Господин Вэй

      До комендантского часа оставалось меньше шичэня. В это время большинство учеников уже разошлись по своим комнатам. Некоторые посвящали время домашним заданиям, другие медитировали или общались с семьей. В это время Лань Ванцзи сидел в цзинши и практиковался в игре на гуцине. Музыка всегда успокаивала душу и мысли второго господина Лань. [Шичэнь — 2 часа]       После обсуждения проблемы с бездонным омутом Лань Ванцзи сразу ушел в свою комнату, а вот Вэй Чанцзэ направился к комнатам приглашенных учеников. Не стоило и сомневаться, мужчина и сейчас сидит там вместе с сыном и племянником. После жалоб Лань Цижэня на поведение Вэй Ина стоило думать, что отец отругает его, но Лань Ванцзи сомневался. Вэй Чанцзэ не выглядел как родитель, ругающий ребенка и наказывающий его. Если бы он был таким, то Вэй Ин не нарушал дисциплину так легко, привыкнув к ней еще дома. Но главный ученик Юнмэн Цзян, очевидно, не знал такого слова, как «правила» или «прилежное поведение».       В дверь цзинши постучали. На пороге стоял Лань Сичэнь.       — Ванцзи, могу я войти?       — Мгм.       Лань Ванцзи прекратил играть и встал, чтобы принести брату чай. Когда он вернулся, Лань Сичэнь уже сидел за небольшим столиком.       — Я пришел спросить, поедешь ли ты завтра смотреть на изгнание бездонного омута?       Вэй Чанцзэ вместе с другими взрослыми заклинателями из Цзян и Лань должны утром отправиться в Цайи и разобраться с омутом в озере Билин. Младшие адепты не допускались к миссии ради их безопасности. К сожалению, правило распространялось на всех, и такие талантливые, но молодые ученики как Лань Ванцзи или Вэй Усянь тоже не могли принять участие. Вэй Чанцзэ, однако, заявил, что встреча с опасным с такой нечистью, как бездонный омут, происходит нечасто, поэтому молодым людям будет полезно понаблюдать. С безопасного расстояния, разумеется.       — Учеба для юных заклинателей превыше всего, не так ли? — цитировал одно из правил со стены Послушания Вэй Чанцзэ.       Также следуя этому правилу, Лань Ванцзи согласился отправиться смотреть за изгнанием омута вместе с другими учениками.       — Ванцзи, что ты думаешь о господине Вэй? — спросил Лань Сичэнь, медленно сделав глоток чая.       Будучи вторым господином клана и сильным заклинателем, Лань Ванцзи занимал значительное место в политике ордена. Он присутствовал на советах, встречах и конференциях, возглавлял ночные охоты и выступал на соревнованиях от имени всего Гусу Лань. Только вот высокое положение не означало, что к словам юноши по-настоящему прислушиваются. Во многом, конечно, так происходило из-за характера самого Лань Ванцзи. Он не любил говорить и редко выражал свое мнение, выступая перед другими. Но рядом с Лань Сичэнем в словах не было нужды.       Между братьями с раннего детства существовала сильная эмоциональная связь. Никто не мог так понимать Лань Ванцзи, как Лань Сичэнь. Для большинства каменное лицо Второго Нефрита ничего не выражало, старший же брат видел глубже и мог различить малейшее изменение в настроении младшего. Таким образом уловить, что хочет сказать Лань Ванцзи для Лань Сичэня не представляло труда.       — Господин Вэй очень умный.       Лань Сичэнь кивнул, соглашаясь с такой характеристикой. Именно Вэй Чанцзэ изобрел способ борьбы с бездонным омутом без осушения водоема и очищения солнцем несколько лет подряд. Если бы не он, ордену Лань пришлось отрезать горожан Цайи от важного источника дохода.       — Он нравится дяде.       Возможно «нравиться» не лучшее слово, чтобы описать взаимоотношения Лань Цижэня и Вэй Чанцзэ. Мужчин связывали времена совместной учебы в Гусу и многие последующие годы дружбы. Их характер во многом отличался. Как бы не было стыдно это признавать, но Лань Ванцзи отлично видел, что Вэй Чанцзэ спокойнее и умиротвореннее дяди. Там где Лань Цижэнь был несгибаемым и с острыми углами, Вэй Чанцзэ обладал мягкостью и пониманием.       