Будь той, кто заставит поверить в любовь.

      Темнота в голове Баки была привычным состоянием. Он почти не помнил бывших друзей, своё детство, юношество. Единственными воспоминаниями Баки стали лишь обрывки того ужаса, что творили с ним, после того, как он попал в плен, и несколько из тех времён, когда он потерял руку. И это было ужасно. Да и тот день, когда он повстречал Стива Роджерса в последний раз, — плохо помнил. Опять же, — чёртова промывка мозгов.       Рассерженно зарычав, Баки с силой ударил кулаком в стену, сжав железную руку на ремне своих джинс. Несмотря на то, что бил он своей обычной рукой, — в стене показалась вмятина и трещинки. Где-то даже посыпалась штукатурка. Но и он был не роботом, — алая жидкость появилась на костяшках. Но он отнёсся к этому равнодушно. Плевать. Тяжело вздохнув, Бьюкенен уже спокойно ушёл в другую комнату, оставив девчонку в покое. Но ненадолго. Ему уже не терпелось услышать то, что она скрывает, где и чем теперь промышляет Гидра. Кажется, он одержим этим. Спешку мужчины можно было понять: он переживал, что Гидра найдёт его здесь, а Саманта сейчас просто тянет время, пока они подходят сюда. Но ведь Барнс не обнаружил на ней прослушки и жучков. А что, если они вшиты в кожу? Ему придётся проверить это. И уж лучше, как можно скорее. Джеймс открыл шкаф и начал доставать всё, что может быть полезным в пытках: ремень, которым он запросто может пережать женское горло; острый нож, которым мужчина будет резать кожу Саманты; зажигалка, которой Баки будет пользоваться в самую последнюю очередь, если та ничего не скажет. Ведь страх сгореть заживо есть у всех. Солдат уже был готов идти к девушке, но выглянув из комнаты, он увидел, что Саманта опустила голову вниз, а её грудь едва заметно вздымалась, а значит — она ещё не пришла в себя, для того, чтобы мужчина мог вновь применить к ней силу. Барнс решил дать ей время отдохнуть, чтобы девчонка пришла в себя. Ведь, как же она будет рассказывать ему всё, если тут же потеряет сознание? Включив телевизор, Бьюкенен решил немного отвлечься, будто просмотр какого-то ток-шоу поможет ему унять тревогу и злость. Руки уже затекли от того, что были привязаны слишком крепко к стулу. Кажется, в них даже врезалась верёвка, каждый раз, когда она пыталась дёргаться. Подняв голову, Вуд осмотрела это помещение ещё раз. Сейчас в ушах стоял гул, поэтому она даже и не поняла, откуда доносится звук включённого телевизора. Этого мужчины здесь уже нет, хоть немного, но девушка облегчено вздохнула и вновь опустила голову вниз. Закрыв глаза, она слушала через этот гул чьи-то голоса, под которые она уснула, правда сон был недолгим. Несколько минут Фостерс была в царстве Морфея, после чего случайно дёрнулась и почувствовала боль верёвок. Это не закончилось, и кажется, закончится ещё не скоро. Живот ещё болел, чего не скажешь о щеке, которую девчонка почти не чувствовала. Мужчина жутко устал от нервов за день, которые потратил на Саманту, и которая не сказала ему ни слова. Неужто она не боится умереть? И готова унести всё о Гидре с собой? Это абсурд. У каждого есть слабое место и Барнс утром ударит по нему. Если бы комната хорошо освещалась, то можно было увидеть свирепый взгляд мужчины, который уже предвкушал всё это. Тяжело вздохнув, Бьюкенен заставил себя подняться и закрыть двери, после чего он погасил свет в коридоре и обратно ушёл в свою спальню. Солдат положил всё для пыток под подушку. Он улёгся на старую, дряхлую кровать, которая издавала скрип под каждым его малейшим движением и сделал три глубоких вдоха. Дыхательные практики отлично помогали в более-менее спокойной обстановке, восстанавливая разум Барнса. Настоящего Барнса, если от того красивого, доброго и милого парня что-то осталось. Он чувствовал себя одиноким и совершенно опустошенным, но не подавал никогда и ни за что виду. Мужчина всегда переживал, переживает и будет переживать трудные моменты своей жизни сам, без помощи посторонних. Шатен закрыл свои глаза и достаточно быстро уснул, но не крепко, а наоборот, чутко, как настоящий военный. Эта привычка и манера спать с ножом под подушкой остались всё же при нем ещё со старой службы стране.

