В памяти осталась улыбка

      Ноги заплетаются, и кажется, что еще шаг – и Росинант упадет. Под подошвами шуршит влажный песок, лодыжки иногда облизывают прохладные волны. Брызги соленой воды долетают до изодранной и испачканной в земле и траве сорочки, впитываясь в ткань и заставляя ее липнуть к телу. Ребенок очень устал, но боится остановиться. Линия берега – бесконечная; огни города все еще так близко, стоит через плечо обернуться – они на горизонте. А там и жители. Озлобленные, желающие мести: кровавого отмщения. Жить, вопреки всему, все еще очень хочется.       Росинант бредет дальше, спотыкаясь, расшибая коленки.       Вперед.       Дальше.       Дальше от лачуги, где умерла мать.       Дальше от стены позора.       Дальше от сгнивших деревянных ящиков.       Дальше от безглавого тела отца, с которым брат оставил его наедине.       Хоть на еще один шаг, но дальше.       Ночь тиха и длинна. Шумит по левому боку бескрайнее море, наползая на землю и расшибаясь об утес вдалеке. Рассвет рябит в отражении спокойной глади, плавно поднимается по-утреннему нежно-светлое солнце, освещая небосвод. Первые лучи робкие и не такие яркие, как дневные, но слепят глаза, вынуждая веки сомкнуть, потому что очень хочется спать. Тело тяжелое, дрема давит на плечи, неслышно шепчет на ухо: «отдохни, усни, ты уже в безопасности». Моргать с каждым разом тяжелее, сон соблазну и искушению подобен. Голод на его фоне притупляется и не так ярко ощущается; Росинант еле-еле переставляет ноги.       Еще немного. Еще чуть-чуть. Утро настораживает, делая очертания мира резче и виднее. Заметнее.       Росинант на берегу – как на ладони.       Доносятся звонкие и бодрые голоса, перекликающиеся со стеклянно-металлическим звоном и шумом разматываемых рыбацких сетей. Мужские, веселые. Пугающие. Но сил бежать обратно, чтобы хоть где-то укрыться, у Росинанта нет.       Неужели это все-таки конец.       – Эй, малец, у тебя все в порядке? – один из рыбаков выпрямился, смотря из-за плеча на плетущегося вблизи мальчика, почти застывшего на месте. – Ты потерялся?       Липкий ужас холодком растекается по спине вдоль позвонков. Бьется быстрее сердце. Ребенок остановился, замерев и не в состоянии пошевелиться. От доброжелательности в голосе до враждебности тонкая грань. Вот сейчас, сейчас мужчина его узнает, сразу все поймет и захочет расквитаться, как и все люди на этом проклятом острове. Бежать некуда.       – Пацан, все хорошо? – мужчина развернулся корпусом к неожиданному гостю этого утра, делая шаг навстречу.       Росинант покачнулся и обессилено упал лицом в песок.       – Ты чего, малец?!       Утро было солнечным и спокойным, как и безмятежное море после вечернего шторма. В такую погоду только спускай лодку на воду и лови рыбу в свое удовольствие, грея нос и веснушки на загорелых щеках, да лови солнечных зайчиков от бликов на воде и сверкающих серебром снастей. Тройка молодых рыбаков провела на этом острове уже неделю, успешно торгуя своим уловом в недалеко расположенном городе. Пора было сматывать удочки и отправляться дальше – таков был план на этот день, если бы не неизвестно откуда прибредший и от кого отбившийся ребенок, выглядящий, несмотря на когда-то приличную одежду, беспризорным и пережившим как минимум крушение. Шуму найденыш, рухнувший, как подкошенный, среди молодых людей навел немало, переполошив всех разом. Каково же было облегчение, что мальчишка оказался истощен и просто уснул. Городской ли он был или не местный, какими судьбами потрепанный и до такого состояния доведенный – на все эти вопросы ответа не нашлось. Оставив отсыпаться свалившееся на голову чудо под куском парусины, рыбаки отплыли вместе с ним недалеко от берега и закинули сети в море. Завершающая ловля, чтобы пополнить собственные запасы и отправляться в путь. После того, как удастся выяснить, откуда ребенок, чей он и кому его возвращать.       Проспал мальчишка недолго, беспокойно ворочаясь, всхлипывая и вздыхая во сне, как при лихорадке. А при пробуждении чуть и вовсе не вывалился за борт, слишком сильно подскочив на месте.       – Ты это полегче, малец, ты хоть плавать умеешь? Как тебя зовут? Чей ты?..

