Я и мой странный парень

— Тебе совсем заняться нечем? — улыбнулся Локхарт. — У всех свои хобби, — хмыкнул Нир. Он сидел на одном колене и выбирал ракурс получше, чтобы ещё раз сделать фотографию детектива. Тот, к слову, сидел дома и заполнял какие-то отчёты, которые решил оставить «на потом», когда улизнул с работы пораньше, так что искренне не понимал, почему вдруг военному приспичило начать его фотографировать. — Я не хочу позировать, когда работаю. И вообще я выгляжу как попало, — заметил Мари. Не то чтобы он не любил фотографироваться, относился к этому вполне нейтрально. Но это в любом случае отвлекало и заставляло иногда пытаться выглядеть лучше, чем просто «человек, который в домашнем сидит за столом и пытается работать». — Так ты не парься, — махнул рукой Айгнер, — я же просто «пристреливаюсь». Если сильно отвлекаю, могу уйти — потираню прохожих на улице. — Нет, всё в порядке. Просто это немного странно, — хмыкнул офицер. — Да не, не особо. Давай вместе нас щёлкну? Я недавно научился грамотно ставить руку так, чтобы хорошо выходило. Локхарт слегка пожал плечами, но протестовать не стал, когда вампир обнял его за плечи и коснулся губами щеки, делая снимок, стоило полицейскому засмеяться. Нир довольно оскалился и больше мешать не стал: заперся в ванне со своей коробкой проявителей и прочим-прочим, что было необходимо для фотографий. Не так давно он загорелся идеей сделать фотоальбом, чем активно занимался в последнее время, так что у них было время вместе как-то поукрашивать страницы. Хотя «украшивал» в основном Мари, потому что у военного не особенно была фантазия на украшения — максимум мог подписать пару ехидных комментариев. Айгнер вообще любил фотографировать и дарить потом результаты работы своему бойфренду. Его тоже хотелось чем-то порадовать.

***

— У меня что-то на лице? — вампир приподнял бровь, заметив, как детектив сверлит его взглядом. — А? Нет. С чего ты взял? — Ты во мне сейчас дырку прожжёшь. — М, я просто задумался, — Локхарт опустил взгляд в тарелку с макаронами. — Слишком много соли? Невкусно? — заволновался Нир. — Нет, серьёзно, я правда просто задумался, — рассмеялся тот. — Всё очень вкусно, как всегда, спасибо. Военный был довольно бледен, что было, в общем-то, не особо удивительно, с учётом того, что у него отсутствовало кровообращение, а солнце его вообще не касалось лучами. Айгнер как-то раз показывал военные фотографии и рассказывал какие-то байки, а помимо всего прочего упомянул, что цветом кожи напоминал скорее латиноса или испанца, несмотря на вечную тень в джунглях. Сейчас это было уже туманным воспоминанием, но он также с ностальгической ноткой в голосе рассказывал о том, как скучает по солнечному свету: не видел его уже больше пятнадцати лет. Впрочем, моменты слабости у него случались не так часто, так что вскоре вампир возвращался к своему инертно-безразличному ко всему состоянию.

***

— Это что? Нир автоматически приписал что-то новое к возможно негативному, так что настроение у него, по-видимому, испортилось так, «на всякий случай». Офицер уже давно к этому привык, так что мягко фыркнул. — Это тебе. Подарок. — Подарок? Но сейчас не праздник. Или я о какой-то нашей дате забыл? На лице у военного отразилась лёгкая степень беспокойства и озабоченности, будто он пытался вспомнить, что именно пропустил и не важное ли это событие. Мари даже умилился, так что на всякий случай успокаивающе приобнял его. — Не переживай, это просто так. Правда. Айгнер недоверчиво нахмурился, будто до сих пор, даже спустя столько времени, ожидал какой-то подставы, хотя, очевидно, вряд ли ему мог навредить блокнот. Он, однако, открыл его с любопытством. Полицейский едва подавил добрый смех, видя, как удивлённо округляются зелёные глаза. — Это… рисунки, — произнёс он, явно не будучи уверенным в том, какую реакцию демонстрировать. — Ну, в смысле… это рисунки… меня? — Ну да. А что, слишком криво? — улыбнулся Локхарт. — Н… нет, это очень красиво! Это ты рисовал? — вампир начал с интересом листать страницы. — Да. Я уже много лет этого не делал, так что… мне кажется, тут куча огрехов. — Это неправда. — Это правда. И вообще, мой подарок, имею право так говорить, — детектив ткнул его в бок. — Ты тоже так говоришь про себя, когда вклеиваешь мои фотки в наш альбом. — Ладно-ладно, — Нир фыркнул, не отрываясь от листания блокнота. — Но тут так много, когда ты успел это сделать? Ну, то есть… фотографировать — это намного быстрее, если не пытаться нарочно сделать какую-то грамотную композицию. — Ты удивишься, но рисовать скетчи тоже не очень долго, если не пытаться нарочно сделать какую-то грамотную композицию. Считай, что… я фотографировал. Только карандашом в блокнот, — улыбнулся Мари. — У тебя уходит время это всё проявить, а у меня нарисовать. Военный понятливо покивал, с чистейшим восторгом на лице разглядывая рисунок на весь разворот. Офицер подумал, что это выражение лица он бы тоже зарисовал. — Это так здорово, спасибо! Но… только за что? — Айгнер слегка повернул голову. Локхарт тихо рассмеялся и со вздохом потрепал его по макушке. — Просто так. У всех свои хобби. Мне просто нравится, когда ты улыбаешься, поэтому я решил это оставить в таком виде. Я же не умею фотографировать, — он усмехнулся. Вампир закатил глаза, пряча за фырчанием смущение. Полицейский же не стал его на этом ловить, а лишь поудобнее устроился у его бока и начал рассказывать какую-то историю о том, как ему пришла в голову идея нарисовать щурящегося на солнце Нира. — Это всё потому, что ты сам солнышко, — буркнул тот. — Жгу тебе глаза и убиваю тебя изнутри и снаружи? — хохотнул Мари, уворачиваясь от медвежьих объятий.