Травма

      «Заехала в магазин. Скоро буду», — гласило последнее сообщение от Вики.       Жене удалось вырваться с работы пораньше, так что она уже как пару часов вместе с Матвеем гостила у Макса, играя в приставку и обмениваясь наиглупейшими шутками. — Ты слишком мал и глуп, чтобы пытаться меня обыграть, — злорадно ухмылялась Женя, когда Макс проиграл ей очередной бой. — Держи, малой, твоя очередь, — передала она геймпад Матвею, спеша встретить Вику, которая, судя по звонку в дверь, наконец, добралась до дома. — Ты почему не сказала, чтобы я спустилась, — возмутилась Громова, как только открыла дверь и увидела пакеты в руках Беловой. — Я не какая-то кисейная барышня, которая не в состоянии справиться с парой пакетов, — с улыбкой закатила глаза Вика, пока Женя забирала у неё позвякивающие пакеты и отходила чуть назад, чтобы Белова могла войти. — Молодец какая, но больше так не делай, — проворчала Женя, наблюдая за тем, как Вика снимает пальто и ботинки. Громова могла бы поставить пакеты на пол или отнести на кухню, но каждый раз, когда она видела Белову в образе деловой стервы, её мозг на какое-то время выходил из строя, так что она продолжала стоять, держа пакеты и разглядывая Вику. — На самом деле пакеты — это ловушка, — хитро улыбнулась Белова, кивая на занятые руки Жени и подходя к ней вплотную, чтобы властно поцеловать, обвивая руки вокруг её шеи. — Вот ты и попалась, — прошептала она на ухо Громовой, разрывая поцелуй. — Не то чтобы я вообще была против, — выдохнула Женя, чувствуя что-то сродни опьянению от близости с Викой. Наверное, прошло слишком мало времени с момента их примирения и перехода отношений на новый уровень, потому что она всё ещё не могла до конца поверить, что это действительно её жизнь. Что у неё есть человек, который принимает её любовь и любит в ответ, который так же сильно скучает и вот так открыто проявляет свои чувства. — Ого, у нас что, пивная вечеринка? — раздался за Жениной спиной голос Максима. Громова ожидала, что Вика отпрянет от неё, делая вид, что тут ничего такого не происходило, она же лишь вздрогнула от неожиданности, но не спешила разжимать своих объятий, осознанно сохраняя близость с Женей. — Ужасный день на работе, который хочется смыть лёгкой порцией алкоголя, — улыбаясь через Женино плечо, пояснила Вика, лишь после этого неспешно выпуская Громову из объятий. — Давай я отнесу, — поспешил забрать пакеты Максим, потому что для него было немыслимо, чтобы их держала девушка, пока он стоит рядом. — Что-то случилось? — реагируя на слова Вики, нахмурилась Женя. — Хочешь, я побью кого-нибудь из твоих коллег, а ты им потом вывихи без анестезии повправляешь? — Очень хочу, — целуя Женю в щёку и снова обнимая её, чтобы вдохнуть знакомый запах шампуня, прошептала Вика. Громова была её лучшим успокоительным. Пара мгновений в её объятьях обнуляли нервное напряжение всего дня. Женя ничего не говорила, будто ощущая, что слова не нужны, нужно лишь поцеловать в висок и легко поглаживать по спине. — Всё так плохо? — обеспокоенно, тихо спросила Громова. — Потом расскажу, — чуть улыбнулась Вика, отстраняясь и за руку утягивая Женю в комнату к Максиму и Матвею, которые уже расставляли на журнальном столике пиво и закуски, которые принесла Белова. — Господи, как мне могло повезти с такой идеальной женщиной, — с придыханием проговорила Громова, глядя в потолок. — Богиня, которой не стрёмно купить пивка и посидеть с такими задротами. — Закрой уши, твоя сестра говорит нехорошие слова, — шутливо произнесла Вика, усаживаясь на диван рядом с улыбающимся Матвеем. Ей нравилось, что паренёк перестал казаться таким запуганным и смущённым хотя бы в их компании. Да и визуально он стал как-то крепче, видимо, сказывались тренировки с Максом и Женины советы по питанию.       Вечер проходил идеально спокойно: Матвей рассказывал о крутом проекте, который ему предложили выполнить в институте, Макс травил байки про мужичков с завода, Женя про нерадивых курсантов, а Вика про странных пациентов и бестолковых интернов, которые ходят за ней как цыплята.       Сначала все разместились вокруг журнального столика, чтобы было удобнее брать с него снеки, но через какое-то время Макс с Матвеем пересели на пол, запуская новую игру на приставке, а Белова придвинулась к Жене и, закинув ноги на диван, прижалась спиной к своей девушке, оказываясь в бережном кольце рук. — Всё хорошо? — ещё раз тихо уточнила Женя. — Теперь да, — мягко улыбнулась Вика после того, как, повернув голову, получила от Громовой нежный поцелуй. — Просто устала, — отведя от Жени взгляд, она невольно улыбнулась ещё шире, замечая, как парни одновременно отворачиваются обратно к экрану, будто пару мгновений назад не наблюдали за идиллией, которая царила на диване.       Всего несколько месяцев назад Белова бы жутко нервничала от одной мысли о том, что кто-то увидит, как она целует Женю, теперь же она чувствовала себя комфортно. Было ли это потому, что они находились в компании близких людей, или потому, что внутри неё самой что-то изменилось, она не знала и не собиралась копаться в этой мысли. Ей просто было хорошо.       Громова же, хоть и получала удовольствие от вот такого практически семейного вечера, но полностью расслабиться всё равно не могла, периодически проверяя свой телефон. Ещё в обед она написала Кате, приглашая её в гости или прогуляться, но та так и не ответила. Без ответа остались и несколько звонков Громовой. Женя никогда не верила ни в какие дурные предчувствия, но на душе у неё было совсем не спокойно. [22:14] Польская мечта Выйди       Громова немного отвлеклась, потому что сначала Матвей уговаривал Вику попробовать сыграть в приставку, а потом она учила восторженную Белову на какие кнопки нужно нажимать, так что сообщение от Мельцаж она увидела с десятиминутным опозданием. — Я скоро вернусь, — предупредила она остальных, выходя из комнаты и на ходу печатая: «Куда?», хотя мозг уже сам решил, что выйти нужно на улицу.       