Но и схожести присутствовали. Они оба были немногословны и предпочитали тишину. Оба серьезно относились к своим обязанностям. Оба помогали братьям управлять орденом. Достаточно много общего для заклинателей из совершенно непохожих орденов.       — Дядя очень ценит господина Вэй, — подтвердил Лань Сичэнь.       Лань Ванцзи заметил, что брат хочет что-то сказать, но не решается начать. Обычно подобное происходило, когда Лань Сичэнь хотел высказать что-то противоречащее правилам и устоям клана.       — Сюнчан. [Сюнчан — очень уважительное/парадное обращение к старшему брату]       Лань Сичэнь слабо улыбнулся. Понимание чувств другого по малейшим изменения во взгляде и мимики работало в обе стороны.       — Ванцзи, ты был так мал, когда это случилось, но этот старший брат отчетливо помнит день, когда впервые встретил господина Вэй.       Лань Ванцзи не помнил, чтобы прежде кто-то из Юнмэн Цзян посещал Облачные Глубины и тем более общался с Нефритами-близнецами. Оставался шанс, что Лань Сичэнь столкнулся с заместителем главы Цзян на дискуссионной конференции, но тон старшего брата не намекал на официальную встречу.       — Диди, ты помнишь, когда мама умерла…       Лань Сичэнь намеренно постарался смягчить голос, но особого успеха это не принесло. Лань Ванцзи вздрогнул и напрягся, как и каждый раз стоило разговору зайти о госпоже Лань, матери Нефритов.       Пусть младшему тогда было только шесть лет, смерть матери осталась в памяти, словно выжженное пятно. Всепоглощающее одиночество и горе так и не исчезли полностью из души Лань Ванцзи.       — Отец ушел в уединение. Ты знаешь, почему позже он вышел, Ванцзи? — Лань Сичэнь пожалел, что затронул болезненную тему, но отступать было поздно.       Лань Ванцзи покачал головой. В то время он действительно был слишком мал, чтобы задумываться о чем-либо, кроме ухода из жизни его самого дорогого и любимого человека.       — Когда отец ушел в уединение, дядя был в отчаянье. Он не знал какие слова сказать, чтобы приободрить его. Когда стало понятно, что отец не собирается возвращаться после отведенного на траур времени, дядя решил попытаться зайти с другой стороны и позвал нескольких друзей Цинхэ-цзюня, чтобы те его вразумили. Глава Цзян и господин Вэй откликнулись на просьбу. Слова главы Цзян не возымели эффекта. В отличе от слов господина Вэй.       Лань Ванцзи чуть крепче сжал чашку в руках. Прежде он не слышал этой истории.       — У них с отцом во многом похожие ситуации. Жена господина Вэй погибла всего за пару лет назад, и скорбь в его сердце еще не утихла полностью. На их попечении остались дети, а на плечах лежали обязанности. Господин Вэй смог найти нужные слова. Отец вышел из уединения.       За пределами Гусу Лань Цинхэ-цзюнь считался праведным и знаменитым лидером ордена. Жители же Облачных Глубин знали его как строго и справедливого главу, лишь в последние годы переставшего напоминать тень самого себя.       Взрослеть с отцом, чье сердце всегда полнилось сожалением и горечью, тяжело. Братьям Лань пришлось узнать это на собственном опыте. Отец редко оставался с ними наедине, больше погруженный в дела ордена и уединенные медитации, но все-таки присутствовал в их жизни. Он готовил Сичэня как своего наследника и поощрял Ванцзи в учебе. Цинхэ-цзюнь был неидеальным, часто слишком далеким и холодным отцом, но он был. Это многое значило для братьев.       — С тех пор дядя и господин Вэй ведут переписку.       Немного придя в себя от откровений, Лань Ванцзи мысленно поблагодарил Вэй Чанцзэ. Если его слова помогли отцу преодолеть тяготивший сердце траур, то можно сказать, братья обязаны ему своим детством. Потерять мать — ужасно, но потерять обоих родителей, особенно, когда один из них жив — еще хуже.       — Теперь ты понимаешь, почему отец и дядя хорошо относятся к господину Вэй?       — Ванцзи понимает.       — А раз они такого высокого о нем мнения, то было бы неплохо, подружись ты с его сыном, как думаешь? — перевел тему Лань Сичэнь, в надежде отвлечь от неприятных воспоминаний.       План удался, Лань Ванцзи отвернулся. Кто-то мог разглядеть за этим жестом негодование и раздражение, Лань Сичэнь же видел смущение. Молодой господин Вэй, Вэй Усянь отличался от отца. Его веселый нрав и легкомысленное поведение скорее напоминали Цансэ-саньжэнь. Он легко сходился с учениками и постоянно нарывался на наказания за нарушений правил. С какой стороны не посмотри, Вэй Усянь не похож на Лань Ванцзи. Вопреки кажущимся различиям, Лань Сичэнь искренне верил, что именно главный ученик Юнмэн Цзян сможет вытащить его младшего брата из раковины отчуждения, в которую тот сам себя загнал.       У Лань Ванцзи насчет предполагаемой дружбы Вэй Усянем было свое мнение. Ученик из Юнмэна часто лип к Лань Ванцзи, дразнил и доставал его. Второй господин Лань закономерно раздражался и ругался, но чем больше проходило времени, тем меньше злости вызывало внимание смешливого юноши. Значило ли это, что Лань Ванцзи хочет подружиться с Вэй Усянем? Ответ лежал на поверхности, но блистательный Второй Нефрит упорно его игнорировал.       Так и не добившись от брата вразумительного ответа, Лань Сичэнь покинул цзинши.       На следующий день всех учеников освободили от занятий. Большая часть старших адептов отправились в Цайи, чтобы помочь с омутом и оповестить жителей. Младшим детям было велено оставаться в Облачных Глубинах. Тем же, кто достиг достаточного возраста, чтобы ходить на ночные охоты, разрешили понаблюдать за работой ордена Цзян с безопасного расстояния.       — Для начала мы используем защитный круг, чтобы не дать омуту выйти из берегов и навредить жителям города, — громко и ясно голос Вэй Чанцзэ звучал над озером.       Под руководством заместителя главы Юнмэн Цзян вместе с Гусу Лань в кратчайшие сроки создали ограждение и приготовились к запечатыванию. Заклинатели работали слажено, несмотря на принадлежность к разным орденам. Лань Ванцзи не мог ни заметить, что в значительной степени так происходило благодаря грамотному руководству. Вэй Чанцзэ не делал различия между заклинателями, давая поручения ровно тем, кто был способен с ними справиться. Он делал все, чтобы обезопасить местных жителей, чем тут же заслужил уважение среди членов ордена Лань.       Для всех, кто наблюдал за действиями Вэй Чанцзэ, становилось очевидно, почему именно этот человек занял такую высокую должность в ордене и почему другие беспрекословно его слушались.       Даже Вэй Усянь, который никогда не признавал авторитет учителей и старших адептов, без малейшего возмущения отошел в сторону, когда отец попросил не приближаться к защитному кругу. Видимо, какая-то дисциплина в семействе Вэй есть.       Когда приготовления были закончены, «зрители» на мечах поднялись в воздух, в случае чего готовые улететь при необходимости. Старшие же встали по берегам. Лань Ванцзи лично присутствовал, когда бездонный омут только был обнаружен, но прошлый опыт не особо подготовил к новому.       Все началось с помутнение воды, черная бездна поднималась со дна все быстрее и быстрее, пока полностью не явила себя заклинателям. Несколько десятков гулев поднялись на поверхность, привлеченные скоплением энергии ян. Водовороты, выросшие высь, кружили по озеру, пытаясь достать до людей, но упирались в щит. Щупальца обиженной энергии потянулись со дна к заклинателям. Никакая нечисть не достигла свой цели.       Ноты усмирения прозвучали над озером. Адепты Юнмэн Цзян встали на мечи и поднялись в воздух.       — Сгоните водовороты в центр! — приказал Вэй Чанцзэ.       