В памяти осталась улыбка

      Внедрение в новую семью Дофламинго считать успешным преждевременно – состоялось лишь пару дней назад. Росинант молча и угрюмо присматривается к людям, с которыми предстоит провести бок о бок туманно-неопределенный срок, не раскрыв себя и своих истинных намерений. Сколько потребуется. Возложенная на плечи миссия – строго засекреченная, чертовски важная – диктует свои условия.       Основные фигуры стали ясны еще в первый день – с элитными офицерами, занимающими высокие позиции в иерархии чинов: Треболом и Диаманте – Росинанту «посчастливилось» познакомиться еще в первую встречу и воссоединение с кровным родственником. Стоит быть настороже, опасения не беспочвенны – эти двое странных людей вряд ли с пустого места стали лидерами наряду с Джокером, своими внешним видом и фактом высокого звания вызывая смутные чувства. Никто не особенно – оба в равной степени; враг – он не один. Хотя стоило бы обратить внимание еще тогда, каким оценивающим взглядом одарил «безмолвного» Донкихота мужчина со светло-коричневыми волосами, скривив уголок губ в ухмылке к своим размышлениям.       Говорят, что врага надо держать близко к себе. Но не до такой же степени.       Коразон не мог бы поручиться, что имя «Диаманте» – настоящее, а не кодовый клич в кругах семьи, как и новоприобретенное звание «Сердца». Информации об одном из лидеров удалось собрать не так уж и много: приблизительный возраст, положение в рядах, скудные сведения об умениях и наличии дьявольского фрукта – этого оставалось мало.       Как выяснилось, брат предпочел окружить себя не менее эксцентричными людьми, чем он сам. И с не менее выделяющимися предпочтениями.

***

      Сложно не путаться при ходьбе, имея весьма длинные ноги. Во всяком случае, так нравилось утешаться и обманываться Росинанту, стоило в очередной раз запнуться о собственную конечность, если не о несуществующее препятствие в воздухе. Шаг, другой, третий – «гладко» с младшим Донкихотом не бывает – оглушительный грохот пронесся по коридору базы, оповещая всех в ближайшем радиусе, что Коразон упал. Снова. Руша все представления о возможном и невозможном, что касается проявлений человеческой неуклюжести, на корню. Привыкать к чудесам неловкости пришлось дольше, чем того можно было бы ожидать, – брат Молодого господина находил, чем удивить, словно имея в своем репертуаре неисчерпаемый запас идей: как протереть собой пол от пыли и грязи или пересчитать лбом дверные косяки и своды проемов.       Диаманте шаркающей походкой «выплыл» из-за поворота почти бесшумно, скалясь в усмешке:       – Тут прошел слушок, что ты слабоумен, Коразон, – офицер остановился напротив распластавшегося на спине Росинанта, чуть подавшись корпусом вперед и нависая над местным ходячим бедствием. – Или просто беспросветно туп, чтобы каждый раз валяться и расшибаться. Может, дело тоже в твоей психологической травме? Если ты вообще понимаешь, о чем я сейчас говорю, – мужчина даже не пытается скрыть издевки в своих словах, ухмыляясь и, кажется, получая удовольствие от своих остроумия и превосходства. – Как у Доффи может быть такой младший брат, не знаешь? – впрочем, ответа: ни внятного, ни нечленораздельного мычания старший лидер не ожидает. Вряд ли ждет от «бракованного» Донкихота чего-либо – в состоянии выполнить данные ему поручения и достаточно. Ответить Росинанту действительно нечего, кроме как молча подняться на ноги и идти, куда шел, спиной ощущая нацеленный на него взгляд.       Диаманте подозрительно много внимания его персоне стал уделять, не оставляя без комментария ни одно действие, совершенное Росинантом. Насмешки, издевки, ехидные шуточки – Диаманте сыпал фразами направо и налево, с хищной нотой во взгляде следя за реакцией объекта своих юмора и наставлений: среагировал ли или все-таки безысходно идиот?       Иной раз дозорный под прикрытием начинал чувствовать себя жертвой ястреба – столь остро наблюдал элитный офицер, не заметить столь пристальное внимание не представлялось возможным, – не осознавая причин столь преувеличенного интереса.       Подозрительно часто один из старших лидеров оказывался поблизости от случая к случаю, с каждым днем будто сокращая дистанцию: ближе на полшага, чем ранее, ближе склоняется на пару сантиметров, чем до этого; чувствовать себя «выше» мужчине явно нравилось. Словно следит за перемещениями нового члена семьи, хотя подобная догадка не лишена истины – нет причин доверять и масса предлогов отслеживать любое проявление деятельности этого чудака. Удивительно жестока может быть судьба, раз он – родная кровь Молодого господина. Отрицать очевидное смысла нет – почти тот же рост, схожие черты лица, цвет волос. Братья. Разные по духу, но младший и старший.       Наверняка у Дофламинго на каждом углу глаза и уши, но, кажется, глава семьи делает вид, что ничего не замечает, и спускает ситуацию на тормозах, то ли не видя в постепенно набирающем обороты происходящем ничего сверхъестественного – пока, до поры до времени, – то ли проявляя любопытство стороннего наблюдателя, способного вмешаться в сюжет и повернуть его вспять в любой момент; интересно, как далеко это может зайти. Сказано было в форме непререкаемой истины, что никто не смеет причинять никакой вред младшему братцу и пальцем тронуть, и хватит с него.       Подчиненный, в конце концов, пока только заигрывает, а не валит Коразона в постель.       Сказать, что Росинант в полной мере осознал сложность своего задания, – ничего не сказать. Находиться среди пиратов оказалось гораздо неуютнее, чем можно было ожидать. По понятным причинам. Вернее, по одной причине, выше на добрые головы две, чью усмешку уже узнаешь впотьмах.       Диаманте стал не гнушаться физических контактов, иногда к своим полетам мысли сарказма и издевательства прибавляя тычок в бок или панибратский хлопок по плечу.       Росинанту что-то неспокойно.       Ухмылка на губах загадочнее с каждым днем – что у элитного офицера, что у Дофламинго в зрителях. Останавливать еще не поздно. А если и дойдет до пресловутого края – не так уж и сложно выпроводить младшенького из спальни товарища, невелика задача. Правда, удар по психике братца будет весомый, но да мелочи жизни. Кому легко со смазливыми чертами лица?       Сам того не заметив, Росинант начал неосознанно избегать встреч и столкновений с причиной своего пошатнувшегося душевного равновесия, насколько это возможно. В особенности, после одного из односторонних разговоров.