Вот только верхняя одежда и уличная обувь Громовой остались в её квартире, так что она поспешила надеть тапочки и для начала дойти к себе. Женя чуть не выронила ключи, когда вышла из квартиры Макса и, подняв взгляд, увидела Мельцаж, сидящую на полу у её входной двери. — Кать, ты чего? Катя?! — подлетев к подруге и присев перед ней, в панике проговорила Громова, визуально пытаясь заметить какие-нибудь травмы. Первой мыслью было, что Мельцаж стало плохо или на неё кто-то напал, но стоило Кате поднять тяжёлый затуманенный взгляд, Женю будто обдало ледяной водой. — Ты обдолбалась, что ли? — в шоке выдохнула Громова, пытаясь удерживать лицо подруги за подбородок в одном положении, чтобы в тусклом свете подъезда лучше рассмотреть её глаза. — Алкоголь и любовь. В мокрой майке заберу тебя с собой, — тихо попыталась пропеть Катя. — Такая тупая песня на самом деле, — широко улыбнулась она. — Сколько ты выпила? — нахмурилась Женя, искренне надеясь, что дело только в алкоголе. Это всё ещё было плохо, но не так плохо, как если бы Катя чем-то закинулась или укололась. — Недостаточно, чтобы мозг отключился, — тяжело вздохнула Мельцаж. — Жень, я не знаю, как это остановить… оно в моей голове. Прямо здесь, — ударяя себя ладонью в висок, со злостью проговорила Катя. — Если ты меня не остановишь, я сама не смогу, — ещё раз тяжело вздохнув, Мельцаж откинула голову назад, но не рассчитала силу, ощутимо ударяясь затылком о стену. — Давай для начала уложим тебя спать, а завтра всё решим, — ощущая, как внутри всё переворачивается, постаралась спокойно проговорить Женя, поднимая Катю на ноги, как безвольную куклу. — Бля, ты на машине, что ли, сюда приехала? — глядя на ключи, выпавшие из рук Мельцаж на пол, ещё больше запаниковала Громова. — Что с тачкой, Кать? — попыталась достучаться до подруги Женя, но та лишь улыбнулась. — Она мне больше не нужна, — пожала плечами Катя, с трудом удерживаясь на ногах, пока Женя открывала дверь в свою квартиру. — Мне больше вообще ничего не нужно. — Какая же ты дура, блять. Что же ты за хуйню опять творишь! — прорычала Громова. — Скоро всё закончится, — рассмеялась Катя. — Сиди тут, — включая свет и усаживая Мельцаж на пол, приказала Женя, спешно переобуваясь из тапочек в кроссовки и добегая до квартиры Макса, чтобы позвать Вику. — Присмотри за ней, — показывая на свою квартиру, попросила она ничего не понимающую Белову, а сама поспешила вниз смотреть, не устроила ли Мельцаж массовое ДТП во дворе.       Белоснежную Kia найти оказалось несложно. Она стояла на повороте к дому, перегораживая сразу два проезда, чем вызывала явное недовольство таксиста, который не мог ехать дальше по двору, а задним ходом ехать нужно было далеко. — Дядь, прости, сейчас уберу, — извиняясь перед мужчиной кавказской наружности, который уже недобро косился на Катину машину, высовываясь из открытого окна, заверила Женя, спеша за руль.       Пришлось постараться, чтобы в будний день ночью найти свободное парковочное место, а потом потратить ещё пару минут на беглый осмотр, чтобы убедиться, что пьяная Мельцаж не расхренашила половину машины о какой-нибудь столб. Благо всё выглядело нормально. Кроме пустой бутылки из-под вина и ополовиненной бутылки виски, которые нашлись на пассажирском сидении и отправились в урну у подъезда. — Это пизда, — заключила Женя, когда вернулась в квартиру, где Максим, Матвей и Вика стояли посреди комнаты, глядя на спящую Мельцаж, которая свернулась комочком на диване. — Я никогда не видел её пьяной, — напряжённо проговорил Макс. — Потому что она не пила, боялась, что под алкой может перестать себя контролировать и вернуться к наркоте, — отозвалась Женя, решая, что в комнате нет людей, от которых нужно что-то скрывать. — Она рассказывала про зависимость и реабилитацию, — кивнул Максим. — Давайте дадим ей поспать, а утром уже будем решать, что делать, — предложила Вика, укрывая Катю пледом. — Для начала нужно поговорить с ней самой. — Пошли, переночуешь у меня, — легко похлопал по плечу Матвея Макс. — Я могу остаться и помочь, если нужно, — глядя на сестру, заверил Матвей, но та убедила его, что всё будет в порядке. — Это всё из-за Симоновой, — доставая из гардеробной надувной матрас, со злостью прорычала Женя. — Это всё из-за того, что у Кати есть непроработанные проблемы, — не согласилась Вика. — Ты всё равно будешь её защищать, потому что она твоя подруга, а я буду защищать Катю, — здраво рассудила Женя. — Если продолжим эту тему, то поссоримся, а я этого не хочу. — Я тоже не хочу ссориться, — слабо улыбнулась Белова. — Я схожу домой, приму душ и вернусь. — Уже поздно, ты наверняка устала… — попыталась начать свою речь о том, что Вике стоит остаться дома и лечь спать. — На матрасе легко поместятся двое, — закатила глаза Белова. — Я не собираюсь оставлять тебя одну с пьяной девушкой, — в памяти почему-то всплыло то, какой настойчивой может быть Мельцаж, даже будучи трезвой. — Ты уверена, что сможешь тут уснуть? — когда они уже улеглись на надувном матрасе, занявшем почти всё свободное пространство кухни, ещё раз обеспокоенно уточнила Женя. Было не так уж и ужасно, но это спальное место, совершенно точно, не шло ни в какое сравнение с удобной кроватью Беловой. — Если бы ты знала, где и как мне приходится спать во время дежурств в больнице, ты бы поняла, что этот матрас — Божья благодать, — улыбнулась Вика, удобнее устраиваясь под боком у Жени. — Меня иногда бесит то, что ты считаешь меня какой-то неженкой, — честно призналась Белова. — Я не считаю тебя неженкой, — не согласилась Громова, на автомате поглаживая Вику по руке. — Просто для меня ты всегда на первом месте, поэтому я беспокоюсь о твоём комфорте. — Кому вообще нужны принцы на белых конях, когда есть принцессы на надувных матрасах, — усмехнулась Белова. — Что мне делать с Катей? — чуть помолчав, тихо спросила Женя. Она не была из тех людей, кто любил спрашивать чужих советов, но теперь всё было иначе. Ей нужно было знать, что думает Вика. — Для начала спокойно поговорить, ни в чём не упрекая, — подумав, отозвалась Белова. — Не пытайся быть её строгой мамочкой, просто будь подругой, в которой она сейчас явно нуждается. — Весёлая, сексуальная, ещё и мудрая, — с придыханием проговорила Женя, притягивая Вику ближе к себе. — Как мне могло так повезти? — Интересно, какие эпитеты звучали в мой адрес пару месяцев назад, — хмыкнула Белова, расслабляясь в чужих объятьях и закрывая глаза. — Об этом история умалчивает, — прошептала Женя, целуя Вику в макушку и прислушиваясь к тому, как её дыхание постепенно становится медленнее и глубже. Сама Громова ещё долго не могла уснуть, чутко реагируя на любой звук, доносящийся из соседней комнаты.       Женя надеялась, что сможет поговорить с Катей утром, но та крепко спала и явно не собиралась вставать, а Громовой нужно было ехать на работу, потому что просто так выходной ей дать никто не мог. Она очень переживала из-за того, что не сможет остаться с Мельцаж, но её успокоил Максим. Парень с утра написал своему мастеру на завод и попросил передать в отдел кадров, что сегодня он использует свой законный дополнительный выходной, который имелся у него за донорство крови. — Яся тоже сейчас приедет, — сообщил он Громовой, провожая её до входной двери. — Я, конечно, понимаю, что ты с Катей с детства дружишь, и не на что не претендую, но для нас она тоже не чужой человек, поэтому не переживай, мы позаботимся о ней. — Спасибо, Макс, — искренне поблагодарила Женя, спеша выйти в подъезд, где её уже ждала Вика, чтобы подбросить до института, прежде чем самой отправиться в больницу.

