Терновая слива/Осколочный лёд

      За две недели до финального разговора Розарии и Кэйи в таверне. Дверь в кабинет на втором этаже организации виноделов порывисто распахнулась, и в неё уверенной медузой проплыл бывший брат, словно не было этих долгих лет разлуки после смерти отца. Напомнил о прошлом. — Дилюк, мне нужно знать всё, что ты запомнил об этом мужике, — выпалил Кэйа на одном дыхании. Дилюк сморгнул воспоминания и потëр переносицу. Отложил бумаги в сторону. — Зачем? У Кэйи по-недоброму загорелись глаза. — Если он знает Розарию давно, то это прольёт свет на её прошлую жизнь. Дилюк впервые видел его настолько отчаявшимся. Настолько… влюблённым. — Тебе это так… — Необходимо? — перебил Кэйа, — Да. Я должен понять, как действовать дальше. — Поздравляю. Ты наконец-то повзрослел, — улыбнулся Дилюк. Кэйа же скривился. — Я всего лишь хочу забрать своё. И она моя. — Такие речи будешь кому другому петь, Кэйа. Я вижу тебя насквозь. Крылья носа Кэйи широко раздулись. Он прикрыл глаза, а после резко мотнул головой в сторону окна почти до треска позвоночника. — Внешность. Голос. Манера поведения, жесты. Куда пошёл, в какую сторону. Одежда, детали. Блять, запах. Я хочу с ним поговорить. Кто он, чëрт возьми, такой? — прошипел он. — Спрингвейл. И он до сих пор там, — совершенно ровным тоном ответил Дилюк. Кэйа резко мотнул головой обратно к Дилюку и выпучил глаза. — Как? — Я знал, что ты захочешь его найти. И… — Дилюк задумался. — Что?! — поторопил его Кэйа, не выдержав долгой паузы. — Гостиница «Ветряная астра». Третий номер. И не пугай его, судя по всему, он не обычный контрабандист. Может выкинуть чего. Кэйа отошёл от стола, сложил руки на груди. Тихо спросил: — Когда она вернулась? — В пять часов утра. Кэйа улыбнулся. Это была та самая улыбка, с которой он кидался на врага перед тем, как вспороть брюхо мечом. Или когда в спарринге начинал проигрывать, и осознание этого придавало ему сил и выносливости в итоге зажать противника на полу, едва не придушив в азарте. С такой улыбкой у него отключалась всякая мораль, и он руководствовался лишь первобытным инстинктом поставить себя выше в иерархии. Он впервые так реагировал на соперника на любовном фронте, и Дилюк насторожился. — Пока он ничего не сделал, ты же знаешь… — Не сделал? — оскалился Кэйа ещё сильнее. – Не волнуйся, я просто хочу поговорить. Просто... — он зачесал ладонью волосы на лбу и всмотрелся в потолок, — ах… поговорить.

