Однажды летом в Нью-Йорке

      — Эрен, я уже не знаю, что и делать…              Армин откинулся на диван, прикрывая глаза. Эрен лишь укоризненно покачал головой:       — На ней что, свет клином сошёлся?       — Походу, — прошелестел Армин, едва размыкая губы.       — Слушай, ну, может, просто поговорить с ней? — сочувственно поглаживая его предплечье, рядом опустилась Микаса. — Пригласи там куда-нибудь, хоть кофе выпить или просто пройтись…       — Мика, я ж пытался, — страдальчески протянул Армин, съезжая вниз и зарываясь руками в волосы. — Так она и слышать не хочет, только работы накидывает. И вообще, — он скривил губы, — кажется, она меня ненавидит…       Эрен с Микасой мельком переглянулись. Жалели наверняка. Как не посочувствовать другу, умудрившемуся зациклиться на той самой девице из бара.       Армин же хмуро разглядывал белый потолок, непрерывно перебирая в голове мысли.       — Может, уволиться, а? — в который раз за последние дни бормотал он, не видя на потолке начерченных ответов.       — Армин, — грозно окликнул Эрен, — не дури, слышишь? Ты так стремился, так работал ради этого места, и что теперь? Бросить всё из-за какой-то рандомной девки в баре?       — Эрен, — предупреждающе позвала Микаса.       — Да ты посмотри на себя! — никак не мог угомониться тот. — Да тебе пальцем помани, любая побежит! Накинешь еще пару умных слов…       — Эрен! — уже более сурово повторила она.       — Да в довесок добавишь, что доктор — и всё — дело в шляпе! — Эрен хлопнул ладонями по коленям, радостно глядя на помрачневшего друга и наконец словил укоризненный взгляд Микасы, тут же стушевавшись: — Ну что?.. Я же как лучше хочу…       — Эрен, поди сделай нам всем чай, — многозначительно вздёрнув брови, отрезала Микаса.       — Но я…       — Эрен.       — Ладно! — чуть более горячо, чем хотелось бы, отвечал он. Оттолкнулся от подлокотников и поплёлся в кухню, попутно бормоча: — Хочешь помочь, советуешь, а они… а они вон как, друзья, да уж…       Армин тихо прыснул под нос:       — Как ты вообще согласилась за него выйти?       Микаса ответно расплылась в улыбке, проводив жениха глазами:       — Это же Эрен…       Она поуютней устроилась на диване, крепко сжав руку Армина и опуская голову тому на плечо. В ответ Армин опёрся подбородком в её затылок, глядя прямо перед собой.       — Как мне быть, Мика? Не могу я её из головы выкинуть, не выходит.       — Надо оно тебе? — тихо прошептала Микаса, поглаживая шершавую ладонь друга.       — Надо.       Она затаила дыхание, унимая тревогу. Стиснула руку Армина и, прикрыв веки, заглянула в столь непривычно сияющие глаза. Бегала зрачками туда-сюда, и внезапно всё-всё поняла.       — Тогда попытайся быть чуть больше Армином.       — В смысле?       — Ну, — она пожевала губы, подбирая слова. — Не будь всем таким из себя отличником и самым умным на свете, — Армин нахмурился, а Микаса прижалась ещё крепче. — Будь собой. Слышишь? Безумным мальчишкой, — Микаса усмехнулась. — Моим Армином, какого знаю я.       Армин ответно сжал тонкие пальцы Микасы и медленно растянул губы в улыбке.

