Второй шанс для двоих

      Вообще, первой шальной мыслью было быстренько поменяться бумажками, пока никто до конца не сообразил, что произошло, и все, я не я, и лошадь не моя. Вам показалось. Увы, подобный финт ушами сработал бы разве что в мультиках.       – Ольга Дмитриевна, а можно с Ясеневой командами поменяться? – тут же засуетилась Алиса.       – Ну начинается, – вздохнула вожатая. – Нет, Двачевская, нельзя.       – Ольга Дмитриевна, я бы, честно говоря, тоже… – робко начала активистка.       – Ясенева, и ты туда же? – округлила глаза Ольга. – Вот уж от кого-кого… Нет, никто ни с кем не меняется.       Мы с Дэном беспомощно переглянулись. Тот с несчастным видом сминал свой желтый квадратик, то и дело виновато стреляя глазами в сторону активистки, которая впервые на моей памяти впала в подобие прострации.       – Да ладно Вам, Ольга Дмитриевна! – не отставала Алиса. – Ну Вы же… Вы же сами все понимаете…       – Понимаю, – на губах вожатой заиграла легкая улыбка. – Ничего страшного, Алиса, побудешь со своим молодым человеком в разных командах, это не смертельно. Верно, Славя?       – Мгм… – понуро отозвалась девушка.       Алиса, выражая негодование каждой своей черточкой, скрестила сжатые в кулаки руки на груди и начала сверлить Ольгу своим фирменным грозным взглядом. Но та ответила ей еще более широкой улыбкой, чем окончательно выбила бунтарку из равновесия. Поэтому и их этот молчаливый спор продолжался совсем недолго, буквально пару секунд.       – Ну вот и отлично, – хлопнула в ладоши вожатая. – У кого-нибудь еще есть какие замечания? Возражения?       Оные наверняка были у Жени, вот я готов был на что угодно поспорить. Бедная девушка оказалась между двух огней – попасть в команду с Алисой, и не иметь даже возможности попроситься в другую, поскольку я там капитан. Наверное поэтому она и горделиво молчала сейчас, держась под ручку с Электроником.       – Какие же вы молодцы! – заключила Ольга по итогу тишины в рядах старших отрядов. – Ладно, вернемся, непосредственно, к подготовке к «Зарнице». Капитаны, слушаем меня внимательно!       Я даже сначала не сообразил, что обращаются к нам с Дэнчиком. До конца смириться с мыслью, что я теперь поведу за собой толпу пионеров к светлому будущему представлялось той еще задачкой.       – Для начала вы должны будете выбрать себе заместителя. Есть уже какие кандидатуры? Хотя бы предварительно.       – Славя, – жму плечами. Будто у меня есть какие-то другие варианты.       – Добро, – кивает Ольга. – Мартынов?       Друг начал судорожно оглядывать своих подопечных. Сначала мне подумалось, что он как бы в отместку выберет Алису, но тут я в нем ошибся:       – Так, вот ты, Вадим, да? – обратился Дэнчик к пареньку из второго отряда, который также утром удостоился грамоты за субботник. – Вот он будет.       – Камышанов, ясно, – Ольга достала блокнот и сделала в нем пару пометок. – Что ж, с этим разобрались. Далее, к завтрашнему утру вы должны будете придумать название и речовку для команды. Сейчас это ваша первостепенная задача. На линейке проверю! По поводу всего остального – жду после ужина вас и заместителей у себя в домике. Понятно, хлопцы?       – Да, Ольга Дмитриевна, – вяло ответили мы с другом.       – Очень надеюсь на вашу сознательность. Виктор Семенович, у Вас там все в порядке?       – Более чем, Ольга Дмитриевна, – отозвался Витя с другого конца столовой. – Мы, в принципе, уже закончили.       – За-ме-ча-тель-но! Ну что, пионеры, тихий час! Впрочем, если кто хочет, то может сходить на пляж, я не против. Кстати, Виктор Семенович…       Как только вожатая удалилась, а гул разбредающихся на послеобеденный сон пионеров стал заглушать все сторонние звуки, Алиса тут же накинулась на нас с Дэнчиком:       – Два криворуких идиота! Что один, что второй!       Не буду говорить, что я не ожидал с ее стороны подобных нападок. Подобная импульсивность была вполне в духе Алисы. Другое дело, что я не особо понимал, как правильнее ответить на все это внезапно вывалившееся добро.       – Да хорош тебе, рыжая, – неуверенно пробормотал друг. – Правда ведь, это всего лишь игра…       – Кудряшка, вот не мог ты сказать «один»? – проигнорировала его Алиса. – А ты, блин? Не мог что ли в своей башке поменять цифры местами?       Я вскинул брови, ошарашенный таким неожиданным обвинением. Уже как-то и подзабыл, что логика у рыжей головы порой уходит погулять.       – И как мы должны об этом были догадаться? – о том, что я так-то планировал сжулить, решил тактично умолчать.       – Уж кто-кто, а ты мог бы, – ответила мне сердитым взглядом девушка.       – Ну ладно тебе, не сердись, Алисонька, – несравненно мягким голосом встряла в нашу перебранку Мику. – Я уверена, что из Дениски тоже получится отличный капитан…       – Микусь, не в этом дело, – опередила с ответом уже глубоко вобравшую в себя воздух Алису Лена.– А ты, Алис, правда сейчас на ровном месте какой-то детский сад устраиваешь. Славя, вон, тоже не с Денисом в команде, и ничего, не возмущается.       Та одарила ее взглядом, в котором явственно читалось: «Я бы начала, но мне хватает такта промолчать тогда, когда это нужно». А еще я заметил, как она нервно крутит на пальце не примелькавшееся нигде ранее серебристое колечко. И тут же внутренне улыбаюсь – подарок Дэна ведь.       – Ленусь, не умничай, пожалуйста, – скривилась рыжая. – И вообще, где тут детский сад? Честное слово, если тебе так хочется, чтобы я снова включила стер…       – Алис, – оборвала ее на полуслове Аленка.       – Что «Алис», Ален? – нетерпеливо повернулась к ней рыжая.       