности. — Американо и матча-латте для господина Ван Ибо! Он уже собрался подняться с диванчика у окна, но Сяо Чжань его опередил. — Я принесу, — с улыбкой сказал он. Ибо не стал с ним спорить. Он наблюдал, как Сяо Чжань возвращается от стойки с их заказом: в левой руке американо, в другой его матча-латте. Ловко лавируя между посетителями, он с улыбкой негромко повторял: «Извините... простите...» Наверное, Ибо стоило обратить внимание раньше. Последние несколько месяцев Сяо Чжань выглядел непривычно бледным. Сначала Ибо списал это на погоду. Лето в этом году закончилось слишком резко, а осень ворвалась с неожиданным холодом. Пусть Сяо Чжань и не был обычным человеком, исключения случаются всегда. Но по-настоящему он насторожился только сегодня. До этого ему казалось, что все в порядке. А потом он увидел это. Как в замедленной съемке, пальцы Сяо Чжаня резко и судорожно дернулись. Потом почти сразу расслабились. Стаканы выскользнули из его рук, ударились о пол, и кофе с латте брызнули во все стороны. Все произошло за считаные секунды. Сяо Чжань тут же сказал, что стаканы просто выскользнули из его рук. И, конечно, так оно и было. Ибо видел это собственными глазами. Вот только он не понимал, почему. Им пришлось заказать напитки заново. И на этот раз к столику их принес уже сам Ибо. Несколько дней спустя произошло еще кое-что. Именно тогда Ибо по-настоящему испугался. Он только что вернулся с работы. Настроение было самым что ни на есть однозначным: хотелось прижаться к Сяо Чжаню и совершенно не хотелось отпускать его до конца вечера. Но в гостиной его не оказалось, и в кабинете тоже. В этот момент раздалось протяжное мяуканье. Орешек будто пыталась что-то ему сообщить. Следуя за кошкой, Ибо вошел в спальню. Сяо Чжань лежал под несколькими толстыми одеялами. В комнате было жарко. Термостат явно был выставлен на слишком высокую температуру. Ибо лег рядом, обнял его со спины, но почти сразу понял, что Сяо Чжань дрожит. Неужели ему холодно? Он удивленно моргнул. Склонился ближе, коснулся носом его шеи… и едва не отшатнулся. Кожа Сяо Чжаня буквально пылала. Все мысли, с которыми Ибо вернулся домой, исчезли в одно мгновение. — Чжань-гэ... — он осторожно похлопал его по щеке. — Гэ, проснись. Ты лекарства принял? Почему ты ничего мне не сказал? Я бы вернулся домой раньше... ты... черт... да ты весь горишь! — Я... в порядке... все хорошо... — Сяо Чжань сонно пошевелился. — Лекарства... еще не начали действовать... но я в порядке... — Ничего не в порядке! Поехали в больницу! — Ибо... успокойся... И у него еще хватило сил тихо рассмеяться. Голос, правда, звучал совсем слабо. — Гэ, это не смешно. У тебя не должно быть температуры. Почему у тебя вообще жар?! — Просто... переутомление, — хрипло ответил Сяо Чжань. — Иногда такое случается... правда... не волнуйся... не паникуй... Ибо это нисколько не убедило. Но, заглянув Сяо Чжаню в глаза и увидев в них такую спокойную уверенность, он наконец сдался и тяжело вздохнул. — Ладно. Но я буду измерять тебе температуру каждый час. Если к вечеру она не спадет, я отвезу тебя в больницу. Сяо Чжань только тихо простонал, но спорить не стал. — Ты голоден? Уже ел? Я сейчас сбегаю в Lawson. Хочешь суп? — Нет... — Сяо Чжань пошевелился, невнятно пробормотав что-то в подушку. — Я уже поел... приготовил заранее... ты иди поешь... просто разогрей суп... и там еще... есть рис с овощами… Ибо тихо цокнул языком и покачал головой. — Не стоило тебе вообще сегодня готовить... Но позже все равно доел все, что Сяо Чжань успел приготовить. Еще через час он заказал доставку. Решив, что если сейчас сам полезет на кухню экспериментировать, то, скорее всего, сделает только хуже. Так что какое-то время им предстояло полагаться на микроволновку и готовую еду навынос. Всю ночь Ибо ухаживал за Сяо Чжанем, а своему начальнику написал, что на следующий день берет экстренный выходной. Но на этом странные приступы Сяо Чжаня не закончились. Теперь, когда Ибо был настороже, он начал замечать все больше тревожных мелочей. Он не знал, продолжалось ли это уже несколько месяцев или началось только после той ночи с высокой температурой. Но, как бы там ни было, становилось все очевиднее: что-то определенно было не так. Сяо Чжаня часто рвало. Возможно, он думал, что Ибо ничего не замечает. Обычно среди ночи он осторожно выбирался из его объятий и уходил в ванную. Доносившиеся оттуда звуки были ужасными. Но Сяо Чжань ни разу не заговорил об этом сам. И Ибо тоже молчал. Хотя теперь следил еще внимательнее. И еще… в последнее время Сяо Чжань стал каким-то непривычно тихим. Ибо не понимал, связано ли это только с работой. Он даже спросил Цзи Ли, не увеличили ли Сяо Чжаню объем текста или не случилось ли чего-нибудь в издательстве. Но Цзи Ли ответил, что ничего не изменилось. Ни план книги, ни требуемый объем текста, ни работа над черновиками. Ничего такого, что могло бы довести Сяо Чжаня до полного изнеможения. Ибо понимал, что Цзи Ли говорит правду. И чувствовал себя виноватым за то, что почти сразу мысленно начал искать причину среди друзей и коллег Сяо Чжаня. Наверное, ему просто отчаянно хотелось найти хоть какое-нибудь разумное объяснение. Потому что он совершенно не понимал, что происходит. Он видел, что с Сяо Чжанем что-то происходит. И не мог просто стоять рядом и смотреть. Он ведь обещал оставаться с ним столько, сколько сможет. А вместе с этим обещанием они взяли на себя и другую ответственность: заботиться друг о друге. И все же сейчас Ибо чувствовал себя совершенно беспомощным. У него была всего одна задача. Сяо Чжань решил доверить ему свое «навсегда». Пусть сам Ибо и понимал, что до этого «навсегда» ему не дотянуться... Но, черт возьми. Пока что он справлялся просто отвратительно. Его не покидало ощущение, что он упускает что-то важное. Что-то жизненно необходимое. Какое-то объяснение, которое наконец ответит на все его «почему» и «как». А потом, однажды ночью, кусочки этой головоломки начали складываться воедино. Однажды, вернувшись домой, ибо застал Сяо Чжаня спящим, хотя на часах было всего около девяти вечера. Как обычно, на кухне его ждал готовый ужин, и Ибо съел все, что приготовил для него Сяо Чжань. Собираясь тоже лечь спать, он направился в ванную почистить зубы, когда обнаружил, что зубная паста закончилась. Сяо Чжань совсем недавно пополнил запасы продуктов и всяких бытовых мелочей, так что зубная паста тоже должна была где-то быть. После пары минут поисков он наконец нашел коробку с Crest в одном из ящиков в ванной. Ибо потянулся к ней, тихо напевая себе под нос и уже мысленно поздравляя себя с успешными поисками… и внезапно замер. Его пальцы задели что-то еще. Он снова заглянул в ящик. Там лежали четыре пластиковых флакона с лекарствами. Когда он взял один из них в руку, внутри тихо застучали таблетки. Ибо нахмурился, потому что не помнил, чтобы Сяо Чжань хоть раз говорил, что принимает какие-то лекарства или вообще нуждается в них. Даже обычные витамины