***

      Энни непроницаемо скользила взглядом по бумагам, выискивая за что бы зацепиться. Перелистнула страницу, заправив прядь волос за ухо, и ниткой сжала губы.       — Неплохо, Арлерт, — она выдавила из себя похвалу, на которую была способна. — Подготовь отчёт по ночной смене и свободен.       Закрыв папку, она провернулась на каблуках и быстрым шагом проследовала по коридору.       — Энни…       — Доктор Леонхарт.       — Доктор Леонхарт, — тотчас исправился Армин, — мы можем поговорить?       — Есть вопросы по назначениям?       — Нет, я…       — Тогда не можем, иди работай, — она ускорила шаг, оказываясь у дверей лифта.       Армин, однако, никуда не делся, останавливаясь рядом и не отводя взгляда. Энни заметила это и нажала на кнопку лифта с пущей усердностью, глядя на начищенные до ртутного блеска двери.       «Давай же», — мысленно молила она проклятущий лифт, что никак не хотел приезжать.       А настырный Арлерт так и стоял, прочёсывая её взглядом, отчего где-то в животе неприятно защекотало.       — Да чего тебе? Заняться нечем? — в очередной раз зажимая кнопку, выпалила она.       — Поговорить хочу.       — Сходи на сайт знакомств.       — Может, лучше в кафе?       — Арлерт!       — Да? — его голос был совершенно невозмутим, глаза честны, как те незабудки, а губ коснулась тень улыбочки.       Стоп.       А чего это она вообще пялится на его губы? Энни грозно фыркнула, а двери, наконец, разъехались.       — Не наглей, стажёр. Как в программу взяли — так и вышвырнут, — кинула она через плечо и зажала кнопку нужного этажа.       — Энни… — он рукой задержал закрывающуюся дверь.       — Ты что тут устраиваешь комедию? — по-змеиному прошипела она. — Пошёл. Работать.       Армин стоял не двигаясь и ловя её взгляд. Взгляд, который поневоле опускался на его губы. Армин был не глуп. И зачастую чрезмерно внимателен. И памятуя совет Микасы, решилось ему побыть Армином. Потому он сощурил глаза и закусил нижнюю губу, мгновенно замечая, как по шее Энни поднимаются красные пятна.       — Понятно, — шепнул он себе под нос и отпустил двери.       И прямо перед тем, как дверь захлопнулась, он услышал то, чего явно не должен был — глубокий вздох и чертыхания.       — Ах, вот как, доктор Леонхарт, — под нос пробормотал он, не сдержав широкой улыбки, что вовсю расползалась по губам. — Я вас понял, — и, мелко закивав, направился к стойке регистрации.       Энни же тихо стекла по стене пустующего (слава богу) лифта, кляня себя, Армина, тот чёртов бар, Райнера, Бертольда, вообще весь мир на чём свет стоит, честно говоря. Ругалась себе под нос и пыталась успокоить трясущиеся руки, моля жар схлынуть со щёк, поскольку чуяла: лицом она красная как томат.       — Возьми себя в руки, — тихо бормотала.       Она сожмурила глаза и сделала три глубоких вдоха, прежде чем подняться и оправить полы халата. Поправила бейдж и висящий на шее стетоскоп. Подзатянула волосы, откинула за ухо чёлку и, старательно выровняв тон голоса, произнесла в закрытые двери:       — Просто стажёр. Просто одна ошибочная ночь. Это ничего не значит. Вообще ничего.       Расправила плечи, решительно кивнув, и вышла из распахнувшихся дверей лифта.

***

      Хистория сочувственно смотрела на подругу.       — Хочешь, я тебя обниму? — заранее зная ответ, предложила она.       Вот так вот сходу обнимать Энни Леонхарт — плохая затея, и это Хистория уяснила ещё очень давно.       — Нет.       — Ладно, — тут же отвечала Хиса. — Ты всё из-за того… парня?       Энни поморщилась, пустым взглядом провожая вздымающиеся пузырьки колы в стакане. Щекой же почти растеклась по столу, а рукой крайне хотелось дать самой себе звонкой оплеухи.       — Я такая дура, — тихо пробормотала Энни. И вместе с тем одновременно пожалела, что вообще согласилась выйти с Райсс в ближайшую кофейню. Но та уж больно просила.       Энни, по правде, и не собиралась ничего рассказывать. Хиса уже и так знала достаточно. А Энни вообще взрослая женщина и никакие мимолетные романчики ей не страшны. Именно так. Да. Да…       — Ну что ты, Энни, — тут же встрепенулась Хистория. — С кем не бывает…       — Чего не бывает? — резко перебила она. — Переспать со своим учеником, по-твоему, нормально? — и в упор уставилась на Хису.       Хистория слегка замялась, дрогнув губами, и тяжело выдохнула:       — Ладно, и правда жесть.       Энни глухо простонала, отворачиваясь, сжимая виски пальцами.       — Я такая неудачница, Хиса, — едва слышно промямлила Энни, считая трещинки в столешнице. — Я такое натворила…       — В конце концов это уже случилось. Ты тогда не знала, что он будет твоим стажёром, — как можно более мягко утешила Хистория. — А то, что имя не вспомнила, ну это же не твоя вина.       — Да я не об этом! — утыкаясь лбом в край стола, продолжала бубнить Энни.       — А о чём? — озадаченно уточнила Хиса. И тут же поменялась в лице, резко разворачиваясь в сторону подруги: — Ты натворила что-то ещё?!       Энни подняла голову, обхватывая лицо руками и локтями упираясь в столешницу.       — В общем…