***

      Проснувшись, Катя сразу приняла сидячее положение, тут же жалея об этом, ощущая, будто по голове начали бить маленькими молоточками. Пришлось зажмуриться и какое-то время посидеть, сжимая виски, чтобы привыкнуть к этому чувству. Если раньше ей было плохо только эмоционально, то теперь и физическое состояние стало таким же мерзким.       «Молодец, Мельцаж, это успех», — невесело усмехнулась Катя про себя, открывая глаза и лишь теперь замечая Ярославу, стоящую рядом. В её руке находился большой стакан с призывно шипящей прозрачной жидкостью внутри, и Мельцаж без слов приняла его, жадно выпивая залпом. — Скоро полегчает, — пообещала Яся, забирая стакан, чтобы отнести его на кухню, по пути огибая Максима, входящего в комнату. — Где мои очки? — скрипящим голосом спросила Катя, осматриваясь вокруг. — Держи, — протянул очки Максим, забрав их с подоконника, куда сам же и положил ночью, когда помогал Вике уложить Мельцаж на диван. — Есть кола и дошик — лучшее комбо от похмелья, — предложил парень, усаживаясь на противоположную сторону дивана. — Вряд ли мой желудок сейчас способен принять хоть что-то, — отрицательно покачала головой Катя. — Ну, рассказывай, подруга, — заговорила Яся, вернувшись с кухни и остановившись в дверном проёме комнаты, подпирая его плечом. — Как жить дальше будем? — Весело и задорно, — ответила Мельцаж, звуча совершенно противоположно сказанному. — Кать… — попытался начать речь Максим, но Мельцаж сразу остановила его. — Ребят, всё в норме, честно. Просто сложный период, надо было немного разгрузить мозг. Люди каждый день бухают и ничего, так что не надо устраивать трагедию из-за того, что я позволила себе расслабиться раз в год, — спокойно и уверенно проговорила Катя, поднимаясь на ноги и снова морщась из-за головной боли. — Мне нужно съездить домой, чтобы привести себя в порядок и переодеться, а вечером я буду на репетиции. — Давай ты ещё хотя бы часик отсидишься, прежде чем куда-то идти, — обеспокоенно проговорила Ярослава. — Я в норме, — чуть раздражённо отрезала Катя, замечая ключи от машины, лежащие на журнальном столике. Нет, она и близко не была в норме, но меньше всего ей сейчас хотелось находиться в чьей-либо компании и смотреть людям в глаза. Хорошо, что Жени не было дома, иначе бы Мельцаж сразу вышла в окно, лишь бы не говорить с ней о случившемся. — Мда, отлично присмотрели, — пробормотал Максим, когда за Катей закрылась входная дверь. — А что мы можем сделать, если она явно не хочет ни о чём говорить? — резонно спросила Ярослава. — Не знаю, но делать что-то нужно, потому что у неё явно не всё в норме, — почесал затылок парень.

***

      Большую часть репетиции, на которой ребята пробовали играть новые песни и прогоняли что-то сложное из того, что уже исполняли на концерте, Мельцаж провела скорее как зритель, отпаиваясь минералкой и разговаривая с Ильичом. Владелец бара, который выделил им площадку под их разминки в часы, когда клиентов было не особо много, был едва ли не главным фанатом всего, что делала Катя, то есть и группы тоже. — Старый я становлюсь для всего этого, — вздохнул Ильич, окидывая взглядом свой бар и в который раз подмечая, что в дни, когда у него репетировали ребята, народу было гораздо больше. Конечно, не сравнить с теми вечерами, когда группа устраивала официальные выступления, но всё же выручка точно росла. — Для людей? — уточнила Мельцаж. — Для бара, — усмехаясь, пояснил мужчина. — Мне шестьдесят в следующем году. Пора уже о пенсии думать. Знаешь, какая у меня мечта? Хочу продать это всё: бар, квартиру, машину, гараж. Переехать жить на дачу, делать настойки и ни о чём не думать. Мне ж, на самом деле, для счастья много не нужно. — А как же дети, внуки? — спросила Катя. Ей искренне нравилось общаться с Ильичом. В нём всегда было что-то отеческое и успокаивающее. — Я их и так всю жизнь на горбу тянул, — отмахнулся мужчина. — Бывшая жена всю кровь попила. Теперь уж сами взрослые, могут о себе позаботиться. Давай лучше я вложусь в твою группу, а? Найдём для вас автора какого-нибудь, пусть текстов наклепает, а музыку вы и сами сможете. Потом со студией договоримся, запишем вас, рекламу закажем, раскрутим как следует. Ну не ваш это уровень, — вздохнул Ильич, снова окидывая взглядом бар. — Вам стадионы собирать надо, а не в провинции чахнуть. И это не только я так думаю. — Рано ещё, — уверенно ответила Катя. — Я уверена, что у них ещё будут стадионы, но пока нужно как следует сыграться и притереться. — Что значит: «У них»? — нахмурился Ильич. — А у тебя? — Да это я так, не обращай внимания, — быстро ответила Мельцаж, поднимаясь со своего места, чтобы пойти к сцене и избежать дальнейших расспросов. — Кать, тут один заказец прилетел на субботу, — уже после репетиции, собирая оборудование, обратился к Мельцаж Дима. — В банкетном зале вечер отыграть. Там вообще свои ребята на постоянке живую музыку организовывают, но у них какая-то накладка вышла, так что ищут им временную замену. Зал не прям чтоб фешенебельный, но и не гадюшник. Он на три отдельные компании рассчитан, и, я так понимаю, в субботу там полная посадка из трёх мероприятий, так что деньги обещают неплохие. Что скажешь?       Первое, что хотела сказать Катя: «Шли их в пень», потому что в последнее время они всё меньше играли в подобных местах, выполняя роль аниматоров для публики, которая собралась не ради музыки, а ради еды и алкоголя. А ещё в банкетных залах частенько гости пытались споить и накормить самих музыкантов, считая это каким-то добрым делом. Мельцаж не любила всё это до глубины души. В клубах и барах царила совершенно другая атмосфера. Но, с другой стороны, заработать можно было действительно неплохо. Финальной мыслью, которая заставила Катю принять окончательное решение, было понимание, что у Симоновой в субботу день рождения. Пока Света будет с мужем в лучшем ресторане города, Мельцаж будет в каком-то второсортном банкетном зале. Разве это не идеальная аллегория их жизней? — Я в субботу абсолютно свободна, — в конце концов, ответила Катя Диме, вызывая у него радостную улыбку.

