Я и мой странный парень

Вампир сегодня выглядел немного встревоженным, так что Мари обеспокоился ничуть не меньше. Нир редко обращал внимание на проблемы, а если обращал, то решал их быстро. Если он начинал тревожиться, то это могло быть плохим знаком: либо это действительно серьёзная проблема, либо у него какие-то конфликты с внутренним самоощущением — и то, и другое было для детектива примерно равно по степени негативности. Когда военный за ужином мягко положил ладонь на его руку, будто готовясь к какому-то серьёзному разговору, то Локхарт совсем напрягся. — Я нашёл работу, — выдал тот. Офицер тяжело выдохнул, бросив ложку в суп и свободной ладонью потёр глаза. — Боже, ты весь вечер выглядел таким взволнованным, будто хотел сказать, что мы расстаёмся, — нервно рассмеялся он. — Что? Нет! Как ты вообще мог об этом подумать? — Айгнер приподнял бровь. — Я просто немного напрягся, ну… я имею в виду, что я теперь не всегда смогу готовить тебе ужин и встречать тебя с работы. Ну и убираться пореже стану. Мари недовольно щёлкнул его по лбу. — Ты и так не обязан это делать, сколько тебе раз повторять? Я очень благодарен тебе за всё это, но ты определённо не являешься моей горничной. Конечно, мне чертовски удобно, когда я прихожу домой на всё готовое, но если ты действительно хочешь работать, то кто я такой, чтобы тебе запрещать? И потом, — он захихикал, — теперь ты будешь сам покупать себе километры плёнки. Вампир слегка улыбнулся и потянулся за поцелуем. Полицейский игриво укусил его за губу, шепча об отработках сразу же после ужина.

