Я и мой странный парень

Мари прекрасно знал, что его бойфренд всегда был хозяйственным и что по возвращении с работы на столе всегда будет горячий ужин — ну, в случае, если у Айгнера была нерабочая ночь, конечно. Но то, что он едва не споткнётся о коробку при входе, он не ожидал точно. Генеральную уборку вампир затевал редко, однако несколько коробок с чем-то внутри как бы намекали, что сегодня день посвящён быту. Нир с лёгкой улыбкой на лице уже нёсся к детективу, чтобы крепко обнять и подарить приветственный поцелуй. — Как твой день? — участливо спросил военный, пинком отодвигая коробку к стене. — А, ерунда. Сегодня разбирался с бюрократией. Ты решил прибраться? — Не совсем, просто вспомнил, что ты который раз говоришь, что нужно бы выкинуть хлам из гардеробной, но не делаешь этого. Так что я решил сделать это сам. Локхарт резко остановился на полпути к кухне. — Не то чтобы я не ценил твою заботу, но там же могут быть нужные и важные вещи! Это же… — Я похож на идиота? — перебил Айгнер, приподнимая бровь. — Я выкинул то, что объективно не будет больше никогда в жизни использовано. И то, что не является приятными воспоминаниями. Сомневаюсь, что тебе пригодится стопка рекламных газет. — В них Линда раньше заворачивала мусор, я ими никогда не пользовался, — признался офицер. — Но там были не только газеты. — Тебе пригодятся счёты? — скептически фыркнул вампир. — Счёты нет, но… — Несколько неработающих настенных часов? — Нет. — Пластиковые бутылки прикольных форм? — Вряд ли. — Утюг на углях? — Он там был?! — Восемь флаконов женских духов, часть из которых опустошена наполовину, а ещё часть полностью? — Это можно было бы кому-то… ладно, ты прав, нет. — Старая одежда, которую явно не носили уже лет пять? — Её можно было бы пожертвовать. — А зашивать её ты будешь? — Ну, когда-нибудь я займусь этим. — Солнышко, не обманывай себя. — Я серьёзно, оставь одежду. — Хорошо. Нир слегка закатил глаза, но кивнул. Он привычным движением поставил на стол тарелку с салатом и налил Мари супа. — Сегодня попробовал борщ сделать, — улыбнулся он. — Приятного аппетита. Я пойду дальше разбираться, наверное. — А там ещё что-то осталось?! — полицейский слегка округлил глаза. — В этот шкаф ещё что-то влезло? — Да, там ещё там фотоальбом с тобой и твоей женой, я его оставил на всякий случай. И несколько коробок древних комиксов про супергероев. Но я подумал, вдруг тебе это важно, так что тоже не стал трогать. — Комиксы про супергероев, серьёзно? — Локхарт прыснул. — Понятия не имел, что у меня там такие сокровища, думал, они все остались дома у матери. — На самом деле, их довольно немало. Даже жалко, что я не нашёл твоих детских фото, уверен, ты был миленький, — оскалился военный. — Все дети на фото миленькие, — хмыкнул детектив. — А что насчёт тебя и твоих детских воспоминаний? Неужели совсем ничего не осталось? — Совсем ничего, — пожал плечами Айгнер. — Осталось несколько снимков из армии, да наше общее с Кэти фото, которое я постоянно хранил — нам там лет по двадцать, я там ещё с модным зачёсом под Элвиса, — он тихо хмыкнул. — Если что-то детское и осталось, то всё во Флориде. — Любил комиксы? — Ещё как. — Кто был твоим любимым супергероем? — улыбнулся Мари. — Угадай, — Нир громко рассмеялся. — Капитан Америка? Я должен был понять. — В детстве я его обожал. Мне казалось, его писали с моего папы. Отец говорил, что на самом деле он учил капитана Америку. Я бегал по дому с крышкой от кастрюли и делал вид, что это щит. — Звучит чертовски мило, — хихикнул офицер. — Ты его любил, потому что твой отец был военным? — Пожалуй. Капитан Америка — это тот, на кого мы все равнялись. Пример патриотизма, американская мечта во плоти, — военный тихо хмыкнул. — Знаешь, я мог бы быть им. Я капитан. Я буквально суперсолдат сейчас. И некоторое время назад я действительно был отъявленным патриотом. — Стал тем, кем мечтал быть в детстве, получается? — Нет, я стал лучше, — Айгнер громко расхохотался. — Кэпа я любил мелким, когда у меня было не очень много понятия о военных. Потом я стал реально военным, и я так скажу: Капитан Америка, блять, идиот. Просто, сука, полный. Такой бы долго не продержался на войне. — Комиксы не для реализма, — развёл руками Локхарт. — Пожалуй. А ты кого любил? Я видел у тебя много комиксов с Суперменом. Мне казалось, Бэтмен бы тебе больше понравился. — Суп просто божественный, — прервался на комплимент полицейский. — М? А, Бэтмен мне казался в детстве слишком мрачным. А Супермен был, ну, знаешь, таким идеальным героем. Почти как Капитан Америка, только ещё почти всесильный. И он был единственным супергероем, ну, знаешь, который был вынужден притворяться человеком. — То есть? — Ну, смотри, под маской Капитана Америки находится Стив Роджерс. За маской Бэтмена лицо Брюса Уэйна. Но Супермен — это не маска. Это Кларк Кент и его очки — маска. А Супермен — это как бы его суть. — И правда. Герой, который просто иногда притворяется обычным человеком. Забавно, никогда не думал об этом, — вампир улыбнулся. — Совсем как ты. — Я? Это вовсе не так. — Для меня так. Если ты будешь спорить, я ударю тебя ложкой, — шутливо пригрозил Мари. — Посмотрите на него, он пришёл с работы и выбрал насилие! Хоть бы каплю благодарности за ужин! Хоть бы толику уважения за уборку! Нир громко расхохотался, когда детектив запустил в него скомканной салфеткой и мягко пнул по колену. Подстольная возня грозила перерасти в настольную, когда детектив подтянул военного поближе, чтобы поцеловать. Тот довольно заурчал и мгновенно сделался мягким и покладистым — по крайней мере, на время поцелуя. — Слушай, я вспомнил, что недавно вышел какой-то новый фильм про супергероев — «Робокоп», что ли? Давай сходим, — предложил Локхарт. — Давай. А там про что? — В Детройте будущего из раненого полицейского делают киборга и возвращают его на службу, — как можно более драматичным голосом возвестил офицер. Айгнер молчал ровно две секунды, а потом снова расхохотался. Да и Мари не сдержал улыбки. — Мы обязаны это посмотреть, — вампир смахнул с лица воображаемые слёзы. — Тогда бросай свою уборку и поехали, — детектив хлопнул его по коленке, залпом выпивая из тарелки остатки супа.