Kinks of Bustelone

      Слава сонный, стоит умывается, да в зеркале своё лицо осматривает. Волосы торчат в разные стороны, веки слегка прикрыты. Рука двигается медленно, зубная паста постепенно начинает вытекать изо рта, пачкая подбородок и пальцы, держащие щётку. Внимательность с ясным умом ещё не пришли, оно и понятно - Бустер проснулся буквально пару минут назад. Сзади слышится топот - Вадим наконец встал и так же направился в сторону ванной. Обнимает Леонтьева со спины, утыкается меж лопаток и вдыхает родной запах. Он не пахнет стиральным порошком, какими-нибудь духами - Слава пахнет собой, объяснить этот аромат никак не удастся.       Руки, обнимающие живот, плавно спускаются к бёдрам. Бустер отвлекается от чистки, опуская руку с зубной щеткой и держа её над раковиной. —Вадь, ты чего?- бубнит с набитым пастой ртом Бустер       Эвелон не отвечает - прижимается к Леонтьеву, бёдра хватает покрепче. Щётка выпадает из руки, Вячеслав хватается за раковину и старается устоять. Козаков щекочет спину носом, "рисуя" неясные узоры. Бустер сплёвывает в раковину накопившуюся пасту, на губах и во рту остаётся мятный оттенок, который слегка обжигал полость. На разуме всё ещё пелена, мозг частично ещё спал. Пижамные штаны свободные, из-за чего от такой близости ткань слегка находилась между ягодицами, очерчивая их контур. Козаков оглаживает ляжки, пальцы ведёт ближе к паху, задерживая ладони около него. Слава мычит, сжимает пальцами раковину ещё сильнее. Ощущает, как между ягодиц находится вставший орган Вади. Эвелон поднимает руки выше, вновь держит за бёдра и начинает тереться. Ткань штанов помогает трению, из-за чего Вадим начинает мычать в спину Леонтьева. Холодная раковина является противоположностью жары, которую ощущал Бустеренко. Томные выдохи и тихое "Вадя..." вырывались из уст стримера, запрокидывающего голову.       Спустя пару минут трений оба запачкали пижамные штаны семенем. Козаков ощущал дикий дискомфорт от спермы на одежде, поэтому штаны сразу же отправились в стирку. Эвелон с голым низом поплёлся в комнату за домашними штанами. Бустер еле стоял, пытаясь найти в раковине единственную опору, ведь основа равновесия пошла переодеваться. Слава опустился на колени, уткнувшись лбом в раковину, ощущая, как семя впитывается в штаны. Поспешно отмыв руку и рот от зубной пасты, Леонтьев так же повторил за Вадей, закинув штаны в стирку и отправившись за другими.       Неплохим будильником устроился Козаков, конечно.