Аспидный
10 мая 2022 г., 18:51
Просыпался Эмиль мучительно долго. Сознание начало бодрствовать само по себе, а вот продрать глаза оказалось огромной проблемой. Он был удивлён, что проснулся не по звуку будильника, и надеялся не опоздать на пары.
В голове – лёгкая эйфория, такая свобода и лёгкость, словно он избавился от безумно тяжелого груза. Отпустил и забыл всё плохое и тревожное. Ещё не открыв глаза, он задумывается о прошедшем дне. Кажется, ему опять приснился откровенный сон с участием Димы. Чёрт. Пора завязывать с этим. Ограничивать, обрезать столь близкий контакт. Да, это было безумно и крышесносно, настолько ярко ощущался этот сон, такой чёткий, такой реалистичный.
Но, стоило парню открыть глаза, как им завладела лёгкая паника. Он не в своей квартире. Чужая комната, чужая кровать. И лежанка с сопящей Цири напротив.
…не приснилось?
На тумбочке слева от себя он нашаривает подозрительно много предметов, и приходится полностью распахнуть глаза, чтобы их опознать. Бутылка минералки, заботливо выложенный ингалятор, телефон на подзарядке и полупустой рюкзак между кроватью и шкафчиком. Возможно, он еще не до конца проснулся, чтобы сильно переживать.
Первым делом возникает желание проверить телефон. На часах 10:54. «Пиздец, проспал» - мелькает ужасающая мысль. Следом в глаза бросаются огромное количество сообщений. Посмотреть первую он решается переписку с Алей. Девушка настрочила ему шесть сообщений, и все они были в контексте «куда ты пропал, что-то случилось?»
Ну, как тебе сказать.
Быстро отписывается, что с ним всё в порядке. Хватит для начала. Больше интересовало, что ему там написал Дима. Сообщение было одно, и, к большому удивлению юноши, это был очень длинный текст.
«Доброе утро, хотя, может и обед, не знаю, во сколько ты встанешь. Как ты мог заметить, на тумбе минералка. Мы, конечно, немного выпили, но я решил перестраховаться.
Не пугайся. Ничего страшного не произошло. Ты вчера отрубился, и я перенёс тебя в спальню. Сам на диване спал. Чувствуй себя, как дома – холодильник и душ в твоём распоряжении, а мне, как бы ни хотелось остаться, нужно уйти на работу. Приеду примерно в 14:30 (отпросился, так бы позже), если есть возможность, пожалуйста, не убегай никуда, запасных ключей, к сожалению, нет, чтобы квартиру запереть. С твоим рефератом разберёмся после, решил сначала дать тебе отоспаться. Одежда в шкафу в гостиной.»
Пиздец. То есть, ему действительно не приснилось всё вчера произошедшее, и они действительно переспали.
В груди всё резко упало, а сам Иманов сел на край кровати. Сонная Цири встрепенулась в ответ на внезапный шум, но никуда не побежала. Потихоньку начал захлёстывать ужас.
Они переспали. Словно откликаясь на воспоминания, начали ныть колени. Но чёрт с ними с коленями, как они это обсуждать будут?
С другой стороны, раз Дима такое допустил, значит, тоже что-то чувствует, будь то ощущение долга или влюблённость, как у Эмиля. Иначе его бы уже в этом доме давно не было, ещё с того момента, когда он решился поцеловать друга.
Ноги по-прежнему не слушались до конца, но дойти до кухни хотелось. Надо было хотя бы поесть. А в идеале и приготовить что-то для Масленникова.