***

Работа не шла Ниру на пользу — определённо не шла. По крайней мере эта. Он стал нервным, начал огрызаться, психовал по поводу и без, а его паранойя возросла до таких масштабов, что он начал ругаться с соседями по поводу незакрытых окон. По его словам, он работал в службе охраны и, чёрт возьми, если это было действительно так, то это была худшая служба охраны в мире. Даже во время его «войны» с Киллджоем военный не был настолько разъярённым. Он постоянно ходил уставший или печальный, любимые хобби перестали радовать — и всё это в корне не устраивало Локхарта. Мало того что он лишился тёплого приёма, горячего ужина и жаркого утра, так ещё и бойфренд вечно выглядел словно в воду опущенный. У детектива лопнуло терпение, когда он нашёл его спящим за кухонным столом ночью. В ответ на «серьёзный разговор» Айгнер сказал, что рассчитается в конце месяца и уйдёт с этой «ебаной работы» — только вот до конца месяца была ещё неделя. — Не вижу ни единой причины оставаться, — удивился Мари. — Я вижу, — коротко ответил вампир. Офицер подумал, что его, возможно, удерживают силой, угрожая испортить трудовую или что-то в этом духе, а молчит об этом Нир только из чувства гордости. Правда помочь ему всё равно хотелось, так что Локхарт напросился встретить его после работы, чтобы узнать, где же тот выполняет свои рабочие обязанности, как они выглядят и, возможно, в будущем как-то прищучить его начальника. Для этого, правда, пришлось проснуться в три часа ночи в выходной, но это было мелочью. Когда военный назвал ему парковку около метропарка Стоуни-Крик, у полицейского чуть челюсть на пол не упала: это было чертовски далеко. Он, однако, протестовать не стал, а лишь кивнул и пообещал приехать вовремя. Правда приехал Мари пораньше, потому что рассчитывал разведать обстановку да и в целом посмотреть, как обстоят дела у службы охраны. Первый же крепкий детина в форме охранника даже не заподозрил ничего странного, когда детектив представился парнем Нира Айгнера и спросил, где его найти. Тот же особо не скрывал того факта, что такой у них действительно работает, но уже собирается увольняться. — Не особо удивлён: больше полугода никто не выдерживал. У Айгнера нрав горячий, так что я предполагал, что он быстро сольётся, — дёрнул плечами охранник. — Поищите на пляже. Локхарт вышел на пляж с тревожным предчувствием. В зоне отдыха сейчас была какая-то вечеринка, так что группы самой разной молодёжи выползли в ночь потанцевать на песке и покупаться. Большая проблема была в том, что многие из них были уже безбожно пьяны, а отдых на воде в таком состоянии до хорошего не доводил. Офицер замер на вершине ступенек, пытаясь высмотреть в огнях сотен гирлянд и свете фонарей своего парня. Это было действительно сложно, так что на некоторое время он остановился, оглядываясь в поисках хотя бы просто привлекающего внимание большого охранника. Мари повезло услышать фарш из ругани на трёх языках, так что он поспешил в ту сторону. Вампир в этот момент как раз выплывал на берег с какой-то девушкой в руках, которая выглядела скорее довольной, чем едва не утонувшей. Видимо, говоря про работу в службе охраны, Нир не уточнил, что это работа спасателем. Полицейскому всегда представлялась такая работа немного иначе: сидишь на своей вышке, иногда свистишь, в редких случаях кидаешься в воду. Но судя по ошалевшему лицу военного, в воде он пребывал чуть ли не постоянно, потому что где-то неподалёку вдруг громко закричал какой-то парень. Айгнер с преисполненным страданием выражением лица аккуратно опустил девушку на песок, что-то быстро ей сказав, и побежал в сторону крика. Та захихикала, о чём-то начала сплетничать со своими подругами, мгновенно стайкой собравшихся вокруг неё. Локхарт сперва даже не понял, что происходит, и до него начало доходить только тогда, когда вампир вытащил на берег юношу лет двадцати. Тот изо всех сил притворялся, что не дышит, однако делал это настолько неумело, что это было заметно даже стоящему поодаль и не особенно на свету детективу. Нир, похоже, не горел желанием лишний раз заниматься глупостями, так что он лишь с кислой миной его отпустил и побрёл в сторону своей вышки. Что-то подсказывало Мари, что долго он там не просидит. «Спасённая» девушка подбежала к симпатичному спасателю, видимо, с благодарностями, на что военный сдержанно что-то ей ответил и увернулся от поцелуя в щёку. Офицер ощутил двойственные чувства: с одной стороны, в нём проснулась ревность, ведь это был его парень; с другой стороны, он вспомнил, что молодой и пьяный однажды тоже так делал, тем более что спасатель тогда был почти такой же эффектный, как Айгнер. — Я бы не отказался, чтобы меня вытащил такой спасатель, ведь я тону в твоих глазах, — максимально несерьёзно пошутил Локхарт, смешливо улыбаясь и ожидая вампира около вышки. Тот юмора не оценил, лишь поднял мрачный взгляд. — Из глаз не спасаю, — буркнул он. Нир подтянул его к себе и устало обнял, ткнувшись носом в шею полицейского и издав подобие недовольного хныканья. — Как я, блять, ненавижу детей, Мари, это просто пиздец. Сначала всё ок, а потом они набухиваются, лезут в воду и каждый второй считает гениальным решением подкатить ко мне во время спасения, — он недовольно забурчал. — А я не могу их проигнорировать, потому что вдруг эти придурки реально тонут. А у меня напарника нет, только сменщик. И эти малолетние дебилы гоняют меня туда-сюда раз по двадцать за ночь, я рот ебал этой работы-ы-ы!.. Детектив успокаивающе обнял его и погладил по голове. — Почему ты сразу не уволился? — Потому что сначала всё было нормально, и я забился с Томом на тыщу баксов почти, что пробуду здесь месяц. — Скоро у тебя смена заканчивается? — Полчаса ещё, — военный снова недовольно заныл: — Один придурок всю жопу облапал, другая пристала с просьбами потрогать пресс — бесят, пиздец. И даже не нахамить им — нажалуются, а мне потом выговор сделают. Я хочу тебя куснуть и в кровать, понимаешь? Наоборот тоже можно. Локхарт тяжело вздохнул, огляделся и потянул его на себя. — Идём. Мы домой сейчас же. — Куда, мне ещё тут сидеть… — Мы. Сейчас же. Едем. Домой. И мне всё равно, какие у тебя там споры и на какую сумму! — на всякий случай офицер даже намеренно нахмурился. — Эта работа точно не для тебя. — Так я не… — Можешь считать, что я ревную! Или что я запрещаю! У меня в доме уже пыль видна на полках, а в холодильнике почти закончилась еда — что это такое?! Мы едем ужинать и домой, понял? Никаких возражений! Это приказ! Айгнер поднял на него уставший взгляд и слабо улыбнулся. — Так точно, офицер.