Я и мой странный парень

— Ты куда с… чемоданом? Мари удивлённо смотрел, как военный с огромным рюкзаком за плечами вытаскивает из дома чемодан. Выглядел он довольно хмурым. — А что, не видно? — ядовито процедил Айгнер. Он не имел привычки вот так отвечать. Детектив серьёзно забеспокоился: его парень всегда прямо говорил о проблемах и обычно не делал каких-то малопонятных поступков в середине ночи просто так. — Что-то… что-то случилось? — он на всякий случай покрепче обхватил его руку и даже обнял. — Расскажи. — Ты спрашиваешь меня, что случилось?! — вампир резко оттолкнул его от себя с раздражением. Локхарт совсем напугался и снова схватил его за руку — скорее попросить остановиться, чем действительно остановить. — Подожди, стой! Я… что происходит?! Я не понимаю! Он искренне попытался вспомнить, где мог провиниться, но ничего не приходило в голову. Всё было хорошо и как обычно. Может, ему кто-то стёр память? Или что-то внушил Ниру? Тот свёл брови на переносице, хмуро молчал, однако всё же сбросил рюкзак на пол. — О, теперь ты хочешь говорить? Теперь ты задаёшь вопросы? — тон у него вдруг стал горьким и печальным. — Я больше не хочу говорить, Мари. Я устал. — Почему ты устал? Почему так радикально? Куда ты? Я не понимаю, что происходит, подожди! Офицер нервно огляделся, и даже Ватрушка скулила рядом. Она держала в зубах край джинсов военного, будто пыталась его удержать на месте слабой хваткой челюсти. — Ты не понимаешь, правда? — Не понимаю! Я вот секунду назад вышел из душа, а ты куда-то уходишь! Айгнер скрестил руки на груди, нахмурился ещё больше. — Мари, что ты делал всю эту неделю? — Эм… Ну… я работал. Мы ходили с тобой в кино, гулять и играли в покер. И в бильярд заглянули. Вчера ты захотел отдохнуть, так что дневал у себя и… — Ты это серьёзно? — Эм… ну да, весьма… Вампир упёр руки в бока и даже вместо того, чтобы закатить глаза, откинул на секунду голову. Выглядел он крайне недовольным. — Позволь, я напомню. В эту неделю в понедельник мы ходили в кино, откуда ты уехал по срочной работе, как только тебе позвонили на рацию. Во вторник я позвал тебя гулять, когда лично пришёл к тебе в кабинет в два часа ночи, чтобы выдрать тебя из кресла. В покер мы поиграли, когда ты приехал на вызов в мой бар, когда какой-то придурок затеял драку — и это было в среду. В четверг мы действительно сходили в бильярд — было бы здорово, если бы ты не валился с ног от усталости и в связи с этим не схватил алкогольную интоксикацию после двух стаканов пива, да такую, что мне пришлось вести тебя домой пешком, потому что в машине тебе становилось плохо. В пятницу ты позвонил мне, что вернёшься поздно, чтобы я тебя не ждал, так что я действительно ушёл к себе отдохнуть. И, знаешь, я превосходно отдохнул! — голос Нира звучал обиженно и обвинительно. — Никто не давал мне обещаний, которые потом по какой-то причине вдруг забывал, нарушал или извинялся, что в последний момент у него вдруг образовалась какая-то настолько неотложная работа, что из-за этого можно поступиться отношениями. Никто не заставлял меня волноваться; мне не нужно было никому готовить и надеяться, что сегодня кто-то вернётся домой пораньше и еда не остынет. Меня никто не убеждал, что «вот сегодня точно последний раз, а завтра по-другому»; никто не опускал меня ниже своей работы, никто не использовал меня как источник информации о вампирах, никто не жаловался мне на ужасное начальство и не рассказывал об очередном убийстве. Да, блять, это была отличная пятница, потому что это был первый вечер за последние полгода, который прошёл не зря! — Нир, я… — Не мог так просто всё это оставить, да, я понимаю! — военный сорвался на разозлённый крик. — Я всё понимаю! Я понимаю, что ты наркоман до работы! И я заебался снимать тебя с иглы, окей?! Я заебался, что меня используют! Очень удобно, когда для тебя просто всё делают, да?! Ты уже больше полугода не проявляешь никакой инициативы, ты живёшь на работе, ты срываешься туда постоянно! Я говорил об этом постоянно, каждую ночь, Мари, каждую блядскую ночь я говорю об этом! И каждый раз я получаю твои виноватые глаза и обещания того, что «закроется вот это дело и всё»! Я полгода уже жду! Ты пропустил мой день рождения, свой день рождения, нашу годовщину и даже просто приглашение на грёбанный ужин! Я перестал прибираться — ты даже не заметил, просто попросил меня убрать посуду из раковины. Ты устроил панику и чуть не закатил скандал, когда я нечаянно отрубил твой будильник. Я по всей спальне развесил чёртовы фотографии — и ты их вообще не увидел. Подозреваю потому, что ты туда приходишь и сразу отрубаешься! Я на твой компьютер прилепил лист бумаги с огромными буквами: «Мы расстаёмся, я ухожу», и я повторил это ещё раз час назад — и знаешь, что ты сделал? Ты попросил меня передать тебе жёлтую папку, когда даже не заметил записки — ты просто её сорвал и отложил. Только я не вещь, Мари, ясно? Нам не по пути больше. Только не ищи встречи со мной, узы спадут через несколько недель, и тебе станет точно всё равно. Альбомы и фотки можешь выкинуть, ну или мне без разницы, что ты с ними сделаешь. И забери свой подарок. Он дорогой, мало ли, продашь. Айгнер снял с шеи серебристую цепочку со стилизованной половинкой сердца и небрежно положил её на полку рядом со своей связкой ключей. Глаза у него были налиты кровью, и по щеке одиноко скатилась капля витэ. Он раздражённо рыкнул и смахнул её, пока надевал рюкзак. Вырвал локоть из рук пытающегося что-то объяснить Мари и даже не обернулся, только громко хлопнул дверью так, что затрещала побелка на потолке, а собака громко залаяла. Полицейский ощутил, что ему становится сложно дышать, тело знобит, а на уши начинает давить странный звон.

