Петля любви и времени

Сознание приходило в норму, события прошлого всплывали в голове палитрой, но затем путались и исчезали. Это чувство похоже на яркий сон, когда ты вспоминал все до подробностей, но затем спустя два часа, забывал за ненадобностью. Но я не мог забыть его. Не мог позволить себе такую роскошь. Несмотря на упорство мозга, я боролся с забывчивостью и старался сохранить частички памяти. Она ускользала от рук, как рыбка, и хотела вновь уплыть в пучину бессознательного, но я не пущу ее. Я взглянул на календарь. На дате не было отметин, я не закрасил его в красный — это все еще начало рабочей смены. Я поднялся со стола и выдохнул. Насытился холодным, спёртым воздухом, гоняемым все тем же вентилятором. Немного приподнявшись над лампочкой сверху, я слегка прикрутил ее. Пора… Нельзя терять ни минуты. Подойдя к календарю, я отметил число отсчета и проверил исправность дверей. Они работали, шестеренки крутились и немного шипели. А теперь мне остается только ждать. Я сидел за столом, вглядываясь в камеру. Не было ни страха, ни паники, ни трепета, но я также не ощущал и радости. Я вошел в состояние потока, никакие мысли не тревожили ум, каждая клетка тела сосредоточилась на задаче, и мозг занимался одним делом. И пускай оно состояло в том, чтобы палиться на сцену и рассматривать момент побега, но так мозг выкладывался на все сто — не пускал даже мимолетных посторонних мыслей. Интересно, это я один попал во временной парадокс, или кто-то еще? Я сомневался в том, что Бонни путешествовала со мной, ведь по прошлой реакции, она смотрела на меня как на чужого, но я не знал, могут ли другие перемещаться. А что если остальные аниматроники обладают этой способностью? Но меня гложет еще кое-что — я не видел здесь других аниматроников, кроме этих троих. Я предположил, что парадокс закончится, когда я проживу семь дней, так это единственное загвоздка, из чего я мог построить выводы. А что если я останусь здесь навсегда? Что если мои выводы окажутся неправильными? Но все же лучше иметь в голове надежду, пускай она могла не оправдать меня. Перспектива бесконечного заточения с психованными роботами была не из лучших. Она вгоняла в тоску. Но не такую, которая возникает при скуке, (попробуй заскучать здесь, блять) а та, которая накатывает на тебя, с головы до ног, темной беленой. Удручает. Она шелохнула запястьем, и я улыбнулся. Забавно, в тот раз, я чуть в штаны не наложил, когда увидел это, но сейчас я радовался. Крольчиха действовала, пускай это было страшно, но она повторяла шаблоны, а значит — она функционирует, как раньше. Это хорошо. Она не отклоняется от стереотипов, план должен сработать. На этот раз моя рука не дрогнет. Уж я обещаю. Чем дольше я глядел на нее, тем больше деталей улавливал, тем сильнее изумлялся работе дизайнеров. Сколько же сил нужно потратить, чтобы выкроить такой образ? Сколько титанических усилий нужно приложить, чтобы воссоздать его наяву? Как жаль… Как жаль, что этой жемчужине придет конец. Она испарилась в 2 ночи. Я сидел, не отрывая глаз, сидел, не засыпая, но все равно упустил момент ее побега. Ее движения неуловимы для человеческого глаза. Сейчас она прячется в тени, подкрадывается, смеется как безумная, но я чувствую. Нутром ощущаю ее приближение. Я знаю тебя, Бонни. Знаю лучше, чем кто-либо. Светоловушка сработала как надо, и я смог поймать тени ушей. Она пришла слева, как я и думал. А сейчас мне нужно сделать самую сложную часть плана. Я повернулся вбок и глядел во тьму левой двери. Я слышал шепот ночи, голоса ветра и колебание стен. Они говорили со мной, и я ответил им. — И чего же ты ждешь? — сказал я, сглотнув слюну. Ответом стала тишина. Долгая и мучительная. Если бы здесь был свет, то можно было увидеть капельки пота на лбу. — Прекрати скрываться, Бонни. Я знаю, что ты здесь. — вновь повторил я. Мне не хотелось подниматься. Я с трудом произносил слова, а уж сама мысль, чтобы встать — бросала в дрожь. Но я не думал, что смогу зацепить ее, если останусь на месте. Я привстал и облокотился на край стола. Мне казалось, что щупальцы темноты засасывали меня, и я дрожал. Но не показывал страха. Через мгновенье, длившееся вечность, я заметил пару искрящихся глаз. Знакомых, но весьма озадаченных. Ее поедающий, полный очарования, взгляд. Они приближались. Я хотел нажать на кнопку закрытия. Нутро кричало мне об этом, все мое естество пыталось спрятаться от нее, от смерти, которая поджидала меня в нескольких метрах. Она сделала еще один шаг, и я смог разглядеть очертания ее бедер. Щелк! Я нажал на кнопку рукой, которую я заранее завел за спину. Металлическая дверь загрохотала и разрезала тушу аниматроника на две половинки. Выпад стал молниеносным, она не успела пискнуть. Хотя машины не чувствуют боли. Левая половинка тела лежала рядом у моих ног. Вот она — гордая и непокорная, игривая до тошноты, Бонни. Меня нахлынула гордость. И вкус победы. Это ощущение… Оно было непередаваемым. Даже ее секс не был столь бодрящим. Я наклонился над грудой металла — тело состояло из машинного экзоскелета, напоминавшего человека. Ну кроме двигателя на пояснице и груди, а еще на голове. Эти моторчики тянули черные провода, схожие с артериями в непонятную конструкцию. Я готов поспорить, что такие технологии явно не с Земли. Я просто не мог поверить в то, что подобные разработки могут существовать. По крайней мере, не в моем веку. Я захотел спать. И тут я осознал, что дело дрянь. Я засыпал… Засыпал, из-за слабости. Я перенервничал и истощил себя. Нет, только не сейчас, пожалуйста. Я упал на пол. Почувствовал холод линолеума, но он показался приятным, мне хотелось остудить себя и лечь на него… Но я должен сделать еще одну вещь! Судорожно поднявшись с пола и поелозив по столу, я схватил ладонью фломастер и пошел к календарю. Я шатался, но продолжал идти. Я разбросал кучу вещей, но все же смог дойти до него и помазать еще один день, перед тем как окончательно рухнуть без сознания.