Только сейчас я заметил, что Ленина сестра смотрела не на нее, а куда-то за спину. Поняла это и Алиса. Мы все обернулись. За одним из столов, подальше от нас, теребила в руках салфетку Ульянка. Сначала я подумал, что она, устав от наших перебранок, пытается сложить очередного журавлика, но только вот ее печально опущенная голова не вязалась с ее же утверждением, что она делает их, когда хочет запомнить счастливый миг.       – Уля? – мгновенно забыла Алиса обо всех своих капризах. – Улька, ты чего?       Девчушка подняла на нас рассеянный взгляд.       – Да не, ничего, не обращай внимания, просто мне… обидно немного стало, что ты совершенно не учла то, что мы с тобой попали в одну команду, – произнесла она упавшим голосом с подчеркнуто-бесстрастным выражением лица. – Я на тебя не сержусь, понимаю, что у вас с Максом там любовь-морковь, но мне все равно обидно.       Едва ли она пыталась как-то задеть непосредственно меня этой фразой, но у нее получилось. И ведь вроде не виноват ни в чем, но стало так неприятно. Будто я намеренно встал между ними.       Губы Алисы сжались в тонкую нитку. Очевидно, ей стало стыдно не меньше моего.       – Улька, блин… Извини, пожалуйста, я правда чего-то не подумала даже… Глупо вышло…       Младшая лениво улыбнулась. А потом резво подскочила и крепко обняла подругу.       – Ладно, прощу уж тебя, – голубые глазки хитро блеснули. – Повезло тебе, что я не злопамятная. Да и зубная паста все равно закончилась.       Ох, елки… Действительно, повезло. Повезло, что Ульянка не стала раздувать из этого трагедию, а поступила как взрослый и сознательный человек. Да, мнение высказала, но это не возбраняется. Ее так-то можно понять, более того, она имела полное право слегка обидеться на подругу.       – Да ну тебя, дуреха, – рассмеялась Алиса невеселым пристыженным смешком. Недовольно зыркнула на меня. – Все ты виноват.       – Ну разумеется, – устало отозвался я. Хотел было как-то съязвить до кучи, но потом чего-то подумалось, что молчание не зря порой золотом кличут.       – А ведь и правда, ты ж виноват, сбил, понимаешь, мне всю Лиску с панталыку, – нарочито строгим тоном начала отчитывать меня младшая. – Лис, как будем извинения от него принимать?       – О, я чего-нибудь придумаю, не сомневайся, – тут же засверкала зубками Алиса. – Дурное дело-то нехитрое…       – Это сейчас типа такой тонкий намек был, что мне стоит начинать бояться? – уточнил все же я со скепсисом. – Рыжуль, я уже воробей стреляный. Да и вряд ли ты придумаешь что-то, что впечатлит меня сильнее призрачной бабули.       – Ой, зря ты так думаешь, – понизила голос Алиса. Она сейчас изо всех сил старалась улыбаться своей фирменной надменной усмешкой, а не своей настоящей улыбкой. Но в прекрасных янтарных глазах так и плясали родные и искренние озорные искорки.       – Ребят, – тоненько пискнули откуда-то сбоку. К нам незаметно так тем временем подкралась девочка-дежурная, пока мы тут отношения выясняли. – А вы еще долго свой консилиум проводить будете? Нам с товарищем убираться так-то надо, Зоя Нестеровна там уже ругается…       – Уходим-уходим, Ксень, – кивнула Аленка. Видимо, девочка была из ее отряда. – Пять минут буквально.       – Так, ладно, милые дамы, предлагаю сейчас такой расклад, – взял инициативу Дэнчик. – Да, результат жеребьевки очевидно тут далеко не всех устраивает, но чего уж теперь поделаешь, мы же не будем ругаться друг с другом из-за этого? Как ни крути, но мы все равно остаемся одним отрядом, – ну, большинство из нас, если уж на то пошло, хотя я Аленку уже давно воспринимаю, как члена нашего, первого отряда. – Так что, дабы не заморачиваться на счет всего этого, предлагаю всей компанией провести тихий час на пляже. Поплаваем, в волейбол там, например, поиграем.       – Ох, нет, – запротестовала Алиса. – Без волейбола, пожалуйста.       Хех, помнила еще, каким фиаско обернулась наша прошлая игра. Да и я тоже, так скажем, не забыл. Так что вариант с волейболом и мне казался не самой лучшей идеей.       – Неужели ты не хочешь отыграться? – начала как бы невзначай подначивать рыжую Славя, потирая пальцем щеку, типа в задумчивости.       – Я? – тут же приосанилась девушка. – Хочу. Но не буду. И спорить тоже ни на что не собираюсь, Алена, – добавила та в последний момент, когда младшая Тихонова открыла рот. – Если только… – тут она уже коварно прищурилась. – На команды делимся так, как нас раскидал жребий.       Интересно девки на команды делятся. А ведь при таком раскладе получается так-то действительно относительно равное распределение сил. В попытке свредничать, рыжуля озвучила дельную мысль.       – Знаешь, Алис, я не думаю, что… – попытался было возразить Дэнчик, явно не горевший желанием играть не в связке со своей ненаглядной.       – А я за! – воодушевленно воскликнул я. И не только по велению легкого злорадства. Грех не воспользоваться таким преимуществом, когда оно само тебе в руки плывет.       – Ну естественно ты «за», со Славкой-то в команде будучи, – принялся недовольно бурчать друг. – Просто, ребят, тут такой момент, что четко по жребию не получится, нас тут восемь человек, из которых наших «желтых» только трое. Так что…       – Ой, так я могу за вас поиграть, – на губах Мику заиграла широкая, искренняя улыбка, которую даже не смутило ничем не прикрытое недовольство на лице товарища. Он-то, поди, правда думал, что недобор у «желтых» сойдет за аргумент. – Я умею, честно-честно! Кста-а-ати, вы знаете, что наша, в смысле, Сборная Японии по волейболу была одной из ведущих в мире на протяжении почти двадцати лет? В шестидесятых и семидесятых, если быть совсем точным. Правда, на последних Олимпийских Играх только десятое место заняли, во-о-от…       Несмотря на ауру чистого белого счастья вокруг Мику, на лице друга все еще явственно отражалось негодование. Он провел рукой по лицу и после этого стал выглядеть немного добрее. Вздохнул, выпустил воздух в сторону с легким свистом.       – Познавательный денек-то какой выдался… – неловко улыбается. – Ладно, Микусь, будешь со мной, Улькой и Алисой Викентьевной.       Все-таки сдался. Ну а разве можно было отказать этому счастливо-улыбающемуся личику циановой красавицы?       – Ох ты ж, – хихикнула Алиса. – Как мы запели-то. А чего заместителем, кстати, меня не сделал? Вон, Макс Славку вообще без раздумий на должность взял.       – А что, ты у нас так горишь желанием побыть заместителем? – задал Дэнчик вполне закономерный вопрос. – Могу устроить. Столько замечательных вечеров с Ольгой Дмитриевной в перспективе нарисуются…       – Но-но, чего ты сразу-то начинаешь, нормально общались ведь, – Алиса честно попыталась сохранить невозмутимое выражение лица. – Ладно, все, давайте по коням, а то часики-то тикают.       Не успел я сделать и пары шагов, как у меня на руке кто-то повис. Смотрю – максимально довольная Аленка.       – Тебе чего, радость моя? – спрашиваю, удивленно вздернув бровь.       – Ничего, мой капитан, – говорит чуть ли не с гордостью. Лукаво взглянула на Алису и показала ей язык. Та демонстративно фыркнула, буркнула под нос что-то про какие-то корни и подхватила меня под другую руку.       Ну все, обложили со всех сторон. Назад дороги нет.       – Меня опять забыли? – трогательно захлопала ресничками Ульяна.       – Ой, мелкая, ну не начинай, – закатила глаза Алиса. – Давай, шуруй сюда, тебя тоже за ручку возьму.       – Спасибо, – ответила рыжая-младшая, не сумев полностью скрыть иронию в голосе. Но личико все равно так и засветилось, когда она обхватила руку Алисы.       Мелодия возникает внезапно. Она была чуть слышна в не без того хриплых динамиках столовой, но мы с Алисой все равно оборачиваемся, словно услышали чей-то зов. И в самом деле, нас будто обоих сейчас окликнуло прошлое.       «Былое нельзя воротить, и печалиться не о чем, у каждой эпохи свои подрастают леса… А все-таки жаль, что нельзя с Александром Сергеичем поужинать в «Яр» заскочить хоть на четверть часа…»       В уголках девичьих глаз блеснули по паре слезинок. Но на лице, будто в противовес, появилась какая-то мечтательная улыбка. Я знал, почему так, ведь помнил, какие ассоциации у нее с Окуджавой. А еще неожиданно ловлю себя на обещании, что как-нибудь обязательно научусь играть на гитаре. Просто чтобы однажды также сыграть его ей.       «Победы свои мы ковали не зря и вынашивали, мы все обрели: и надежную пристань, и свет…»       Но задерживаемся мы буквально на долю секунды, после чего наконец-то покидаем столовую, рука в руке, щека к щеке. Аленка с другого бока что-то оживленно рассказывает, звонко смеется Ульянка. Позади нас – мой лучший друг со своей любимой девушкой, колечко на ее руке гордо поблескивает в солнечных лучах. И чуть в стороне от них – Лена с Мику. Такие разные, но при этом умудряющиеся выглядеть в паре довольно органично. И мы все, не побоюсь этой фразы, как одно целое. Меня охватило неудержимое желание улыбаться.       Счастье. Так, вроде, называлось это чувство.       И даже солнце будто стало чуть помягче, словно даруя нам еще один тот самый летний день, из беззаботного детства, который запомнился бы просто по факту своего существования.       «Но если бы ты в наши слезы однажды поверила, ни нам, ни тебе не пришлось бы грустить о былом…».       – Увидимся на пляже! – отцепилась от меня возле площади Аленка и юркнула к сестре, все еще о чем-то разговаривающей с Микусей. Дэн быстро чмокнул Славю, и мы вновь остались наедине с рыжими.       – Лисён, – спрашиваю. – А ты чего там про корни какие-то пробормотала в столовой, я просто не расслышал.       – А, да это я так, – машет рукой. – Посетовала, что лагерь посреди леса, вся земля корнями пронизана. Неудобно яму рыть будет, чтоб вас с Аленушкой там закопать, голубки, блин.       Я посмотрел на нее в упор, на ее опасно красивое лицо, на котором так и читался вызов на дуэль как минимум.       – Не надо нас закапывать, – на самом деле, такой милый приступ ревности меня даже позабавил. Но зачем гусей дразнить лишний раз? – И вообще, к Аленке ревновать, совсем что ль, мать?       – Да шучу я, – Алиса ехидно заулыбалась и еще сильнее прижалась ко мне. – Что я, дура что ли, к младшей, считай, сестре ревновать. Но все равно – лапать тебя без спроса только я могу!       – Нет, – безапелляционно заявил Дэнчик. – Не только. Я еще.       – Кудряшка, ну вот ты-то куда лезешь? – хихикает. – Кошмар, с кем связалась, один в платья наряжается по ночам, другой моего будущего мужа мечтает полапать… Все, не хочу вас знать. Вон, к Ульянке перееду после школы.       – Я не против, – живо закивала младшая.       – Минуточку, а как же наши запланированные завтраки с яичницей? – охаю я.       – Завтраки, завтраки… – эхом отозвалась Алиса, цокнув языком. – Ладно, Уль, пока отбой. Но! При условии, что мы с тобой, дорогой мой мужчина, первым делом купим тостер.       – Тостер? – удивился я. Необычное желание.       – Да, тостер, – рыжая как-то неловко смутилась. – У моих родных родителей просто его не было. Я вообще не знала, что такая техника существует, пока к Тихоновым не попала.       – Что ж, тогда я торжественно клянусь, что достану нам тостер, – пообещал я.       Девушка улыбнулась краешком губ и быстрым, но осторожным движением поцеловала меня в щеку. Знала бы она, что для нее я готов достать хоть сотню тостеров.       