***

Звонок телефона повторился и выдрал из сна — Локхарт аж подскочил в кровати с тяжёлым дыханием и резко ударившим головокружением. Бульдог в ногах недовольно заворчала, разбуженная таким поведением. В коридоре вампир снял трубку. Детективу всё ещё было плохо и, кажется, высокая температура, которую он подхватил, когда его продуло в мокром пальто, никуда не отступила, а только выросла. Но он всё равно слез с кровати, чувствуя, как его ужасно бьёт дрожь. — …нет, извините, он не может сейчас подойти. Что? Нет, просто заболел. Кто я? А вы кто? Слушайте, мне… о, ты проснулся? Зачем встал, ложись, я сейчас принесу тебе… Мари молча забрал у него из рук трубку и положил на телефон, а сам обнял и ткнулся лицом в грудь. На всякий случай даже поудобнее прижался щекой, а руки за спиной Нира сцепил в замок, посильнее приникая. Военный — такой мягкий и прохладный — осторожно обнял его в ответ, одной рукой поглаживая по спине, а второй по растрёпанным волосам. — Ты чего встал? Иди, я принесу травяного чаю и тёплого супа. Надо тебе температуру померить. Офицер промолчал, только посильнее прижался к его груди, несмотря на озноб. Айгнер постоял так немного и на всякий случай ласково погладил его по щеке. — Всё в порядке? — осторожно спросил он. — Кошмар приснился очень натуральный, — невнятно пробурчал Локхарт. Вампир понимающе покивал и покрепче взял его в охапку. — Хочешь, сам понесу тебя до кровати? — Хочу. Полицейский слабо улыбнулся, почувствовав, как его аккуратно поднимают в воздух сильные руки, всё ещё держа в объятиях. На всякий случай рукой пару раз сжал Ниру задницу, чтобы успокоить себя побыстрее и убедиться, что тот здесь и никуда не уходит. Военный лишь тихо усмехнулся и мягко уложил его в кровать, повыше натягивая одеяло. — У, вся постель мокрая. Значит, днём температура спадала, пока ты спал. Это хорошо, — Айгнер взбил ему подушку и подоткнул одеяло. — Аппетит есть? — Не особо, — слабо ответил Мари. — Но я поем что-нибудь немного. — Да, тебе надо есть, — вампир ласково коснулся губами его лба. — Звонили с твоей работы, я сказал, что тебе не очень хорошо. — Да наплевать, — детектив обхватил обеими ладонями его руку и посмотрел встревоженным взглядом. — Я не слишком много работаю? Нир поднял одну бровь. — Эм… нет. Ты же даже стал возвращаться вовремя. — Точно? Тебе не скучно со мной? — Нет, это же ты всегда меня трясёшь и выводишь из моего мёртвого анабиоза, — военный рассмеялся и подсел поближе. — Что-то случилось? — Нет, я… просто хотел сказать, что я очень благодарен тебе за всё, что ты делаешь. Это очень важно для меня, и… я просто очень тебя люблю. У Айгнера губы расплылись в умилённой улыбке, и он наклонился поцеловать его. Локхарт же слабо обнял его за шею, прикрывая глаза и чувствуя, как весь организм теперь не говорит ему спасибо за то, что он так резко встал. — Посидишь со мной немного? — попросил офицер. — Конечно. Давай я принесу тебе поесть и лекарство, а потом буду сидеть с тобой столько, сколько захочешь. Наберу тебе грелку. Мари слегка покивал, не открывая глаз. Вампир повыше натянул ему одеяло и положил на лоб прохладный компресс, попутно быстро чмокнув в нос. — Я тебя тоже очень сильно люблю.