Два шага до Рая

      Диана выдержала драматическую паузу, как грамотный рассказчик. За это время я хорошо сумел представить картинку: холодный осенний день, старый белый автобус, полный детей, который приближается к повороту дороги, на которой опасно поблескивает большая замерзшая лужа. - Правильней будет сказать, что автобус завис, зацепившись колесами, - продолжила девочка. - В этот момент я и подумала, что я могу умереть. Но все обошлось. Там очень пологий берег, покрытый грязью, по нему мы и съехали прямо в ручей. Все очень испугались и затихли, даже водитель и наша учительница. А я просто встала, набросила на спину рюкзак и попросила открыть заднюю дверь. Я поняла, что никакой экскурсии сегодня уже не будет. А Тодд посмотрел на меня как на ненормальную. Наверное, он подумал, что я ни капли не испугалась. После этого мы стали общаться как-то натянуто, а потом и вовсе прекратили. Словно этот случай что-то изменил между нами.       Она вздохнула, и я увидел на ее лице сожаление. - Знаешь, я очень хотела бы вернуть общение между нами. Но он перевелся из нашей школы, а связь поддерживать не захотел, хотя я часто писала ему в социальной сети. Пару раз мы даже гуляли… А потом он пропал, разом обрубив все общение.       Девочка задумчиво посмотрела в небо, а потом повернулась ко мне. - Что я сделала не так? Я постоянно себя об этом спрашиваю. Потом мне даже стали сниться сны – будто я бегу за ним, но никак не могу догнать. Или как будто мы общаемся как раньше. Но потом я заболела, и это как-то ушло на второй план. Теперь уже это не имеет значения. Но это еще одна причина, по которой я ненавижу, когда люди лгут. Он мог бы поговорить со мной, но вместо этого предпочел просто исчезнуть. Это… очень неприятно, когда так поступают.       Она замолчала и вновь невидящим взглядом уставилась на небо. Я молчал, не зная, что сказать в ответ на эту историю. Первая любовь часто несет с собой множество проблем, которые мы склонны принимать близко к сердцу, так как еще молоды. Наверное, у меня тоже так было, но я ничего не помнил, поэтому и не мог сказать что-то ободряющее. Вместо этого я внезапно прикинул, сколько сейчас времени. Мне казалось, что тонкая нить, связывающая душу Дианы с ее телом, намекающе поблескивает, словно прося ее возвращаться. - Ладно, хватит тебе грустить, - мягко сказал я. – Теперь я буду выбирать чем нам заняться. Идем.       Я без всяких усилий поднялся в воздух, зная, что девочка последует за мной. Я направился прямо к большому торговому центру на площади, который призывно сиял множеством вывесок. Я надеялся, что там есть то, что было нужно мне. - Кинотеатр? – удивилась Диана. - Он самый, - кивнул я. – Ты же хотела сходить в кино, верно? - Хотела, - ее лицо озарилось улыбкой. – Что мы будем смотреть? - Дай подумать, - сказал я, быстро пробежав глазами по большим, размером с человека, плакатам.       Ужасы, триллеры, боевики, мистика. Почему людей так и тянет пощекотать себе нервы? Неужели им мало, скажем, ежедневных новостей? Вот уж где можно найти все виды человеческих пороков. Причем, все происходящее – взаправду. Впрочем, романтические фильмы тоже вряд ли подходили Диане. Особенно, с учетом истории, которую мне довелось услышать. - Этот, - я уверенно ткнул пальцем в плакат. - Комедия про животных? – скептически подняла брови девочка, но я видел, что она одобряет мой выбор. - Да. И ты знаешь, кажется, сегодня нас пустят в зал без билетов, - я комично развел руками, и она хихикнула, признавая справедливость моего простоватого юмора.       Мы заняли свободные места в зале, которых было полным-полно: почему-то в этот чудесный воскресный день никто не спешил насладиться достижениями кинематографа. Я почувствовал себя почти человеком, когда сел в широкое, обитое бархатом кресло, а не завис над полом, как я делал обычно. - В этой форме есть свои плюсы и минусы, - невольно понизив голос, сказала Диана. – Например, можно разговаривать сколько угодно, и никто не сделает замечание. - Но и без попкорна придется обойтись, - подхватил я.       Следующие полтора часа мы с девочкой старательно вникали в суть фильма. Это была детская и немного наивная история о том, как маленький зверек ищет свою семью, друзей, а также пытается найти дорогу домой. В общем, ничего особенного. Я постоянно старался незаметно поглядывать на Диану, но ее лицо ничего не выражало. Она просто смотрела на экран, думая о чем-то своем и было сложно сказать, нравится ей или нет. - Очень интересный фильм, - наконец сказала девочка, когда в зале зажегся свет, а по экрану побежали титры.       Я промолчал. Мне не показалось, что ей было интересно. Лицо и тело девочки выглядели прозрачнее, чем обычно, и я понял: мне нужно скорее вернуть душу Дианы обратно в тело. Мы вылетели через крышу. - Нам пора возвращаться, - сказал я мягко, но в то же время настойчиво. – Ты же помнишь, о чем мы договаривались.       Я боялся, что она будет капризничать или спорить, но девочка взглянула на свои руки, которые слабо светились в вечерних сумерках, и тяжело вздохнула. - Твоя правда, - буркнула она и внезапно рванула вперед с такой скоростью, что я, замешкавшись, едва смог догнать ее.       Диана неслась, раскинув руки, словно расправив воображаемые крылья, с перекошенным от какого-то отчаянного восторга лицом. Она вмиг долетела до больницы, где на мгновение зависла, кинув прощальный взгляд на море древесных крон, а затем медленно скользнула в палату, в свое тело.       Сандра и Оливер все еще были там, и страшно обрадовались, когда девочка открыла глаза. Впрочем, ее улыбка была слегка натянутой и фальшивой – Диана явно была не рада возвращению в больничную кровать. Она устало и неохотно общалась с родителями, которые вскоре ушли, решив дать ей возможность отдохнуть. - Не будь такой кислой, - сказал я. – Все-таки это твое тело, в котором ты жила целых тринадцать лет.       Она хотела буркнуть в ответ что-то недовольное, но передумала. Впрочем, я и сам видел то, что не сказала Диана: бледная кожа, с яркими прожилками вен, нездоровый блеск глаз, хриплое и надрывное дыхание. Больное тело все больше тяготило девочку, а легкую и невесомую душу упорно притягивал к себе Лимб. Я представил, как я держу ее хрупкую руку и веду к Эос, а та кивает головой и машет рукой куда-то вверх. И мы идем дальше, дальше Лимба, туда, где, наверное, есть золотые райские врата, божественное пение и ослепительный свет. Но почему-то эта картинка не вызвала ничего, кроме отвращения.       Когда Диана уснула, я попытался успокоить себя проверенным способом: вызвать в голове приятные видения. Снова попытаться прожить чужую жизнь. Я не мог не заметить, что картинки будущего стали яркими, четкими, словно вырезанными из цветной бумаги и подсвеченными настольной лампой. Теперь я видел каждую деталь, и мог даже различить лицо юноши, который обнимал повзрослевшую Диану. Однако его лицо было незнакомо мне.       И тут я застыл, как громом пораженный. Вот что я забыл спросить у Эос: если Диана умрет, то как же я могу видеть события из ее будущего?