Arasaka no Kami

Есть телохранители, которых боятся даже их хозяева. (用心棒 (Yojinbo, Телохранитель), 1961, Акира Куросава).

— Такемура-сан — великодушный человек, чьей мудрости я всецело доверяю. Мы всегда будем благодарны Арасаке за покровительство и представленные возможности. Я не сомневаюсь, что вы, как ее представитель, примете единственно правильное решение. Мэр Такамацу, человек в темно-синем костюме, почтительно склонил голову. Двое других людей — один в песочно-желтом, другой в темно-лиловом — последовали его примеру. Такемура, черной тенью сидевший во главе стола, ненадолго остановил взгляд на каждом из трех. Это была часть работы, которую Горо ненавидел больше всего. Для префектуры он был главным представителем Арасаки — тем, кому привыкли подчиняться и к кому приходили решать вопросы, которые по каким-то причинам не могли решить самостоятельно. Дело, по мнению Горо, не стоило его внимания. Два лидера местных незначительных кланов, каждый из которых думал, что именно ему принадлежит маленький клочок земли — район Каварамати — и поток денег, текущий сквозь него. Пытались… поделить биз. Так выразилась бы Ви. Она как-то привела его в Хейвуд — один из самых преступных районов ее родного города. Горо думал, что разобраться в местном криминальном мире ему, как иностранцу, будет тяжело, но полезно. Однако все оказалось на удивление просто и слишком привычно. Непрошеное воспоминание, возникшее в его голове — он не стал с ним бороться — как и с любым неосязаемым присутствием Ви в собственных мыслях. «В пределах района Падре старается не допустить вражды хотя бы между своими. Но за его пределами картели фактически воюют и пытаются делить биз. Некоторых снабжает и использует Арасака». «Арасака?» Удивление в его голосе искреннее. Улыбаясь, Ви кивает в ответ. «Также, как и Тигриных Когтей. И также, как и якудза в Японии, верно?» Части «экосистемы», выстроенной Арасакой. В Японии и за ее пределами — куда удавалось дотянуться. Два человека, сидящие по обе стороны от мэра, «поделили» город на две части. Наркотрафик, бордели, незаконная торговля оружием и имплантами. Они не вмешивались в дела Арасаки — в ответ дзайбацу позволяла им «вести дела». Иногда пользовалась их «услугами» — не явно, через множество посредников. Официально корпорация всегда поддерживала только закон и порядок. Два чересчур успешных головореза не смогли договориться о границах территории. Ничего необычного. Не получилось уладить спор даже мэру, поэтому они пошли дальше. Каждый из боссов считал себя выше другого, возможно, в деле было замешано что-то личное — что-то, что при Такемуре предпочли не упоминать. Горо, чувствуя нарастающую ноющую боль в правом виске, подумал о том, что предпочел бы убить обоих. Приказать боевым группам Арасаки зачистить штабы их кланов, полностью. Заставить работать полицию, наконец. Если бы это что-то изменило, конечно, и не создало еще больших проблем. У мальчишки из Чиба-11, ставшего корпоратом Арасаки, было мало шансов остаться наивным идеалистом. Корпорация предпочитала управляемое равновесие в городах, которое не мешало работе. По крайней мере, так было в Японии. Найт-сити не был полностью под контролем, но во многом находился под ее влиянием — и был тем еще рассадником хаоса. Спустя какое-то время Горо осознал, что хаос в Найт-сити тоже был «управляемым» — через него дзайбацу также добивалась своих целей, ведя успешную борьбу с конкурентами. Отсюда выходила разница в уровне жизни: Такамацу, небольшой город на острове Сикоку, был просто невероятным образцом благополучия и достатка по сравнению с Найт-сити — лучшим городом Калифорнийского побережья. «Экосистема» Арасаки всегда была слишком сложной и запутанной, чтобы ее можно было бы просто перерубить, как узел. В Такамацу она начиналась с мэра и начальника