***

      Росинант в тот день не так много рассказал, рыдая навзрыд, но одно группа молодых людей уяснила наверняка: ребенок не с этого острова, сирота и оставаться здесь не желает. Решение было принято рисковое и опрометчивое, но твердое: забрать ребенка с собой. Потом уж его можно будет обучить рыболовному делу, но сначала плавать и не бояться воды, а там гляди и помощник подрастет. Жаль его было, запуганного и потерянного, больше не уверенного в своей судьбе.       Время пролетело незаметно, годами промелькнув перед глазами. Сложно сказать, что все было гладко, и с ребенком оказалось легко от и до, но от своих слов и ответственности ни один из троих рыбаков не отказался, столь непредвиденным образом приобретя себе младшего брата. Трое товарищей прониклись сочувствием к их подопечному и его истории, на собственном опыте зная, каково это: оказаться наедине с огромным и порой беспощадным миром и не знать, куда тебе идти. Они справились и нашли друг друга, а Росинант – Росинант нашел их.       Мальчишка, как выяснилось, был до абсурдного неуклюжим, по несколько раз на дню норовя упасть и вывалиться из судна прямо на морскую глубину. Вопрос об обучении пацана не тонуть принял первостепенное значение тогда.       Рыбаки знали много историй и успели побывать на огромном числе островов, рассказывая о невиданных растениях, животных, городах и деревнях, удивительных людях, населяющих их, и незнакомых традициях. Росинант слушал взахлеб, большими и доверчивыми глазами смотря на своих спасителей. Особенно ему нравилась легенда о невероятном море, где водится рыба всех вод. Рай для рыбака – Олл Блю. Мужчины посмеивались в три голоса, мечтая, что однажды кто-то из них или все вместе отыщут его, наловят столько редкой рыбы, что и в самых сладких снах не снилось, и разбогатеют, чтобы жить спокойно и припеваючи до самой старости. А может, говорили они, счастливчиком будет и сам Росинант, который обязательно отметит сказочное море на карте для своих старших братьев. Белокурый мальчишка широко улыбался каждый раз и обещал, что именно это он однажды и сделает, вы только дождитесь!

***

      Улов последних дней был особенно удачным – рыба словно сама плыла в сети, желая быть пойманной. Даже небольшой осьминог умудрился запутаться в тонком и прочном хитросплетении, на счастье и успех всех четверых. Росинанту везло. Следующий остров на карте обещал плодотворную и бойкую торговлю, если, конечно, местные жители будут заинтересованы в свежайшей рыбе.       Уже в порту группа рыбаков заметила странное судно, пришвартовавшееся у пристани, – вычурное, бросающееся в глаза и всем своим видом напоминающее птицу фламинго.       – Эка невидаль…       Один из жителей, пойманный вопросом только приплывшей компании, поведал, что день назад на остров высадилась некая команда пиратов, заняв гостевые комнаты в местном баре. Куда, кстати, лучше без дела пока не соваться – от греха подальше.       Четверке осталось лишь плечами пожать – мир пиратов и тесно переплетающийся с ним мир дозорных был слишком для них далек. Законы они не нарушали, а грабить у них было решительно нечего. Разве что суденышко потопить парой выстрелов из пушки от нечего делать, но желающих потешить себя подобным образом все это время не находилось.       Росинанта отправили прогуляться вглубь города и осмотреться, возможно найти место, где можно будет разложиться, пока старшие остались разбирать наловленный товар, на разведку. Легкий на подъем и нисколько не возражающий против такого расклада юноша ловко перемахнул через борт на пристань и с первым же шагом полетел вперед носом на деревянный настил, чем вызвал приступ добродушного смеха. Он привык, ни чуть не обижаясь и, поднявшись на ноги и выпрямившись во весь свой внушительный рост, отсалютовал через плечо, прежде чем умчаться разведывать местные достопримечательности.       В городке кипела жизнь на каждом углу. Бойко торговали за прилавками с фруктами, овощами и цветами улыбчивые жители, наперебой хваля свое добро. Удивленно, иногда с улыбками, косились прохожие на высокого парня, сразу опознавая в нем приезжего.       Лишь ближе к центру, где, как успел выяснить Росинант, находился тот самый бар, о котором предупреждал мужчина в порту, оживленность немного поутихла, и улицы постепенно редели, уступая безлюдности. Доносились громкие голоса и развязный смех из питейного заведения.       Желанием знакомиться с пиратами поближе юноша не горел, спеша пересечь быстрее площадь. Там уже обходными путями, через узкие улочки, можно будет вернуться обратно к своим. Потенциальную торговую точку Росинант уже присмотрел.       Одна из двустворчатых дверей бара распахнулась, являя мощную мужскую фигуру, не уступающую в росте самому младшему рыбаку. Одет мужчина был ни дать ни взять неординарно: с плеч свисала пушистая перьевая шуба розового цвета, бордовый костюм цвета хорошего вина подчеркивал складно сложенный стан, руки облачены в кожаные перчатки, глаза скрыты за солнцезащитными очками причудливой формы с малиновыми линзами, чем-то напоминающей клюв птицы, невольные ассоциации с которой навевает тяжелая накидка.       Росинант аж глухо присвистнул, мельком оценив незнакомца. Так вот какие они – пираты. Более тесное знакомство, чем поверхностное изучение внешнего вида, в его планы, впрочем, все еще не входило: стоит быстрее скрыться за ближайшим поворотом.       Судьба же решила иначе. Невольно засмотревшись боковым зрением, Росинант неудачно запнулся о камень и тут же упал, привлекая к себе внимание «пижона» как он его про себя окрестил. Всего лишь необходимо подняться и продолжить путь как ни в чем не бывало. Не замечать на себе острый взгляд, ощутимый даже через скрывающие глаза стекла очков. Тревожно сглотнув, Донкихот аккуратно поднялся на ноги, стараясь не выдавать своего волнения, и что ему – не по себе.       Пират смотрит. Молчит и не отворачивается, словно выискивает что-то в неуклюжем прохожем.       – Росинант?       Он остолбенел, замерев с занесенной над землей ногой: по загривку пронеслись мурашки табуном: откуда.       Откуда пирату знать это имя.       – Это правда ты?