***

      Донкихот плюхнулся в одно из свободных кресел, в следующий миг опрокидывая его вместе с собой. Сидящий рядом Диаманте – Требол то ли еще не вернулся, то ли уже вновь удалился по своим делам – разразился в звонком хохоте, находя неуклюжесть телодвижений младшего брата Молодого господина обыденно комичной. Слова о том, что некоторые вещи не подвержены изменениям спустя время, к этому недотепе относятся напрямую.       – Это должно быть больно, Коразон, – мужчина неторопливо поднялся на ноги, вальяжно и не спеша обходя перевернутый предмет мебели и возлежащего в нем условного старшего лидера. – И как ты себе еще последние мозги не отшиб всеми падениями? Хотя ты явно уже это сделал, Коразон, – посмеиваясь, Диаманте опустился на корточки перед Росинантом, опираясь согнутыми руками о свои колени и щуря глаза в усмешке; голова – немного набок, выдавая легкую степень заинтересованности смотрящего на арлекина.       – Подумать только… сколько Доффи приходится мучиться с тобой. Одни проблемы и разрушения, сплошные убытки от тебя. На том же чае или стирке, – шире ухмыляясь и скалясь, Диаманте протянул руку к окаменевшему Донкихоту, непринужденно оглаживая по скуле к линии челюсти и ловя кончиками пальцев за подбородок. – Не стыдно, а, Коразон? Хотя физически ты силен и даже, можно сказать, талантлив.       Если бы не солнцезащитные очки, скрывающие взгляд и будто выражающие попытку подражать старшему, – офицер бы заметил, как раскрылись глаза Росинанта на полдесятого. Как все же практично частично скрывать свое лицо – проще оставить проявления эмоций незамеченными.       Диаманте разразился новым приступом смеха, выпрямившись во весь рост, и удалился из комнаты восвояси, вспомнив об одном неотложном поручении.       Отхвативший от жизни новый кусок праведного шока Росинант стал всерьез опасаться о неприкосновенности своей задницы.