***

— Я не собираюсь напиваться и забываться, — слегка раздражённо проворчала Мельцаж, надевая туфли. — Это был единственный раз, когда я проявила слабость, и всё. — Ну, вот и отличненько, — очаровательно улыбнулась Громова, подпирая собой проём входной двери квартиры Кати. — Я ж ни на чём не настаиваю, просто потусуюсь с вами. Классно выглядишь, кстати, — не удержалась она от комплимента, ещё раз проходясь взглядом по Мельцаж.       Чёрное обтягивающее платье с открытыми плечами и баской на талии сидело на Кате как влитое. Дерзкая укладка, яркий, но не вызывающий макияж и линзы вместо очков завершали её образ напомаженной банкетной певички. — В таких местах мало кто обращает внимание на качество вокала, зато глубину декольте и длину стрелок оценивают все, — закатила глаза Мельцаж, накидывая на плечи пальто. — И перестань на меня пялиться, иначе я всё расскажу твоей Беловой, — шутливо пригрозила она, подхватывая чехол с гитарой и всучивая его в руки Громовой. — Она тоже согласна, что ты горячая, — усмехаясь, пожала плечами Женя. Буквально пару минут назад она отправила Вике совместное фото с Мельцаж, которое они сделали в отражении зеркала гардеробной. — Даже не пытайтесь приглашать меня на тройничок, — строго проговорила Катя. — А что насчёт квартета? — поиграла бровями Женя, почти выпадая из квартиры Мельцаж, когда та её вытолкала в подъезд. — Я точно расскажу всё твоей жёнушке, — легко улыбаясь, покачала головой Катя. — Знаешь ли, от её рук и умереть не страшно, — продолжала веселиться Громова.       На субботний вечер Женя выбрала для себя роль извозчика. Сначала она уговорила Мельцаж занять место водителя её машины, чтобы довезти их до банкетного зала, а потом планировала дожидаться сообщения от Вики, чтобы доехать на такси до центра и стать трезвым водителем Беловой. Возможно, она также задумывала воспользоваться ситуацией и устроить с Викой краш-тест её задних сидений, но это уже совсем другая история.       «Я тоже собираюсь выезжать. Веди себя хорошо», — пришло сообщение от Беловой, когда Женя с Катей уже добрались до банкетного зала. К тексту прилагалось фото, на котором Вика была в бордовом платье с соблазнительным вырезом, и Громовой потребовалось всё её самообладание, чтобы не предложить своей девушке послать всех к чёрту и встретиться прямо сейчас. Провести вечер в компании Беловой казалось куда лучшей идеей, чем наблюдать за тем, как планомерно накидываются гости чужих праздников. Вот только было у Жени стойкое ощущение, что сегодня ей нельзя упускать Мельцаж из виду. Хоть та и заверяла её все последние дни, что тот её алкогольный срыв был осознанным и не стоит придавать ему значения, Громова чувствовала, что чем ближе выходные, тем более замкнутой становится её подруга.       Женя нутром ощущала, что Катя на грани срыва, но понятия не имела, что с этим делать. Почему-то она была уверена, что сегодня Мельцаж, в конечном итоге, напьётся и поедет к Симоновой, чтобы сделать что-то очень глупое, так что Громова решила во что бы то ни стало не допустить этого. Разумеется, сделать это Катя могла после того, как Женя уедет за Викой, именно поэтому она вызвала себе на подмогу Стаса. Этот харизматичный полурослик должен был убедиться, что после выступления Мельцаж поедет домой и ляжет спать. — Почему ты всегда ведёшься на её дурацкие идеи? — покачала головой Катя, когда радостный Стас встретил их у входа в банкетный зал. — Ничего и не дурацкие, — не согласился парень. — Я ж ищу любой повод, чтобы лишний раз с вами встретиться, потому что без поводов как-то не прикольно из своего колхоза выбираться. К тому же, тут наверняка будут свободные красотки, которые ждут знакомства со мной. — Полтора метра сексуальной мощи, — стараясь сохранить серьёзное выражение лица, хлопнула друга по плечу Женя. — Может, поспорим, у кого будет больше номеров телефонов к концу вечера? — с вызовом улыбнулся Стас, вспоминая их излюбленную юношескую забаву. — Забудь об этом, её окольцевали, — подала голос Мельцаж, когда они оказались внутри здания, пытаясь взглядом отыскать администратора или официанта, чтобы узнать, где комната, выделенная для группы. — Это метка Сатаны, — всё так же безэмоционально продолжила она, не глядя, поднимая Женину руку, чтобы её запястье чуть обнажилось и стало видно цепочку. — Я шучу, — чуть улыбнулась она Громовой, которая изобразила явное недовольство от подобных комментариев. — Зависть — плохое качество, Екатерина, — быстро нашёл что сказать Стас, даже не подозревая, как болезненны для Мельцаж эти слова. Наверное, в глубине души она действительно завидовала отношениям Жени и Вики, ведь у неё такого никогда не было. И не будет. — Кать, давай сегодня без необдуманных поступков, — тихо и серьёзно попросила Женя перед тем, как оставить Мельцаж в импровизированной гримёрке с остальными участниками её группы, которые как раз тоже подъехали. — Торжественно клянусь, — подняв одну руку, снисходительно проговорила Катя, всем видом показывая, что устала от подобных слов Громовой, ведь у неё всё под контролем. — Надеюсь, проводка выдержит, как-то тут всё совсем ненадёжно выглядит, — нахмурившись, проговорил Максим, заканчивая подключение оборудования на сцене. — Твори бардак, мы здесь проездом, — весело отозвался Дима, передвигая своё пианино. — Выглядит не так уж плохо, — ободряюще заметила Ярослава, окидывая взглядом зал, где за столами уже собиралась их будущая «публика». Всего здесь было три банкетных стола, расположенных в разных концах зала и отделённых друг от друга импровизированными плетеными стенами. — Да, пока все трезвые, — хмыкнула Мельцаж, ногой поправляя шнур и ловя на себе сальный взгляд какого-то пухлого мужичка, опрокинувшего в себя стопку коньяка за столом, расположившемся по левую сторону от сцены. — Благослови нас всех Господь, — заставляя себя сохранять спокойствие, пробормотала Мельцаж. — Не парься, всё будет гуд, — улыбнулась Женя, сидя на краю небольшой сцены. — Мы со Стасиком поработаем вышибалами, если будет нужно. — Мы обо всём позаботимся, — поддакнул невысокий паренёк.       