полиции, которые имели долю прибыли с «биза» обоих боссов, и заканчивалась самыми грязными улицами, до которых не было дела стражам порядка, где члены банд пытаются хранить видимость порядка вместо нее и соблюдать свои собственные, извращенные, но все же законы — о последнем сам Такемура с детства знал слишком хорошо. Попытаться уничтожить один из элементов системы? В первую очередь негативно на подобное действие отреагирует сама Арасака. Корпорация поддерживала систему — система поддерживала власть корпорации. Такемура, как представитель власти Арасаки в префектуре на данный момент, был обязан найти решение, которое позволило бы дальше существовать «естественному» порядку вещей, без потрясений и перемен. Но, вместо того чтобы найти это решение, Горо размышлял: смог ли бы он еще сильнее стравить двух самодовольных ублюдков со сверкающими золотыми имплантами в дорогих костюмах, которые так отчаянно пытались добиться его расположения? Война между кланами может вызвать хаос на улицах Такамацу и во всей префектуре. Не так, как в Найт-сити, конечно, но схожим образом? Поможет ли это выиграть время? Собственные мысли отстраненно удивили его. Действительно ли он способен устроить подобное? По своей воле? Человек без чести может опуститься действительно низко. Отказаться от идеи заставил здравый смысл — маловероятно, что подобные проблемы Кагавы могли бы повлиять на работу исследовательского комплекса. А даже если бы повлияли — также маловероятно, что с исходом, который был нужен Такемуре. Вернувшись из своих размышлений в реальность, Горо заметил, как трое посетителей напряженно и внимательно следили за его малейшими движениями. Пауза затягивалась, но он был единственным человеком в его кабинете, кого это абсолютно не беспокоило. Наконец звук его голоса разрушил напряженную тишину. — Арасака не станет вмешиваться в дела, которые не входят в сферу ее ответственности. Но корпорация всегда будет принимать меры, чтобы сохранить порядок в префектуре, городе и, как сейчас, в данном конкретном районе, Каварамати. Поскольку обстоятельства серьезные, его безопасностью Арасака займется непосредственно своими силами и сделает для этого все возможное. Таково мое решение. Слова заставили мэра застыть с неловкой улыбкой на лице. Лица двух других людей в кабинете потемнели и вытянулись. Такемура пришел к выводу, что стоит оставить в невыгодном положении обоих, — в равной степени. Территория, которую они оба так жаждут, так и останется ничейной, но под защитой Арасаки. Возможно, это скорее заставит их сплотиться, а он наживет себе двух врагов. Но Горо к этому было не привыкать. Его дальнейшее молчание красноречиво говорило о том, что вопрос исчерпан. Спорить никто не решился. Выходя из кабинета, мэр снова не забыл почтительно поклониться, подав пример своим спутникам. Оставшись в одиночестве, Горо прошел в небольшую ванную комнату, прилегавшую к кабинету. Плеснув на лицо ледяной водой из-под крана, он взглянул на себя в зеркало. На него все еще, презрительно усмехнувшись, смотрел человек без чести — этого не мог скрыть ни черный костюм, ни серебряный ореол оптических имплантов, ни реалскин его лица. Вернувшись в кабинет, он неторопливо подошел к окну, чтобы взглянуть на Такамацу сверху из панорамного окна. Такемура слишком долго был частью все той же системы. Якудза из Кагавы, с каким бы пренебрежением он к ним не относился, не могли не напомнить о том, к кому уже ему пришлось обратиться за помощью. Иконка бирюзового дракона в списке контактов. Неоновый змей. Претенциозное прозвище, словно бы псевдоним в детской игре, — потому что на самом деле им и являлось. Он знал «Змея», когда тот был всего лишь еще одним тощим и тщедушным пацаном с соседней улицы. Но прозвище смешило лишь Горо, не других людей, знакомых лично с