Два шага до Рая

      После завтрака и обязательных медицинских процедур, девочка вновь деловито притянула к себе ноутбук и принялась просматривать газетные хроники. А я уже и забыл, что она твердо вознамерилась узнать тайну моей смерти. Теперь это казалось мне совсем неважным, и я больше беспокоился за ее здоровье. - Может быть, это была не самая хорошая идея? – начал было я. - Это еще почему? – спросила Диана, не отрываясь от просмотра. - Ты не думала о том, что я могу оказаться вовсе не самым примерным гражданином? Вдруг я какой-то наркоман, который умер от передоза? Или грабитель, которого случайно пристрелили при задержании? Тогда бы это здорово объяснило грех, из-за которого я все еще здесь. - Я по-твоему наивная? – буркнула девочка. – Я прекрасно знаю, что ты совершил какой-то проступок. Ну так что с того? Все мы ошибаемся. Так что не пытайся меня остановить. - То есть ты согласна принять любую ужасную правду обо мне? - Разумеется, это же правда.       Я задумался. Диана, как и всегда, была зациклена на правде. Что же станет, когда она узнает о Лиссе? Это было сложно представить. Но мне было приятно, что она готова принять меня любым.       Пока я обдумывал эту мысль, девочка щелкнула мышкой, раскрыв на весь экран очередную статью и принялась читать. По мере прочтения, ее лицо бледнело и вытягивалось, и я только хотел спросить, что в ней такого, как вдруг она закатила глаза и ее тело обмякло на кровати. Это был обычный обморок, и я уже было хотел вновь попытаться позвать врачей, как вдруг что-то легкое и невесомое отделилось от ее тела и поднялось в воздух, зависнув рядом со мной. Это была другая Диана – такая же призрачная и полупрозрачная, как и я сам, с той лишь разницей, что ее тонкую фигурку соединяла с телом длинная серебристая нить.       Я сразу смекнул, что вижу ее душу, и это напугало меня. Рванув к Диане, я схватил ее за плечи и с силой втолкнул обратно в тело, продолжавшее лежать на кровати. В тот же миг она открыла глаза и судорожно вздохнула. - Что это было? – прошептала девочка. – Ты правда смог коснуться меня? - В этом нет ничего хорошего, - отрезал я. – Вызывай врачей, немедленно. - Подожди, я хочу еще раз это попробовать. Я чувствовала себя такой легкой, словно пушинка. - Диана! – рявкнул я. – Выход души из тела означает смерть!       Она состроила кислую мину и послушно нажала на кнопку вызова врачей. Следующие полчаса они колдовали над ее телом: измеряли давление, пульс, ставили какие-то уколы, а затем вновь притащили аппарат искусственной вентиляции легких и несколько странных мониторов и подключили к ним девочку. Все это время она не сопротивлялась и послушно делала то, что говорили ей врачи. Но я знал: все не так-то просто. Идея с выходом из собственного тела прочно засела в голове Дианы, и она непременно попробует проделать это вновь. Поэтому я решил не спускать с нее глаз. - Прекрати на меня пялиться, - тихо сказала девочка, когда наконец врачи оставили ее палату.       Она все еще была бледной и выглядела еще хуже, чем при нашей первой встрече. Я не понимал причину разительных перемен в ней, ведь последние несколько дней она не только не покидала больницу, но и с непохожей на нее покорностью принимала все лечение. - Вообще-то это моя работа – пялиться на тебя, - огрызнулся я. - Почему ты просто не признаешь это? Если я могу так делать, значит моя смерть ближе, чем я думала, - прошептала она. - Это случайность. - Я так не думаю. Впрочем, сейчас проверим. - Диана, не смей!       Но она, разумеется, не собиралась меня слушаться. Девочка закрыла глаза и нахмурила бледный лобик. И вскоре от ее тела действительно отделилась прозрачная тень, которая с интересом принялась разглядывать свои руки. Приборы у кровати гневно запищали, чем вновь вызвали бригаду врачей. Те принялись реанимировать тело Дианы, и я увидел, что ее душу затягивает обратно в тело. Но вот она усилием воли отринула этот позыв и беспечным мотыльком запорхала по палате. Я с тревогой смотрел на серебристую нить. - Диана, прекращай. Возвращайся в свое тело. - Зачем это? – удивилась она и повернулась ко мне со странной улыбкой. – Мне так хорошо, Ромул! Так легко! Я не чувствую ни тяжести тела, ни боли... И я могу летать!       