и снотворное он пил редко. А эти препараты совсем не походили ни на витаминные комплексы, ни на привычные таблетки для сна. Сами таблетки были разного цвета: фиолетовые, желтые, красные и синие. Ибо внезапно почувствовал необъяснимую тревогу. Он не мог разобрать надписи на флаконах, так как большая часть текста была на сложном английском, но сомневался, что обычный человек вообще понял бы, что такое Clarymexine. На всякий случай он сфотографировал все этикетки, решив разобраться с этим позже. Пять дней спустя Ибо наконец узнал, что это были за лекарства. Хотя и не без посторонней помощи. Он отправил фотографии одному давнему другу семьи, работавшему в фармацевтической компании. Спустя несколько дней тот ответил. Clarymexine относится к антипсихотическим препаратам, Ибо. А вот Dyphoxazole совсем другое. Это сильный опиоид. Фентанил. Ибо ничего не понимал, но быстро набрал ответ: А остальные два? Vyxefaxor это циклофосфамид. Пероральный препарат, который применяют при лечении рака. У Ибо все оборвалось внутри. Zymaryn это антидепрессант. Он закрыл глаза. Он ничего не понимал, отказываясь верить. У Сяо Чжаня не могло быть рака. Если бы это было так, он бы обязательно ему рассказал. И… антипсихотики? Сяо Чжань не был психически болен. Это было просто невозможно. Никогда. Но… как? Почему? С каких пор?.. Зачем он принимает все эти лекарства? Зачем ему препараты от рака, психоза, депрессии и сильнейшей боли? Неужели Ибо оказался настолько слеп, что не заметил, как у его собственного парня появились все эти болезни? Нет. Он все равно не мог в это поверить. Но как тогда объяснить температуру? Рвоту? Приступы головокружения? И это неотступное чувство, что происходит что-то ужасно неправильное. Потому что все происходящее действительно было неправильным. Ибо понимал, что сейчас находится где-то между паникой и отрицанием. Но все равно старался мыслить здраво, убеждая себя, что Сяо Чжань не мог внезапно серьезно заболеть и ничего ему не сказать. Даже теперь, когда перед глазами было столько тревожных фактов, его не покидало ощущение, что он все еще не видит всей картины. Поэтому он заставил себя успокоиться. Не паникуй, твердил он себе. Ты должен ему доверять. Сяо Чжань не может быть болен. Он сам говорил тебе об этом. У него не может внезапно обнаружиться смертельная болезнь. По иронии судьбы именно это было одним из последствий его состояния. И все же Ибо не собирался больше откладывать этот разговор. Он не мог сидеть сложа руки. Поэтому решил поговорить с Сяо Чжанем сразу же, как только тот вернется из издательства. Спокойно и без лишних эмоций. Но спустя всего несколько часов ожидания от этого намерения не осталось и следа. Была пятница, и Ибо работал из дома, заканчивая очередной диалог для своего нового проекта. Работа хоть немного отвлекала его от предстоящего вечером разговора с Сяо Чжанем. Спустя пару часов он понял, что ему понадобится одна программа. Лицензия на нее была установлена только на рабочем компьютере в студии, так что ноутбук оказался практически бесполезен, пока он не установит на нем хотя бы пробную версию. Поскольку войти в свою личную почту у него не получилось, он решил воспользоваться электронной почтой Сяо Чжаня. К счастью, тот оставил дома рабочий ноутбук. В издательство он брал его далеко не всегда, так что сегодня Ибо мог спокойно им воспользоваться. Он невольно улыбнулся, увидев заставку на рабочем столе. Это была их с Сяо Чжанем фотография, сделанная на пляже Дадунхай в Санье на фоне морского прибоя. Затем Ибо открыл почту Yuanmail. Сяо Чжань так и не вышел из своего аккаунта, поэтому входить заново не пришлось. Пока скачивалась программа, взгляд Ибо зацепился за одно из писем во входящих. PROPOSAL: STANDARD CASE No. 00212 Отправителем значилась некая Ян Ся. Из Hypatia International. Hypatia International?.. Разве это не больница? Или медицинская лаборатория? Где-то в Юаньцзине? Или... в Тяньмэе? Ибо почувствовал, как внутри все неприятно сжалось. Почему-то он был почти уверен, что это письмо связано с теми разноцветными таблетками, которые Сяо Чжань так долго скрывал от него. На мгновение ему захотелось, чтобы он вообще его не заметил. Но потом, оглядываясь назад, Ибо не раз был благодарен самому себе, что иногда все-таки совал нос не в свое дело. Он тяжело вздохнул. Ему было стыдно. Но… к черту все. И он открыл письмо… Входная дверь медленно открылась и так же медленно закрылась, будто каждое движение давалось Сяо Чжаню с трудом. А может, так оно и было, мрачно подумал Ибо. Возможно, именно так он чувствовал себя каждый день на протяжении последних почти шести месяцев. Он молча ждал. Было около половины восьмого вечера. В лофте царил полумрак. Горела только одна небольшая лампа, а основной свет Ибо так и не включил. — Почему здесь так темно?.. — пробормотал Сяо Чжань. В следующую секунду комнату залил яркий свет. — Ой! — вздрогнул он. — Что ты здесь делаешь в темноте? Ты меня чуть до смерти не напугал! Ибо ничего не ответил. Он по-прежнему сидел на диване, не шелохнувшись. Лицо его было непривычно серьезным. Локти упирались в колени, пальцы были сцеплены в замок. На журнальном столике перед ним стояли четыре флакона с таблетками, найденными в ванной. Рядом лежал открытый ноутбук. В комнате повисла долгая, тяжелая тишина. Взгляд Сяо Чжаня скользнул по флаконам, затем остановился на ноутбуке. Этого было достаточно. Он сразу понял, что произошло. Ибо долго не решался нарушить молчание, но, похоже, Сяо Чжань тоже не собирался ничего объяснять, пока он сам не заговорит первым. — Не хочешь объяснить? Это прозвучало не как вопрос. Но голос Ибо все еще оставался спокойным. Он только теперь поднял взгляд на Сяо Чжаня. Тот заметно напрягся, снова посмотрел на таблетки, потом на ноутбук и наконец встретился с ним глазами. — Что, черт возьми, ты... — Если у тебя есть этому внятное объяснение, я готов тебя выслушать. — Ты не понимаешь, о чем говоришь... — Чжань-гэ, все доказательства уже лежат передо мной. — Почему ты вообще копался в моих вещах? — ЭТО СЕЙЧАС НЕ ГЛАВНОЕ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ МНЕ ВСЕ ОБЪЯСНИЛ! Сяо Чжань вздрогнул, но не отступил. — Мне нечего объяснять. Ты все равно не поймешь... Ибо резко поднялся на ноги. — Чего именно я не пойму? В его голосе звучали тщательно сдерживаемые боль и разочарование. — Что ты уже несколько месяцев тайком встречаешься с этими чертовыми врачами и психиатрами, позволяя им ставить на себе эксперименты? — Это было мое решение... — А КАК ЖЕ Я?! — сорвался Ибо. — Почему ты ничего мне не сказал?! Почему все это время держал меня в неведении?! — Потому что знал, что ты отреагируешь именно так! И никогда не согласишься! — Если ты знал, что я никогда на это не соглашусь, тогда зачем вообще это сделал? Ибо уже едва сдерживал ярость. Перед глазами все словно плыло. — Я так в тебе разочаровался. Сяо Чжань медленно выдохнул. Его глаза уже покраснели от подступивших слез, и он поспешно смахнул