вакагасирой из Сумиёси-кай. «Мне ждать тебя на этой неделе в Токио? Как обычно?» «Возможно. Но также возможно, что дела задержат меня в Такамацу». «Все настолько плохо?» «Все дерьмовее некуда, Такао». «Всегда так говоришь. Но я еще не видел такого дерьма, из которого бы ты не выбрался. Я открываю новый клуб на этой неделе. Алкоголь, женщины и конечно же моя компания — ты сразу поймешь, что неразрешимых проблем не бывает, Горо». Контрразведка и нетраннеры Арасаки, несомненно, читали все его сообщения: Такемуре оставалось надеяться, что ему удалось создать достаточно убедительный образ, не раскрывая своих истинных причин регулярных поездок в Токио и то, зачем он столько времени проводил в обществе Такао Касая, влиятельного токийского гокудо — человека, которого до сих пор продолжал называть своим другом. Начальник безопасности Арасаки в Кагаве знал все о защите местного исследовательского комплекса с серверами Микоши внутри. Бетонные стены, патрульные боевые роботы, ПВО и даже небольшой аэродром. Каждое утро, когда багровые лучи рассвета еще только касались Кагавы, — он занимался проверкой систем. Внимательно читал отчеты и сводки подчиненных. Иногда, когда ему что-то казалось подозрительным, — устраивал проверки. Именно поэтому Такемура знал, как захватить его в считанные минуты. Заставить людей подчиняться ему — действовать в обход инструкций Арасаки — получится, конечно, не всех. Будут жертвы. Скверная, но малая цена. Но захватить комплекс — только половина дела. Ему также нужен был инженер, способный осуществить загрузку, и носитель — для загрузки. С некоторых пор Горо невероятно интересовался различными технологическими достижениями Арасаки. Ему было известно и о переговорах с Биотехникой. Через Такао он обратился к одной их общей знакомой, которая рассказала, что предстоящая сделка наделала много шума в кругах японских CEO и топ-менеджеров. Настолько, что отдельные неназванные сотрудники итальянской биокорпорации начали успешно заниматься теневыми продажами нового продукта, о котором пока даже не было объявлено официально. Деньги, логистика, организация… То, чем Такемура не мог заняться самостоятельно — под пристальным вниманием Арасаки. Ему слишком во многом пришлось довериться Такао — и это был еще не конец. Биоинженером, который должен был осуществить «перенос» на «носитель», должна была стать Сатико — о чем та, конечно же, была не в курсе. Но он был уверен, что сумеет ее «убедить» и что Сатико не откажется. Она в любом случае бы не отказалась… но Горо предпочел бы не добиваться ее согласия, приставив пистолет к ее виску. За год он, начиная от открытой неприязни, практически нашел с ней общей язык. Они даже странным образом сошлись — на общем интересе к… Ви. «Она раз за разом удивляет меня. Ужасно своенравный конструкт — что абсолютно удивительно при отсутствии самосознания. Любопытно было бы когда-нибудь пообщаться с ней — как с человеком». Казалось, что за снисходительной улыбкой Сатико всегда было что-то еще. Понимание? Она, конечно, слишком многое знала. Знала то, что могла знать только Ви, — потому что тщательно изучила ее память — воспоминание за воспоминанием — во время работы с ней. Иногда ему даже казалось, что за наигранной снисходительной улыбкой пряталось… сочувствие. «Конструкт стабилен. Вам не о чем беспокоиться, Такемура-сан». Простая фраза, для отчетности. Но ее взгляд останавливался на нем чуть дольше положенного. Он не ожидал, что именно Ви спутает его планы, и оставалось только гадать, что произошло на самом деле. Сатико ему было искренне жаль. Горо думал, что если кто и заслужил месть Ви, то это был он сам, но не доктор. Так или иначе, Кусаму уже было не воскресить, и теперь все стало намного сложнее. Хеллман был другой хорошей кандидатурой. В Найт-сити Горо удалось заставить