В памяти осталась улыбка

            На потрепанном деревянном столе, в паре мест уже подпаленном неудачно опущенной в пепельницу или просто выроненной из пальцев сигаретой, разложены косметические принадлежности: пара флаконов с темно-красной помадой и краской синего цвета да кисть. Напротив, оперевшись ладонями о столешницу, стоит Росинант, нависнув и сверля взглядом недавно приобретенную косметику. В комнате повисла тишина, прерываемая только дыханием: вдох, чтобы сделать следующую горькую затяжку, – выдох сизого дыма. На пол сыпется пепел. Идея была дурацкой с самого начала.       Идея осталась безумной.       Не то чтобы в карих глазах, скрытых густой светлой челкой, можно прочесть панику, но ни с помадой, ни с подводкой Росинант дела до этого не имел ни разу. Обращаться с огнестрельным оружием? – Умеет, никаких проблем. Холодное оружие? – Базовые навыки есть. Рукопашный бой? – В два счета; физической силой коммандер Морского дозора, спасибо выматывающим до едва не покинувшей тело души тренировкам, не обделен.       Накрасить губы?       … не к тому человеку обратились. Умениям визажиста солдат не обучают.       Росинант пялится на несчастную и злополучную косметику, как баран на новые ворота, неосознанно сильнее сжимая в губах фильтр сигареты. С чего-то надо начать.       Пальцы предательски подрагивают, стоит взять в руки тюбик помады вызывающего и яркого цвета. Результат обещает быть нелепым, но не это ли должно прийтись брату по вкусу с его эксцентричными предпочтениями во внешнем виде: как своем, так и его подопечных? Удар об пол, и выроненный из рук флакон закатился под стол. С губ Коразона сорвался обреченный вздох. Если бы он только знал, какие страхи и трудности будут преследовать его на жизненном пути.       Макияж.       Еще пара глухих ударов – Росинант полез под стол, «приветствуя» своей макушкой рабочую поверхность в попытках выловить укатившийся тюбик помады, и нещадно шатая элемент мебели. Подводка откатилась к краю и тоже оказалась на полу спустя мгновение. Нанести грим под стать арлекину – сложнее, чем может показаться. Целое приключение. Никогда бы Росинант не подумал, что однажды в чем-то проникнется сочувствием и пониманием к окама.       Карманное зеркало, приобретенное вместе с принадлежностями, чудом оказалось не разбито в общей суматохе неуклюжести.       В отражении – он сам, во взгляде – неуверенность. Волосы настойчиво лезут в глаза, закрывая обзор, то и дело приходится сдувать со лба прядь челки. Довольно безуспешно впрочем. Все еще не верится, что он подписал себя на подобную авантюру собственнолично, но внешнее сходство с Молодым господином напрягает. И он же, старший братец, не упустит шанса с усмешкой отметить, что младшенький больно угрюм и суров.       Или недалек разумом, как втихую добавляли остальные члены семьи Донкихот, не рискуя сказать об этом в открытую на первых порах. Но слух в пиратских рядах прошел, и понемногу данное предположение закрепилось.       Сглотнув и сделав глубокий вдох, как перед тем, чтобы нырнуть под воду, Росинант поднес помаду к губам, сосредоточенно раскрыв рот, пока рука робким жестом ведет алым. Просто мало-мальски ровно накрасить губы – еще полбеды. Шутовская «улыбка» – более сложный в исполнении элемент. Кривоватая линия к скуле от уголка рта, другая… итог выглядит ассимметрично. Коразон с досадой осознал, что у него нет под рукой салфеток, наивно полагая, что просто сухой кусок ткани поможет стереть с лица пигмент.       Исполнена лишь половина задумки.