***

Фостерс не спала с глубокой ночи и лишь видела, как с каждым часом, эта комната становилась светлее. Почему-то ей казалось, что с наступлением солнца, девушка сможет уйти отсюда, либо же тот парень передумал и разглядел в ней невинную девушку. Тело было слабым и Вуд прекрасно это чувствовала. Ей хотелось выпить воды, чего-нибудь перекусить, но брюнетка понимала, что здесь такого не будет, и ей никто такое не предоставит. «Я так хочу домой… Почему это не сон? Почему именно я? Почему я решила вообще выйти в тот вечер на улицу? Могла бы сходить с утра…», — Вуд мысленно разговаривала сама с собой, ведь больше ей не с кем, да и шевелить губами, которые были в запёкшейся крови и сухими, тяжело. Пока тот парень спал, она думала, что если бы телефон был при ней, то она бы попросила, хоть это и звучало глупо, позвонить или же проверить хоть какую-то информацию о ней, что она не Саманта, да и документов с собой никаких тоже нет. В левом кармане звенело только пару монеток. Золотистые лучики пробрались сквозь грязные, серые шторы и осветили лицо дремлющего мужчины. Сейчас он не был похож на опасного киллера. Скорее всего, на ласкового, вальяжного кота. Щёки покрыты лёгкой щетиной, ресницы слегка подрагивают сквозь сон и губы сжаты в тонкую линию. Ему ничего не снилось. Долговечная темнота многие годы была его союзником во снах. Баки уже забыл, когда в последний раз видел сон. Солдат проснулся и первым делом зашёл на кухню, проверить пленницу. Она пока ещё нужна была ему живой, ведь девица носит хорошую информацию. Саманта была одной из работников Гидры. Зайдя на кухню, он окинул её взглядом, оценивая состояние. Услышав звук прогибающих досок, которые скрипели, брюнетка сразу же посмотрела на того, кто стоял в проеме. Внутри всё сжалось от страха, что всё, что было вчера — будет вновь, но и говорить, просить о пощаде, она не станет. У Фостерс сложилось такое мнение, что её голос ещё сильнее раздражает мужчину, а она не хотела снова испытывать невыносимую боль. «Пожалуйста… Господи. Мне до сих пор больно. Что мне ему говорить? Говорить ложь, что я знаю что-то? Это будет ему приятно. Но чёрт, я даже не знаю, что такое Гидра.», — вновь девчонка мысленно разговаривает с собой, зажмурив глаза. Джеймс отвёл взгляд от девчонки, и подойдя к столу, налил стакан чистой, кристальной воды, залпом выпивая его. Он раздумывал, что же ему делать с Самантой? Кинув вновь взгляд на побитый, обессиленный и потрёпанный вид своей пленницы, Барнс тяжело вздохнул. Что ж, теперь ему стоит пересадить девушку и приковать её к батарее, чтобы та была под его присмотром, пока Баки будет находиться в своей комнате. Как раз с постели ему будет удобнее приглядывать за ней. Подойдя к Саманте, он отвязал её от стула, но при этом оставил руки завязанными, и подняв девчонку за шкирку на ноги, повёл в свою спальню, особо не заботясь о том, что ей может быть неудобно, или, что вещи могут начать душить брюнетку при натяжении. Солдат всё так же бесцеремонно кинул к батарее молодую девушку, и достав наручники, шатен стал избавлять её запястья от оков верёвки, а затем одел наручник на алое, от грубой веревки, левое запястье, приковывая к грязной батареи, которая, когда-то была белой. Тоже самое Бьюкенен проделал и с правым запястьем Саманты, оставляя её сидеть на полу, на который успел заранее постелить покрывало. Барнс встал с колен, выпрямляясь. Он видел, что у девушки нет никаких сил, чтобы ему сопротивляться, и это очень нравилось мужчине. Было бы лучше, если бы она рассказала ему всё, что от неё требует Баки. Мужчина осмотрел девушку, а его взгляд задержался на пухлых губах, на которых была кровь, и они были бледными. Бьюкенен отправился