***
Пробуждение у Димы выдалось не самым шикарным. Пришлось встать на полчаса раньше обычного и вести себя как можно тише – не хотелось раньше времени будить спящего в другой комнате Иманова. Как-то он воспримет это всё, когда проснётся? Жутко устала спина от сна на неудобном диване, который было лень даже разложить. И не менее сильно болели плечи. Как выяснилось уже у зеркала, на нём оставили довольно явные отметки – почти под самым подбородком красовался засос, а на плечах виднелись легкие синяки-полумесяцы от ногтей. Пришлось надевать водолазку. А ещё оставить минимальную записку-сообщение, чтобы парень не словил панику, когда проснётся, и перетащить его рюкзак с самыми необходимыми в такой ситуации вещами как можно ближе. Ужасно хотелось спать. Заочники начали забегать к нему ещё до начала пары. Просили принять рефераты пораньше и поставить зачёты. Только самые стойкие – не более половины группы – остались ждать начала пары для разрешения таких вопросов. Среди них была и Еникеева, которая будто из принципа не подходила к преподавателю, смеривая его подозрительным взглядом. Подойдёт, когда понадобится. Сейчас основной задачей было отпустить скопившуюся перед ним толпу. Одна девушка даже поинтересовалась, почему он так неважно выглядит сегодня. Хотелось послать куда подальше, но этикет не позволял, пришлось отвечать тактично. А ещё этикет запрещает спать со студентами. Но на это он как-то забил. Девушка подходит к нему самой последней, только после того, как все остальные одногруппники покинули аудиторию, продолжая сверлить мужчину взглядом. - Что-то не так, Алия? – вежливо и спокойно интересуется Масленников. – Вы так на меня смотрите сегодня, будто убить хотите. - Да вот не знаю, как к теме подступиться, - несмотря на настрой, отвечает она робко. – Последний раз я видела Эмиля вместе с вами. А вчера он пропал из сети и сегодня не пришел. Хочется спросить, не знаете ли вы, где он? Такие вопросы щекочут и без того потрёпанные нервы. Но срываться нельзя. Надо сосредоточиться на оформлении лежащего перед ним документа. - Я не имею ни малейшего понятия о том, где находится Иманов, - чеканит он. – Я - не его папочка, чтобы следить за такими аспектами его жизни. Он сдал мне реферат ещё в субботу, и я разрешил ему сегодня не приходить. – Чувствует кожей недовольный взгляд студентки, но старается не зацикливаться на этом. – Выполнено хорошо, на пять. Давайте зачётку. Неловкая повисшая тишина нарушается лишь приземляющейся на стол книжкой и шорканьем ручки о бумагу. - Спасибо. Хорошего дня, - коротко бросает на прощание девушка и уходит из аудитории в сопровождении молчания преподавателя. Синяки начинают зудеть. Надо было их хоть чем-то помазать перед выходом. А ведь ему тут париться ещё до середины дня. И далее не шибко лучше станет – он не представляет, как будет обсуждать произошедшее с Эмилем, даже несмотря на то, что все это затеял именно он. От этого не отвертишься.***
От процесса сюсюканья с новой пушистой подружкой Эмиля отрывает звук открывающейся двери. Дима приехал. Позже обещанного на полчаса, но это и к лучшему: за это время парень успел настроиться на то, что он захочет поговорить о вчерашнем и относительно успокоиться перед диалогом. Дверь открывается и на пороге появляется хозяин дома. Счастливая собака срывается с места встречать его, а Иманов в это время приосанивается, терпеливо ожидая своей очереди получить внимание. - Привет, - скромно здоровается Масленников, и тем же отвечает гость. Переживает. – Чем так вкусно пахнет? Вот же сука. Нет бы сразу разобраться, так он сразу с левой темы заходит. - Я взял на себя смелость приготовить рыбу со смесью и соусом. Думал, ты голодный придёшь. Из коридора раздаются звуки умиления. В такой домашней атмосфере настрой обсуждать серьёзную тему пропадал. - Так и есть. Не рисковал с утра поесть, боялся тебя разбудить, - признаётся