его найти препарат, который облегчил состояние Ви хотя бы на время — это было то немногое, что он мог для нее сделать. Хеллман справился тогда — значит, справится и в этот раз, если его достаточно хорошо попросить. Однако, в отличие от Сатико, Андерс старался не появляться в Кагаве. Такемура знал, что он приезжал в Такамацу вчера и сразу же вернулся в Токио — как только его отпустила Ханако. Новая идея постепенно обретала все более явные очертания. Неоновый змей и его подчиненные наверняка смогут выкрасть ученого из Токио, и передать его уже людям Горо, которые тайно отправят его в Такамацу. Риск будет невероятно велик — но будто бы Такемура и так уже недостаточно рисковал до этого: своей жизнью, остатками чести и совести, даже рассудком. Ставки постоянно повышались, но он не собирался отступать. Такемура Горо исполнит то, что обещал — даже если Арасака отказывалась. В этот момент пришло сообщение от Хагивары. «Такемура-сан, вы просили не принимать посетителей на сегодня, но прошу прощения, это может быть важно. Ода-сан желает встретиться с вами». «Пусть зайдет». Горо подумал, что это скорее дурной знак, чем хороший. Бывший ученик не пришел бы просто так проведать его. Значит, его послала Ханако. От нее же он не ждал хороших вестей. — Такемура. Он обернулся. Критически осмотрел молодого человека, остановившегося посередине комнаты. — Ода. Могу предложить тебе чай, если хочешь. Сандаю чуть склонил голову в знак благодарности. — Спасибо, но я ненадолго. К тому же я его напился, пока ждал, когда ты закончишь с предыдущими гостями. Наблюдал их лица. Ты все также мастерски выводишь людей из себя и создаешь врагов. Усмехнувшийся Ода был в простом темном костюме — вместо брони, которую обычно предпочитал. Выглядел он хорошо, самодовольно — это значило, что дела у него шли гораздо лучше, чем у Такемуры, что вполне устраивало последнего. — Нравиться людям никогда не входило в круг моих обязанностей. Наших, если мне следует это напоминать. И тем более потакать чьим-то прихотям. Арасака выше этого. — Разумеется, — фыркнул Ода, чуть наклонив голову, отчего прядь волос его неизменно эффектной прически скрыла правую половину лица. Такемура еле сумел подавить усмешку, вспомнив, что его ученик в свое время отвоевал право «выглядеть так, как ему хочется», доказав ему, что это не влияет на скорость его реакции и боевую эффективность. Почти. — Ханако надолго собирается остаться в городе? — Спросил Горо. — Она не упоминала об этом, но я бы предпочел знать заранее, — чтобы гарантировать ее безопасность. — Нет, мы уезжаем сегодня, не беспокойся. Такемура удивленно поднял бровь на донельзя фамильярное «мы», которое Ода раньше точно никогда себе не позволял, но решил промолчать. — Она закончила свои дела в городе, и у меня появилось время посмотреть, как ты и здесь тоже никому жизни не даешь. Я не разочарован. — Считай своей удачей, что Ханако не останется в Такамацу, — холодный тон Такемуры остался неизменен, но он бросил на Сандаю чуть прищуренный взгляд. Ода тихо рассмеялся, оценив шутку. Подошел чуть ближе к бывшему учителю, но сохраняя почтительное расстояние. — Иногда скучаю по прежним временам — когда все было просто. Понятно. Но, пожалуй, только иногда. Горо ничего не ответил — он не был уверен, что «прошлой жизни» ему тоже не хватает. Даже с учетом того, что нынешняя все чаще воплощает его худшие кошмары. — У Ханако появилось гораздо больше свободы — за год она объездила всю страну. Уверен, что теперь она бы никому не позволила себя снова запереть в золотой клетке. И я рад этому. Такемура бросил очередной подозрительный взгляд на Оду. Ему точно не захочется слушать дальнейшие откровения, если тому взбредет в голову их выкладывать. Раньше для Сандаю это не закончилось бы ничем хорошим — Горо неукоснительно следовал