на кухню, наполнил стакан, из которого сам ранее пил и вновь отправился в спальню, присаживаясь на корточки, а на его лице было отвращение, которое он питал к девушке. — Пей. Не думаю, что ты особо долго протянешь без воды, а мне ты нужна живой, — его голос звучал: грубо, настойчиво и холодно. Баки не терпел неповиновения. Вуд хотелось отказаться от этой воды. Вдруг, в его словах есть противоречие? Он мог подмешать что-то туда, чтобы та быстрее откинулась. Но заметив его взгляд, она лишь приоткрыла губы и слегка поддалась вперёд. Жидкость сразу же проникла внутрь, былая сухость и привкус металла пропали. Девушка сделала несколько маленьких глотков, не желая допивать до конца, а после отстранилась и немного прикрыла глаза, чтобы яркий свет от стен не слепил глаза. Фостерс случайно дернула рукой и почувствовала боль, которую оставили за собой верёвки, которые впивались в её запястья. В наручниках конечно получше, но то, что она находится теперь в комнате этого психа, стало только тревожнее. Пока тот будет спать, она будет мерзнуть на холодном полу, из-под которого продувает ветер, точно так же, как и из щелей окна, которое находятся над девичьей головой. Тихо фыркнув с холодным и безразличным взглядом, мужчина выпрямился, отставляя недопитый стакан воды на столик, который стоял в его комнате, и который бы уже расшатан. Как раз хорошо, что Баки решил привязать девчонку к батарее, тем более в своей комнате, потому что здесь и находятся те предметы, которые он подготовил вчера. Далеко не придётся ходить. Предметы для пыток лежали под подушкой, которые были разложены по какому-то закономерному порядку, который узнать довольно трудно, учитывая, что логика Барнса в некоторых вещах отличалась от обычной логики любого другого человека. Подойдя к своей постели, Солдат сразу же, не раздумывая, взял свой любимый нож, который неоднократно приносил ему удачу в бою с врагами и унёс на тот свет много жизней. Подойдя вновь к пленнице, он сел перед ней на корточки и лезвием ножа стал водить по её предплечью, поднимая остриё выше, ведя его к шее и выше, проводя уже по подбородку. Барнс водил лезвием ножа возле раны, которую он оставил от удара. На его действие Вуд даже не дёргалась, потому что ей не хотелось вновь сталкиваться с ноющей и жгучей болью. — Такое милое личико, — начал Баки, продолжая крутить круги на женском лице. — Но я вмиг могу его изуродовать, оставляя на нём уйму шрамов. Но могу и оставить всё, как есть, Саманта! Если ты расскажешь мне, то, что я требую от тебя уже сутки. Фостерс лишь сильно зажмурила глаза, да так, что появились какие-то блики. Ей было очень страшно; тело было готово дрожать, но она не могла себе позволить этого, потому что, если Вуд пошевелится, то остриё поранит её кожу на лице. Брюнетка лишь молилась, чтобы это закончилось, но это была глупая надежда. — Что ж, приступим… — пробормотал он себе под нос, чуть нахмурившись и прищурив глаза. — Где сейчас находится главная лаборатория Гидры? Кто заправляет ближайшим отделом? Много ли отделов осталось? Отвечай! — рявкнул он, сильнее надавливая лезвием, но этого было мало, чтобы оставить порез. Девушка продолжала сидеть с закрытыми глазами, очень тихо дыша. Зачем ей этот зрительный контакт? От одного прикосновение ножа к коже, на теле выступает холодный пот, а тут ещё и смотреть в его глаза, которые полны ярости. Опять знакомые слова, похожие вопросы друг на друга, на которые она никак не могла знать ответа. Ответит — получит, не ответит — получит. Выбора у Фостерс особо и не было. — Я… я же уже говорила, что понятия не имею, о чём Вы меня спрашиваете, — голос слегка был хриплым. — Я даже не знаю, что такое Гидра, — она сильнее