он, проходя в гостиную и осматривая кухонный стол на наличие обеда. – Спасибо. - Меньшее, что я могу сделать в ответ на такой тёплый приём. Я бы даже сказал, горячий. Мужчина неловко смеётся и откашливается. Намёк усвоен. - Не возражаешь, если я сперва поем, а потом мы поговорим о наболевшем? Эмиль кивает, коротко пожелав другу приятного аппетита, и решает уйти в другую комнату, дабы не мешать трапезе. Неудовлетворенная почесушками Цири спешит за ним под тихий смешок хозяина. За те десять минут, что парень ласкал разомлевшую собаку, Дима справился с обедом, судя по звону посуды о раковину. И верно: почти сразу после этого несмело открывается дверь и к ним присоединяется мужчина, присаживаясь рядом. Цири сразу тычется носом в его ладонь, намекая на то, что и от него хочет получить ласки. - Было очень вкусно. Ты хорошо готовишь. Спасибо, - хвалит Масленников, почёсывая пушистый подбородок питомца. - Рад стараться. Прежде, чем мы начнём, - он достаёт из рюкзака обнаруженный с утра файлик с рефератом и зачёткой. – Найдёшь минутку на это? Не хотелось бы потом прерывать эту важную тему учёбой. - Да, конечно. – Мужчина робко принимает из рук студента зачётную работу, выуживает синюю книжку и, дойдя с этим добром до стола, быстро расписывается в ней, оставив пятёрку. Реферат отправляется на полку, а преподаватель возвращается на прежнее место, передав зачётку Эмилю. Тот закидывает её обратно. - Так что там с горячим приёмом? Впервые за всё это время Эмиль замечает лёгкий румянец у Димы. - Даже не знаю, с чего начать, - мнётся он. – Всё так быстро произошло. - Я был абсолютно уверен, что, после того, как тебя поцелую, вылечу отсюда, как пробка. Но это осознание накатило только после того, как уже это сделал. - Я заметил. Ты тогда так дёрнулся, когда я к тебе потянулся. Почувствовал себя тираном, - мужчина поджимает губы. Видно, что этот разговор даётся ему с огромными усилиями. Оно и понятно: очевидно, Эмиль, сам того не ожидая, стал тем условием, которое заставило человека усомниться в своей ориентации. – Я был на все сто уверен всё это время, что я – натурал до мозга костей. А тут появляешься ты, и… Это очень странно для меня. - Я понимаю. – Иманов сочувственно кивает и робко берёт ладонь мужчины в свою. – Я тоже никогда не влюблялся в парней. Самый максимум – однажды захотелось поэкспериментировать, решил снять парня на ночь. Не сказать, что сильно понравилось, но… Вчера было абсолютно по-другому. Ярко, буйно, восхитительно. Видимо, чувства все-таки очень сильно влияют на такое. – Он прикусывает губу, подбирая слова. – Да. Я скажу. У меня появились чувства к тебе. Поэтому я это сделал. Сердце Масленникова падает куда-то в пятки. Он не ощущает собственный пульс, но абсолютно уверен, что тот херачит не по-детски. - Поэтому же я ответил, - замечает краем глаза, как Эмиль напрягается, приосанившись, и немного сильнее сжимает его руку. – Ты стал по-особенному важен мне, дружок. Дружок ли? Они сидят в тишине несколько минут. Оба были уверены, что смогли принять свои чувства, но это оказалось лишь иллюзией. Неверие в это всё ещё преобладало. Мешало. Хотелось откинуть сомнения и упасть с головой, чтобы пить и пить, да не суметь напиться. - Жалеешь о вчерашнем? – с надеждой уточняет Иманов. - Нет, - уверенно отвечает Дима и впервые за весь их разговор заглядывает в карие глаза. Такие нежные, родные, необходимые. – Только о том, что вбил себе, что я не имею права влюбиться в парня. Я думаю, ты понимаешь, о чём я. - Думаю, понимаю. Не можешь принять, да? – Друг медленно кивает и нежно поглаживает его пальцы. – Мне кажется, тебе надо побыть немного наедине с собой, чтобы повлиять на эту установку. Но, если ты хочешь, я останусь. - Ты прав. Мне пока нужно время, чтобы в себе это побороть. - Хорошо. В таком случае, - Эмиль плавно поднимается, не отпуская ладонь Димы, и подносит ее к губам, оставляя