Фиолетовые мантии мелькали среди волны. Пользуясь защитой Гусу Лань, орден Цзян не боялся вступить в открытую схватку с омутом. Яркие вспышки активированных талисманов вспыхивали то тут то там. Наконец заклинателям удалось собрать все водовороты в центре. Не медля, Вэй Чанцзэ вместе с двумя помощниками начали процесс усмирения и запечатывания.       С места, где зависли молодые адепты, действия старших были отлично видны. Вот заклинатели Гусу Лань заиграли новую песню, укрощая бьющуюся в о стены щита обиженную энергию. Одновременно с этим адепты Юнмэн Цзян активировали последние круг и наложили печать.       Все закончилось. Вода из водоворотов без поддержки темной энергии упала обратно в озеро. Ветер затих, тучи рассеялись.       Высоко над серединой озеро зависла маленькая сфера, созданная из светлой ци, внутри неё клокотала и билась о стенки темная энергия, которая и питала бездонный омут. Подлетев ближе, Вэй Чанцзэ захватил сферу в сумку цянькунь и спустился на берег.       Молодые ученики во главе с Лань Ванцзи тоже приземлились на землю. Большинство все еще пребывали в прострации после только что закончившегося эпического сражения. Первым в себя пришел Вэй Усянь. Он с громогласным радостным хохотом бросился к отцу. Лань Ванцзи видел, как стоявший рядом Цзян Ваньинь закатил глаза, но тоже не сдержал гордой улыбки. Еще бы, его орден, пусть и при поддержке Ланей, запечатал очередной бездонный омут.       Постепенно остальные молодые мастера отмерли и поспешили к берегу, возбужденно переговариваясь между собой.       Старшие уже успели перегруппироваться и теперь как ни в чем не бывало обсуждали дальнейшие действия.       — Нужно как можно скорее избавиться от оставшихся гулей, — сказал Вэй Чанцзэ, взглянув на кишащие трупами озеро.       — Думаю, с этим справятся и обычные ученики, — предложил возглавлявший группу Гусу Лань Лань Сичэнь, указав на группу молодых мастеров.       Внимание взрослых адептов обратилось на «зрителей». Естественно приглашенные ученики, впрочем, как и члены Гусу Лань после такой впечатляющей демонстрации силы старшего поколения захотели продемонстрировать и свои навыки.       — Мы справимся, — самоуверенно заявил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи ограничился молчаливым кивком.       Ученики разбились на группы и отправились за лодками. Вэй Чанцзэ отправился с ними и, к удивлению всех, кроме Вэй Усяня и Цзян Ваньиня, достал из мешочка цянькунь сети.       — С этим вы справитесь быстрее.       На самом деле, когда между лодок установили сети, работа пошла скоро. Конечно, такой способ работал только с большими группами гулей, с одиночками особой пользы не было, но это уже лучше, чем вылавливаться всех по одному.       — Цзян Чэн, давай кто больше поймает? — с другой стороны озера послышался голос Вэй Усяня.       — Мы в одной команде, умник, — раздался в ответ лишенной всякой радости голос Цзян Чэна.       Лань Ванцзи невольно перевел взгляд ни их группу. В Юнмэне люди часто сталкивались с гулями и прочей водной нежитью, поэтому все ученики достигли мастерства в деле их ловли. Зачистка озера Билин для них была детской игрой.       Вэй Ин стоял с правой стороны и держал сеть, на другой лодки прямо напротив находился Цзян Ваньинь. Последний из троицы, Не Хуайсан предусмотрительно остался на берегу.       Заливистый смех звучали над озером, чередуясь с раздраженными возгласами наследника Цзян. Молодые люди отлично проводили время, казалось, совсем забыв и об наказаниях, и о лекциях.       Сказанные прошлым вечером слова брата неожиданно всплыли в памяти. Вэй Чанцзэ, как и Цинхэ-цзюнь, потерял жену, оставшись единственным родителем для своего ребенка. В мире совершенствующихся смерть Цансэ-саньжэнь, в отличие от судьбы госпожи Лань, была широко известна и активно обсуждалась. Люди, лично знакомые с ней, выражали соболезнование, а незнакомцы вздыхали, сетуя на несправедливые Небеса, забравшие столь талантливую особу так рано.       