Когда рыжие упорхнули к себе в двадцать третий домик, я заметил у Дэнчика какой-то задумчивый взгляд. Да и на лице у него застыло какое-то непонятное выражение.       – Дэн! – окликнул я его. – Дэн!       Со второго раза он все-таки повернулся ко мне.       – Да я чего-то задумался, – говорит. – Странно, что у Алисы не было тостера. Сколько себя помню, они всегда были в открытой продаже. У нас, вон, всю жизнь он был. Я помню, шестилетний себе постоянно тосты делал.       – Ну ты сравнил, конечно, конец девяностых и конец семидесятых, – покачал я головой.       – Какой еще конец девяностых? – смотрит на меня непонимающе. Потом до него, видимо, доходит, что он ляпнул какую-то чушь, поскольку энергично затряс головой. – А, ну да… Так, все, забудь, что я сказал.       Он быстро засеменил внутрь нашего жилища, но я успел увидеть в его глазах отголоски безмолвной внутренней борьбы. А я понимаю, что фигею, потому что ну ничегошеньки не понимаю. А когда я чего-то не понимаю – я этого боюсь. Жизнь научила к некоторым вещам с настороженностью относиться. И эта настороженность сейчас прямо-таки кричала, что с другом явно что-то было не так.       – Дружище, с тобой все в порядке? – спрашиваю, когда следом зашел внутрь.       – Все в порядке, просто голову на жаре припекло, – его голос стал резким, и у меня возникло такое чувство, что он будто разговаривает не со мной, а с кем-то другим. – На такой жаре… То лето две тысячи десятого года ни в какое сравнение не идет.       Да уж, то еще лето выдалось. У нас тогда весь поселок в торфяном дыме был. Некоторые даже в масках ходили.       – То есть мне не начинать волноваться? – уточнил я все же на всякий случай. – Не подумай, что я занудством занимаюсь, просто мы как из катакомб вернулись, ты порой… странные вещи говоришь.       Я очень надеялся, что Дэнчик посмотрит на меня как на сумасшедшего, но он посмотрел на меня просто своим вполне обычным взглядом.       – Все в порядке, Максон, правда, – повторяет легкомысленным тоном, и возвращается к поиску плавок. – Черт, да куда ж я их засунул-то...       На это мне было нечего сказать. В порядке, так в порядке. Но с этого момента, брат, я буду присматриваться к тебе повнимательнее. Потому что вот хоть убейте, но что-то мне в этой всей истории очень перестало нравиться.

***

      Пляж сиял, лучился и кипел жизненной силой. Все, как полагается, будто и не было никакого тихого часа. Смех, вскрики и взвизги. Пионеры веселились, да и приглядывающие за ними вожатые не больно-то выделялись среди них. Разве что Ольги не наблюдалось. Ну, оно было и к лучшему.       Ввосьмером мы расположились аккурат посерединке между импровизированной волейбольной площадкой и озером. Площадка была свободна, так что никто нам не помешал бы провести наше незапланированное соревнование.       – Вы как хотите, но сначала надо искупнуться, – справедливо рассудила Алена, скидывая с плеч рюкзачок, где что-то заманчиво дзинькнуло. Разумеется, вряд ли это был алкоголь, но и без этого взять с собой водичку было очень умной идеей.       А насчет поплавать никто, кстати, и не был против. Было бы очень странно, если бы таковые вообще нашлись, в такой-то день. Так что мы всей толпой бросаем одежду и полотенца на горячий песочек, бежим к воде, и нас накрывают ласковые теплые брызги.       Сначала мы с Алисой плавали каждый сам по себе, а потом, точно по команде, подплыли друг к другу, и я прижал ее к груди.       – Хороший день, правда? – спросила она.       – Прекрасный, – кивнул я в ответ. – У меня такое ощущение, будто я нахожусь в объятиях Партии, и она покрывает меня поцелуями.       Рыжая коротко рассмеялась:       – Нашел, тоже мне, предел счастья.       Вместо ответа я воровато оглянулся и стал целовать ее мокрые щеки и губы.       – Родной, – слегка покраснела девушка, упершись в меня ручками. – Веди себя хорошо. Мы же тут не одни.       – Эффект неожиданности! – не растерялся я.       Рыжая ухмыльнулась, слегка наклонила голову, сделала вид, что все-таки собирается прильнуть к моим губам, но тут же резко отплыла, обдав меня волной.       – В эту игру можешь играть не только один ты, Макс, – весело бросила девушка, нырнула и была такова. М-да…       Медленно переводя дыхание, я выбрался на берег, где уже загорала в одиночестве Ульянка, и устроился рядом с ней.       – О, Макс, зацени, – оживилась девчушка. – Я тут от одного парнишки из второго отряда стишок услышала – сейчас прочту тебе. Я еще Антохе его зачитаю потом, чтоб он в школе его как продекла… кла… кларировал, и все ваще упали.       Я вот как чувствовал, что ничего хорошего от этого стишка ждать не придется, не зря меня всего перетряхнуло, и очень захотелось отстраниться от мелкой егозы подальше. Но я все же остаюсь, кивнув с предельной степенью осторожности.       – Баба плавала в пруду, ей карась заплыл в…       Слава богу, что я вовремя увидел проходящего буквально в считанных метрах от нас вожатого, так что успел все же залепить Ульянке рот. Что, впрочем, не спасло нас от округлившегося взгляда.       –… ладошку. Поиграла с ним немножко... отдала его коту, – нервно сымпровизировал я, умоляюще смотря на парня. Тот качает головой, но все же проходит мимо, не сделав нам ни одного замечания.       – Улька, етижи-пассатижи! – шиплю, выпуская нарушительницу спокойствия. – Нашла, чего декламировать! Еще и Антоху этому учить собралась, ну вообще атас!       – Бе-бе-бе, – скорчила рожицу та. – Ладно, не буду его учить, уговорил. Слушай, пока все наши там еще плещутся, расскажи мне какой-нибудь факт о животных. Чтоб я такая: «Офигеееть!».       – С чего у тебя вдруг такой интерес? – по любому подстава какая-нибудь, вот к бабке не ходи.       – Просто, – жмет плечами. – Ты ж у нас ветврач, должен что-то такое интересное знать. А я учительнице по биологии знаниями похвалюсь. Чтоб она знала, что я не только в насекомых спец.       Ну, раз так… Я на миг задумался. Что бы ей такого, чтоб прям за душу взяло…       – Фламинго не рождаются розовыми. Более того, это не их естественный цвет оперения, – ну, наверное, сойдет.       Чтобы переварить это, рыжей-младшей потребовалась несколько секунд.       – Ты сейчас это только что выдумал, – хмурится.       – Не выдумал, – ответил я с серьезным выражением. – Они едят креветок и из-за этого меняется пигментациях их оперения. Можно сказать, что креветки выступают натуральным красителем.       – Я думала, что они травку кушают… – пробормотала Ульянка. – Блин, я в шоке. Не, все, до свидания.       – Сама, главное, попросила, а теперь фырчит, – развеселился я.       Когда все уже вновь собрались на нагретом солнцем песочке, Алена полезла в рюкзачок, откуда, покопавшись, извлекла пару бутылочек самой что ни на есть колы и пластиковые стаканчики.       – Папа, – говорит. – Привез. Решили, вот, с Ленкой с вами со всеми поделиться.       – Я читала, что она очень вредная, – нахмурилась Славя.       – Врут, – мотнул головой Дэнчик. – Полезного, конечно, тоже мало, но не настолько она и вредная, как в наших газетах пишут.       – А ты откуда знаешь? – хитро прищурилась Ульянка.       – Знаю, – отмахнулся друг со знающим видом.       – Я в Японии когда жила, пробовала, бывало, колу, – заговорила Мику. – Хотя мне она особо никогда не нравилась. Мне куда больше по душе газировка от нашего производителя Sangaria. Особенно рамунэ. Сутками бы его пила.       – Да ладно тебе, Славка, не тушуйся, – ткнула ее кулачком Алиса. – С одного-то стаканчика точно желудок не разъест.       – Ага, – все еще недоверчиво поглядывает на стеклянные бутылочки активистка. – Все же помнят про Ипполита Матвеевича, который подарил дворнику очки, и тот их в итоге стал носить не снимая, хотя и не был близоруким?       – Ой, ну тебя, – фыркает Аленка, разливая. – Не хочешь – не пей. А мы все с удовольствием пропустим по глоточку. За хороший день, так сказать.       Не, ну вообще, хорошему человеку грех отказывать. Так что, за хороший день, так за хороший день. Тем более, давненько я не пил никакой такой гадости. Я вообще старался отказываться в последнее время от газировки. Слишком туда много сахара стали добавлять.       А Славя еще посидела, повздыхала, да и сама потянулась за стаканчиком. Как ни крути, а пить хотелось.       Алиса поднимает глаза, смотрит на активистку искоса, кивает каким-то своим мыслям:       – Ну чего, как?       – Ну, не могу сказать, что мне очень понравилось, – облизнула губы девушка. – Но пить вроде можно.       Вот так кока-кола потихоньку и проникла в умы советской молодежи. На очереди Макдональдс, голливудские фильмы с рейтингом R и секс-секс-секс…       Ладно, чего-то меня занесло.       – Кстати, Максим, – упирается в меня каким-то подозрительным взглядом Славя. – Раз ты назначил меня своим заместителем, то уж не обессудь, но я тебя теперь буду периодически встряхивать. Ты вот уже придумал название для нашей команды? С речовкой-то я уж тебе помогу, так и быть, но название, будь добр, сам. Но только нормальное чтобы было.       Уф, озадачила, блин… Я так-то рассчитывал все это вечером обсудить в спокойной обстановке, но раз уж просят сейчас… Как-то все хаотично происходит сегодня.       Хм, кстати говоря…       – Сила Хаоса несокрушима, – пробасил я, старясь пародировать Дарта Вейдера. – И если враг атакует, Империя наносит ответный удар! Да будет это началом… – тут нужно было обязательно воздеть руки к небу. – Империи Хаоса!       – Будут предложения поумнее? – недовольно отвергла мою гениальную идею блондинка.       – Тем более хаос – это больше про нас с Лиской, – возмутилась Ульянка. – Так что Империей Хаоса будем мы!       – Не, – мотнул головой Дэнчик. – Мы будем Фратрией.       – Ой, а это что такое? – заинтересовалась Мику.       – В переводе с греческого это значит «братство», – объяснил друг.       – Вот! – похвалила его Славя. – Нормальное название! Неужели это так сложно?       – Либо мы будем Империей Хаоса, либо вообще Бластомами! – уперся я.       – Сам ты бластома! – фыркнула Лена.       Ой, ладно, уж и пошутить нельзя.       – Хорошо, давайте… давайте… – Отряд Жеглова, наверное, будет слишком вычурно. – Во, придумал! Десептиконы.       – Что? – хором спросили у меня чуть ли не все присутствующие. Кроме, разумеется, прыснувшего в кулак Дэнчика.       – Ну или Автоботы, кому как больше нравится.       – Господи… – схватилась за голову Славя. – Все, я сама чего-нибудь придумаю. Не забивай себе голову.       – I find your lack of faith disturbing, – сострил я гримасу. И руку вытянул в характерном жесте для пущего эффекта. Но эту отсылку уже даже друг не раскусил. А за остальных и говорить не приходится.       – О, гляньте, кто тоже искупаться удумал, – кивает куда-то в сторону Алена.       Смотрим – Виола. Нас либо правда не замечает, либо просто делает вид. Длинноногая, подтянутая, черная грива переливается на солнце, в открытом черном купальнике, который едва ли не лопается от переполняющего его содержимого.       – Да-а, – задумчиво тянет Алиса. – Всем бы так выглядеть в возрасте под тридцать.       А, ну да, тут же никто не в курсе. Представляю стук упавших челюстей, если бы они узнали, что медсестре нашей не под тридцать, а очень даже под сорок.       – Слушай, Лен, – обращается к той активистка. – А ты чего в этом году-то к ней не пошла в помощники?       Я удивленно воззрился на фиолетоволосую. Она тоже увлекается медициной? Ничего себе открытие.       Девушка смущенно улыбнулась и покачала головой.       – Мне стало трудно представлять себя медсестрой. По правде говоря, мне вообще пока трудно представить себя кем бы то ни было. Я понимаю, это звучит… ужасно. Как будто у меня нет честолюбия, – она снова задумчиво нахмурилась. – Хотя в последнее время все чаще стали посещать мысли, что заняться историей было бы неплохо.       – Как Славка что ли? – уточнил Дэнчик.       – Я краеведением хочу заниматься, это немножечко другое, – поправила его блондинка. – Но почему вдруг историей, Лен? Я не припоминаю, чтоб ты ею когда-либо увлекалась.       – Ну, вот так, – произнесла Лена, водя пальцем по песку. – Прошлое помогает понять настоящее.       – А также предвидеть будущее, – заметил я.       Девушка взглянула на меня не без лукавства. Может, думала, что я начну ее отговаривать ввиду личной заинтересованности? Нет уж, не дождетесь.       – А через полгода она увлечется астрономией, – проговорила Аленка с небольшой толикой какой-то издевки в голосе.       – Очень может быть, – согласно кивнула Лена, проигнорировав подколку. – По крайней мере, история еще оставляет возможность выбора, а медицина – никакого.       – Ален, а ты чего ерничаешь-то? – не то, чтобы мне хотелось ее как-то пристыдить, но все же такая язвительность, как мне показалось, была излишней. – Не каждый с детства может определить свое предназначение.       Девушка метнула на меня такой взгляд, что кто-нибудь менее стойкий на моем месте непременно бы окаменел.       – Когда я была увлечена медициной, то рассматривала один из наших областных ВУЗов, – облегчила ей задачу фиолетоволосая. – А ничего приличного, связанного с историей, у нас поблизости нет. И поэтому я не исключаю вариант переезда в Москву после школы.       – И-и-и… что? – я по-прежнему не понимаю.       – Лиска в Москву, Ленка тоже, а я одна, с родителями еще черт-те знает, сколько времени, – недовольно пробурчала Алена.       – Ой, ну нашла из-за чего расстраиваться, – легкомысленно произнес Дэнчик, за что удостоился такого же взгляда, что и я минутой ранее.       – А у меня бабушка в Японии осталась, – вздыхает Мику. – Скучаю по ней. Но мы уже решили, что на Новый Год ее навестим. А вообще, Аленушка, я считаю, что неважно, как далеко от тебя близкие люди. Главное знать, что они счастливы.       – Это верно, – согласно кивает друг. – Я вот тоже знавал одного человека, который покинул родной город и уехал в Москву. Грешно винить его за это, ибо он от этого только выиграл. Хотя я по нему очень скучал.       И так еще многозначительно в мою сторону поглядывает. Я не нахожу сил посмотреть на него в ответ. Я помнил, как мы сидели на крыше недавно построенной шестнадцатиэтажки в наше, можно сказать, последнее школьное лето, незадолго до моего отъезда в Москву. Я попивал лаймовое пиво, смотрел на наш поселок, гревшийся под щедрым солнцем, и думал, как грустно будет все-таки расстаться с этой землей. Но все же я ни о чем не жалею.       – Каждый должен совершить свой круг, – произнесла будто под нос Славя. – И сделать то, что в его силах.       – Все равно я не понимаю этого стремления уехать, – буркнула Алена.       – Сестрен, не обижайся, но ты, видно, думаешь, что студенческая жизнь это сплошное слушание лекций, зачеты и экзамены, – улыбнулась Лена. – Но это, прежде всего, атмосфера…       – Возле вас я задыхаюсь… Дайте мне атмосферы! Слышите? Дайте мне атмосферы! – скривилась девушка.       – Да, я тоже читала Чехова, но он тут не при чем. Важно то, что вокруг тебя, что как-то тебя приподнимает. Новые впечатления, новые лица. И, честно говоря, ты не представляешь, как мне в нашем городке все надоело.       Я узнавал себя в каждом слове. Точно так же, как Лена, я, словно из одежды, вырастал из родного поселка. Я больше не мог ходить по этим улицам. Мне казалось, я физически ощущал, как они ограничивают меня, пригибают к земле, стесняют движения. Не мог смотреть на эти повороты, углы, центральную аллею и рынок. И все эти лица, иной раз мне казалось, что не осталось ни одного незнакомого, хотя это наверняка было не так.       Откуда же этой фиолетоволосой пионерке знать, что Москва – это тоже одни и те же улицы, те же перекрестки, в конечном счете даже те же лица. Она должна сама пройти через это. Чтобы по итогу научиться ценить тот мир, который заключен в ней самой.       – Я с вами со скуки сдохну, – картинно зевнула Ульянка. – Мы будем в волейбол играть или нет?       Черт, я уж и забыл немного за всеми этими разговорами о нашей изначальной цели.       – Да-да, конечно, – будто тоже только что вспомнила Славя. – Ну что, желто-зелененькие, выбирайте, будете подавать или принимать?       – Мы выберем подачу, – ответил Дэнчик, ловя брошенный активисткой мяч.       – Тогда вперед.       Все заняли свои места. Алена с Мику встали под сеткой, каждая со своей стороны. Дэн со Славей заняли места на подаче, а все остальные готовились принимать.       Ну, надеюсь, что в этот раз мою команду не разнесут по полной программе. Все основания так думать, по крайней мере, у меня есть.       Подбросив мяч, Дэнчик ударил, на удивление, довольно слабо. Видимо, старался не переборщить в игре против Слави. Мяч полетел довольно мягко, так что Лена с нашей стороны без труда приняла подачу, посылая снаряд прямиком на голову Ульянке. Та сделала пас Мику, которая забила с поразительной легкостью, начисто переиграв Аленку. Одарив полуяпонку одобрительным взглядом, Славя передала мяч обратно на другую сторону площадки, готовясь принимать. Накосячившей Аленке не сказала ни слова. Будто и не было у нее никакого недовольства от пропущенного мяча.       