правилам. Теперь же все слишком изменилось, и в одном Ода был точно прав — все перестало быть простым и понятным. Легкий шорох ткани и едва различимый стук туфли о пол — от Горо не укрылось, как Сандаю нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Даром, что не вздохнул от нетерпения. Вероятно, он ожидал какой-то реакции от бывшего учителя, возможно, надеялся вовлечь его в разговор, вывести хоть на какую-то откровенность. Нельзя сказать, что у того не было такого желания. Когда-то давно, еще в прошлой жизни, когда Горо чувствовал ответственность за этого вспыльчивого, высокомерного и несдержанного молодого человека, он не просто стремился обучить его и направить на верный путь, но также уберечь от неосторожных действий и защитить. Выделять его среди остальных учеников было неправильно — и Ода не получал поблажек, но зато получал наставления, исполненные рассказами из жизни учителя несколько более, чем это было действительно нужно. Их зародившаяся дружба только укрепилась после того, как Сандаю стал личным телохранителем Ханако. Во всей Арасаке никому Горо не рассказывал о себе больше, чем Оде — пусть даже и эти сведения были невероятно скупы. Как-то, выдавая ему очередной совет, Такемура даже обмолвился, что не сожалеет об одной женщине, которая чуть не стала его женой. Что подобные чувства преходящи, временны и не стоит на них полагаться — в отличие от долга и чести. У Горо никогда не было своих детей и вряд ли они могли у него когда-то быть… но иногда при взгляде на Сандаю ему казалось, что он начинает лучше понимать собственного отца. Его удивляло, что у Ви получилось каким-то образом уловить эту связь всего за одну короткую встречу. «Я думаю, что так то он славный парень. Несмотря ни на что». Ее губ касается слабая улыбка. Легкий ветер перебирает пряди черных волос, и она небрежно откидывает самую непослушную из них с лица. На ней чересчур открытое платье. Светло-синее, под цвет ее глаз. «Я не хотела ему навредить, и тем более я не хотела его смерти. Мне кажется… ты бы меня за это не простил». Очередное воспоминание, как мимолетный порыв ледяного ветра — на мгновение охватило его и тут же оставило с холодной пустотой внутри. — Я тут слышал разговоры о новой местной городской легенде, — произнес Ода, наконец разорвав тишину, не дождавшись ответа от Горо. От Такемуры не скрылся осторожный и почти неуверенный тон, с которой Сандаю произнес фразу. Он посмотрел на бывшего ученика, ожидая продолжения того, что тот хотел сказать. — Про призрака, из Кагавы, — Ода сделал многозначительный акцент на первой части фразы. Горо в ответ небрежно пожал плечами. — Я не занимаюсь слухами и легендами. Ему следовало бы многое рассказать Сандаю. О призраке в тюрьме душ и за ее пределами. О том, что этот призрак значил для Горо. О том, почему нельзя верить Ханако. Его не оказалось рядом в нужный момент, чтобы предостеречь Оду, наверное, от самого необдуманного и опасного решения в своей жизни. А сейчас, даже если бы он рискнул нарушить недосказанность и попытаться образумить Сандаю, то вряд ли бы добился успеха. Ода был невероятно упрям и слишком уверен в собственной правоте. Горо почти усмехнулся. В этом они оба были чрезвычайно похожи. Не говоря о том, что он далеко не в первый раз ловит в глазах бывшего ученика один справедливый вопрос. Какого хрена, Такемура? Как бы то ни было, его молчание было безопаснее для них обоих. — И поэтому ты не ищешь «живого» убийцу? Кинул разбираться с делом на того несчастного в приемной. Ага, мне удалось его разговорить. Горо сверкнул на Оду взглядом. — Когда я разрешил тебе критиковать мои действия? Тот гордо вздернул нос. — Я слишком хорошо тебя знаю. Что бы ты не задумал — не действуй опрометчиво. В прошлый раз тебе просто повезло. — А ты стал слишком дерзок, — Горо