***

Я слышал песню. Она играла тихой, едва слышимой, музыкой. Она доносилась до ушей — монотонная, прерывающая и неспешная. Качала меня на колыбели из стороны в сторону, это чувство напоминало младенчество — воспоминания настолько далекого прошлого, в котором ты ничего не усваиваешь. Кроме — теплого ощущения безопасности, когда ты еще недостаточно созрел для житейских хлопот, и думаешь, что весь мир вертится вокруг тебя. Что больше ничего не существует и ничего не важно. Зрение мутилось, глаза не видели дальше носа, но я тянул крохотные ручки кверху в надежде достать эту пищащую игрушку. Я знал, что она находится там — ведь там же ей самое место?

***

Я удивился, когда увидел этот сон. Конечно, это не было выдающимся, я часто видел сны, но никогда бы не подумал, что сейчас мозг срежиссирует это. Я вернулся назад. Шея ломила от отеков, как в первый раз, но хотя бы не очутился на полу. Вещи стояли на местах. В комнате царила чистота. Что ж, не хотелось убирать прошлый беспорядок. Первым делом я посмотрел на календарь. Восьмое июня отметилось крестиком, а следующее число пустовало. Если день не вернулся назад, странно, что вещи не остались разбросанными. Я включил камеры. И залился в улыбке — Бонни отсутствовала. Ее не было на сцене, а значит, она мертва. Я не думал, что она могла прийти пораньше, тогда бы я заметил тени, да и на самом деле, ее могли убрать на починку. Из всевозможных теорий, я остановился на том, что победил ее — и что она больше не вернется. Я хотел в это верить, ведь тогда как мне сохранить надежду? Но чем больше я думал о победе, тем сильнее переживал. Я избавился от одной, но на сцене присутствовали двое — Фредди и Чика. А если они разозлятся и решат прикончить меня? Если они не захотят устраивать глупую охоту и включат здравый смысл и логику. Я надеялся на слова Бонни о том, что ''она очень переживала о моей смерти, ведь она не оставила меня сестричкам.'' Если это правда, то они договорились между собой — и будут атаковать поочереди, ну а приз достанется самой везучей. Это не приятная новость, чтобы радоваться ей, ведь кто знает, что на уме у этих психопаток? А если решат напасть всей оравой и убить меня? У меня есть бессмертие — я возвращаюсь обратно. Надолго ли, вопрос другой… Тело восстанавливает травмы, становится здоровым и бодрым, как в первый раз, но душа… Разве можно такое сказать и о душе? Я не чувствую себя психически нормальным. Я могу попытаться отбиваться от них сколько-угодно, и вероятно, мне даже удастся победить их, но какой ценой? Я удручен — пока еще не до сумасшествия, но уверен, что не смогу продержаться еще десятки раз. Нет. Это не выход. Открытая вражда усугубит ситуацию. Мне нельзя сражаться против них всех — я не выдержу столько перерождений. Тогда остается одно — играть по их правилам. Выманивать по одному, а затем избавляться от них. Судя по всему, они не запоминают повторы, а поэтому у меня есть огромное преимущество. Я сидел около часа, бегло просматривая помещения, пытаясь отыскать остальных аниматроников, но так и не смог обнаружить их. Еще я думал о том, чтобы просидеть эту ночь, закрывая двери, но отмел эту мысль. Я сумел бы продержаться, если заучу их комбинации, но сколько времени это бы заняло? К тому же, прибавьте к этому постоянное чувство страха за жизнь, паранойю от каждого шороха и взвинченное состояние — я двину кукушкой. И самое главное — они останутся целыми и невредимыми в другие разы. Допустим, я сумею прожить ночь и еще одну. А что будет, если под конец смены, они решат атаковать всей толпой? У меня не хватит усилий, чтобы следить за их выходками