Чёрные алмазы

Терять всё равно было нечего. Но Итачи медлила пару секунд, прежде чем шагнуть вперёд, за обозначенную железными столбами границу. — Что ты делаешь?! — Лис подобрался и ощетинился, не сводя с неё красных глаз. — У тебя нет возможности меня убить? — она продолжала идти, а зверь следил за этим, готовый отшатнуться. — Не думал об этом. Здесь куда лучше, чем в чёртовой пещере, куда я попаду после гибели сосуда. — Сейчас тебе грозит попасть в деревяшку. Вероятно, навеки. Самое время проверить, — Итачи остановилась. Но лапа с рыжей шерстью, нерешительно подвинувшись, прошла сквозь неё. А в следующую минуту её буквально за волосы выдернули из внутреннего мира, в ещё более непроглядную темноту. Уже несколько дней — она сбилась со счёта — как Итачи познакомилась с колдуном с шипящим голосом. Оказался ли султан Листа таким же, как правители Веера, или колдун работал без его ведома — Учиха оказалась права в споре с Какаши, и это ни капли не радовало. — Если ты прекратишь сопротивлятьс-ся, — Орочимару был изрядно раздражён, — извлечение пройдёт куда легче. Скорее всего, ты даже останешься жива. В глубине души Итачи знала, что тянуть время бессмысленно. Никто в Веере не может догадаться, что происходит. Никто не поймёт, что необходимо бежать из города. Однако сидеть неподвижно во время нанесения рун или послушно глотать зелья Итачи, конечно, не могла.

* * *

Посох со змеиной головой находился на подставке, вокруг которой, словно модели планет, были закреплены зеркала и нехитрые оптические приборы. Солнечный луч, проникающий в отверстие в ставнях, падал на чёрный камень во лбу змеи и рассыпался. Оставалось ловить каждую часть получившегося спектра. Орочимару был не в духе. Ему не нравилась нынешняя лаборатория. Хотелось вернуться в привычное подземелье, надёжное, напичканное ловушками, но выбора не было. Для работы требовалось Солнце. И ладно бы эта работа приносила желаемые результаты, так нет же. Меняя минералы и призмы, передвигая зеркальца, маг никак не мог добиться определённых оттенков света. Он потерял уже много времени, перепробовав почти всё, и из-за этого откладывал финальную часть работы. Хотя главная связь джинна с Учихой была уже разрушена, и оставалось всего лишь разорвать побочную. Это не должно оказаться слишком сложным. Оставалась мизерная надежда, что после завершения нужные оттенки всё-таки появятся. Иначе всё лишалось смысла. Маг очень мало спал в последнее время и едва ли вспоминал про остальные потребности. Но иногда выбираться из лаборатории приходилось, чтобы не упасть в голодный обморок, который не предотвращали уже никакие снадобья. Орочимару был категорически против трапез на рабочем месте. Проходя по коридору, он миновал Кабуто, не глядя. Лишь через несколько секунд блуждания в мыслях до него дошло, что ассистент должен быть занят работой. Маг обернулся и уставился на седую взъерошенную макушку. — Что ты там собрался делать? — человек ускорил шаг. — Кабуто! Человек перешёл на бег, и одновременно помощник — настоящий — выглянул из ближайшей двери. — Посмотри, что с охраной на ближайшем посту, и зови Четвёрку или Джуго! — проорал Орочимару, кинувшись обратно.