их, прежде чем они успели скатиться по щекам. — Да... — хрипло произнес он. Кивнул, и почти шепотом добавил: — Я знаю. Я и так это знаю. Но... спасибо, что сказал мне это прямо в лицо. — Даже не пытайся сейчас плакать. Ты сам знаешь, что неправ, Чжань-гэ. — Неправ? — переспросил Сяо Чжань с неожиданной яростью. — Теперь я неправ? Это неправильно? Хотеть, черт возьми, стать обычным человеком, это неправильно?! — Они тебя убивают, — огрызнулся Ибо. — Эти таблетки... И все, что, черт возьми, они заставляют тебя делать. Они тебя убивают! — Ну конечно, гений. Именно в этом и смысл. Я пытаюсь снова начать нормально стареть... — Так не должно быть! — перебил его Ибо, уже не понимая, какими словами до него достучаться. — Не надо... Не надо делать это, гэ. Пожалуйста. Тебе больно. Я это вижу. Думаешь, я не замечаю? Замечаю. И мне тоже больно, Чжань-гэ. Гораздо больнее, чем ты думаешь. Потому что я больше не могу смотреть, как ты... — Тогда отвернись, черт возьми! — с горечью бросил Сяо Чжань. По его щекам уже текли слезы. Он всегда был более сентиментальным из них двоих и никогда не скрывал своих чувств так, как это делал Ибо. Но сейчас даже Ибо чувствовал, что еще немного, и он тоже не выдержит. — Если не хочешь видеть меня таким, тогда просто отвернись! Я и сам не хочу, чтобы ты видел меня таким! Думаешь, мне это нравится? Думаешь, мне нравится мучить самого себя? Думаешь, мне нравится, когда меня бесконечно колют, оставляют синяки, гоняют по обследованиям, берут кровь, облучают и заставляют проходить через все то, на что я сам согласился? Думаешь, мне нравится принимать опиоиды? Лекарства от рака? От депрессии? От психоза? НЕТ! МНЕ ТОЖЕ ВСЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ! Кулаки Ибо то сжимались, то снова разжимались. Он отчаянно пытался взять себя в руки. — Но я хочу стать обычным, — продолжил Сяо Чжань уже тише. — Ради тебя. Потому что мы обещали друг другу, что больше никогда никого не оставим. Разве не это мы обещали? А теперь что? Ты разочаровался? Во мне? Потому что я пытаюсь сдержать это обещание? Или все эти клятвы были просто красивыми словами, и ты с самого начала не собирался их выполнять? — Хватит принимать эту дрянь. Сяо Чжань не успел ничего сказать. Ибо сгреб со столика все четыре флакона с таблетками и быстрым шагом подошел к раздвижной двери на балкон. — Что, черт возьми, ты... Одним резким движением он распахнул дверь, швырнул все флаконы наружу, а потом сразу захлопнул ее обратно. Сяо Чжань застыл в ужасе. — Ты больше не примешь ни одной таблетки из тех, что тебе прописали эти ублюдки. И больше никогда не вернешься в эту психушку. Ты меня понял? Сяо Чжань всхлипнул. — Ненавижу тебя... — сквозь слезы выдохнул он. — Провались ты к черту... — Ты. Меня. Понял. — Я не собираюсь... — ТЫ. МЕНЯ. ПОНЯЛ?! — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЗАСТАВИТЬ МЕНЯ... Ибо молча прошел мимо него, намеренно задев плечом, направляясь в их спальню. Спустя несколько минут он вышел уже одетым, сжимая в руке связку ключей. — Ты... куда? — голос Сяо Чжаня дрогнул. — Ухожу. — Что значит... уходишь? В его глазах вспыхнула мгновенная паника. — Ты... ты меня бросаешь?.. — Пока ты не поймешь, что именно я пытаюсь тебе сказать, мне лучше какое-то время пожить отдельно. Ибо говорил ровным, безжизненным голосом. Словно внутри уже ничего не осталось. Больше он ничего не стал объяснять и даже не посмотрел на Сяо Чжаня, когда взял с полки свой шлем. Лишь услышал за спиной его отчаянный всхлип и, пока еще не передумал, заставил себя уйти. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА Февраль 2019 года. Ван Ибо 21 год, скоро исполнится 22. Ван Ибо невозмутимо смотрел в экран телефона. Во входящих его уже ждало сообщение. Оно пришло от человека, который сейчас стоял у главного входа в северное крыло университета. Сообщение было отправлено двадцать минут назад. Сам Ибо в это время быстрым шагом направлялся к воротам вместе со своими друзьями: Кимом Сонджу, студентом по обмену из Кореи, изучавшим кино; Ли Вэньханом с факультета звукорежиссуры; Чжоу Исюанем и Чо Сынёном, которые учулись на факультете театрального искусства. Всех четверых он называл хён, потому что был самым младшим. Самого Ибо это нисколько не смущало. Если честно, разница в возрасте была такой небольшой, что он и сам воспринимал их скорее как ровесников. До университетских ворот оставалось метров семь, когда Ибо вдруг остановился, встретившись взглядом с Сяо Чжанем. Тот стоял, прислонившись к своему Audi, скрестив руки на груди, и широко улыбался ему. Ибо понятия не имел, каким образом ему удалось уговорить охрану позволить оставить машину прямо у входа в университет. Скорее всего, Сяо Чжань просто не знал, что ни студентам, ни посторонним парковаться там нельзя. А охрана, похоже, так и не решилась попросить его уехать. Ай, ладно. Этот красивый идиот просто не в курсе. Друзья остановились вместе с ним. Чо Сынён, как обычно слишком увлеченный собственной болтовней, даже врезался Ибо в спину. Ибо обернулся к ним. — Слушайте… — начал он. — Совсем забыл сказать. Сегодня я с вами не пойду. Иногда они всей компанией выбирались в зал игровых автоматов. Это было не самое любимое их развлечение, но когда все компьютерные клубы, как сегодня, оказывались забиты под завязку, игровые автоматы становились вполне достойной альтернативой. — Да ну, блин! — простонал Чо Сынён. Ли Вэньхан прищурился. — Это еще почему? — Ну... — протянул Ибо. — У меня вроде как свидание. В ответ парни дружно фыркнули и расхохотались. — Ага, конечно, — ухмыльнулся Чжоу Исюань. — Хорошая попытка, красавчик. Ладно, пошли уже. Времени нет. Эй, Сынён! Ты мне, между прочим, еще пятьдесят юаней с прошлой недели должен. Я же тебя в Tekken всухую сделал… — Чувак, да я вообще не помню, когда в последний раз держал в руках пятьдесят юаней. Как я вообще мог... Ибо нахмурился. — Ребят, мне без разницы, кто кому что должен. Но мне уже правда пора... — Эй-эй-эй! Ты куда это собрался, мелкий засранец?! — Какие же вы шумные, — вдруг произнес Сонджу. — Может, вы уже... Он осекся, глядя куда-то за спину Ибо. — Прошу прощения, — раздался дружелюбный голос. Разговор мгновенно оборвался. Ибо тоже обернулся и удивленно моргнул. — Чжань-гэ? Я же сказал, что сам сейчас подойду… хотя ладно, неважно. Я как раз объяснял ребятам, что нам уже пора. Сяо Чжань улыбнулся, и Ибо вдруг поймал себя на мысли, что от этой улыбки у него будто светилось все лицо. А родинка под губой делала его еще красивее. Черт… ему до безумия захотелось его поцеловать. И плевать на приличия. — Понятно, — кивнул Сяо Чжань. — Я решил, что у вас тут что-то случилось, раз ты так задержался. Он перевел взгляд на друзей Ибо. — Всем привет. Очень приятно познакомиться! Я Сяо Чжань, друг Ибо. Вы не будете против, если я сегодня ненадолго его у вас украду? Он на мгновение замолчал. — О! Сынён! Привет! Сто лет не виделись! Сколько же времени прошло... ты ведь еще помнишь... то