По правде говоря, присутствие этой парочки помогало Кате держать мысли под контролем. Да и выступать в незнакомом месте с непонятным контингентом публики было гораздо спокойнее, зная, что, по крайней мере, никто не попытается залезть на сцену или облапать её и Ясю. Хотя, Дима и Макс пару раз тоже становились жертвами домогательств со стороны подвыпивших посетительниц клубов, где они выступали. — Ну, что? Вдарим рок в этой дыре? — оживлённо проговорил Дима, которому уже не терпелось начать выступление. — Администратор сказал, что мы должны начать в восемь и отыграть до полуночи, так что ждём ещё пятнадцать минут, — спокойно отозвалась Катя, перестав смотреть в сторону столов, за которыми сидели шумные компании, чтобы больше не видеть ни чьих взглядов. — Начинаем с «Полюсов»? — уточнил Макс, готовясь занять место за барабанами. — Да, давайте с них, потом стандартную корпоративную программу начнём, а там по ситуации смотреть будем, — кивнула Мельцаж, всё же нехотя окидывая зал взглядом, делая ставку, от кого из присутствующих стоит ожидать больше всего неприятностей.       За столом по левую сторону от сцены, собралась довольно взрослая компания, и Катя предположила, что это скорее всего чей-то юбилей. Взрослые дяди и тёти могут напрягать только взглядами и ужасными заказами песен, но в остальном обычно просто много пьют и быстро устают. По правую сторону от сцены была компания молодёжи. Вот эти могли начать вытворять что-то странное, но Мельцаж надеялась, что они окажутся тем типом гостей банкета, которые просто отрываются от души и заказывают много современной попсы. По центру от сцены была какая-то слишком пафосная и малочисленная компания, в вычурных вечерних нарядах, которые не начали хлебать коньяк залпом, едва сев за стол, а чинно пригубляли вино из бокалов, переговариваясь друг с другом, сидя с идеально ровной спиной. От таких Мельцаж воротило больше всего, потому что под конец празднества обычно от всего этого благородства не оставалось и следа. Члены именно таких компаний чаще всего мечтали усадить её по завершении всего на свой член, о чём открыто объявляли, вооружившись пачкой денег и бутылкой дорогого алкоголя из бара. Для успокоения Кате пришлось найти взглядом Громову, которая со скучающим видом залипала в телефон, сидя за подобием барной стойки. Поймав на себе взгляд подруги, Женя тут же подмигнула ей и широко улыбнулась. Обворожительные ямочки действовали как всегда успокаивающе.       «Вике повезло», — промелькнуло в голове у Мельцаж, когда она отводила взгляд от Жени. Привычные спортивки и джинсы сегодня уступили место чёрным прямым брюкам, которые слегка сужались ближе к щиколоткам, и белой футболке, которая была в них заправлена. Казалось бы, ничего особенного, но Громова выглядела чертовски хорошо. — Дим, скажи им чего-нибудь хорошего, как ты умеешь, — попросила Мельцаж, когда пришло время начинать их программу, а сама отошла подальше от центра сцены, перекидывая ремешок от гитары через голову. Ей всегда казалось нелепым, когда приходилось играть в вечернем наряде, но, в конце концов, она перестала думать о подобном, лишь боль в ногах после долгого выступления на каблуках обязательно напомнит об этом.       Пока Дима, с присущим ему артистизмом и красноречием, приветствовал собравшихся гостей банкетного зала и представлял им группу, Катя снова старалась подавить внутренне раздражение, замечая что парня вообще мало кто слушает. Люди едят, пьют, болтают, за центральным столом вообще началась суета с уходом и приходом из зала. Всем было плевать на музыку, потому что они собрались не ради неё, и это злило.       Стоило Диме закончить свою речь, Мельцаж тут же ударила по струнам, чтобы через музыку избавиться от растущего напряжения. Ну и что, что их слушают единицы присутствующих? Они могут играть для себя, а потом ещё и деньги получат. Ну и что, что Симонова празднует день рождения в компании своего мужа? Они ведь так и договаривались: секс отдельно, жизнь отдельно. Ну и что, что на душе паршиво как никогда? Зато вон как ей мужичок с пузиком улыбается, пока, видимо, его жена, сидящая рядом, сверлит в нём взглядом дыру.       К своему стыду, Женя не особо обращала внимание на начало выступления, будучи слишком погружённой в переписку с Викой. Та написала, что планы немного изменились, и Громова никак не могла понять, что это означает. — Ёбаный ты стыд, — выдохнула Женя, когда, подняв голову, увидела Вику, которая вошла в зал и занимала одно из свободных мест за центральным столом. Вместе с ней была Симонова, судя по всему, с мужем, и ещё несколько человек. Белова с не меньшим удивлением смотрела то на сцену, то на Громову, взглядом как бы спрашивая, как так вышло, что они оказались в одном месте. На Свету в этот момент лучше было вообще не смотреть, потому что она как будто выпала из реальности, замерев на месте, уставившись на сцену, не замечая, что кто-то протягивает ей шикарный букет и сыплет поздравлениями.       Мельцаж чуть нахмурилась, глядя на то, как странно изменилось поведение Жени, впрочем, на её доведённом до автоматизма пении это никак не отразилось. Она не задумываясь проследила за взглядом подруги и вот в этот момент её будто ударили в грудь, заставляя сбиться не только с пения, но и с игры. Замешательство не продлилось и пару мгновений, потому что Яся моментально включилась, замещая голос Мельцаж своим, и вряд ли кто-то из гостей, которые и так пока мало обращали внимание на сцену, заметили произошедшее.       За тот короткий миг, на который Катя и Света столкнулись взглядами, им обеим показалось, что по залу прокатился раскат грома, а затем Мельцаж быстро отвернулась, отходя на пару шагов вглубь сцены, туда, где стояла барабанная установка. Пока ребята втроём доигрывали песню, Катя просто зажмурилась, пытаясь унять дикий гул в голове. Она не хотела этого видеть! Никогда не хотела. Симонова, вся такая красивая и счастливая, принимающая цветы от каких-то богатеньких шишек, а рядом приобнимающий её мужчина. Серёжа. Ну, конечно, он статный и красивый. С белозубой улыбкой, стрижкой, которая стоит больше, чем аренда этого банкетного зала, в дорогущем костюме и сверкающих туфлях. Идеальная пара с обложки. Ну, конечно, они вместе выглядят именно так. — Ты на сегодня закончила, — донёсся до Кати голос Громовой, и лишь в этот момент она поняла, что песня закончилась, и её сменила лёгкая фоновая игра Димы, а она сама стоит в стороне от сцены, подальше от чужих глаз. — Я в норме, — на автомате ответила Мельцаж, вызывая у Жени явное раздражение, потому что Громова сама всегда делала то же самое — говорила, что всё в порядке, даже если творился лютый пиздец. — Кать, не надо тебе тут быть, — попыталась достучаться