Игрушка

Он рукой вцепился в белое кружево белья, оттягивая их в сторону и любуясь тем, как она ерзает под его руками, Аказа тем временем спустил лямки сорочки с ее плеч, открывая своему взору ее полную грудь. Кровь закипела у него в чреслах, а глаза налились похотью и желанием, когда он смотрел на ее выпирающие соски, которые она очевидно от шока даже не пыталась прикрыть. Она вообще не сопротивлялась, подсознательно ощущая тщетность этих действий и пыталась отделить своё сознание от происходящего. Аказа облизал свои пальцы и тихонько коснулся ее стоящих сосков, бережно и ласково перебирая их между своими фалангами, от чего девушке становилось тяжелее не ассоциировать себя с реальностью, а внизу живота приятно заныло. Жилистые руки по всему ее телу, тяжёлый мужской запах и погружённая во мрак комната делали своё дело и она, сама того не замечая, начала невольно постанывать сквозь свои пальцы. Несмотря на животный страх перед ними, их прикосновения не вызывали у неё никакого отторжения - напротив: как бы она ни пыталась воззвать к рассудку, ее тело против ее воли ликовало и подставлялось под эти острые ласки. «Что со мной происходит?- мысли хаотично перескакивали одна на другую, пока парни не давали ей шанса опомниться и увлечённо мяли и ласкали ее вкусные места. Гютаро, заметив влажное пятно на белье, усмехнулся: - Как быстро она потекла, - он облизал губы, - так, как положено нашей игрушке, - голос его стал ниже и хриплее, и пока она дрожащими пальцами касалась своих губ, он поддел резинку трусов указательным пальцем и сорвал их с девушки, оставляя на коже красный след от натянутой резинки. - Нет…. Нет, прошу, - стыд привёл ее в чувство, когда она почувствовала себя окончательно оголенной ниже пояса, и попыталась воспротивиться и свести ноги, но хватка Гютаро на ее ляжках не позволяла ей даже шелохнуться, открывая его взору истекающую соками вагину. Глаза его горели, пока он жадно обводил взглядом ее чуть припухшие половые губы, поблёскивающие от смазки и представлял, как смачно она будет хлюпать на его языке. - Не надо, пожалуйста, - она взмолилась, прекрасно понимая насколько это тщетно, но фразы рефлекторно срывались с ее губ. Аказа цыкнул и грубо взял ее за лицо, сжав щеки и заставив смотреть на него: - Заткнись, - процедил он сквозь зубы, от чего неприятный холодок прошёлся вдоль ее позвоночника, - иначе будет хуже. - он перевёл взгляд на ее губы, искусанные от волнения и, не выдержав, впился в них, оттягивая и больно всасывая нежную кожицу. Она всхлипывала и мычала ему в рот, не в силах сомкнуть губы, так как он властно и нагло пропихивал свой толстый язык ей внутрь, бесцеремонно хозяйничая внутри. Гютаро посмотрел на них и оскалился: - Я тоже не откажусь от поцелуя, - он переместился повыше к ней, окинув взором обнаженную грудь, что по-хозяйки мяла тяжелая и крупная рука Аказы. Рука Гютаро нетерпеливо потянулась к ее лицу, пальцами сжав под челюстью и оторвав от Аказы. Губы ее горели и налились кровью, а голова была в какой-то прострации от странной смеси ужаса и возбуждения. Гютаро жадно впился в неё, как голодный зверь, смачно и с каким-то лёгким мычанием обсасывая ее губы и пропуская свой язык глубоко в ее глотку. Он был не такой грубый как Аказа, и когда он ласково начал водить своими губами по ее воспалённым губам, она невольно выпустила стон: - Бедняжка, - он прошептал ей в губы, улыбаясь, - Аказа совсем затерзал тебя, да? - он оторвался от ее губ, оставляя между ними ниточку слюны, и нежно начал водить холодным кончиком носа вдоль ее щёк, прикрыв глаза и наслаждаясь тем как тяжело она дышит и трепещет под их напором. Аказа усмехнулся и спустился ниже, к ее груди, и коснулся набухшего соска своим языком. Твёрдый, кожица на нем немного собралась от влажности его языка и прохлады в комнате, и Аказа полностью погрузил его в теплоту своего рта, перекатывая его языком и осторожно зажимая между острыми зубами. Девушка закусила губу, всеми силами пытаясь подавить желание, что разрасталось в ней все больше, и положила свои руки поверх руки Гютаро, что кольцом сжимала верхнюю часть ее шеи. Она повернула голову в его сторону и встретилась с его глазами, безумный взгляд которых лёгким покалыванием отозвался в ее матке. Она захныкала, пока Аказа облизывал ее грудь и все больнее и больнее покусывал чувствительные соски. Гютаро прошёлся большим пальцем по ее губам, нежно поводя по ним и затем насильно просунув внутрь ее рта: - Не плачь, - шёпотом произнёс он, словно пытаясь успокоить, продолжая изучать ее рот изнутри и водя подушечкой пальца по мягкой плоти языка, - слезами горю не поможешь… - он высунул палец из ее рта, постепенно спуская руку вниз, поддев сосок второй, свободной от губ Аказы груди, и пристроив руку внизу ее живота, ладонью впитывая тепло этого места и наслаждаясь тем, как оно набухло: - Я смотрю, у нашей девочки течка… - он ласково погладил ее по животу, слегка