***

      Энни Леонхарт была крайне умна. К тому же старательна. Часы-годы над книгами вовсе не виделись каким-то упущением времени, о чём сокрушались её ровесники. Энни была врачом. Энни любила рациональность.       Энни жала на кнопку лифта.       — Ну же, — проговаривала себе под нос.       БРЯК.       — Наконец-то, — выдохнула она.       Она влетела в лифт, привычно глядя себе под ноги, будто каждый раз пыталась посчитать пылинки на кроссовках. Не поднимая головы, уловила, что в лифте кто-то есть и тут же повернулась спиной, буркнув невнятное приветствие. Зажала четвёртый этаж и кнопку закрытия дверей. Створка поехала вправо, и Энни только расслабила плечи, но.       — Энни.       — О мой бог… — узнавая голос, простонала она, вжимаясь лопатками в стену. — У тебя что, жизни нет? — равнодушно кинула она. — Твоя смена давно закончена, вали домой.       — Правда? — голос прокатился по её спине лёгкой насмешкой. — А я и не заметил.       — Свободен, Арлерт.       — Энни…       — Докт…       — Нет, Энни, — Армин оборвал её, делая шаг вперёд. — Не хочу с тобой так глупо говорить.       — Глупо? — почти выплюнула она. — Это правила, Арлерт.       Армин ленно прикрыл веки и склонил голову. Тяжело выдохнул. И тут же распахнул глаза, повёл плечами и приподнял руку. Чтобы секундой позже зажать кнопку экстренного торможения лифта.       Энни сощурила глаза, чуть ли не выпуская пар от злости. Обнаглевший юнец, не иначе.       — Что творишь? — почти не разжимая губ, вопрошает она.       — Ты почему от меня бегаешь? — Армин делает шаг вперёд.       — Я?!       — Ты.       — Да ты, да ты… ты... ты! — Энни захлёбывалась в словах, в облаке доводов.       — Что — я? — делая ещё шаг, спокойно подтолкнул Армин.       А её доводы все как один растворялись в жаре, который питал щёки, в том резком запахе, что веял от Армина. Она тихо, шаг за шагом, пятилась по стеночке в дальний угол, не отводя глаз и пытаясь сдержать вспышки мыслей, что уже сияли похлеще огней Вегаса.       — Ты просто стажёр! — наконец нашлась Энни, упираясь спиной в зеркальную стену лифта.       — Да, стажёр, — выдохнул ей в лицо Армин. Вторя ей, он еле перебирал ногами, непозволительно возвышаясь. — И что? — он приблизился ещё столь, что Энни уже могла рассмотреть щетину, покрывшую ровную линию челюсти.       Она не смела поднять глаз, перебегая от губ до его дрогнувшего кадыка, буквально ощущая себя в какой-то абсолютно нелепой ловушке, как герои тех тупых сериалов, которые смотрели её подруги и над которыми она всегда посмеивалась.       — Й-я… — голос предательски прохрипел, и она оборвала попытки говорить на полуслове, набирая полные лёгкие воздуха.       — Энни, я же просто, — Армин склоняется и, едва касаясь, ведёт носом по её щеке, — поговорить, — рука уже под её халатом, — хочу, — губы касаются её губ.       Энни не думает. Ей уже не умеется.       Она просто стягивает с Армина халат, а в голове звенит так, что любой экстренный код бы этому звуку позавидовал, её руки проникают под мягкую ткань рубашки, и она вспоминает, как касалась его тогда — и ей это нравится.       Чувствует, как её собственный халат спускается куда-то к поясу, а мягкие губы влажно задерживаются на шее.       И Энни понимает — носить ей на работу шарф.

***

      — И что дальше? — глаза Хистории округлились столь, что, казалось, вот-вот выпадут.       Энни всё ещё лежала, уткнувшись лицом в стол, но вот её уши заметно поалели.       — Ничего.       — А?       — Ничего, говорю! — к собственному удивлению досадливо воскликнула Энни. — Ну точнее…

***

      — Армин, ты…       — Да, — тот уже расправился с пуговичками и опустился на колени, выправляя рубашку. — Есть возражения? — он воззрился на Энни самым что ни на есть наивнейшим взглядом.       — Я… — она подавилась словами.       Замерла, смотря, как Армин широкими ладонями касается её живота, вскользь успевая накрывать и губами. При том безотрывно глядя в её глаза.       Будто бы вопрошая: «Всё нормально?», а тем временем тонкие пальцы ловко поддевают застёжку. И её лёгкие, связки и стучащая в висках кровь орут: «Всё отлично!», а вот разум…       — Армин…

***

      — Энни, ты что же… — Хистория резко ударила себя по губам.       — Ох, Хиса, — Энни жестом поманила официанта, обращаясь к нему: — Тащи водку.       Хистория хотела бы укоризненно закивать, но от взгляда Энни лишь вторила:       — И несите, пожалуйста, побыстрее!