зажмурила глаза и сжала зубы до скрежета, чтобы уже быть готовой к удару. Он был недоволен ответом девушки. Лучше бы она молчала, чем отрицала очевидное: то, что знает. Бьюкенен быстро опустил лезвие ножа, убирая его от лица Саманты. Мужчина ловко подцепил ткань её штанов, разрезая ткань на левом бедре, а дальше он порвал её рукой, оголяя женскую кожу, начиная водить остриём по оголённому участку девичьего тела. Барнс совсем легонько надавил на обнажённое бедро, оставляя на нём мелкую рану, которая будет неприятно щипать, не более. Это действие было для того, чтобы она поняла, что он не собирается останавливаться. — Я спрашиваю… Где последний, чёртов, офис Гидры?! — рявкнул мужской, бархатный, но холодный голос, полный гнева. Жар тела Барнса поднялся; он задышал чаще, чувствуя, как его всего распирает от злости, негодования и желания перерезать Саманте глотку так, чтобы она мучительно содрогалась в конвульсиях и захлебывалась собственной кровью. Но было не время. Ещё нет, не сегодня. Если она промучается так целый день и не выдаст ему ничего интересного — так уж и быть — он избавит бедняжку от её же прогнившей души и себя, конечно же, от бесящей особы. — Ты знаешь где это! Скажи мне: внятно, понятно и чётко. И так уж и быть, возможно, я сжалюсь над тобой… — прошипел он ей на ухо, взяв деву за горло железной рукой, став душить холодным металлом, заставляя её содрогаться, словно испуганную, трепещущую птичку в лапах хищника. Солдат забавлялся от её беспомощности, боли и страха. Страх отчётливо чувствовался в воздухе. Вторая, тёмная личность Баки чувствовала это, ухмылялась этому и злобно смеялась внутри него, шепча на ухо, чтобы Джеймс продолжал. Продолжал, пока её миленькое, красивое личико не исказится в безумном выражении, и она не сойдёт с ума. Когда мужчина порвал её штанину, Вуд даже не могла пошевелиться, лишь бы он не воткнул ей нож в бедро. Страх сменился на ненависть за то, что по глупой ошибке, этот парень не хочет слушать Фостерс и просто продолжает твердить об одном и том же, словно заведённый. Говорить было сложно, когда он взял её за горло, но лишь раз, ещё раз можно попытаться объясниться. — Я не та, которая... нужна! — Вуд выплёвывала каждое слово, но сердце всё равно билось от страха быстрее; он всё равно был. Слёзы не стекали из зелёных глаз, ведь Фостерс понимала, что живой уже не выйдет отсюда. А что её ждёт дальше? Он повесит её? Решит изуродовать всё тело? — Ты ищешь не там, где нужно! Я не та! — будто повторяющиеся слова что-то значили для неё, но явно не для мужчины. Отдернув руку от девчонки, Баки тихо рыкнул. Его глаза резко потемнели, что говорило о переключении самого мужчины на свою тёмную сторону, которая отчаянно сражалась с ним каждый день, каждый час, не засыпая почти ни на миг. Его же тревожность, его же недосыпы, его же страхи — всё это заставляло его не забывать прошлое и менять личность в приступах гнева, а потом жалеть о содеянном. Барнсу было плохо. Ему нужен был тот, кто сможет окружить своим теплом, заботой, нежностью и сможет помочь ему контролировать себя, достучаться в трудный момент. Но кто же его полюбит? С одной рукой, разбитой к чертям психикой и тревожностью. Вот именно, что никто и никогда. Именно поэтому, Сержант смирился со своим одиночеством и мужественно терпел всё, что выпадало на его судьбу. — Хорошо… — он прикрыл глаза, делая спокойный вид, а затем резко открыл их, хватая девушку за горло, найдя ту самую точку, Джеймс начал лишать брюнетку кислорода, чтобы дать ей время отдохнуть ещё, а себе время на то, чтобы подумать, как ещё выудить информацию. Солдат попробует ещё больше мучать — она будет кричать и разбудит всех соседей, всполошит