есть... Он неловко запнулся, заметив, что никто ему так и не ответил. Все четверо просто молча уставились на него, забыв даже закрыть рты. Ибо ужасно хотелось отвесить каждому по подзатыльнику. — Ладно, гэ, пойдем, — он привычным жестом обнял Сяо Чжаня за шею и повел к Audi. Когда машина уже скрылась из виду, Ли Вэньхан наконец ошарашенно пробормотал: — Да ладно… вы можете в это поверить? Ибо... реально с ним спит? — Ага... — медленно покачал головой Чжоу Исюань. — Никогда бы не подумал, что Ибо снизу. — Да что вы вообще несете? — нахмурился Сонджу. — Хватит делать такие выводы. Пошли уже. И нечего лезть не в свое дело. — Подожди... в смысле? — пискнул Ли Вэньхан. — То есть... он не снизу?! — Да кто его знает, — философски пожал плечами Чжоу Исюань. — Но это все равно неожиданно. Они продолжили спорить, перескакивая с корейского на китайский и обратно. И никто из них не заметил, что Чо Сынён давно перестал их слушать. Он все так же хмурился. И думал, думал, думал… БАР «ГОЛУБАЯ ЛУНА». III Сентябрь 2024 года. Ван Ибо 27 лет. — Ой-йой-йой... Послушай, Сяо Чжань-хён. Я, конечно, очень благодарен, что для своего сентиментального алкогольного приключения ты выбрал именно мой бар. Для бизнеса это просто замечательно... — Чонин, что ты вообще несешь?.. — ...но Ван Ибо все-таки мой хороший друг, и я не стал бы наживаться на его парне, позволяя тебе напиться до полного беспамятства. А именно этим ты сейчас и занимаешься. Рассеянно моргнув, Сяо Чжань поднял взгляд на говорившего. Стоп. Их почему-то было двое. Или нет… четверо. Перед ним стояли сразу четверо. (Хотя на самом деле было только двое: Ким Чонин и До Кёнсу. Просто Сяо Чжань уже был настолько пьян, что у него двоилось в глазах.) Они что-то тихо говорили ему, почти шепотом, словно разговаривали с маленьким ребенком. — Серьезно, Чонин. Ты ему сейчас совсем не помогаешь. Он уже вообще не понимает, что ты говоришь! — И что, черт возьми, нам теперь делать? Мы через час закрываемся, а он продолжает требовать выпивку! Если мы и дальше будем ему наливать, он отсюда сразу в больницу отправится... Тот, что был пониже ростом, повернулся к Сяо Чжаню, который полулежал, развалившись на диванчике в угловой кабинке, окруженный пустыми банками из-под пива и почти допитой бутылкой крепкого алкоголя. На часах было 3:58. И Сяо Чжань совершенно не должен был сейчас находиться в баре «Голубая Луна», напиваясь до беспамятства, как только что выразился Чонин. Но, похоже, всякий здравый смысл окончательно его покинул. И вот он сидел в своем любимом баре, поступая вопреки всему, во что сам всегда верил. — Сяо Чжань-хён... Или... Сяо Чжань-гэгэ? — осторожно начал мужчина в очках с губами в форме сердечка. Его звали До Кёнсу. — Он немного понимает по-корейски, — вставил Чонин. — Точно... — Кёнсу моргнул. — Сяо Чжань-хён... Ты в порядке? Послушай... Нам нужно отвезти тебя домой. У тебя есть ключи? Кошелек? Хоть что-нибудь? Какой у тебя адрес? — Хён, знаешь... — фыркнул Чонин. — Сейчас ты больше похож на человека, который собирается его ограбить. — Замолчи. Кёнсу несильно ткнул его кулаком в плечо, а потом снова повернулся к Сяо Чжаню. — Сяо Чжань-хён... ты меня слышишь? Тебе больше нельзя пить. О нет... Чонин, кажется, он вообще меня не понимает. Он только улыбается. И где, черт возьми, его парень? Ты же говорил, что у тебя есть его номер! — Есть! Но я записал его года три назад! Может, он уже давно сменил его! Он не отвечает на мои звонки! Сяо Чжань тихо хихикнул и оба мужчины одновременно посмотрели на него. — Он сейчас... над нами посмеялся? — растерянно спросил Кёнсу. — Без понятия... — Вы такие смешные, — пробормотал Сяо Чжань, раскрасневшийся от алкоголя. — И говорите так странно... я вообще ничего не понимаю... а еще-е-е... вы очень похожи... на этих мелких засранцев из какой-то корейской группы. Я их лет десять назад просто обожал... Кёнсу поморщился. — Ну все. Он вообще в хлам. — Не говори так, хён. Кто знает, вдруг однажды ты сам окажешься на его месте? Тебе ведь тоже не понравится, если кто-нибудь посмотрит на тебя с такой физиономией и скажет: «Ну все, в хлам». — То есть ты сейчас намекаешь, что однажды и ты меня бросишь, как этот придурок бросил своего парня? — Да что ты такое говоришь, хён! Я бы никогда так с тобой не поступил! Я лишь хотел сказать... не надо так говорить о Сяо Чжань-хёне. Посмотри на него. Ему же совсем плохо. Сяо Чжань в ответ только широко улыбнулся. — Мы ведь не знаем, что у них произошло. Не нам их судить. Ибо мой друг. Он так сильно любит Сяо Чжань-хёна, что никогда не исчез бы просто так, если бы ничего не случилось. Значит, произошло что-то серьезное. Кёнсу прищурился поверх круглых очков в черной оправе. — Что-то ты слишком переживаешь за их отношения. Чонин фыркнул. — Еще бы! Я же был рядом задолго до того, как эти двое... как это сейчас называется? Ди... Ди... Он несколько раз щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить. — DTR! Точно! Кёнсу скорчил недоуменную гримасу. — Ди-ти-ар? — Define The Relationship, — с гордостью произнес Чонин по-английски, старательно выговаривая каждое слово. — Неужели не знаешь? Хён, ну ты... — Ай! Да за что?! В конце концов Кёнсу написал Ван Ибо с телефона Сяо Чжаня, представился, объяснил, кто они такие, что произошло и что они собираются отвезти Сяо Чжаня домой, раз его парень сейчас недоступен. Потом они достали из карманов его пальто удостоверение личности, чтобы узнать адрес. Машины Сяо Чжаня нигде не было видно, поэтому они усадили его на заднее сиденье своей машины. Чонин сел за руль, Кёнсу занял место рядом, а Сяо Чжань беспокойно спал всю дорогу. Они без лишних церемоний ввалились в дорогую квартиру Сяо Чжаня, уложили его в постель и заботливо укрыли одеялом. Все это было до невозможности странно. И сам Сяо Чжань понятия не имел, что вообще происходит. И лишь пятнадцать часов спустя он осознает, что теперь обязан Киму Чонину и До Кёнсу за оказанную услугу. Когда оба уже собирались уходить из лофта, на телефон Сяо Чжаня позвонил Ван Ибо. На звонок ответил Чонин. — Чжань-гэ... Где ты, черт возьми, сейчас... — Ибо! Эй, Ибо! Послушай... спокойно. Это Чонин. Да, да. Все уже в порядке. Мы с Кёнсу-хёном его нашли... да... ну... не за что. Не волнуйся, он уже спит... да... да... а, и еще! Чонин вдруг оживился. — Почему ты никогда не говорил, что у тебя дома целая коллекция мотоциклетных шлемов?! Это же просто офигенно! Даже после этого Ван Ибо не вернулся домой. Сяо Чжань начинал по-настоящему беспокоиться. Он понимал, что сейчас ему вообще нельзя нервничать, особенно на фоне лечения. Тревога лишь отдаляла его от выздоровления. Но в последние дни он уже не представлял, как можно не переживать. Паранойя медленно разъедала его изнутри. Он знал, что это также могло быть одним из побочных эффектов лекарств, постоянного забора клеток и облучения. Но отступать было уже поздно. Он зашел слишком далеко и должен был держаться до конца. До тех пор, пока они не найдут