***

Аферист Мартин ушёл из города на своих двоих, как и приказала Розария. Но… не сразу. Он неспешно позавтракал принесённой ему в номер яичницей с беконом, запил кружкой молока и зажевал белым свежим, хрустящим хлебом. Он вышел на улицу, полюбовался видом на Долину Звездопадов, впечатлился гигантским раскидистым древом Венессы в Долине Ветров. Немного прогулялся по самобытным улочкам маленького Спрингвейла. В обед съел большую тарелку супа на свиных ребрышках и заел Растигорой. Он не спешил. По крайней мере до следующего дня. В семнадцать двадцать пять в дверь его номера тихонько постучали. Мартин кинул взгляд на часы, отметил, что для ужина ещё рановато, и с интересом отворил дверь. На пороге стоял молодой мужчина с повязкой на глазу, чёрными волосами, смуглой кожей и, что примечательно, в форме, подозрительно напоминающей форму высокопоставленного рыцаря Ордена Фавония. — Чем обязан? — спросил Мартин и вальяжно оперся о дверной косяк, сложив руки на груди. Рыцарь молча смотрел на него пятнадцать секунд с абсолютно безэмоциональным лицом. А после расплылся в улыбке. — Капитан мондштадтской кавалерии, сэр Кэйа Альберих. С кем имею честь говорить? — представился рыцарь, и Мартин понял, что Розария была права — сваливать из Монда нужно было максимально быстро. — Мартин Дюбуа — торговец мелкими диковинками, — скривился он в ответ на фальшивую улыбку. — Торговец, значит, — усмехнулся сэр Альберих. По-злому, едко, и отвёл глаза в пол. — Скажу сразу, мне плевать, чем ты занимаешься на самом деле, потому что ты и так знаешь, что в этом городе тебе не рады, Мартин… — он пробежался вновь по его одежде и задержал взгляд на светлых волосах, усмехнулся снова. — Если ты, конечно, Мартин. Меня интересует другое, — сэр Кэйа перевёл взгляд в глаза и на несколько секунд затих. — Как давно ты знаком с Розарией, и чем она занималась в Фонтейне? Мартин задумался. Зацепился за волчий взгляд, совершенно не сочетаемый с добродушной улыбкой, за сжатую в кулак ладонь. И засмеялся. — О, так ты здесь за этим? А в чем дело, разве у неё самой нельзя спросить? Как я могу рассказать без её согласия? Сэр Альберих перенёс вес с одной ноги на другую и шагнул вперёд, касаясь ладонью дверного косяка. — Мартин, а я-то думал, что ты умный мужик. Давай лучше поговорим внутри, а то здесь… не очень удобно. Он кивнул в коридор на снующих туда-сюда посетителей и работников отеля. Мартин был действительно удивлён. Пришлось отступить в комнату — от юного господина Кэйи исходил жгучий холод, пробирающий до мурашек. Кэйа прошёлся по номеру, поддел пальцами широкополую шляпу на столе, рассматривая, перелистнул страницу свежей газеты. Задержал бесцветный взгляд на заправленной кровати. Мартин наблюдал за ним с улыбкой. — Итак, зачем такому высокопоставленному рыцарю понадобилась информация о ней? — Понадобилась, — резко, хлëстко. — И ты ответишь мне. Он не сомневался в этом. Мартин тоже. Но ситуация не пугала его нисколечко, а холодная аура Кэйи была иронично привычной. Он усмехнулся. Розарию взяли. Следствие завершено. Она почти поклялась, что теперь и мухи не обидит, и в это охотно верилось. Этот парень пришёл по личным целям. У него на неё ничего нет. — Ах, Розария, Розария, моя дорогая. Так давно это было, — елейным тоном. Он приложил пальцы к подбородку, вспоминая. — Уж семь как прошло. Кур-де-Фонтейн, Флëв Сандр. Карточная игра в душном кабаке. Я думал, что она мне по зубам, но всё равно стащила кошелек. — Кошелек? — удивился Кэйа и замер с поднесëнной к книжному стеллажу рукой. — Да, кошелек. Пришлось догонять. Я нашёл её через пару дней, охмуряющую очередного богатого придурка в Дебор отель. Завертелось у нас быстро, хотя ты, наверное, догадываешься, что такая женщина, как она, всегда добивается того, что хочет. И… кого хочет. А после исчезает бесследно, — он притворно разочарованно вздохнул. — Пришлось побегать, но в итоге наши пути всё равно разошлись. Кэйа, кажется, потерял дар речи. Он смотрел на Мартина напряжённым взглядом и не шевелился. Спустя долгую половину минуты он спросил: — Она аферистка? — В точку, — кивнул Мартин, позабавленный такой реакцией. Он утаил, что и сам занимался в то время тем же, — Но завязала с этим. А после занималась торговлей антиквариатом, что вполне законно. Да и было это уже в Ли Юэ. Но... я точно знаю, что у тебя на неё ничего нет, поэтому и рассказываю. А ещё потому, что мне тебя жаль. — Жаль? — Кэйа приблизился, находясь на волоске от избиения этого манерного ублюдка. — Немного, — кивнул Мартин и заломал брови. — Розария всегда нравилась мужчинам. Они влюблялись до беспамятства, вот как ты сейчас. И я когда-то. Но она никогда не влюблялась сама. Думаю, это из-за глаза Бога. — Чушь. Глаз Бога не при чëм, уж я-то знаю. — Да? Ну, правда твоя. В любом случае, она здесь уже полгода и до сих пор не обратила на тебя внимание? У меня плохие новости, сэр Альберих — Вы не в её вкусе. Мартин безбожно врал и попадал точно в цель, наблюдая как расширяется от гнева звёздчатый зрачок. Он как раз был в её вкусе. И, кажется, его имя он почти разобрал среди её шепота, вбивая Розарию в мягкий матрас этого номера. Но Мартин не желал помогать этому наглому, расфуфыренному рыцарю. Нисколько. Даже наоборот. Поэтому: — Это всё, сэр Альберих. Больше мне нечего вам рассказать. Я встретил её позавчера впервые за пять лет и собирался продолжить странствие после обеда в сторону Ли Юэ. Разрешите откланяться? Мартин указал на дверь и усмехнулся. Кэйа скрипнул зубами, остатками воли подавил желание вмазать ему с локтя и молча вышел из третьего номера отеля «Ветряная астра». — Ах, сэр Кэйа! — окликнул его Мартин, — Возьмите на память подарок — это автоматическая зажигалка на газу из Фонтейна. Кэйа поймал летящую в него маленькую металлическую коробочку, сдавил в ладони, перевёл взгляд вперёд, но Мартин уже закрыл дверь. Как же сейчас он ненавидел Фонтейн и всё, что с ним связано.