их и заставит позвонить полиции, а ему важно было оставаться в тени. До того момента, пока она смотрела на него, для неё он был словно потерян, не знал, чего хочет и не знал, что делает. Но как только она вновь почувствовала хватку на своём горле, ощущая, как постепенно её лишают кислорода, то сразу же обмякла и её руки повисли на батареи, а голова опустилась вниз. Фостерс резко замолчала и дыхание стало ровным. Тяжело вздохнув, Барнс ушёл на кухню и открыл холодильник, осматривая его содержимое. Единственное, что там лежало — это был пакет овощной смеси. Готовить совершенно не хотелось: не было ни желания и не хотелось создавать дополнительные шумы. Поэтому мужчина решил выйти на улицу, чтобы купить себе что-нибудь готовое. Не оставаться же ему без еды. Надев на себя свою одежду, которая была его маскировочной, Джеймс вышел из квартиры, закрыв дверь на ключ, а сам стал быстро спускаться вниз по ступенькам. Баки часто размышлял о смерти. Будь, то жестокая, насильственная, мучительная смерть или же спокойная, ласковая и быстрая — ему не было страшно. Единственное, чего бы он хотел перед смертью, что и так понятно — истребить отребья Гидры. И одним из них была эта девчонка. Бьюкенен разделается с ней в ближайшее время, ибо, похоже, она не собирается ничего рассказывать и продолжает его уверять о том, что ничего не знает. Срезав через небольшой закоулок, мужчина оказался возле палатки с мучными изделиями. Выбор Солдат пал на хот-дог, несколько сэндвичей и свежий багет. За это, Баки отдал почти последние деньги. Теперь ему нужно думать, где достать ещё. Идя в обратном направлении с пакетом еды в руке, шатен увидел ещё одну палатку, где были выставлены всякие журналы. Его внимание привлекли те, которые были расположены снизу. Он прекрасно знал, что это за журнал. Продавца не было и Джеймс схватил два порножурнала, пихая их под свою кофту, быстрым шагом скрываясь за жилой дом, идя через закоулок. У Бьюкенена уже было пару таких журналов, на изображения которого он дрочил, а после кончал, то себе в кулак, то на эти страницы. Мужчина даже смотрел такие видео, и ему очень хотелось это повторить. Кажется, сегодня ночью ему будет, чем заняться, изучая новые журналы, совершенно не стесняясь присутствия девушки. Немного с приподнятым настроением, Баки зашёл в квартиру, закрывая дверь на замки, а после заглянул в свою комнату, но Саманта ещё не пришла в себя. Барнс прошёл на кухню, кладя пакет с едой на стол, а после стал доставать из-под кофты два журнала, которые тоже положил на стол. Солдат оперся бёдрами о столешницу, доставая из пакета хот-дог и принялся быстро есть, но хорошо пережевывая еду. Ведь ему было ни к чему тратить годы своих тренировок впустую. Он был идеально слажен: широкие плечи, накачанный, каменный пресс и бицепсы, а также сильные и выносливые ноги. Шатен был вынослив и довольно быстр, а также проворен и ему нравился такой расклад. Это, пожалуй, единственный плюс, который дала ему Гидра. Вечером делать ему было нечего. Девчонка не пришла в себя, либо же, она очень хорошо притворяется, чтобы он не трогал её. Но нет. В голове у Барнса было очень много идей, которые он безумно хотел воплотить в реальность, и идеи эти были абсолютно разного характера. Сейчас мужчина вальяжно раскинулся на дряхлом и просевшем диване, выбрав такой угол обзора, чтобы в его поле зрения попадала Саманта, которая была ещё не в состоянии. В правой руке у Солдата был один из журналов, которые он благополучно сегодня украл. Устроившись поудобнее, мужчина шире развёл свои ноги, продолжая листать страницу за страницей. Большее удивление и наслаждение у него вызывали те картинки, на которых девушки облизывают мужской