способ его вылечить. К сожалению, несмотря на усиливавшийся тремор, мышечные спазмы, психологические побочные эффекты и весь тот бесконечный кошмар, которым сопровождалось лечение, Сяо Чжань постепенно начинал понимать, что знаний и технологий этого десятилетия может оказаться недостаточно, чтобы его спасти. Ян Ся честно сказала ему об этом еще в июне. Тогда она предупредила, что на тот момент шансы действительно вылечить его были невелики. Если бесконечные заборы клеток, лабораторные исследования и лекарства продолжат так же истощать его организм, вероятность пережить ближайшие два года составляла всего от пятнадцати до пятидесяти пяти процентов. Одного этого было достаточно, чтобы стало больно. Больнее, чем бесконечные уколы, которые он снова и снова учился делать себе сам, когда побочные эффекты становились невыносимыми и грозили в любой момент остановить сердце вместе со всем организмом. Но разве не к этому они в конечном счете и стремились? Найти способ заставить Сяо Чжаня снова стареть. И умереть. Иногда ему хотелось просто рассмеяться. Люди и правда были ужасно жадными. Он прекрасно понимал, насколько огромному риску себя подвергает. И еще больнее было осознавать, что через все это ему приходилось проходить в полном одиночестве. И все же... — Я в порядке... Правда, все хорошо... Не волнуйтесь обо мне... Именно это он неизменно говорил Ян Ся и всей медицинской команде Hypatia, даже когда его губы были бледными и потрескавшимися, а руки и ноги дрожали под белой больничной одеждой. СЕРИЯ ИНТЕРВЬЮ. II

Hypatia International

Научно-исследовательский медицинский центр и лаборатория

Пекинское отделение

ПРОМЕЖУТОЧНОЕ ИНТЕРВЬЮ/ОЦЕНКА. ДЕНЬ 197 ФРАГМЕНТ ИНТЕРВЬЮ ВЫСШИЙ УРОВЕНЬ ШИФРОВАНИЯ ПАЦИЕНТ: СЯО ЧЖАНЬ ДАТА РОЖДЕНИЯ: 05 октября 1914 года МЕСТО РОЖДЕНИЯ: ЧУНЦИН, КИТАЙ ИНТЕРВЬЮЕР: ДОКТОР ЯН СЯ (ОТДЕЛЕНИЕ ПСИХИАТРИИ) ДАТА: 23.09.2024 (Данный фрагмент начинается с отметки 00:26:03.) ДОКТОР ЯН СЯ: ...со следующей недели дозировка будет снижена до трехсот миллиграммов на таблетку. СЯО ЧЖАНЬ: ...Что? ДОКТОР ЯН СЯ: Я сказала, что со следующей недели дозировка снизится до трехсот миллиграммов на таблетку... СЯО ЧЖАНЬ: Да, я слышал. Но почему? ДОКТОР ЯН СЯ: ... ДОКТОР ЯН СЯ: ...Сяо Чжань. Команда приняла это решение, чтобы больше не усугублять побочные эффекты лечения. СЯО ЧЖАНЬ: ...Но... почему? Я не понимаю. Вы сами говорили, что мой организм способен выдержать до тысячи миллиграммов. А теперь предлагаете снизить дозировку до трехсот? Это какой-то гребаный фарс. ДОКТОР ЯН СЯ: Сяо Чжань. Пожалуйста, успокойтесь. Вы сами знаете, в какой ситуации мы оказались. Мы больше не можем позволить побочным эффектам проявляться с такой силой. Это становится слишком опасно. СЯО ЧЖАНЬ: ... СЯО ЧЖАНЬ: Доктор... дело ведь не в этом? ДОКТОР ЯН СЯ: ...Простите? СЯО ЧЖАНЬ: Я спросил, действительно ли проблема только в этом. Сегодня вы снижаете дозировку до трехсот, потому что нужно уменьшить побочные эффекты. Завтра будет двести. Через неделю десять. А в следующем месяце вы скажете, что таблетки вообще придется отменить, потому что это, мать его, слишком опасно, а вы так и не смогли понять, как синхронизировать всю эту хрень с моими не... не... неизотропными клетками. ДОКТОР ЯН СЯ: ... СЯО ЧЖАНЬ: ...Разве не так? ДОКТОР ЯН СЯ: Послушайте, Сяо Чжань. Пожалуйста, успокойтесь. Команда делает все, что в наших силах. Но вы должны понимать, что сейчас мы принимаем меры предосторожности, чтобы избежать наихудшего сценария... СЯО ЧЖАНЬ: Хватит ходить вокруг да около! Скажите прямо! У МЕНЯ ЕЩЕ ЕСТЬ ШАНС?! ДОКТОР ЯН СЯ: ...Да. Есть. Но я должна быть с вами честна. Мы все уже начинаем терять надежду. И, говоря откровенно, вероятность успеха снизилась до 10-45%... СЯО ЧЖАНЬ: Вы лжете. ДОКТОР ЯН СЯ: ... СЯО ЧЖАНЬ: Вы, мать вашу, лжете... ДОКТОР ЯН СЯ: (неразборчивый шепот) СЯО ЧЖАНЬ: Что вы сказали?.. ДОКТОР ЯН СЯ: Сяо Чжань, думаю, вам сейчас нужно немного отдохнуть. У вас снова начинается тремор... СЯО ЧЖАНЬ: Нет... Не надо. Не прикасайтесь ко м... ДОКТОР ЯН СЯ: Пожалуйста. Сяо Чжань. Успокойтесь. (неразборчивый шепот) Пожалуйста, доверьтесь мне. Я не хочу вводить вам седативное... СЯО ЧЖАНЬ: Нет... Я СПОКОЕН! НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ! Я СКАЗАЛ, НЕ СМЕЙТЕ, БЛЯДЬ, МЕНЯ ТРОГАТЬ!.. (неразборчивый шум) ...Ибо... ДОКТОР ЯН СЯ: Запись остановлена на отметке 00:35:00. КОНЕЦ РАСШИФРОВКИ АУДИОЗАПИСИ. ДАЛЕЕ НИЧЕГО НЕ СЛЕДУЕТ.

Hypatia International

Научно-исследовательский медицинский центр и лаборатория

Пекинское отделение

ПРОМЕЖУТОЧНОЕ ИНТЕРВЬЮ / ОЦЕНКА. ДЕНЬ 199 ФРАГМЕНТ ИНТЕРВЬЮ ВЫСШИЙ УРОВЕНЬ ШИФРОВАНИЯ ПАЦИЕНТ: СЯО ЧЖАНЬ ДАТА РОЖДЕНИЯ: 05 октября 1914 года МЕСТО РОЖДЕНИЯ: ЧУНЦИН, КИТАЙ ИНТЕРВЬЮЕР: ДОКТОР ЯН СЯ (ОТДЕЛЕНИЕ ПСИХИАТРИИ) ДАТА: 25.09.2024 (Данный фрагмент начинается с отметки 00:22:03.) ДОКТОР ЯН СЯ: ...я хочу, чтобы, если это повторится, вы сразу же позвонили нам. И еще. Вам необходимо рассказать о подобных приступах кому-то из близких. Необязательно человеку, который знает о вашем состоянии. Достаточно того, кто сможет оказаться рядом и отвезти вас в больницу, если это случится снова, раз уж вы не хотите ложиться на госпитализацию. Это очень важно, хорошо? Вы меня понимаете? Вам все ясно?.. Сяо Чжань? СЯО ЧЖАНЬ: ......Простите, доктор. В прошлый раз я... сорвался. ДОКТОР ЯН СЯ: Это вполне объяснимо. Я этого ожидала. Как вы думаете, зачем доктор Ли все это время дежурил за дверью? СЯО ЧЖАНЬ: ...А... Понятно... ДОКТОР ЯН СЯ: Вы все время отвлекаетесь. С вами все в порядке? СЯО ЧЖАНЬ: ...Да. Просто сегодня я устал сильнее обычного. ДОКТОР ЯН СЯ: Скорее всего, это связано с новым препаратом и измененной дозировкой. Но организму нужно время, чтобы привыкнуть. Вас все еще беспокоят мигрени? СЯО ЧЖАНЬ: ...Иногда. Но уже не так часто... ДОКТОР ЯН СЯ: Хорошо. СЯО ЧЖАНЬ: ... ДОКТОР ЯН СЯ: Вы уверены, что сможете продолжить? ДОКТОР ЯН СЯ: Сяо Чжань?.. СЯО ЧЖАНЬ: ...Простите, я просто... (неразборчивые звуки, всхлипы) Простите. Сейчас я... не в лучшем состоянии. Это... Это из-за Ибо. Он... Он обо всем узнал. В прошлую пятницу... ДОКТОР ЯН СЯ: Хотите поговорить об этом? Что он сказал? СЯО ЧЖАНЬ: ...... ДОКТОР ЯН СЯ: ...