Но многие обыватели забывали, что Цансэ-саньжэнь была не только великой заклинательницей, но женой и матерью. Смерть возлюбленной тяжело ударила по Вэй Чанцзэ, оставив в его сердце вечно незаживающую дыру. Однако ни что не сравниться с горем осиротевшего ребенка. Вэй Усянь лишился самого родного человека еще раньше, чем Лань Ванцзи.       Мысль отзывалась болью в груди, но скорее всего маленькому Вэй Ину пришлось даже хуже, потому что Цансэ-саньжэнь присутствовала в жизни сына постоянно, а не раз в месяц. В одночасье лишиться материнского тепла и заботы, раньше так щедро даримых изо дня в день…       Лань Ванцзи не хотел в этом признаваться, но он часто задумывался, каким было детство этого балагура из Юнмэн Цзян, как его воспитывали? Нежданная схожесть в их прошлом заставила о многом задуматься. Вэй Ин совсем не походил на Лань Ванцзи. Нрав молодых господ отличался в корне, они сталкивались как огонь и вода, постоянно оказываясь на противоположных сторонах. При этом всем Лань Ванцзи совсем не считал Вэй Ина плохим. Наоборот, в глазах Второго Нефрита главный ученик Юнмэн Цзян был добрым и праведным юношей. Просто с необузданным характером.       Встретив Вэй Чанцзэ, Лань Ванцзи удивился его отношениям с сыном и племянником. Вэй Усянь без зазрения совести лип к отцу и не видел в этом ничего странного. Тепло и забота сочились из каждого жеста, каждого слова Вэй Чанцзэ по отношению к родным. Он любил их и опекал. Лань Ванцзи никогда не видел такого открытого проявления чувств.       Поэтому, попытавшись взглянуть со стороны, Лань Ванцзи задался вопросом. Если бы в Гусу Лань не было так много правил, а «излишнее» проявление чувств не относилось бы к запретам, выросли бы Нефриты другими людьми? С родственниками, которые потакали им и никогда не ругали, в атмосфере понимания и доверия. Стал бы Лань Ванцзи хоть немного похож на жизнерадостного Вэй Ина?       А если нет, то неужели им с такими разными характерами совсем никак не сойтись?

***

      Закончив очищать озеро, ученики направились обратно в Облачные Глубины. На полпути Вэй Усянь и Цзян Ваньинь нагнали Вэй Чанцзэ, как раз закончившего говорить с Лань Сичэнем.       — Баба, это было потрясающе! Никогда не видел, чтобы такое опасное существо уничтожали так быстро.       — Пока что бездонный омут не уничтожен. Он запечатан, — поправил Вэй Чанцзэ, подстраиваясь под темп молодых людей.       — Неважно, — беспечно бросил в ответ Вэй Усянь.       — К слову о потрясающих, — Вэй Чанцзэ улыбнулся и похлопал обоих парней по плечам. — Вы отлично справились с гулями. Обязательно расскажу потом Фэнмяню и диси. [диси — жена младшего брата]       Цзян Ваньинь хмыкнул. Он как наяву видел реакцию родителей на рассказ. Если отец еще может порадоваться за него, то для матери никакого достижения не будет достаточно. С другой стороны, сестра точно будет счастлива услышать о подвигах братьев.       — Говоря о них, Фэнмянь скучает по вам обоим, к тому моменту, как нам доставили сообщение из Гусу он уже отбыл в Цишань, но будьте уверены, он был бы рад приехать сам. Юй Цзыюань тоже скучает, разумеется, не показывая этого.       — Тогда как ты можешь говорить за неё? — хитро уточнил Вэй Усянь.       — Этот слуга хорошо знает свою диси, — добродушно отмахнулся Вэй Чанцзэ. — А вот кто скучает по вам больше всех, так это А-Ли. Она ждет вашего возвращения с нетерпением.       Вэй Усянь и Цзян Ваньинь одновременно расплылись в мягкой улыбке. Они тоже скучали по сестре и жаждали встречи как можно скорее.       Будто что-то вспомнив, Вэй Чанцзэ повернулся к сыну и сказал с совершенно серьезным лицом:       — То, что А-Ли скучает, не значит, что вы должны сделать все, чтобы вас побыстрее выгнали!       Юноши засмеялись, полностью пользуясь шансом шуметь от души, пока они не добрались до Облачных Глубин.       Позже, вечером, Вэй Чанцзэ снова пришел в комнаты приглашенных учеников.       — Облачные Глубины совсем не изменились за прошедшие годы, — вздохнул он. — Какими были двадцать лет назад, такими и остались.       — Вам тогда тоже приходилось соблюдать три тысячи правил? — сочувственно спросил Вэй Усянь, развалившись на полу у постели Цзян Чэна.       — Их было чуть меньше, если я не ошибаюсь, — задумчиво ответил Вэй Чанцзэ. — В любом случае их соблюдение давалось тяжело.       — Как и их запоминание, — пробурчал Вэй Усянь.       — Но у бофу с этим проблем не было, — заметил Цзян Ваньинь.       — У меня всегда была хорошая память. Запомнить правила не составляло труда. Для остальных же их зубрежка превращалась в настоящее испытание. Ни один из братьев Не их так и не запомнил полностью.       — Братьев Не?       — Разве я не рассказывал, что учился вместе с ними?       — Бофу, ты говорил, что бывший глава Цинхэ Не был твоим одноклассником, про брата не слова.       — Ох, моя оплошность. У бывшего главы Не, Не Лисиня, был старший двоюродный брат, Не Цинтянь. Вот вместе с ним мы и учились в одной группе.       — Разве вы не учились все вместе? — нахмурился Цзян Чэн, он всегда так делал, когда чего-то не понимал.       — В те года был распространенный случай, когда на учебу приезжали молодые люди разного возраста. Во время моего пребывания в Облачных глубинах так и случилось. Поэтому для лучшего результата нас разделили на две группы. В одну попал я вместе с Не Цинтянем, там же учился Лань Цидуй.       Увидев непонимание на лицах сына и племянника, Вэй Чанцзэ в уме пробежался по всему сказанному и добавил:       — Цидуй — это имя в быту Цинхэ-цзюня, нынешнего главы клана Лань.       — Отца Лань Чжаня зовут Лань Цидуй, — отрешенно пробормотал Вэй Усянь.       — Опять твой Лань Чжань? — возмутился Цзян Чэн и качнул ногой, ударив шисюна по плечу.       — Во второй же группе,       Юноши перестали ссориться и вернули внимание истории.       — Во вторую группу попал Фэнмянь вместе с Не Лисинем, Цзинь Гуаншанем и Лань Цижэнем. Насчет последних двух я выслушал множество возмущений.       — Учиться в одном классе с стариком Лань? Ужас! — картинно приложил руку ко лбу Вэй Усянь.       — Учиться с главой Цзинь, — совершенно неуважительно и даже брезгливо сказал Цзян Чэн.       — Лань Цижэнь еще не худший вариант. Как никак мы с ним неплохо подружились во время учебы, как и с Лань Цидуем, — выступил в защиту Вэй Чанцзэ. — А вот по поводу главы Цзинь А-Чэн прав. Учиться с ним было сложно. Он еще в подростковые годы отличался высокомерием.       Зная вежливый и сдержанный характер Вэй Чанцзэ, Цзян Чэн и Вэй Усянь не могли не удивляться каждый раз, когда он с таким пренебрежением говорил о главе Ланлинь Цзинь. Впрочем, учитывая повсеместно известную репутацию Цзинь Гуаншаня, особого шока юноши не испытывали.       — Помню как-то ближе к концу учебного года нас отправили на ночную охоту, собрав команды случайным образом да еще и возраста перемешав. Пока я вместе с Лань Цижэнем и Не Линсинем наслаждался веселым времяпрепровождением, Фэнмянь страдал с Цзинь Гуаншанем и каким-то парнем из клана Яо, если не ошибаюсь.       На секунду представив какого это отправиться на задание с Цзинь Цзысюанем и еще каким-нибудь высокомерным парнем, Вэй Усянь скривился и пообещал себе еще больше уважать дядю Цзян.       — А еще, помню, у нас была игра. Кто больше назовет правил по памяти. Ланей из неё мы исключали, — со смехом поделился Вэй Чанцзэ, с улыбкой вспоминая былые годы.       — Ты побеждал?       — Зачастую, — пожал плечами Вэй Чанцзэ, не предавая особого значения своей хорошей памяти.       — Нам бы так, — угрюмо сказал Цзян Чэн, с грустью вспоминая, что до сих пор не выучил даже первую тысячу наизусть.       — Знание правил у вас не будут проверять, — утешительно напомнил Вэй Чанцзэ.       — Тут не в проверке дело, — бросил Вэй Усянь, подтянув к груди колени и уложив на них голову.       — А-Ин, — голос Вэй Чанцзэ звучал тепло и нежно.       — Что А-Ин? Старик Лань на меня нажаловался? — фальшиво улыбнулся Вэй Усянь.       — Ты слишком предвзят к нему, Ин-эр. Лань Цижэнь строгий и порой черствый человек, но он честный и справедливый, по крайней мере старается быть таким. Он мой друг и поэтому особо присматривался к вам.       Цзян Чэн заинтересованно подался вперед. Лань Цижэнь писал и о нем?       Поняв, что больше не уйдет с этой темы, Вэй Чанцзэ вдохнул и серьезно начал:       — В глазах Цижэня Цзян Чэн мрачный, но старательный юноша, которому не хватает уверенности в себе. Учеба в Гусу многое даст тебе с точки зрения академических знаний. С Вэй Ином все сложнее.       Вэй Усянь старался не смотреть на отца. Сколько бы он не смеялся, ему было стыдно. Отец любил его безотчетно, делал все ради его благополучия. И чем платит Вэй Усянь? Жалобами от учителей! Конечно, Вэй Чанцзэ не станет ругать сына, наверняка даже не покажет своего разочарования, но каждое неприятное слово, которое ему приходиться терпеть из-за него, тяжелым грузом ложилось на плечи Вэй Усяня. В то же время он не мог просто стать послушным и соблюдать все правила. Не из того теста сделан.       — А-Ин, — Вэй Чанцзэ говорил тихо, словно не желая напугать ребенка. — Я никогда не ожидал, что ты будешь соблюдать правила. Если бы начал, это, скорее, стало бы причиной для беспокойства. Для тебя следовать им — отказаться от части себя.       Абсолютная правда. Такие правила как «не шуметь» или «не смеяться громко» шли вразрез не просто с характером Вэй Усяня, они шли против всего его существа. Он не умел говорить тихо, не умел сдерживать радость и смех.       — Лань Цижэнь видит в тебе твою мать, поэтому порой слишком предвзят. Это его проблема. Лично ты не можешь изменить что-то, правила не нашего ордена, не нам их менять.       — И что делать?       — Зайди с другой стороны. Ты говоришь, что совсем не можешь следовать правилам?       — Думаю, я побью рекорд, нарушив их все, — попытался пошутить Вэй Усянь.       Вэй Чанцзэ не купился. Он слишком хорошо знал уловки сына.       — Вовсе нет. Разве ты завидуешь тем, кто выше тебя по статусу? Разве ты неблагородный и недобрый? Разве тебе знакомо слово «предательство»? Нет. Мой сын не такой.       Вэй Чанцзэ придвинулся и положил руку на плечо Вэй Ина. Наклонившись ближе, он продолжил:       — Ты нарушаешь правила поведения, но это нестрашно. Это не делает тебя плохим и никчемным человеком. Ни мой сын, ни мой племянник не могут быть названы безнадежными только из-за слов каких-то там стариков.       Вэй Усянь улыбнулся. В этот раз искренне.       — К тому же, не стоит зацикливаться на этих правилах. В Облачных Глубинах и без них много всего интересного.       — Например? — хором спросили Цзян Чэн и Вэй Усянь. За несколько месяцев учебы они не нашли ничего по-настоящему интересного в Гусу.       — Например, — Вэй Чанцзэ поднялся, — музыка и огромное собрание книг. В Облачных Глубинах вы можете научиться тому, о чем в других орденах и не слышали.       Приближался комендантский час. Вэй Чанцзэ не был приглашенным учеником, но, из уважения к Лань Цижэню, не хотел его нарушать.       Вэй Усянь вышел проводить отца. На дорожках почти не осталось людей, большинство учеников уже разошлись по комнатам. Из ордена Лань только ответственный за патрулирование ходили на улице в такое время.       — Баба, — прежде чем Вэй Чанцзэ спустился по ступенькам с крыльца, Вэй Усянь остановил его, — ты сказал, что в Гусу много всего интересного.       — Да, даже если лекции немного нудные…       — Они скучные. Я почти не узнал на них ничего нового, — перебил отца Вэй Усянь.       Смягчившись, Вэй Чанцзэ убрал с лица сына выбившиеся из прически волосы и ответил:       — Я попробую поговорить с Лань Цижэнем.