мягкий, едва ощутимый поцелуй, и накидывает заранее собранный рюкзак на плечо. – Я хочу верить, что это далеко не конец. Спасибо за превосходный вечер. Буду ждать от тебя весточку на эту тему. Даже если не получится – я буду рад остаться с тобой друзьями. - Я тоже. Пиши, если что. Мне по-прежнему максимально приятна твоя компания. В полном молчании Масленников провожает друга до двери. Всё терзавшее было высказано, и сейчас его черёд решать судьбу их дальнейших отношений. Либо он сможет пересилить себя, принять, что его взгляды на свою ориентацию были несколько ошибочными, и перестать гнобить за пол объекта воздыхания, либо они будут друзьями с маленьким грязным секретом, который однажды их разлучит. Ужасно. Но он готов был постараться ради Эмиля принять свою натуру, оказавшуюся отличной от той, которой он описывал себя при каждом удобном моменте. Ради него хотелось стараться. Хотелось меняться. За мыслями об этом он, наконец, переодевается с работы в рубашку, осматривая в зеркале чужую метку на собственной шее. Впервые от этого становится больно. Он сделает всё, чтобы она не стала последней. Ровно об этом же переживал и Иманов по приходу домой. Снова эта звенящая тишина. Такая же, как и внутри него. Но стоило раздеться, как мысли начали кричать наперебой, так, что хотелось мысленно оглохнуть, изолироваться, убежать от самого себя. Он смог принять полностью свои чувства к Диме. Но вопрос был в том, сможет ли он. Самая тяжелая его влюбленность, определённо. С девушками как-то проще: не чувствуешь к ней ничего – отшиваешь, не чувствует она – долго не страдаешь, а просто погружаешься в работу. Сейчас гораздо сложнее. Чувства есть, они взаимны, но внутренняя гомофобия Масленникова портила малейшую возможность им обоим ощутить долгожданное счастье в отношениях. Он готов был дарить ему заботу, внимание, отдавать всего себя, лишь бы мужчина не чувствовал себя вновь одиноким и не убивался из-за этого. И сейчас эта готовность рискует пойти крахом. Отвратительно. Надо сконцентрироваться на хорошем. В голову не приходит ничего лучше, чем вспомнить все ощущения, которые они подарили друг другу тем вечером. Он словно вновь почувствовал чужие руки на своей шее, бёдрах, обжигающее дыхание на затылке, всю ту нежность и заботу, что мужчина старался ему отдать вместе со своим телом. Стало ещё хуже. Нет, надо точно сосредоточиться на чём-то другом. А ещё лучше – написать Але. Нет. В голову ударяет воспоминание. Алие точно не надо знать о том, что происходит между ним и Димой. Вернее, может быть и надо, возможно, та даже порадуется или посочувствует, но никак не хотелось бить по больной ей теме и напоминать их разговор в кафе. Чёрт с ним. Справится сам. Всегда справлялся. В их переписке Еникеева продолжает настойчиво спрашивать, почему он так надолго пропал из сети и упоминает, что Масленников сказал ей, что они не виделись после того момента, когда он подвозил его до дома. Как бы ни хотелось врать, но, представив себя на её месте, понимает, что другие варианты даже не рассматриваются. - Всё в порядке, - заверяет он. – Он подвез меня до дома, я попросил подождать, вынес ему реферат, он быстренько расписался и разрешил мне не приходить. Я вспомнил, что по оставшимся у меня уже стоят автоматы, и решил напиться в честь фактического окончания первого курса. Только на днях зачетку куратору завезу. Извини, если напугал. За перепиской мысли о Диме уходят далеко на задний план, и это не могло не радовать. Девушка будто намеренно избегала тем, связанных с ним, за что Эмиль был ей безумно благодарен. Хотелось отвлечься хоть на день – а надо будет на абсолютно случайный срок, он даже сам не представляет, сколько времени займет у Масленникова этот процесс – от мыслей об объекте воздыхания. Главное – не начинать диалог первым. А с остальным Дима справится. Он в нём уверен. Ведь он – его герой на 101 процент.