Дэнчик тем временем быстро пробежался глазами по полю, и я вдруг обнаруживаю, что его взгляд остановился… на мне? Он чего, в меня решил целиться? Беда-бедовая...       Да, так все и оказалось. И залупил, причем, явно сильнее, чем в первый раз. Наверное. Ну, мне так показалось, по крайней мере. Не готовый к такому повороту событий, я немного растерялся, из-за чего принял не очень удачно, в результате мяч вылетел за пределы площадки.       – Пардон, – неловко извинился я перед активисткой и побежал за мечом.       – Ничего, Максим, мы же так, в свое удовольствие играем, – попыталась подбодрить меня девушка.       – Ага, ага, – раззадорилась Алиса. – То еще удовольствие – проигрывать. Глотайте пыль, товарищи!       – Не расслабляйся там, Алиса, – недовольно сощурила глаза Лена. – Мы ведь только начали.       – Боюсь-боюсь, – заулыбалась девушка во все тридцать два.       Чувствую, зря она так нарывается. В прошлый раз ведь все начиналось почти точно так же. Ничему людей жизнь не учит.       Вновь мой друг на подаче, и вновь я стал его целью, но на этот раз я смог кое-как принять мяч на себя, переправил его на Славю, которая в свою очередь сделала передачу на Лену. От нее мяч полетел слишком низко, задев сетку, хотя это и сыграло нам на руку. Перелетев на сторону «желтых», он упал на песок в сантиметре от руки Мику, не успевшей дотянуться.       – Блин, Микуся! – вскинула руки Ульянка.       – Она специально своим подыгрывает, зуб даю, – свредничала Алиса.       – И ничего я не подыгрываю! – топнула ногой полуяпонка. – Я просто была уверена, что Леночка сильнее ударит. И вообще, Алисонька, ты из нас единственная, кто до сих пор даже мяча не коснулась, так что не надо мне тут жужжать!       Лицо Мику приобрело неожиданно хмурый вид. Да и рыжая после ее слов набычилась только в путь.       – Так, девчат, ну-ка хорош! – громогласно прикрикнул Дэнчик, предвидя катастрофу локального масштаба. Повезло, обе забияки мигом стушевались.       Славя на подаче, Алиса пытается принять мяч, но, вот незадача, перестаралась с силой, и он улетел в аут.       – А кто-то еще на Микусю там голос повышал, – поддела рыжую Аленка. – С почином тебя, кстати.       – А ну цыц там! – сердито бросила девушка.       Я против воли довольно оскалился. Переменился ветер, переменился…       Игра продолжалась. Славя с Дэнчиком обменивались мощными подачами, сестры Тихоновы мастерски принимали практически все мячи, да и я, на удивление, начал со временем показывать себя довольно неплохо. Вот только с приемами как-то не задалось, чем периодически пользовались либо Алиса, либо Дэнчик. Заразы.       Впрочем, наша команда все равно в скором времени вышла вперед с, пускай и незначительным, но все же отрывом. Рыжих этот факт ну совсем не радовал, но ничего поделать они, в связи с этим, не могли. Ульянке рост мешал нормально играть, а Алиса… Ну, а что Алиса, при всех моих к ней чувствах, она реально больше шумела, чем делала на поле что-то полезное.       Увы, под конец я опять умудрился налажать. На итоговом результате это не сказалось, но все равно было неприятно. Рыжая отправила мяч в воздух, я попытался принять, но, не удержав равновесия, упал на спину, подняв вокруг себя облако песка. Мяч отлетел в сторону и пересек линию площадки. Так мое фиаско стало своеобразным оповещением об окончании игры. Сел, помотал головой, стряхивая с волос песок. Он еще и начал довольно неприятно хрустеть на зубах.       Знаете, я начинал понимать Энакина Скайуокера.       – Ну, неплохая игра так-то получилась, – констатировала Славя, весело улыбаясь.       – Это точно, – подхватила Ульянка, также пытаясь отряхнуться. И даже никого не пытается кинуться покусать. Удивительно.       – Если бы мы еще победили, было бы вообще прекрасно, – пробурчала недовольная Алиса. – Ладно, пойду плавать, а то песок забился везде, где только можно.       Я проводил расстроенную девушку взглядом. Ладно, сейчас прохладненькой колой освежусь, да к ней присоединюсь, постараюсь приподнять настроение.       – Ей определенно надо научиться проигрывать, – заметила поравнявшаяся со мной Лена.       – Возможно, – уклончиво ответил я, ибо сам не больно-то умел, да и вообще страсть как не любил это дело.       Пока разживался недружественной газировкой, не мог не заметить, как Дэн подорвался за полотенцем и протянул его Славе, чтобы она вытерла пот со лба. А когда они уселись рядом, то он стал вытаскивать песчинки, застрявшие у нее в волосах. Активистка все это время застенчиво и тепло улыбалась.       Эта сцена казалась такой естественной, и способной очень многое сказать без лишних слов. Отношения у этих двоих выстроились очень теплыми и нежными. Милыми, я бы даже так сказал. У нас с Алисой было… не совсем так. Хотя, может, и нас бы кто, не разобравшись, назвал милыми, не знаю. Ведь мы тоже искренне заботились друг о друге, наши чувства уже даже, можно сказать, что прошли самую настоящую проверку, но, откровенно говоря, мы оба больше походили не на классическую милую парочку, а на бомбы, начиненные гвоздями, которые так и грозили взорваться рядом друг с другом. Просто в наших отношениях в какой-то момент времени одну из ведущих ролей, помимо этой вот пресловутой искренности, стала играть самая настоящая страсть. Мы оба неудержимо хотели друг друга, словно сорвавшиеся с цепи, изголодавшиеся по неудержимому урагану эмоций. Увы, некоторые обстоятельства пока что диктовали нам условия яростной платоники. Но я и не возражал, ибо, неожиданно для самого себя, научился ждать. Справедливости ради, ожидание усиливает наслаждение. И когда момент ожидания кончится… При мысли об этом в ушах у меня зашумело.       