член. Немного поддавшись порыву фантазии, Бьюкенен представил себя на месте того мужчины, а его член стал стремительно твердеть. Жевательные мышцы на лице Баки задвигались из-за того, что тот до скрежета стал стискивать зубы, борясь со своим вспыхнувшим возбуждением. Перевернув на следующую страницу, Джеймс шумно выдохнул, смотря на то, как девушка стоит на четвереньках, а мужчина устроился позади неё, входя в неё. На самом деле, Бьюкенен забыл, когда у него последний раз был секс. Видать, Гидра колола ему что-то, чтобы заглушить физическую потребность. Но теперь, когда он — сам по себе, то желание растёт со скоростью света. Плюнув на всё, шатен уложил журнал на своё бедро, а двумя руками принялся расстёгивать ремень, но вот, уже от небольшого перевозбуждения, Бьюкенен чуть не сломал застёжку на ремне своей металлической рукой. Приспустив джинсы с бельём ниже, из боксёров обнажился член, который стукнулся о мужской торс, а из основания уже вовсю сочилась смазка. Обхватив свою длину правой рукой, сомкнув пальцы в кольцо, Барнс принялся медленно двигать ею, понимая, что очень давно не прикасался к себе. Мужчина боялся выпустить стон, поэтому сильно поджал губы, продолжая стимулировать себя, большим пальцем размазывая смазку по всей плоти. — Чёрт… — сквозь зубы прошипел Джеймс, прикусив внутреннюю сторону щеки. Его движения руки становились более резкими и быстрыми. Откинув голову на спинку дивана, приоткрыв рот, томно выдыхая через него, Бьюкенен продолжал ласкать себя. Прикрыв глаза, он стал представлять возле своей руки тёплое, женское дыхание, а уже потом, чтобы его эрекцию взяли в рот и начали сосать, как в тех фильмах и журналах. Низ живота сводило настолько приятно, что Баки был готов завывать, как волк на луну. Левой рукой он судорожно пытался перевернуть страницу журнала, на более интересную. Сделав это, взору Джеймсу предстала другая, пикантная поза. Он помнил её, если, конечно же, его не подводит память из давних времён: когда одна из его знакомых девушек сидела сверху и сама задавала темп близости. Поза была простой, но от представления у Барнса перехватило дух, а его правая рука то сжималась вокруг эрекции, то разжималась. Это ощущение захлестнуло Солдата, что он, аж, не смог сдержать утробного стона. Мужчина перевёл затуманенный взгляд в сторону Саманты, дабы понять: не привлёк ли он её внимание. Но нет. Девушка продолжала неподвижно восседать на полу, опустив голову вниз. Он не спешил отводить взгляда от девушки, продолжая стимулировать себя, на долю секунды представляя, что в данный момент она могла бы стоять перед ним на коленях, обсасывая его член, а Барнс грубо воспользовался бы Самантой, проникая своим членом в её рот, не жалея девчонку. Извиваясь, сидя на диване, Бьюкенен ощущал пульсацию, которая даже била по ушам. Он прикусывал свои губы до крови, словно не ощущал боли. Но возбуждение, которое близилось к разрядке — было сильнее, чем простая боль. Делая последние движения рукой вверх-вниз, Баки излился себе в кулак, который тут же обожгла горячая сперма, обильного количества. Стоны было очень сложно удержать в себе, отчего мужчине пришлось сильно прикусить свою губу, сомкнув её между зубов. Ему стоило давно сделать это, а то, такое воздержание не сулило ничего хорошего. Член ещё пульсировал, явно желая большего, чем простая ладонь. Барнс получит своё, только это вопрос времени. Убрав журнал в сторону, он встал с дивана, хватая полотенце, которое весело на спинке стула, вытирая свою ладонь. Повесив ткань обратно, Солдат принялся застёгивать ремень на своих джинсах, восстанавливая дыхание. Это был один из лучших вечеров за долгое время, и даже без ответов Саманты про Гидру.