надавив, от чего она томно простонала, - матка набухла и так и просит ее накачать… - прохрипел он ей в самое ухо, и спустил руку ещё ниже, зарывшись пальцами во влаге ее половых губ. Аказа оторвался от измученной, покрытой засосами груди и жадно припал ко второй, руками сжав их вместе: - Помечу ее везде где только можно! - он смачно всосал второй сосок, прикусив его и почувствовав легкий привкус крови в своём рту. Гютаро, продолжая перебирать ее половые губы, помотал головой: - Надо же, чем с тобой грубее, тем больше ты течёшь… - он внезапно загнал средний палец в ее мокрую дырочку, от чего глаза ее широко раскрылись. Он снова прижался к ней головой и нарочито разочарованно прохрипел ей в ухо: - А я хотел быть с тобой максимально нежным… - Н…неправда, - всхлипывая, выдавила она из себя, невольно насаживаясь на его палец. Гютаро вскинул брови, просунув ещё один массивный палец внутрь и услышав пошлое хлюпание внизу от обилия смазки: - Да? - он высунул пальцы и поднёс их к ее лицу, наслаждаясь тем как ее смазка блестит и тянется между фалангами: - тогда что это такое, м? Она попыталась дернуться, но он сильнее сжал ее шею и просунул пальцы ей в рот до самой глотки и начал остервенело трахать ее ими: - Врунья! - он грубо двигал пальцами туда-сюда, заставляя ее давиться и попёрхиваться ими: - Давай, покажи мне что это неправда! - его пальцы касались ее неба, раздражали нёбный язычок и вызывали рвотный рефлекс. Он пыталась высовывать язык, чтобы пальцы легче проходили внутрь и не задевали нёбный язычок, так что ей не пришлось бы попёрхиваться собственной желчью. Но Гютаро будто знал, чего она пытается избежать и специально разводил пальцы глубоко в глотке. Аказа наконец оторвался от ее груди, вымазанный в слюне, и с садистской ухмылкой посмотрел на то, что получилось: соски были насыщенно красного цвета с точками полопавшихся сосудов по всему периметру, а грудная ложбинка полностью была покрыта глубокими засосами и парой легких укусов, что посинели от того, что Аказа напрочь высосал текшую оттуда кровь. Он посмотрел на то, как Гютаро безжалостно трахает ее глотку своими пальцами: - И ты мне будешь говорить, что я ее истерзал. - он усмехнулся и Гютаро перевёл на него взгляд, продолжая хозяйничать пальцами внутри ее рта: - Маленькая врушка просто отрабатывает своё наказание, - он притворно смягчил свой тон, - да, малышка? - не услышав от нее ответа, он слегка тряхнул ее за шею, от чего заплаканная девушка лихорадочно начала поддакивать. Гютаро жутко улыбнулся: - Вот умница, - он снова взглянул на Аказу, - наша девочка знает, что я не буду терзать просто так… - Я смотрю, ты уже начал ее дрессировать, - Аказа облизнулся, - приятно видеть, что она быстро учится, - он стянул с себя жилет, который в принципе не прикрывал ровным счётом ничего, и девушка невольно залюбовалась его торсом: накаченная грудь, чуть поблёскивающая от пота, красивые ключицы и мощные кубики пресса, вздымающиеся с каждым его вдохом. Он блеснул глазами и оскалился, заметив ее интерес: - Нравится? - поддразнил ее он, чуть подавшись к ней, пока она давилась пальцами Гютаро: - Ты тоже мне нравишься, малышка, - он положил руку на ее грудь и зажал ее сосок между пальцами, вновь оттягивая его в разные стороны. Она заметила, что ее чувствительность притупилась, вероятно от того, что Аказа слишком долго и жестко мучил ее грудь своим ртом. Он спустился вниз, пристроившись между ее ног и широко разведя их своими жилистыми руками: - Да тут действительно протечка! - отметил он с издёвкой, - я смотрю, кому-то нравится быть послушной маленькой сучкой, - он облизнулся, приблизив своё лицо к ее напрочь пропитанной соками вагине. Гютаро, тем временем, вытащил пальцы из ее рта, оставив ее в полной прострации слезах, и жадно их облизал. Второй рукой, не ослабляя хватки, он снова тряхнул ее за шею: - Что, снова ответишь, что это неправда? - он угрожающе посмотрел ей в глаза. Она сглотнула и помотала головой в стороны, все ещё чувствуя как желчь подступает к ее горлу. Гютаро довольно ухмыльнулся, но хватки не ослабил: - Что тогда надо сказать? Девушка в недоумении посмотрела на него: - Э..это правда… - осторожно выдавила из себя она. Гютаро недовольно цокнул: - Не-а, - он слегка шлёпнул ее по щеке, - уточни, что правда? - он нежно начал поглаживать ее по покрасневшей от шлепка щеке. Девушка посмотрела в его глаза, в которых не было ни капли сострадания и понимала, что лучше ей делать то, чего от нее ждут: - э… это правда, что я маленькая послушная сучка… - протянула она, чувствуя как слёзы снова потекли по ее щекам от того, что ей пришлось наступить на свою гордость. Гютаро засмеялся: - Вот умница! - он прижал ее к себе за шею и тихо прошептал, - запомни, теперь ты наша маленькая послушная сучка. - он буравил ее взглядом, что пробирал до дрожи в костях, и затем жадно впился в ее подрагивающие губы, жадно проглатывая ее тихие поскуливания.