Махом осушив стаканчик газировки, залетел назад в теплую воду. Алиса неспеша плавала на спине в районе буйков. Лицо – расслабленное, можно было даже сказать, что умиротворенное. Что было хорошо, оказаться посланным по матушке не очень сейчас хотелось.       – Привет, – улыбнулся я.       – Ага, – отозвалась девушка, лениво отправив в мою сторону небольшую волну.       – Дуешься?       – Нет, – ответила Алиса сдержанно, но без враждебности.       – Просто на всякий случай – ты же не собираешься теперь торчать в воде до полдника?       – А кто тебе скажет, – она перевернулась на живот и погрузилась поглубже в воду, чтобы продемонстрировать твердость своих намерений, и вскинула на меня глаза. – А ты, если что, останешься со мной?       – А у меня есть выбор? – я протянул руку, аккуратно обхватил тонкое, хрупкое только на вид, запястье и притянул девушку к себе.       – Нету, – теперь уже беззаботно ответила Алиса, устраивая голову на моем плече. – Эх, все же волейбол – это не мое.       – Зато в плаванье тебе нет равных, – я, конечно, был в этом не до конца уверен, но я же тут настроение собрался поднимать девушке, правильно? – Побила, кстати, свой рекорд-то в девять секунд?       Глаза Алисы вытаращились, словно я огрел ее чем-то тяжелым.       – Твою… Нет, не побила, – простонала она. – Отвлеклась на одного клевого парня. Я вообще за эту смену не выполнила все поставленные цели, и это полностью твоя вина. Нужно за оставшиеся четыре дня наверстать упущенное.       – И опять я виноват, – хмыкаю.       – Конечно, – подтвердила Алиса эту самую очевидную на свете вещь.       – Полагаю, теперь тебе понадобится моя помощь с тем, чтобы наверстать упущенное? – принялся я развивать логическую цепочку.       – О, еще как понадобится, – подмигивает. – Тем более, что у меня появилась пара новых целей. И тут, мой дорогой товарищ, без тебя ну совсем никак.       Меня точно таким образом скоро хватит удар. Было видно, что Алисе нравится, с каким я застыл выражением и как ее разглядываю. Похоже, ей в принципе нравилось все происходящее, от и до. Чертовка сделала все, чтобы в очередной раз застать меня врасплох.       – Эти цели – утренняя яичница и тостер? – нет уж, Алиса Викентьевна, так просто Вы мое самообладание больше не сломаете.       Рыжая рассмеялась, и в ее смехе прозвенела искренняя радость.       – Я бы все же добавила еще кое-что, – это она уже чуть ли не прошептала мне на ушко. – Тебя. Целиком и полностью.       Ладно, вот теперь мне показалось, что меня точно хватит удар. Мне захотелось услышать это еще раз, чтобы хорошенько прочувствовать каждый звук.       «Тебя».       На берегу началась какая-то возня. Все наши столпились вокруг Ульянки, чья правая рука раскрытой ладонью была поднята на уровне плеч.       – Опять рака, что ли, поймала, – прищурилась Алиса.       – Да, вроде, не похоже, – если уж даже рыжуля не смогла разглядеть, то я без очков и подавно.       Возвращаемся к ребятам, где обеспокоенно выглядящая девчушка начала проводить какой-то совсем странный ритуал – дуть в ладонь. Завидев наш молчаливый вопрос, она протягивает ее нам. И мы увидели там маленького жучка с красным панцирем и тремя черными точками на нем.       – О, божья коровка, – безразлично произнесла Алиса.       – Микуся увидела ее в воде, – стала объяснять младшая. – Она дохлая. Честно говоря, я не понимаю, зачем Славка сказала мне начать на нее дуть.       – А ты не отвлекайся, – загадочно моргнула активистка. – И все увидишь.       Пожав плечами, Ульянка продолжила свои махинации. И тут крылышки жучка чуть задрожали, и в следующую секунду он, быстро перебирая лапками, побежал к ее запястью.       – Ух ты, – неслабо удивилась младшая. – Воскресла.       – Все невозможное когда-нибудь случается, – Славя положила ей руку на плечо. – Но даже невозможное становится возможным, если упорно работать и верить в то, что положительный результат обязательно получится.       А божья коровка тем временем уже полностью смогла обсохнуть. Ловко взобравшись на самый кончик Ульянкиного указательного пальчика, она раскрыла свои крылышки-панцирь, после чего, подобно маленькой ракете, взлетела высоко в начинающее понемногу розоветь небо. Через мгновение она и вовсе исчезла, словно растворившись в пушистых облаках, сопровождаемая веселым гулом уже совсем небольшого количества оставшихся на пляже пионеров.       – Е-мое! – вдруг восклицает рыжая-младшая. – Так это чего получается, может, все те жуки, которых я ловила, они и не дохли вовсе?       – А ты проведи эксперимент, – говорю я под общий смешок.       Время стремительно бежало к полднику. Пора было уже собирать манатки, да разбредаться по домам. Переодеться, закусить в столовке какими-нибудь кренделями, и по расписанию. А вечер обещал быть очень даже насыщенным.       Мы уже выходили с пляжа, когда Славя, бросившая быстрый взгляд в прилегающий к нему подлесок, неожиданно взвизгнула.       – Золотой, что с тобой? – перепугался Дэнчик.       – Там… там… – прошептала окоченевшая девушка.       Я с опаской глянул в том направлении. И тут же пожалел, что не смогу никак сделать так, чтобы Алиса этого не увидела.       Посреди небольших деревьев лежала Жулька. Ее грудь тяжело вздымалась, темные глазки-бусинки почти не подавали признаков жизни, а язык розовой тряпочкой вывалился из пасти.