до подруги Женя. — Езжай домой, — серьёзно проговорил Максим, с обеспокоенным видом быстро подошедший к ним. — Мы справимся втроём. — Так, перестаньте устраивать драму на ровном месте, — выдохнув и собравшись, спокойно заговорила Мельцаж. — Я уже согласовала это выступление, значит, уеду я, только если буду при смерти. Шоу должно продолжаться, не так ли? — глядя на Макса, уверенно закончила Катя, и парню совсем не понравился странный блеск, который он увидел в её глазах, когда она начала возвращаться на сцену. — Никогда не чувствовала себя более неловко, — тихо проговорила Белова, останавливаясь рядом с Женей, когда ей удалось улизнуть из-за стола, пока гости по очереди поздравляли Симонову. — Ты говорила, что вы будете в рестике в центре, — непонимающе напомнила Громова. — Это то, что говорила мне Света, — оправдываясь, пожала плечами Белова. — Она и сама была в этом уверена, но, когда мы туда приехали, оказалось, что её муж решил устроить для неё какой-то сюрприз, и нужно ехать в другое место. — Сюрприз? Он что, разорился и теперь не может позволить себе банкет в ресторане? — не смогла удержаться от усмешки Женя, бросая взгляд через Викино плечо на мужа Симоновой. Нет. С таким холёным видом не разоряются. — В этом зале в их студенческие годы было кафе, где он сделал ей предложение, — закатив глаза, пояснила Белова. — О, боже, романтик хренов, — презрительно хмыкнула Женя. Глупо и иррационально ненавидеть человека, которого она даже не знала. Вон он сидит, улыбчивый, заботливо подливает Симоновой вино, держит её за руку, смотрит взглядом, полным любви. Хороший мужик, наверное. Но никакой симпатии Громова испытывать не могла, понимая, что из-за существования этого человека, так или иначе, страдает её подруга. — Ладно, я пойду обратно, — нехотя проговорила Вика, пробегая неспешным взглядом по Жене. — Тебе очень идёт эта одежда… Жду не дождусь, когда смогу снять её с тебя, — хищно улыбнулась Белова, едва сдерживая смех из-за возмущённого взгляда, которым одарила её Громова, потому что теперь была вынуждена бороться с возбуждением, которое начало нарастать из-за того, что такая шикарная женщина говорила ей такие похабные слова. — У вас с Максимом был один стилист? — чтобы разрядить атмосферу, напоследок бросила Вика, кивая в сторону сцены.       На Максе был схожий наряд, состоящий из прямых брюк и белой футболки. Женя бы непременно шуточно возмутилась вопросу Беловой, но могла лишь улыбнуться, потому что одежду им с Максимом действительно выбирал один человек — Ярослава. Это был довольно весёлый поход в торговый центр, и воспоминания о том, как Яся фотографировала их, называя «братьями-акробатьями», заставили улыбку Громовой потускнеть. Жизнь — странная штука. Ведь прошло не так много времени с тех пор, как окружающие подшучивали над ней и Артуром из-за того, что они часто носили что-то похожее, а теперь она вообще не имела представления о том, как дела у её друга детства. — Я хочу, чтобы сегодня вы выложились как в последний раз, — спокойно и серьёзно проговорила Мельцаж, ловя на себе напряжённые взгляды Яси, Димы и Максима. — Это должно быть лучшее из того, что мы можем. Вы справитесь с этим? — К чёрту! Покажем, чего мы стоим, — с готовностью воодушевился Дима. — Ты уверена, что тебе это нужно? — осторожно уточнил Макс. Яся, кажется, была солидарна с его сомнениями. Она не была уверена, что знала Катю на все сто, но сейчас отчётливо понимала, что ею движет лишь желание показать, что её никак не задевает происходящее, и вообще, если она захочет, то все взгляды будут прикованы к ней. — Пожалуйста, Макс, — едва слышно, отозвалась Мельцаж, на мгновение давая волю эмоциям. И того, что было в Катином надломленном взгляде, хватило, чтобы Ярослава и Максим мысленно поклялись, что, если будет нужно, разожгут пожар на сцене, лишь бы идея Мельцаж осуществилась. — Честно говоря, хуй пойму, что у вас тут происходит, — потягивая свой напиток через трубочку, проговорил Стас, переводя взгляд со сцены, на которой Катя брала опасно высокую ноту, на центральный стол, где Белова постоянно переглядывалась с Женей, а Симонова сидела бледная как полотно, едва притрагиваясь к еде. — Турецкий сериал, — пожала плечами Громова, наклоняясь чуть ближе к другу, чтобы попытаться хотя бы бегло объяснить ему, что к чему. — Нихуя себе у вас тут страсти, — в конце подытожил Стас. — А вообще я так и знал, что между вами четырьмя шуры-муры завихряются. Твоя, конечно, огонь, — мечтательно протянул парень, ещё раз окидывая Белову взглядом и тут же получая лёгкий подзатыльник. — А Катюху жалко, въебаться в замужнюю — это путь в никуда, — отодвигаясь от Жени, чтобы не получить ещё, начал размышлять Стас. — Ты ж помнишь, я рассказывал, что, когда ещё в городе жил, с соседкой закуролесил? У неё муж дальнобой, а она сама баба видная, так что грех было не закуролесить. Но, чем дальше шло, тем больше я беситься начинал, потому что когда мужа не было, у нас прям идиллия, а стоило ему вернуться, так она со мной даже не здоровалась. Я даже хотел уже пойти ему морду бить, да только подумал, что не за что. По-хорошему, это мне надо было личико разукрасить. Короче, я после этого решил в бабушкин дом жить переехать, и для себя решил, что с замужними больше никогда не свяжусь, как бы не припекало. Как ни крути, а ничего хорошего из этого не выйдет, кто-нибудь всё равно будет страдать. — Ну, а если любовь? — с интересом слушая размышления друга, спросила Женя. — Если любовь, то развелась бы, — скептически хмыкнул Стас. — Баловство всё это. Есть женщины, которым нужно, чтобы ими постоянно восхищались, и ради этих ощущений они и творят всякую дичь, а потом всё равно идут домой к мужу, с которым сто лет вместе, потому что с ним привычно и удобно. Да и глянь на этого пижончика, какая дура от него уйдёт, — кивая на мужа Симоновой, который, поднявшись с бокалом, с обаятельной улыбкой произносил какую-то речь. — Видишь, как он на неё смотрит? Ставлю сотку, что он с неё пылинки сдувает, а она просто в какой-то момент так к этому привыкла, что заскучала и захотела острых ощущений. — Тебе можно диссертацию про замужних писать, — усмехнулась Женя, переводя взгляд на сцену, в который раз отмечая, что ребята слишком хороши для выступлений в таких местах. Они даже выглядели как суперзвёзды, подобрав одежду в одной цветовой гамме. Если на Мельцаж было чёрное платье, то Яся была облачена в белый брючный костюм, у которого вместо пиджака было подобие корсета, и её пепельные дреды отлично сочетались с одеждой. Макс в одежде был копией Громовой: белый верх, чёрный низ, а Дима, наоборот, щеголял в белых брюках и чёрной рубашке, перед выступлением постоянно нервно спрашивая, не слишком ли по-гейски он выглядит. — Надо попросить у них пару автографов, пока они не стали слишком популярными, — словно читая Женины мысли, проговорил Стас, тоже залипая на то, как зажигали ребята.       