Сяо Чжань?.. СЯО ЧЖАНЬ: (неразборчивые звуки) ДОКТОР ЯН СЯ: Запись остановлена на отметке 00:32:18. КОНЕЦ РАСШИФРОВКИ АУДИОЗАПИСИ. ДАЛЕЕ НИЧЕГО НЕ СЛЕДУЕТ. ДОЖДЬ, КОТОРОМУ РАДЫ Сентябрь 2024 года. Ван Ибо 27 лет. — Ты точно в порядке? Сяо Чжань повернулся к Сюань Лу и улыбнулся. Правда, он прекрасно понимал, что темные круги под глазами невозможно не заметить. — Чжань-Чжань... Сюань Лу коснулась ладонью его лба и нахмурилась. — Температуры вроде нет... но мне совсем не нравится, как ты выглядишь. Думаю, тебе лучше сегодня поехать домой. Я сейчас позвоню и отменю встречу, скажу, что ты плохо себя чувствуешь... — Ну что ты такое говоришь? — рассмеялся Сяо Чжань, забирая у нее телефон. — Не надо. Со мной все нормально. Просто погода в последнее время какая-то... и я не совсем в форме. Но уж одну скучную встречу я как-нибудь переживу. Двухчасовое совещание он действительно выдержал. Вот только мыслями был совсем в другом месте. В последние недели сознание все чаще будто заволакивало туманом. Странное, почти нереальное ощущение. Ян Ся объяснила ему, что так организм реагирует на постоянный забор клеток и облучение. — Эй. Едва они вышли из конференц-зала, Цзи Ли дружески толкнул его плечом. Сяо Чжань покачнулся. — Эй... Какого черта? Цзи Ли тут же подхватил его за локоть. — Ты что, заболел? Или беременный? Сяо Чжань поморщился. — Все нормально. Просто я... — Да-да, погода, я уже слышал от Лулу, — прищурился Цзи Ли. — Мы в последнее время почти не видимся, но... ты что, на диету сел? На тебе же лица нет. Остались одни кожа да кости. Ты уже не выглядишь так, будто тебе вечно двадцать пять. Что вообще происходит? … — Боже мой… — Цзи Ли вдруг широко распахнул глаза. Сяо Чжань замер. — Неужели Ибо настолько ненасытный?! Вот же засранец... Сяо Чжань только тяжело вздохнул. — Цзи Ли... да что, черт возьми, у тебя в голове? В ответ раздался веселый смех. Из холла донеслись новые голоса, и перед ними появились Мэн Цзыи и Юй Бинь, приветствуя их радостными, почти детскими воплями. — БРО-О-О-О! СТО ЛЕТ НЕ ВИДЕЛИСЬ! Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ЗДЕСЬ! НА КУХНЕ ЖЕ ЕСТЬ ПОНЧИКИ! — ЧЖАНЬ-ЧЖА-А-А-АНЬ! Я ТАК ПО ТЕБЕ СКУЧАЛА-А-А! — ЭЙ! ПРИДУРКИ! Я ЖЕ СЕЙЧАС ЗАДОХНУСЬ! Сяо Чжань рассмеялся, оказавшись в теплых объятиях друзей. Он смеялся… пока на глазах не выступили слезы. Смеялся… пока весь мир не начал двигаться словно в замедленной съемке, а перед глазами не остались лишь расплывающиеся силуэты друзей, их смех, поддразнивания и счастливые лица. Смеялся… пока не смог хотя бы ненадолго забыть о своей боли, бесполезной надежде и вере. Смеялся… пока улыбки вокруг не заслонили собой все те молитвы о милосердии, что так и остались без ответа. Неужели именно таким ему и суждено остаться? Тем самым другом, который всегда выглядит на двадцать пять... двадцать три... или тридцать лет? А если он тоже хочет идти вперед вместе с ними? Если тоже хочет однажды создать семью? Любить кого-то... и состариться рядом с ним? Неужели он просит слишком многого? Просто жить вместе с любимым человеком... и больше никогда не оставаться позади? Создать семью. Усыновить детей. Заботиться о кошках и собаках. И не смотреть, как все они один за другим превращаются в прах, оставляя его снова в одиночестве. Снова идти по бесконечному кругу. Снова скитаться в полном одиночестве. Неужели это действительно невозможно? Неужели вся его жизнь состоит лишь из моросящего дождя... и бесконечной череды неизвестных завтра? — ...Эй... Эй... Ты чего?.. Сяо-лао?.. — Нет... — рассмеялся он, хотя голос предательски дрогнул. — Просто что-то в глаз попало. Давай, подуй. Друзья тут же принялись подтрунивать над ним, и Сяо Чжань снова рассмеялся, пряча за смехом свою печаль. Что ж… пусть будут и это тепло… и этот дождь… и все эти бесконечные завтра. Я приму их. Тремор снова начался, когда он уже был в лифте, всего за пять этажей до своего. Честно говоря, Сяо Чжань этого ждал. В последние дни его тело вело себя слишком тихо и послушно. Даже слишком послушно. Это было совсем не нормально. Но теперь, когда приступ снова начал разъедать его изнутри, словно муравьи и термиты, пожирающие заброшенную хижину, Сяо Чжань подумал только: Блядь. Больше никаких мыслей. Только это бесконечное: блядь. 26... 27... 28... 29... 30… Дзинь! Спотыкаясь, он вывалился из лифта, пытаясь заставить ноги двигаться. Тело уже почти не слушалось. Он вспотел, задыхался и с трудом тащил себя вперед по коридору, опираясь о стены, шаг за шагом приближаясь к двери. Каким-то чудом ему удалось попасть в лофт. Но, едва переступив порог, он понял, что ноги его больше не держат. Сяо Чжань рухнул вперед, приняв основной удар на руки и колени. Из последних сил он пополз по полу гостиной к своей сумке. На ощупь нашел знакомый шприц с прозрачной жидкостью. Эта процедура уже стала привычной. В первые месяцы ему приходилось перетягивать руку жгутом, чтобы найти вену. Но после бесконечных тренировок он стал почти профессионалом. Теперь одного шприца было достаточно, чтобы безошибочно ввести препарат самому себе. Это оказалось удивительно легко. Даже с дрожащими руками и расплывающимся зрением. Даже без жгута и всего остального. Игла вошла в вену под идеальным углом, и он стал ждать, пока препарат подействует. А потом закрыл глаза, чувствуя, как горят легкие... Ван Ибо еще долго стоял перед дверью. Он то сжимал, то разжимал кулаки. Эта привычка всегда выдавала его, когда он злился. Но сейчас дело было уже не в злости. Он просто нервничал. И не знал, что сказать. Уходить тогда было глупо. Прошло уже несколько дней, но Сяо Чжань так и не попытался с ним связаться. Впрочем... чего еще он ожидал? Это была их первая по-настоящему серьезная ссора. Настолько серьезная, что один из них действительно ушел из дома. Все эти дни Ибо жил у Кима Сонджу. Он никому не рассказал, что произошло на самом деле, но Сонджу и без того понял: они с Сяо Чжанем сильно поссорились. В тот вечер Ибо был вне себя от ярости. Он до сих пор не знал, правильно поступил или нет. Но тогда ему казалось, что уйти было необходимо. Еще немного, и он сказал бы вещи, о которых потом жалел бы всю жизнь. И все же… уходить не стоило. С того самого дня, когда Сяо Чжань напился и доставил столько хлопот Чонину и Кёнсу, Ибо метался между двумя желаниями: вернуться, попросить прощения... или продолжать держаться подальше, как последний идиот. После той ночи он едва не сорвался. Но все-таки остался в стороне. Тогда ему казалось, что он все еще злится. А спустя несколько дней он понял, что ошибался. Поэтому он вернулся. И теперь просто стоял перед дверью их квартиры, пытаясь придумать, с чего начать разговор. Может, встать перед ним на колени и попросить прощения? Нет… слишком театрально. Хотя… черт. Если понадобится, он действительно это сделает. Он даже думал купить цветы. Если это поможет убедить Сяо Чжаня отказаться от попыток вылечиться. Ибо тяжело вздохнул и нервно провел рукой по волосам. Им нужно было поговорить. Эта ссора вообще не должна была случиться. Замок тихо запищал, и дверь открылась. Ибо осторожно вошел внутрь. В квартире было темно, и он решил, что дома никого нет. — Мяу… — из гостиной донесся голос Орешек. Ибо включил свет и медленно прошел дальше. Его сердце оборвалось. Кровь застыла в жилах. Когда Ибо увидел Сяо Чжаня, его губы уже начали синеть. Он лежал неподвижно. Словно среди осколков, на которые Ибо сам его разбил. Лишь жалкие остатки души, едва державшиеся вместе. Он умирает. Он умирает... — Гэ!.. — судорожно выдохнул Ибо. — Чжань-гэ! Гэ... господи... нет... нет, пожалуйста... проснись... пожалуйста... ты не можешь... господи... только не ты... Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Сяо Чжань хотелось бы посмеяться над этим. Разве такое возможно? Как может промелькнуть целое столетие за считанные секунды? Пролететь, словно стрелки старинных часов. Просыпаться, как песок сквозь узкое горлышко песочных часов. Смешно. Ему всегда казалось, что это невозможно. Но, как и многое другое в его жизни, оказалось, что он ошибался. Потому что в тот миг, когда он уже стоял на самом краю, он понял: это действительно происходит. Только… смерть показала ему совсем не то, чего он ожидал. Вся его жизнь промелькнула перед глазами в обрывках собственного имени. — Гэ... — Чжань-гэ... — Пожалуйста... — Держись... — Я люблю тебя... Снова и снова. Будто сломанное радио. Будто кран, из которого без конца капает вода. Вся его жизнь промелькнула перед ним запахом соленого моря и свежей травы. Образом молодого парня со скейтбордом. И мотоциклом. Эти картины вспыхивали и тут же исчезали, так быстро, что он уже не понимал, настоящие они или нет. Но это уже не имело значения. Он умирал. Даже думать становилось слишком тяжело. Он лишь знал, что счастлив. И этот сон заставил его с облегчением вздохнуть. Может быть… может быть, на этот раз смерть окажется милосердной. Потому что его жизнь была долгой. Тяжелой. И жестокой. Может быть… тогда ему позволят видеть этого мальчишку в своих снах вечно? Разве он так много просит? Может... это и станет его последним желанием. Это было бы... хорошо. ПЕРВОЕ ПРОЩАНИЕ Август 2012 года. Ван Ибо 15 лет Когда Ван Ибо показался у ворот его дома, Сяо Чжань как раз убирал в машину последние вещи. Это был старенький потрепанный «Фиат», который он очень любил за его старомодное очарование. Хотя, возможно, следующим автомобилем все-таки станет «Ауди». Чемодан уже лежал в багажнике, а остальные сумки были брошены на заднее сиденье. Их вес можно было сравнить с тяжестью, которую он испытывал в своем сердце. Прошло уже восемь лет. Непривычно долго. Обычно он не задерживался на одном месте больше пяти лет. Но на этот раз прожил здесь еще три года. Наверное, потому, что именно это прощание оказалось самым трудным. — Чжань-гэ! Сяо Чжань замер и обернулся. Вот черт… не стоило ему приходить. — Чжань-гэ! Ибо подъехал на велосипеде, изо всех сил крутя педали. Резко затормозил в нескольких метрах от машины, спрыгнул на землю и быстрым шагом направился к нему. На лице застыло выражение неприкрытой злости. Сяо Чжань невольно улыбнулся. Да… из него обязательно вырастет замечательный мужчина. — Почему ты не сказал, что уезжаешь сегодня?! Неужели ты правда собирался просто исчезнуть, даже не попрощавшись?! В пятнадцать лет Ибо был настоящим сорванцом. Сяо Чжань легко мог представить, каким высоким он станет всего через несколько лет. — Ибо... я… — но договорить он не успел. Ибо шагнул вперед и крепко обнял его за талию. Вот черт… не надо было ему приходить, — снова подумал Сяо Чжань. Некоторое время они молча стояли, не размыкая объятий. Потом Сяо Чжань осторожно отстранился, взял Ибо за плечи и с грустной улыбкой посмотрел на его заплаканное лицо. — Эй... Все хорошо. Прости, что Чжань-гэ так ничего тебе и не сказал. Просто... мне очень тяжело прощаться. Потому что, кажется, тогда я уже не смогу заставить себя уйти. — Тогда не уходи, — всхлипнул Ибо. — Не уходи, Чжань-гэ. Пожалуйста... Не оставляй меня. Не исчезай... Лицо Сяо Чжаня болезненно дрогнуло. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Мы еще встретимся, — тихо сказал он. — Не знаю когда. Не знаю где. И даже не знаю как. Но мы обязательно увидимся снова. Клянусь, однажды я вернусь... Или... не знаю... но я найду тебя. Обещаю. Я обязательно тебя найду. Он ласково сжал его плечо. — А пока тебе нужно вырасти и стать настоящим мужчиной. Когда мы встретимся снова, я рассчитываю увидеть перед собой уже взрослого, счастливого, женатого мужчину, у которого будет много детей. Договорились? Так что постарайся поскорее повзрослеть, чтобы мы смогли встретиться снова. Ибо плакал редко. Но сейчас он рыдал навзрыд, отчаянно цепляясь за Сяо Чжаня, словно боялся, что стоит отпустить его хоть на мгновение, и тот исчезнет навсегда. — Чжань-гэ... — всхлипнул он. В тот день они впервые попрощались. С тяжелым сердцем Сяо Чжань смотрел в зеркало заднего вида, как единственный человек, которым он когда-либо так сильно дорожил, становится все меньше и меньше, пока наконец не исчез в клубах дорожной пыли и воспоминаний. В тот день они расстались впервые. Сердце Сяо Чжаня было сжато в груди, он наблюдал, как единственное, что он когда-либо так сильно ценил, становилось все меньше и меньше в зеркале заднего вида, исчезая в клубах дыма и воспоминаний. ЕГО ЖИЗНЬ ЗАШЛА В ТУПИК Сентябрь 2024 года. Ван Ибо 27 лет Когда Ян Ся начала объяснять ему все последствия, осложнения и особенности внезапного ухудшения состояния Сяо Чжаня, Ибо очень быстро перестал понимать, о чем идет речь. Он вовсе не был глупым. Но слова вроде отказ внутренних органов, мышечные и тканевые спазмы, нарушение работы центральной нервной системы и дыхательная недостаточность просто отказывались укладываться у него в голове. Он понимал. И одновременно не понимал ничего. Все это казалось каким-то бессмысленным набором слов. Он слышал только непрерывный писк аппарата, подключенного к Сяо Чжаню, который, казалось, поддерживал его жизнь. И видел капельницу. Крупные капли одна за другой медленно стекали по трубке, будто именно эта жидкость не давала ему умереть. Ибо почти ничего не понимал. Но в одном был абсолютно уверен. Сяо Чжань останется. Он выживет. Он пройдет через все это. И снова будет жить. — ...мне очень жаль. Мы пытались его предупредить. Даже постепенно снижали дозировку, пока не отменили препараты совсем. Но он очень упрямый... Ибо медленно покачал головой и поднял взгляд на Ян Ся. Она была очень милой женщиной. Наверное, Сяо Чжань действительно доверял ей. Настолько, что доверил ей собственную жизнь. — Доктор... — тихо произнес Ибо. Его голос звучал хрипло. Он уже несколько суток почти не спал. — Да? — осторожно отозвалась Ян Ся. — Пожалуйста... прекратите все это. Больше никаких экспериментов. Никаких лекарств. Вообще ничего. Прошу вас... просто остановите все. Умоляю. Это не сработает... просто... позвольте ему жить. Я вас умоляю. Ян Ся долго смотрела на него. А потом едва заметно улыбнулась. Усталой и грустной улыбкой. — Теперь я понимаю, почему Сяо Чжань так сильно вас любит, — тихо сказала она. Она глубоко вздохнула. — Пожалуйста, берегите его… он очень хороший человек. Сяо Чжань пришел в себя лишь шестьдесят один час спустя. Он тихо застонал и едва слышно прохрипел: — ...