***

      Грим, состоящий из «улыбки» и полузвезды под нижним веком, постепенно стал частью утренней рутины. Без чего не начинается день.       Росинант набил руку и даже спросонья делал все более-менее ровно, если не отвлечь в момент «истины». Прижился новый образ и в сознании окружающих. Дети посмеивались первое время, но после применения физических наказаний – видит небо или кто-то свыше, не хотел этого Росинант; не желал причинять вред тем, кто заведомо слабее и уязвимее, чем он сам, но… того требовали новые обстоятельства, не оставляя выбора, – поутихли и начали считать помаду на мужчине чем-то самим собой разумеющимся.       Впоследствии даже стали проявлять интерес.       Матрас кровати тихо поскрипывает под сидящим на краю Донкихотом. Рядом с бедром лежат наполовину использованные помада с подводкой. Вернее, от помады только колпачок. Привычно подводя губы, Коразон на грани слышимости уловил перешептывания за не до конца прикрытой дверью. Всего пара шагов, чтобы распахнуть ее и застать врасплох Детку с Буйволом, ввалившихся в комнату от неожиданности. Еще миг, чтобы поймать за шиворот одежды и одарить строжайшим взглядом пойманных с поличным виновников любопытства. Не предвещающим ничего хорошего для мелких сорванцов.       Накрашена только нижняя губа.       – К-Кора-сан!.. – девочка вся заранее сжалась, ожидая расправы, пока мальчишка дергается в хватке другой руки в попытках вырваться. – Извините, Кора-сан! Вы просто так интересно это делаете… – последние слова юная член семьи пискнула чуть ли не шепотом, ища оправдание своим подглядываниям. Буйвол же просто стремился к свободе, желая избежать тумака.       Ответом детям – молчание. Чего можно было бы ждать от «немого» человека? Поразмыслив с минуту, Росинант вышвырнул парня за дверь, захлопнув ее с такой силой, что по стене прошла вибрация на долю секунды, благо, что не трещина.       Как дверь не слетела с петель при таком похабном обращении – тот еще вопрос.       Росинант остался с притихшей от ужаса Деткой наедине, не рискующей трепыхаться над полом. Объяснять что-то он не счел необходимым, оставаясь нечитаем и строг в лице. Пугающ своим безмолвием и пристальным укором в глазах. Посмотрев на дверь своей комнаты в последний раз, Донкихот вернулся к постели и прерванному занятию вместе с ничего не понимающей девочкой, но заранее ожидающей худшего. Рука у Кора-сана больно тяжелая.       Рукоприкладствовать младший брат Молодого господина не спешил, решив, что один единственный раз детский интерес можно удовлетворить. Любопытство Детки к косметике по-своему закономерно. Усадив девочку к себе на колено – ни малейшей попытки сбежать, – мужчина продолжил подкрашивать губы и рисовать уголки «улыбки», позволив ребенку во все глаза смотреть за движениями рук.       Плавный изгиб алой линии, несколько острых окончаний звезды; близкий к бордовому с синим пигменты, въедающиеся в светлую кожу. Восторг в смотрящих снизу наивных глазах.       Окончив с собой, Росинант опустил взгляд на свидетельницу таинства. Еще одна долгая минута, пока Коразон решал: стоит ли выгнать нарушительницу утреннего спокойствия следом за Буйволом или…       Легким жестом, не терпящим ослушания, Кора-сан аккуратно вручил свое зеркало Детке, вложив его в девичьи ладони, крохотные по сравнению с его собственными, и подался вперед, наклонившись через хрупкое плечико, чтобы в отражении была не только девочка, но и он сам.       Ему еще не приходилось красить кого-то, кроме себя, но Росинант резонно решил, что это не должно быть намного сложнее. Детка замерла в благоговейном трепете, неотрывно глядя в зеркальную гладь стекла в оправе.       Донкихот поднес край помады к девичьим губам, предельно осторожно нанося цвет.       Скажи кто Росинанту, что ему однажды придется учить кого-либо краситься, – не поверил бы.       А детям для счастья иногда не так уж много и надо.