Жменька осколков

— Тебя зовут Нир Айгнер. — Меня зовут Нир Айгнер. — Ты останешься со мной, детективом Мариусом Локхартом, пока всё не вспомнишь. — Я останусь с тобой, детективом Мариусом Локхартом, пока всё не вспомню. Нир демонстративно закатывает глаза, ярко показывая своё отношение к этой каждодневной мантре, которую Локхарт заставляет повторять из раза в раз. Но в любом случае, раз он считает, что это поможет, то пусть. В конце концов, он и так делает для него огромную работу — стоило быть благодарным за то, что детектив его содержит, кормит и умудряется ещё и работать в полиции при этом. Смертный человек помогает вампиру — до чего странная и сюрреалистичная ситуация. — Каким я был до того, как потерял все воспоминания? — жадно интересуется военный. — Мы с тобой были друзьями? Как мы познакомились? Это всё… так странно. — Точно таким же, — смеётся Мари. — Немного более колючим и слегка агрессивным, но в общем и целом всё, что изменилось, это твои провалы в памяти. Офицер ставит перед ним стакан с кровью, в которую намешал какого-то лекарства — по-другому оно просто бы не усвоилось. Айгнер с лёгкой улыбкой принимает его. — Спасибо, что… так много делаешь для меня. Я правда… правда не помню совсем ничего. — Мне несложно, — улыбается Локхарт. — Не поможешь? Он ставит перед ним чашку со своим кофе. — А, да, конечно. На что это влияет, ты говорил? Вампир прокусывает себе запястье, капая самую малость витэ в его напиток. — Это помогает мне оставаться в тонусе. И к тому же делает меня сильнее, быстрее и всё остальное. — И ничего больше? Я думал, у вампирской крови будет много свойств. — Увы, ничего больше, — полицейский почти снисходительно гладит его по плечу. Он рассказывает, что раньше они были лучшими друзьями и улыбается. Улыбается так, как не улыбаются «лучшим друзьям». Нир не уверен, как на это реагировать — они встречались? или это просто безответная влюблённость? или просто что-то не так? Может быть позже он вспомнит. Военный редко выходит на улицу — чаще Мари приносит поесть и лишний раз повторяет, что никто не должен знать о его вампиризме. Но всё же он периодически отпрашивается в магазин, чтобы порадовать детектива готовкой или просто лениво погулять в одиночестве вокруг дома — ему нет смысла ехать куда-то дальше: он даже не помнит этого города. — Мне мидазолам, — просит Айгнер в аптеке, выкладывая липовый рецепт. Его тоже достал Локхарт, чтобы тот мог покупать себе лекарство от амнезии сам. Офицер знает нужную дозировку. — Лечите бессонницу? — улыбается фармацевт. На часах действительно почти три ночи. — Амнезию, — рассеянно отвечает вампир, чтобы просто поскорее отделаться от неприятного разговора. Парень в окошке смотрит на него с лёгким удивлением. — Но это седативный препарат, он её вызывает. Нир не верит ему — у Мари больше опыта в медицине, чем у какого-то студента. Хотя начинает чуть-чуть сомневаться. — Слушай, это лекарство уже бесит, — говорит он однажды, капая витэ полицейскому в суп. — Может я пропущу разок? Ну, просто посмотрим, что будет. От обычной проверки хуже точно не станет, думается вампиру. Локхарт слегка смеётся, мягко берёт его за руку. — Как ты узнал на этот раз? Спрашивает так вопиюще небрежно, что военный даже не сразу находит, что ответить. — На этот… раз? — уточняет он, внезапно понимая, что хватка у детектива не слабее вампирской. — Да, в первый раз я совсем забыл убрать подальше твои фотографии. А во второй свои рисунки и твой дневник, — он пристально смотрит на него. — Скажи, пожалуйста, чтобы я мог учесть это в будущем. Айгнер вскакивает со стула, в груди начинает закипать нешуточная ярость, но Мари не разжимает руки. Подумать только, а ведь ещё вчера просил его банку открыть. — Эй, только не пугайся, ладно? — в голосе офицера искренняя тревога. — Ты скоро всё забудешь и снова станешь счастлив. Я обещаю, правда.