И она закружилась вокруг меня. Но я не разделял этой радости. - Ты что, собралась на тот свет? Вообще-то тебе еще рано. - Если на том свете я буду чувствовать себя также, то почему бы и нет? – фыркнула Диана.       Я разозлился. Разозлился настолько, что поймал рукой серебристую нить и притянул девочку к себе за нее как за канат. Это доставило ей не очень приятные ощущения, но мне было наплевать. - Послушай ты, мелкая засранка, меня послали сюда чтобы спасти твою жизнь, которой ты разбрасываешься с такой беспечностью, будто тебе и впрям плевать на всех людей, что любят тебя.       С этими словами я грубо впихнул ее обратно в тело, и буйство приборов внизу тут же прекратилось, а врачи облегченно вздохнули. Но Диана открыла глаза и первым делом заорала в потолок: - Ты, придурок, не надо говорить так, будто знаешь все о моей жизни! - Я сужу о том, что я вижу, - рявкнул я, подлетая к самому ее носу. – Родители любят тебя, исполняют твои капризы, даже спускают с рук все твои выходки! - Да им наплевать на меня, я для них всего лишь обуза!       Врачи стали переглядываться. Кто-то из них начал набирать в шприц розоватую жидкость из ампулы, но Диану уже было не остановить. Она смотрела только на меня и ее гнев предназначался только мне. - Они винят себя в твоей болезни – ты знала об этом? Они не могут себя простить, хотя им не за что прощать себя! Разве это не говорит о том, что они любят тебя? - Ой, еще скажи, что ты тоже привязался ко мне и любишь меня! – гаркнула она, не обращая внимания на то, что в ее руку вонзилась игла.       Я опешил. Я хотел крикнуть, что разумеется это так и есть, ведь она – мое задание, мое искупление, единственный человек, который может видеть и слышать меня в земном мире. Но ее глаза начали закрываться, а сжатые кулаки – расслабляться. - Скажи это, потому что мне нужно это услышать, - пробормотала она, прежде чем окончательно заснуть.       Врачи совещались. Одни вызывали родителей девочки, другие принимали решение о ее постоянном перемещении в палату интенсивной терапии, а также – о непрерывном наблюдении за ней. В разговоре вновь всплыла тема блокирующих галлюцинации препаратов, и я догадался, то в этот раз разрешение Сандры и Оливера может и не понадобиться.       Я покинул больницу – расстроенный и раздосадованный, и принялся подниматься все выше и выше в небо, пока наконец все пространство вокруг меня не залила молочная пустота Лимба. Там по-прежнему стоял неизменный офисный стол и стул, на котором восседала Эос – на этот раз в белом костюме, что было очень непривычно. Это показалось мне дурным предзнаменованием, когда я приблизился и тихо спросил: - Ее смерть близко, да?       Некоторое время Эос задумчиво смотрела на меня, словно решая, какую из загадок скормить мне на этот раз. Но все же она медленно кивнула, отчего у меня упало сердце. - Я не смог ничего сделать, верно? – упавшим голосом сказал я. – Да и никто бы не смог. - Ну почему же, - сказала она. - Ты помог ей, например, не наложить на себя руки – в нашем случае это очень важно. - Диана никогда бы так не поступила. - Как знать. Ты видел, какую статью она читала прежде чем с ней случился приступ? - Нет, но наверняка там не было ничего хорошего. Она лезла во все это дерьмо ради меня, совершенно не жалея себя. Маленькая упрямица. - Не переживай, - Эос скрестила под подбородком пальцы. – Знаешь, говорят, что у одного человека может быть целых две, а иногда и три души. - Прекрати говорить своими дурацкими загадками, - застонал я. – Лучше скажи, что мне делать? - Ждать. И поддерживать ее. Все как и раньше. - Но теперь у нее появилась эта новая способность, которой, я уверен, она вовсю будет пользоваться, когда очнется. - На самом деле это не так опасно. Главное, чтобы внутри тела ее душа оставалась дольше, чем вне его. - Я так ей и передам, - сказал я и с внезапной теплотой добавил: - На этот раз ты очень помогла мне, Эос.       Она равнодушно кивнула, а затем подняла руку, слегка пошевелив пальцами. Я понял, что она намекает на то, что мне пора уходить, и послушно расправил крылья, но она добавила еще кое-что. - Не спеши возвращаться сюда, Ромул. Совсем не спеши.       Я хотел пошутить «а что, Лимб будет закрыт на выходные?», но внезапно почувствовал себя обессиленным. Поэтому я просто кивнул и также сдержанно помахал девушке рукой.