Ибо... Тот, кого он звал, спал на стуле рядом с кроватью, уткнувшись лицом в белые простыни Сяо Чжаня и зарывшись в них руками. — М-м... Сяо Чжань попытался позвать его еще раз, но вместо имени вырвался лишь слабый стон. Правой рукой он нащупал растрепанные волосы Ибо, осторожно скользнув пальцами сквозь мягкие пряди. Как же ему этого не хватало. Ибо медленно пошевелился. Почувствовав прикосновение к голове, он резко вскинулся, отчего рука Сяо Чжаня бессильно откинулась обратно на кровать. Он часто заморгал, заметив, что Сяо Чжань смотрит на него. — Чжань-гэ… — Ибо тут же вскочил на ноги, чтобы позвать врачей. Дальше все происходило почти как в тумане. Среди приглушенных голосов, обеспокоенных взглядов, бесконечных вопросов и повторных осмотров. Ян Ся сменила капельницу, а доктор Ли не сводил с него глаз, одновременно потрясенный и испытывающий огромное облегчение. Ян Ся сменила капельницу, а доктор Ли не сводил с него глаз, одновременно потрясенный и испытывающий огромное облегчение. Потом Ян Ся о чем-то переговорила с Ибо. Сяо Чжань понятия не имел, когда они вообще успели познакомиться. Да ему было и не до этого. Голова оставалась совершенно пустой... Ему хотелось только одного. Чтобы все наконец ушли. И он снова остался с Ибо наедине. — ...Он все еще немного дезориентирован. Возможно, не будет помнить некоторые события или то, как оказался здесь. Пожалуйста, наберитесь терпения. Это действие препаратов. Мы постепенно выводим их из организма. Но делать это нужно очень осторожно, иначе могут начаться симптомы отмены, новая остановка сердца или отказ внутренних органов. Поэтому, пожалуйста... будьте осторожны. — Да... Конечно... В конце концов все ушли и в палате остался только Ибо. Когда дверь закрылась в последний раз и они наконец остались вдвоем, Сяо Чжань едва слышно произнес: — Привет... Ибо улыбнулся. Он выглядел совершенно измученным. Одежда была измята, лицо осунулось, а глаза покраснели от усталости. — Привет... — тихо ответил он. — Иди сюда... Ибо молча придвинул стул и сел рядом. Взял свободную от капельницы руку Сяо Чжаня и поднес к своему лицу. — Гэ... — прошептал он, прижимаясь губами к костяшкам его пальцев. — Прости меня... ... — Мне не нужно было уходить. Прости. Пожалуйста... прости меня. — Все... хорошо... — едва слышно ответил Сяо Чжань. — Я понимаю... Он слабо улыбнулся. — Я люблю тебя. У Ибо дрогнуло горло. Он закрыл глаза и поцеловал ладонь Сяо Чжаня, а потом прижался губами к его запястью. — Я тоже люблю тебя, гэ... ты так меня напугал... я думал... что потеряю тебя... ... — Мне было так страшно... я просто не знал, что делать... Его голос сорвался. — Я думал... последним, что я услышу от тебя, будут слова: «Проваливай к черту»... Сяо Чжань нахмурился. Он совершенно не помнил, чтобы говорил что-то подобное. — Я... не... — Говорил, — слабо усмехнулся Ибо. — Но теперь это уже неважно. Все хорошо. Ты здесь. И больше никуда не уйдешь. — М-м... Сяо Чжань едва заметно кивнул. Я люблю тебя. Он снова беззвучно произнес эти слова одними губами. Ему хотелось повторять их бесконечно. — Я тоже люблю тебя, — прошептал Ибо, касаясь губами его исцарапанных костяшек пальцев. — И... ты тоже... прости меня... Ибо молча кивнул, принимая и его извинения. — Ты… мне снился… — сказал Сяо Чжань. — Да?.. — М-м... тебе было пятнадцать... ты приехал ко мне... на велосипеде... а я... уже уезжал... ты... плакал... ... — Помню... я тогда сказал тебе... — продолжил Сяо Чжань. — Когда мы встретимся снова... я рассчитываю увидеть тебя уже взрослым... счастливым... женатым мужчиной... .. — Ты так сильно плакал. Так сильно, что все лицо было в соплях. Такой некрасивый… Ибо тихо рассмеялся. — Мне было пятнадцать... — Да... — согласился Сяо Чжань. — Тебе было пятнадцать... Какое-то время они оба молчали. Было слышно только тихое гудение аппаратов возле кровати Сяо Чжаня и ровный шум кондиционера. Увлажнитель выпускал мягкие облачка воздуха с едва уловимым запахом ванили, пытаясь перебить запах антисептиков. Весь остальной мир будто исчез. Остались только они двое. И стук их сердец. — Чжань-гэ, — мягко позвал Ибо. Он опустил их переплетенные пальцы обратно на простыни. — Я хочу, чтобы ты прекратил принимать все эти лекарства. Хорошо? Пожалуйста. Сяо Чжань не ответил. Только смотрел на него, ожидая продолжения. — Чжань-гэ... мне просто... мне нужно, чтобы ты жил. Я хочу, чтобы ты жил. Ради меня. Как бы долго и трудно это ни было. Ты должен жить. Так долго, как только сможешь. Живи ради меня. Сяо Чжань лишь покачал головой. — А как же наше обещание... я не хочу остаться позади... — Нет, нет, нет, — тихо перебил его Ибо. — Я останусь. Он протянул руку и положил ладонь Сяо Чжаню на сердце. — Здесь. Я останусь здесь. Пока я здесь, в твоем сердце, ты никогда не останешься позади. Сяо Чжань закусил нижнюю губу, сдерживая рвущийся наружу всхлип. — Я буду с тобой, даже когда стану старым и седым. Но когда меня не станет… я хочу, чтобы ты жил дальше. Чтобы снова любил. Чтобы был счастлив. Чтобы встречался с другими людьми. Со многими. Для меня это действительно нормально. Я хочу, чтобы ты сам исполнил то, чего тогда, в мои пятнадцать, пожелал мне. Женись. Будь счастлив. Со своей сопливой детворой… Сможешь? На этот раз сделай все это ради меня, гэ... Сяо Чжань продолжал качать головой, лицо болезненно дрогнуло, а сам он беззвучно плакал. — Но сейчас, — продолжил Ибо, — мы и дальше будем вместе. Просто будем вместе. Я сделаю все, чтобы остаться с тобой на миллион чертовых лет. Буду следить за здоровьем. Буду каждый день тренироваться. Мы будем жениться снова и снова. Под разными именами. В разных странах. По всему миру. Так и будет, хорошо? Только мы вдвоем. Счастливые, смелые и все такое. Мы еще всем им покажем. Просто… живи. Ради меня. Сделай это ради меня, гэ. Сяо Чжань не мог выдавить ни одного связного слова. Да и не думал, что какие-то слова вообще способны вместить всю его любовь к человеку перед ним, который сейчас давал клятвы их бесконечным завтра. Но он снова тихо произнес самое простое: — Я люблю тебя. И попытался кивнуть и улыбнуться сквозь слезы. А потом добавил: — Ах ты паршивец... Ты сейчас сделал мне предложение? Я не принимаю его. Где, черт возьми, кольцо?! Ибо рассмеялся. Беззвучно, хрипло, так знакомо. — Я люблю тебя, Чжань-гэ, — сказал он. — Я люблю тебя... МЕЖДУ ПРОЩАНИЯМИ И ЗАВТРАШНИМ ДНЕМ Больше всего Ибо любил те тихие мгновения, когда Сяо Чжань еще спал или только просыпался. Любил спокойные часы, когда Сяо Чжань заканчивал очередную рукопись, а он сам вносил последние правки и завершал свою работу. — И почему она всегда идет к тебе, а не ко мне? — Не знаю. Может, потому что слишком соскучилась?.. — Орешек, малышка! Иди ко мне… Больше всего он любил те далекие дни, когда сердце начинало биться чаще, потому что Сяо Чжань ждал его у университетских ворот. Ему нравилось вспоминать, как он бесконечно его дразнил, а потом слышал в ответ: — Ты вообще человек? Или: — Будь добрее, диди. Не ходи все время с таким холодным лицом. Ты гораздо красивее, когда улыбаешься. — Нет, Чжань-гэ. Ты гораздо красивее меня. — Нет, нет, нееет... Больше всего он любил весну и лето. И зиму с осенью рядом с ним. Ему нравился палящий зной и пронизывающий холод. Засуха, ураганы и безумные грозы. Лишь бы рядом с ним. Всегда рядом с ним. Миллион чертовых лет с ним. И ничего другого ему было не нужно.