одновременно. Поэтому нужно убить их. Но чтобы прикончить роботов — мне нужна информация. И не только знания о них самих. А самом комплексе тоже: его тайные ходы, местоположения столов, стульев, приборов, наличие аварийных генераторов, холодного оружия и прочего. Чем больше данных — тем выше шансы. Я думал хладнокровно. Но вот только когда все дошло до действий, во мне пылал океан сомнений. Сейчас мне придется идти. Прямиком через темный и пустой коридор. В первый раз я боялся, не зная, что они живы, а сейчас и боюсь подавно. Я не знаю характер этих двоих — вдруг они не такие общительные, как Бонни? Но времени нет — скоро они начнут действовать. Бонни вроде заговорила, когда на часах было около двух, может, у них другие биоритмы, но не думаю, что они сильно отличаются. Щелкнув фонариком, я бороздил знакомые комнаты. Почти все они были закрыты, а если нет, то там не было ничего, кроме хлама, вроде фейерверков или хлопушек. Даже биты, вашу мать, — хрен с этой битой, дайте мне хотя бы толстый прут. Сколько бы я не избегал главного зала с девицами, сколько бы отговорок я не сочинял, чтобы проверить остальные двери еще раз, на всякий, так сказать, случай, но мне пришлось войти в нее. Они продолжали стоять. Веселые и соблазнительные. Стояли неестественно — вдвоем, но место слева пустовало — словно там должна быть кто-то еще, но Бонни не было. Они хотели запутать меня? Решили, что если продолжат стоять, как в ничем не бывало, то я не буду их подозревать? Увы, но я не настолько глуп. ''Время вечеринки! '' Пестрила надпись на фартуке Чики. Действительно, удивительное, блять, время вы решили выбрать для вечеринки — самое, что нинаесть подходящее. Глядя на ее голубые, оцинкованные для блеска, глаза, я видел замаскированную под приятную оболочку — робота. Она хотела так думать, но ведь я знал, что в глубине скрывалось нечто большее, чем просто кусок железа. Оно обладало разумом. И живым интеллектом. Рыская посреди бара, я заметил очень любопытную вещь — алкоголь был иностранным, а еще быть еще точнее, то американским. И тут меня осенило. Плохие камеры, старомодная архитектура, странное смешение стилей, словно все было не на своем месте, незнание Бонни имени ''Саня'', а также то, как она назвала мангу — разноцветными книжечками. Я еще мог понять, что она не знает слова сингулярность, но все остальное просто не имело смысла. Кажется, я переместился в прошлое. Или попал в какую-то аномалию. Это заведение не может существовать в современной России — и не только потому, что оно было бы незаконным, но и еще потому, что сама его стилистика выглядела абсурдной. Детская пиццерия на фоне борделя с грудастыми кибер-машинами. А значит — это заведение старых времен. Я догадывался о том, какой временной эпохи, но для достоверности — решил почитать этикетку коньяка. 04.12.1984. Восьмидесятые… Значит интуиция не врала — с самого начала мне показалось странным, что я впервые слышал об этом месте, и даже в интернете не мог найти их сайт. Но жадность была сильнее. Черт бы тебя побрал, какого хрена я вообще ввязался в эту авантюру? Я выкинул бутылку, она упала с треском, повредив оконную раму. В комнате поднялся шоколадный запах алкоголя. Злость захлестнула мой разум, но я никак не мог придумать, что мне делать дальше. Я надеялся найти хотя бы ружье, которое должно было храниться под кассовым аппаратом. Все же заведения Америки имеют огнестрел в случае чего, так? Так какого хрена, я так и не нашел его? Я разбит. У меня не осталось сил, и я молча сел за барную стойку, держа в руках бутылку пива. — Пьешь в одиночестве? В комнате повис запах кексиков.