***

      — Остановись, — она еле говорит, да чего уж, почти шепчет.       — Энни… — Армин мягко касается губами, целуя её в самый низ живота и сжимая поясницу.       — Армин, — она с трудом собирает себя воедино, жмурится, игнорирует ту истому, что подкашивает ноги и резко дёргает Армина на себя. — Нельзя так, понял? — шепчет в самые губы.       Армин внимательно смотрит на неё и уверенно кивает. И тут же целует, рукой придерживая затылок. Целует так, что оно понятно всем — она отныне его, как ни крути, да и что там можно или нельзя — ему глубоко до лампочки. Чувствуя, как Энни прикусывает его губу — он усмехается и застёгивает ей штаны.       — Ну теперь-то со мной поговоришь? — шепчет ей в щёку, отдаляясь и давая Энни возможность любоваться расширенными зрачками, скрытыми под трепещущими ресницами.       Энни открывает и по-дурацки захлопывает рот, тяжело дышит. И никак не может замедлить биение сердца. Она глазами бегает вокруг и…       — Нет.       Армин каменеет:       — Как — нет?       — Не подходи ко мне, Арлерт, — по слогам цедит она и выбегает из лифта.

***

      — Энни! — громко вскрикнула Хистория.       — Да сама знаю! — она грохнула стопкой о стойку, в панике взирая на подругу.       А та слов не может подобрать. У Хистории в голове не укладывается — как же так: Энни всегда такая разумная, такая хладнокровная, а тут, дело ли! — почти переспала со своим учеником в лифте. Хистория трясёт головой и не знает, что и говорить.       — А… — она старательно подбирает слова, боясь ляпнуть лишнего, — разве вам не запрещено иметь отношения на работе?       Энни качает головой и тихо хмыкает, наполняя стопку и щёлкая по ней ноготком.       — Запрещено. Узнают — могут и уволить.       — Энни, — Хистория говорит ещё медленней, постепенно расширяя веки. — А разве в лифтах, ну…       Энни выжидающе смотрит, и носом ведёт — подгоняет.       — Ну в лифтах же… — Хистория задумчиво морщит лоб.       — Да что уже? — торопит Энни.       — Обычно же в лифтах установлены камеры, — выпаливает Хистория и замирает.       Энни лупит на подругу во все глаза. Медленно отворачивает голову. И внезапно громко хохочет.

***

      Фалько внимательно осматривался, переминаясь на пороге. Дом выглядел очень светлым. Он задержал внимание на эркере, окна которого выходили на лужайку у дома.       — Дом небольшой, знаю, — Зик устало плюхнулся на диван, вглядываясь в выражение Фалько. — Тебе нравится?       Фалько мелкой поступью двинулся вдоль гостиной, пальцем проводя сначала по столу, потом по полкам, по дивану и останавливаясь в углу.       — Да, неплохо, — тихо отвечал он. — Мы теперь тут навсегда?       — Если захочешь, — слабо улыбнулся Зик.       — Я бы… — Фалько на секунду замялся. — Я бы хотел домой.       Зик замер, так и не сделав выдоха. Поднялся и подошёл к растерянному Фалько, что, кажется, нашёл местный ковёр очень интересным.       — Фалько, — позвал Зик, опускаясь перед ним на колени. — Давай попробуем, ладно? Я обещаю постараться.       Фалько упрямо не смотрел в глаза Зика, будто перебирая в голове слова и начиная выкручивать тонкие пальцы.       — Ты можешь сказать мне всё, — аккуратно говорил Зик.       — А я… я должен теперь звать тебя «папа»?       Зик на секунду опешил и тут же расплылся в улыбке:       — Ты можешь звать меня как хочешь. Хоть Зик, хоть папа, хоть «эй, идиот».       Фалько наконец поднял глаза, всматриваясь в Зика и дрогнув губами.       — Эй, идиот? — непонимающе уточнил он.       — Можно и без «эй», — серьёзно кивнул Зик.       — Хорошо, — Фалько улыбнулся, выдыхая и ещё раз осматривая комнату. — Давай попробуем, — хихикнул себе под нос, — идиот.       Зик поднялся и осмотрелся вокруг.       — Есть идеи, чего нам здесь не хватает?              Фалько задумчиво пожевал губы, подходя к эркеру. Он встал ровно посередине и уверенно кивнул.       — Зик, — позвал он. — Я бы хотел снова играть. Купим синтезатор?