хмыкнул. Сделал пару шагов по направлению к Оде и посмотрел на него сощурившись, сверху вниз. — Я понимаю, теперь ты считаешь себя выше меня — не без причины. Но сначала ты забудешь об уважении, а потом обо всем остальном — постепенно. Верный путь на дно, Сандаю. Ода фыркнул и покачал головой. — Речь вовсе не о твоем уязвленном самолюбии. Да, Хеллман считает, что это она убила Кусаму. Но не Ханако. — Она просила передать именно это? — Сохраняя спокойствие, спросил Такемура. — Ханако-сама ни о чем не просила, — с плохо скрываемым раздражением произнес Ода. Горо отметил, как он внезапно вспомнил про уважение к ней. Что ж, хотя бы к ней. — Мне было позволено сообщить тебе свои соображения о происходящем. По моей же просьбе. Значит, это все же было послание. Однако не совсем то, какого ожидал Такемура. — Скорее всего, наша общая знакомая если и замешана в этом деле, то только косвенно. В городе могут присутствовать человек или группа людей, которые способны навредить Арасаке на ее территории. Что уже является достаточным поводом для беспокойства, не правда ли? Такемура вскинул бровь. Он находил это объяснение странным. Зачем это вообще Ханако? Пыталась ли она навести его на что-то? Неожиданная мысль пришла ему в голову. Может быть — сокрыть?.. — Спасибо. Приму к сведению, — сухо ответил Горо, продолжая смотреть на Оду сверху вниз. Тот молча смотрел на него в ответ, выдерживая взгляд. Уходить Сандаю не собирался, и Горо ждал, когда он решится произнести следующую фразу. — Эти слухи… Скажи, ты ведь тоже… видишь ее? Не в Микоши. А так, как многие в городе. Такемура раздраженно закатил глаза и отошел в сторону. — Если бы я что-то видел, то предоставил бы разбираться с этим делом кому-то из наших риперов. На самом деле ему не хотелось случайно показать эмоции, которые было по-настоящему тяжело скрывать. Последние месяцы дались ему особенно непросто — каждый следующий был хуже предыдущего. Чернильная, тягучая тьма извитыми щупальцами услужливо подкрадывалась из подсознания — с каждым днем он чувствовал, слышал, замечал ее боковым зрением все сильнее, все чаще. Горо опасался, что рано или поздно сломается — и скорее рано, не успев осуществить задуманное. Но Оде этого знать не следовало. Горо чувствовал на себе внимательный взгляд Сандаю, который, будто сделав для себя какой-то вывод, наконец произнес: — Если это действительно так, то купи себе омамори. И прислушайся к мнению Ханако. Такемура фыркнул в ответ. — Конечно. Сразу после того, как разрешу глупому мальчишке себя поучать. Ода скрипнул зубами и шумно выдохнул воздух. — Не хочешь слушать «глупого мальчишку» — твое право, но я только напомню: что бы ни случилось — в первую очередь я буду защищать Ханако. Не допущу ошибки, которую совершил в прошлый раз. — Учиться на своих ошибках похвально, — бросил ему Такемура, наполовину развернувшись к Оде. — А если она отдаст тебе приказ, — он сделал акцент на слове, чтобы у них двоих не осталось сомнений, о чем идет речь, — ты должен выполнить его, не раздумывая. Ода дернулся, чтобы бросить еще одну ядовитую фразу в ответ, но передумал. Поджал губы и вздернул подбородок. — Больше не буду тебя задерживать. Надеюсь нескоро с тобой встретиться, Такемура-сан, — наконец произнес он перед тем, как выйти из кабинета. Горо невесело усмехнулся. Он тоже на это надеялся. В данный момент Ода был глазами и руками Ханако. Чем меньше она знала — тем лучше было для него и для… Ви. Краем глаза заметив движение, Такемура поднял взгляд, и усмешка тут же пропала с его лица. В углу комнаты онрё с горящими глазами цвета льдистой синевы поднесла к лицу неестественно-длинную когтистую руку. С нее стекала тягучая темно-красная жидкость, капая не только на ее лицо, но на шею и грудь. Она прислонила окровавлено-черный палец к губам и улыбнулась.