* * *

Какаши ворвался в комнату, оглядел её в спешке и вцепился в массивный шкаф. С мыслью «лишь бы не поскользнуться» упёрся ногами в гладкий пол, который спустя несколько секунд треснул от удара. Шкаф со звоном бьющегося стекла упал довольно удачно перед дверью, и из-под него тут же что-то потекло. С одной стороны, застать Орочимару в лаборатории было не самой большой удачей. С другой — Какаши увидел, из какой комнаты маг выходил. И не ошибся, забежав в неё. Теперь требовалось совсем немного, всего минута. — Итачи! — он рухнул на колени рядом с ней, привязанной под какими-то символами на стене. Достал нож и торопливо поддел лезвием повязку на голове. Девушка, похоже, была без сознания. От хлопка по щеке резко вздохнула, но не открыла глаза. Какаши успел разрезать ремешок кляпа и освободить руки. За спиной раздался грохот и скрип, с которыми шкаф проехал по полу. Бил как будто не человек. Ещё один такой удар — и в комнату смогут пройти. — Очнись, — проговорил Какаши, холодея. — Сейчас же, или всё пропало. Одновременно с новым ударом в дверь из-под ресниц Итачи полыхнуло красным. Она проснулась так, словно и не отключалась, без мгновения дезориентированности. — Желаю!.. — выкрикнула, обхватив Какаши руками за пояс, и её дальнейшие слова заглушил рёв и шум ветра. Дух захватило от чувства падения. В один миг вокруг стало светло, они приземлились на что-то холодное, мокрое и остались лежать без сил. Какаши глотал воздух и смотрел не моргая на далёкое небо с маленькими редкими облаками. Боги, как же он по нему соскучился. Даже смеяться захотелось. И по Итачи соскучился, которая едва шевелилась где-то под боком. Настоящая, тёплая, наяву, а не явление из кошмара. Вскоре она нащупала то, за чем тянулась. В наступившей тишине её кольцо обо что-то звякнуло. С трудом приподнявшись, она уселась Какаши на грудь и одной рукой сдавила горло, а другой приставила нож. — Эй, ты захватила меня с собой только, чтобы убить лично? — Да, — выпалила девушка. От слабости у неё дрожали руки, но в глазах горела вся злость, накопленная за эти беспросветные дни. Пару секунд Какаши ещё смотрел в сверкающие чёрные алмазы, а потом расслабленно запрокинул голову. — Как хочешь. Теперь я виновен вообще перед всеми… прощения не нужно, — хватка на горле крепла, мешая договорить, объясниться напоследок. — Но ты… знаешь, почему… Ты должна понять. Это всё, чего я… Кха! Итачи наклонилась вперёд, опершись на руки своим весом. — Я понимаю. Мы с самого начала понимали друг друга слишком хорошо, — она осеклась. С удивлением Какаши увидел, что её всю трясёт. Итачи отвернулась и обхватила себя за плечи, пытаясь остановить истерику. Слишком долго держалась. Он протянул руку к её лицу, но она вскочила и отошла на несколько шагов, при этом оказавшись под солнечными лучами. Теперь у Какаши появились время и желание оглядеться вокруг, что он и сделал, приподнявшись на локтях. Вставать не спешил — одежда на спине и бёдрах всё равно уже промокла насквозь. С одной стороны возвышалась бурая скала, в тени которой он и лежал. С другой был обрыв и склон, по которому бежали ручейки. Сырая поверхность оказалась жухлой травой и тающим снегом. — Куда ты нас забросила? Итачи боролась с собой ещё несколько секунд, прежде чем ответить без дрожи в голосе. — Я не уверена, возвращаться ли домой. Но хотела иметь возможность. Мы на горе недалеко от Веера, — Она обернулась, бледная и хмурая. — Так долго берегла оставшиеся желания, а теперь потратила одно из них на пустом месте. Какаши не сдержал грустной улыбки. Его чувство вины уже перешло всякие пределы и не могло усилиться. — Но последнее осталось? — Можно ли его считать? — Итачи наклонила голову, словно вслушиваясь во что-то. — Я сейчас — как распечатанный сосуд. В любой момент джинн готов переместиться в посох, приготовленный Орочимару. И третье желание — единственное, что до сих пор удерживает его во мне. — М-ма, — больше сказать было нечего. Какаши поднялся, вздрогнув от холода. Ещё немного, и можно заболеть, если не начать двигаться. Он подошёл к Итачи, которая снова устремила взгляд куда-то вдаль. Их десятидневная разлука была дольше, чем всё вместе взятое общение. И тем не менее казалось, что они знали друг друга вечно, а расстались только вчера. Хотя, возможно, Какаши так себя чувствовал из-за видений, не оставлявших его в тюремной камере ни на час. — И что дальше? Может, третьим желанием вызвать посох и сразу спрятать так, что мышам не найти? Итачи мотнула головой. — Есть идеи и получше. Но что насчёт тебя? Куда ты теперь направишься? Какаши зажмурился, выискивая внутри направляющий голос. Но в голове было светло, пусто и не слышно ничего, кроме журчания талой воды. — Если позволишь, я с тобой, принцесса. Теперь уже навсегда. Куда угодно.

* * *

Орочимару отослал к чертям всех помощников, ошибочно полагая, что больше в лабораторию вламываться некому и незачем. Впрочем, если бы кто-то и остался, вряд ли сильно помог бы. Стены и пол оплетали растения. Комната походила на сад или полуразрушенную беседку. Человек в тигриной маске стоял у конструкции с зеркалами, с интересом её разглядывая. А хозяин лаборатории был прижат к полу зелёными стеблями так, что не продохнуть. Люк, под которым шипели послушные змеи, находился в двух шагах. Но рука Орочимару, которой он пытался дотянуться до защёлки, была вывернута и, возможно, сломана. Вторженец щёлкнул по увеличительному стеклу, смещая сфокусированный луч. Игра света нарушилась, и в комнате стало темнее. — Обидно, должно быть, когда грабят второй раз за день. Впрочем, эта вещь, полагаю, тебе всё равно уже не пригодится. Оставалось только скрипеть зубами, глядя, как человек в маске вытащил посох со змеиной головой и закрепил у себя на поясе. После этого он сгрёб бумаги, уселся на стол и начал перебирать записи. — Надееш-ш-шься… — Попытка заговорить обернулась для Орочимару хрустнувшими рёбрами. Незнакомец, однако, не оставил его без ответа. — Я не надеюсь. Я знаю, что добьюсь своей цели. Всё идёт по плану, по предусмотренным мной путям. И ты тоже меня не подвёл… Эта сила, — он обвёл зелёную комнату рукой, — досталась мне по воле случая. Я мало смыслю в магии, потому мне и нужен был исследователь. Ты действительно гений, Орочимару, и заслужил лучшие материалы и инструменты. Но пришло время возвращать долги. — Долги?.. Человек пальцем постучал по чёрному камню. Орочимару поднял взгляд. Теперь он обратил пристальное внимание на то, что в тигриной маске лишь одна прорезь-глазница. — Так ты… — Совсем забыл предупредить, — человек вскочил со стола, уронив на пол несколько листов. — Моя болтливость — не к добру. Такие важные вещи должны остаться между нами, понимаешь? «Надеюсь, твоё желание окажется таким же, как моё. Невозможным», — с горечью подумал Орочимару перед тем, как стебли доломали его.