Музыка спасала. В ней можно было раствориться. Через неё можно было высказать то, что невозможно было сказать простыми словами. Самым тяжёлым для Мельцаж было то, что все самые трогательные и чувственные песни были медленными, и во время них парочки норовили выйти в центр зала, чтобы покачаться под музыку и пообжиматься. Катя физически ощущала, как кровь бурлит в венах всякий раз, когда муж Симоновой галантно выводил её из-за стола, и они танцевали, обмениваясь какими-то комментариями и улыбками. Они были красивой парой, и это было невозможно отрицать. — Полегче, — настойчиво проговорила Яся, когда Катя завершила очередную песню. Чем дальше продвигался вечер, тем больше публика заряжалась их энергией, активнее покоряя танцпол, и этим подпитывались и сами ребята. Что касается Мельцаж, её энергия осязалась иначе. Она была какой-то взрывоопасной. Ярославе совсем не нравилось то, что с каждой песней Катя начинала петь всё опаснее, находясь на грани того, чтобы просто сорвать голос. — Пошли потанцуем, посмотрим, как народ сойдёт с ума, — подмигнула Ярослава, надеясь, что это поможет Кате отвлечься, и одобрительно кивая Максиму, который, пообщавшись с администратором, нашёл, где настраивается освещение, чтобы оставить свет только над столами, а над танцполом приглушить его и включить стробоскоп. — О, пошла жара, — радостно прокомментировал Стас, когда под клубный трек, который Кате заказал кто-то из-за «молодёжного» столика, и который она просто включила со своего пульта, решая заодно устроить небольшой отдых для группы, Мельцаж с Ярославой спустились на танцпол.       Не сговариваясь, Женя и Стас двинули к девушкам, понимая, что к ним вот-вот могут начать клеиться в танце подвыпившие смельчаки. Впрочем, Громова была не слишком надёжным средством для отпугивания, привлекая к себе не меньше внимания. — Это запрещённый приём, — раздался Викин голос рядом с Жениным ухом, и, обернувшись, Громова поняла, что танцпол полон людей, и Белова старается оттеснить её подальше от центра, чтобы создать хоть какое-то подобие уединения. — Осторожнее с движениями бёдрами, я и так еле сдерживаюсь. — На кого-то неплохо действует винишко, — усмехнулась Громова, хотя у самой горели ладони от желания притянуть Вику к себе. Но вокруг было слишком много людей, поэтому они сохраняли минимальную дистанцию, раздевая и лапая друг друга взглядами.       Сначала Катя танцевала только с Ярославой, скинуть напряжение, позволяя биту течь через себя. Потом она поняла, что рядом с ними оказался симпатичный парень из-за «молодёжного» стола, на котором эффектно смотрелась белая рубашка, обтягивающая неплохие мышцы. Он не был наглым или слишком настойчивым, просто двигаясь рядом и пытаясь взглядом прощупать почву для будущего знакомства. Это было лучше, чем если бы к ним втиснулся какой-нибудь потный мужик предпенсионного возраста, ускользнувший из-под надзора жены.       Мельцаж не могла удержаться от небольшой улыбки, когда заметила, как Максим подключился к танцующим, ревностно отгораживая собой Ясю от парней. Катя было подумала, что теперь ей будет не так комфортно оказаться «наедине» с незнакомым парнем, который и так половину вечера не сводил с неё взгляда, но, буквально в ту же секунду, между ними, словно из ниоткуда, выпрыгнул Стас, начиная с парнем батл хаотичных танцевальных движений, за что Мельцаж была ему искренне благодарна. Она смогла выдохнуть и, прикрыв глаза, просто чувствовать музыку и двигаться вместе с ней.       Катя так и не открывала глаза, но каким-то внутренним инстинктом точно знала, что она появилась рядом. Мельцаж чувствовала, как воздух вокруг начинает искриться, как бывало всякий раз, когда их с Симоновой тела находились в опасной близости. Резко распахнув глаза, она увидела Свету прямо напротив себя, она соблазнительно двигалась, практически прижимаясь к Кате. Чем медленнее мигал стробоскоп, делая мгновения полумрака длиннее, тем сильнее начинал зашкаливать Катин пульс. Она не думала о том, сколько людей вокруг, она не думала вообще ни о чём, кроме женщины, которая была рядом. Их руки опасно скользили по телам друг друга, от чего голову туманило лишь сильнее. Стало плевать абсолютно на всё. Мельцаж не знает, чьей это было инициативой, в какой-то момент она просто поняла, что её губы обжигает страстным поцелуем, а вокруг них абсолютная темнота. А затем чьи-то руки с силой отдёрнули её назад, и, спустя мгновение, вновь вспыхнул свет, и публика вокруг начала хлопать и кричать, приободряя друг друга за то, как круто они все отожгли. — Ты мозгами вообще думаешь? — раздражённо шипела Громова, таща Мельцаж в сторону выхода из зала, чтобы захватить их верхнюю одежду и выйти на улицу проветрить голову. — Вас же могли увидеть. Представляешь, какой срач тут бы начался? Скажи спасибо, что Макс вовремя вырубил свет.       Катя слышала, что говорила Женя, но не понимала ни слова, ощущая себя так, будто словила наркотический приход, резко сменившийся ломкой. Холодный воздух позволил хоть немного вернуться в реальность. — У тебя же есть сигареты? — спросила Катя, уходя за угол здания, чтобы скрыться от тех, кто курил у входа в зал. — Нет. Я бросила, — категорично заявила Женя. Даже если бы и были, она бы не дала их Мельцаж. — Подкаблучница, — усмехнулась Катя, опираясь спиной о стену и прикрывая глаза. — Подыши свежим воздухом, тебе это явно нужнее, — отозвалась Громова, вставая рядом. — Кать, я понимаю, что тебе хреново от всего этого, но не надо срываться во все тяжкие. — Я в норме, — не согласилась Мельцаж. — Просто… это сложно.       Между ними установилось успокаивающее молчание, нарушаемое лишь смехом и разговорами, доносящимися из-за угла, от входа в банкетный зал. И всё бы было хорошо, если бы через пару минут там не раздался тихий раздражённый голос Симоновой. — Ты специально это делаешь? — возмущённо спрашивала Света. — Весело же вышло. Ты видела её лицо, когда мы только пришли? — ответил ей мужской голос.       Женя дёрнулась, порываясь выйти из-за угла, потому что ей совсем не хотелось, чтобы они с Мельцаж стали невольными свидетельницами разговора Симоновой с мужем, но Катя быстро схватила её за руку, с силой сжимая, заставляя стоять на месте. — Знаешь, я думал, что твои предыдущие девчонки были хороши, но эта… Как тебе только удаётся их находить. Сколько ты ей платишь? Как думаешь, если я предложу хорошую сумму, она согласится на тройничок? — таким же беззаботным голосом продолжал мужчина. — Не говори ерунду, Серёж, — отозвалась Симонова. — Игрушками нужно делиться, любимая, — усмехнулся муж Светы. — Ладно, не злись. Я же шучу. Теперь я хотя бы понимаю, что ты в ней нашла. Она и меня завела… Может, поедем домой прямо сейчас? Мне кажется, секс сейчас был бы лучше, чем продолжение банкета. — Ого, с каких это пор ты решил сбегать с мероприятий, где присутствуют твои бизнес-партнёры? — хмыкнула Симонова. — Они слишком заняты тем, что находятся в шоке от этого клоповника. Петряев до последнего думал, что я шучу, когда говорю, что твой день рождения будет не в ресторане, как обычно. — Я не люблю такие сюрпризы. Пошли обратно, я надышалась, надеюсь, ты доволен. — Ну, судя по танцам с этой певичкой, тебе всё нравится. Пойдём… Но ты всё же подумай, о том, чтобы попрощаться со всеми и вызвать такси. Я правда хочу тебя… — Кать, — начала было Женя, собираясь сказать, чтобы та не обращала внимания на подобные разговоры. — Нужно возвращаться, у меня осталась ещё пара песен, — без единой эмоции в голосе произнесла Мельцаж, направляясь обратно в здание.       Когда Катя подошла к гардеробной, чтобы отдать пальто, муж Симоновой всё ещё стоял там, будто дожидаясь её, как будто он знал, что она всё слышала. — Екатерина, кажется? — заговорил мужчина, обращаясь к Мельцаж. — Моя жена ваша большая фанатка, не пропустила, наверное, ни одного выступления. Подходите к нам за стол, если будет желание, она будет в восторге, — в его голосе сквозило столько веселья, что Катю начало подташнивать. — Пошли, — дёрнула Катю за руку Женя, уводя её в зал, осознанно задевая Сергея плечом по пути. — Смотри за ней внимательнее, — серьёзно проговорила Громова Стасу, возвращаясь к барной стойке, когда Мельцаж поднялась на сцену.       Катя действительно спела лишь пару песен, и Жене было больно это слушать. Наверное, для всех остальных это звучало прекрасно, но для тех, кто знал Мельцаж, было очевидно, что творится нечто ужасное. Уровень эмоций в её вокале зашкаливал. Яся едва сдерживалась от того, чтобы отнять у Кати микрофон, потому что не могла слышать, как она поёт, практически срывая голос. Будто не думая о том, что может навредить себе. — Закончите без меня, — завершив песню, бросила она ребятам, спешно спускаясь со сцены и направляясь прямо к центральному столу, в упор глядя на Симонову, которая всё это время, не отрывая взгляда, напряжённо наблюдала за её выступлением. — Екатерина, — радостно поприветствовал муж Светы, поднимаясь на ноги. — Присаживайтесь к нам. — Не стоит, — холодно ответила Мельцаж, даже не глядя на мужчину. — Тогда хотя бы поднимите с нами бокал за мою любимую жену, — настаивал Серёжа. — Я не думаю, что это хорошая идея, — тихо проговорила Симонова, продолжая смотреть лишь Кате в глаза. — День рождения — исключительное событие. Принято желать счастья, но, кажется, у вас оно и так есть, — спокойно заговорила Катя. Белова в этот момент почувствовала, как по её спине ползут мурашки из-за тяжёлой атмосферы. Она поймала напряжённый взгляд Жени, не зная, что ей нужно делать. — Поздравляю. Просто поздравляю, — кратко продолжала Мельцаж. Каждое слово отдавало горечью на языке, поэтому говорить вообще не хотелось. Катя сама понимала, что это похоже на дешёвую драму, но не смогла уйти просто так. На последних словах она подняла со стола рюмку с жидкостью, которая, видимо, была коньяком, и залпом выпила её, сразу разворачиваясь и направляясь к гардеробной. — Постой! Подожди же ты! — уже на улице догнала её Симонова, на ходу пытаясь накинуть своё пальто. — Я клянусь, что не знала о том, что мой день рождения будет проходить там же, где будешь выступать ты. Серёжа решил устроить сюрприз… так по-дурацки всё вышло. Кис, я постараюсь освободиться через пару часов, и мы могли бы... — Ты выиграла, — прерывая речь Светы, спокойно проговорила Катя, заставляя Симонову непонимающе захлопать глазами. — Я думала, что сама устанавливаю правила в нашей игре, но оказалось, что это не так. Тебе нужна новая игрушка, потому что я на этом заканчиваю. — Кать… — только и смогла прошептать изумлённая Симонова, глядя на то, как Мельцаж спешно доходит до своей машины и садится за руль. — Сорян, — выкрикнул Стас, проносясь мимо Светы, чуть не задевая её, в последний момент успевая заскочить на пассажирское сиденье Катиной машины.       Громова, которая выбежала из банкетного зала парой мгновений спустя, могла лишь наблюдать, как белоснежная Kia срывается с места, а Стас, сидящий рядом с Катей, показывает ей большой палец через окно, давая понять, что он всё контролирует. — Жень, — попыталась обратиться к Громовой Света, но суть этого обращения осталась неизвестной, потому что Женя тут же смерила её презрительным взглядом. — Не разговаривай со мной, — по-детски проворчала Громова, удаляясь обратно в зал, чтобы написать Стасу сообщение и надеясь, что Вика скоро соберётся домой.

***

      Как бы Жене ни хотелось верить в то, что Мельцаж выше всех этих обстоятельств и что Симонова была для неё лишь мимолётным увлечением, реальность была гораздо жёстче, и справляться с нею оказалось непросто.       После дня рождения Симоновой всё пошло под откос. Для Жени это было несколько недель какого-то ада, когда практически каждую ночь ей приходилось забирать Катю из клубов и в бессознательном состоянии отвозить к кому-то из друзей, чтобы они за ней присматривали, но никто не мог удержать её долго. Отпуск Громовой не дали, а за несколько дней, на которые ей удалось оформить больничный, как-то вразумить подругу ей не удалось. С утра Мельцаж заверяла, что у неё всё под контролем, что она больше не будет пить, а ночью всё повторялось по новой: Громовой звонил кто-нибудь из старых знакомых, прося забрать пьяную подругу.       Тогда никто даже не подозревал, что это мелочи по сравнению с тем, что ждало их впереди.