***

Вуд очнулась только на следующий день, к утру, и не знала, что вообще происходит в доме, где её держат. Кажется, на восстановление, организму требовалось больше сил, чем есть сейчас у неё. Голова ужасно болела и казалось, что прошло слишком много времени, но на самом деле — нет. Со стонами боли, она стала крутить головой, приводя шейные позвонки в порядок и стала осматриваться сквозь полуоткрытые глаза, и всё было тоже самое, что и до этого, только вот мужчины она здесь не видела. На мгновение стало радостно, но этот момент разбился на мелкие осколки, когда она услышала скрип половиц в другой комнате. Мужчина зашёл в свою комнату, где была девушка, держа в своей руке кружку с кофе, которая предназначалась для него, а после чего он отпил немного бодрящего напитка, смотря на девицу, ухмыляясь. Новый день — новые пытки. Конечно же ему не хотелось начинать так своё утро, но иначе никак. Барнс немного сжалился, и присев на корточки возле брюнетки, протянул ей кружку с кофе, а та в свою очередь охотно сделала пару глотков. — Я даю тебе последний шанс рассказать всё самой, — предложил Бьюкенен, поднимаясь и выравниваясь, ставя кружку с кофе на подоконник. — Пожалуйста, не надо, — попросила девушка. — Я ничего не знаю. Отпустите меня. Это ошибка. — Я знал, что ты так скажешь, — начал мужчина, усмехаясь. — Не нужно обманывать меня. Я вначале просил рассказать мне всё по-хорошему, а ты выбрала совсем не то. Так что, теперь я решаю, что с тобой делать. Ты полностью в моей власти. — Пожалуйста… Не надо. Я ничего не знаю, — продолжала говорить Вуд, сдерживая слёзы. — Ну что ты? Плакать собралась? — спросил Джеймс, смотря на девчонку. — Это тут не поможет. Я не стану делать тебе больно, если ты будешь отвечать на мои вопросы. — Так я не знаю на них ответа, — изрекла Фостерс. — Не знаю. — Саманта, лучше молчи, чтобы лишний раз не вывести меня из себя, — злее проговорил Баки, сжимая ладони в кулак. — Я не Саманта, — вновь начала брюнетка. — Меня зовут Вуд. Сколько мне ещё раз повторять это? — Замолчи! — крикнул Солдат, ударяя девушку по щеке левой рукой, по тому же самому месту, вновь рассекая рану, которая только-только затянулась. — Я знаю, что это ты! Хватит притворяться. Вуд не стала ничего на это отвечать, потому что знала, что мужчина всё равно будет думать иначе. Но и молчать не выход в такой накалённой обстановке. Девчонка уже не ощущала первичную боль на щеке, которая была при первом ударе. Сейчас, её часть лица будто онемела, не ощущая ничего. Но вот лёгкое жжение присутствовало, и густая струя крови, стекающая по женскому лицу, к подбородку, которая пачкала кофту. Прикусив свою губу, Бьюкенен пошёл к своей постели, где лежали принадлежности, которые он ранее туда положил. Первым делом он взял свой любимый нож, который ни раз выручал его и помогал в боях. Подойдя к девушке, мужчина вытащил остриё ножа, присаживаясь на колени возле Саманты, прижимая её ноги к полу своими, чтобы та не стала брыкаться. Не став медлить, он порвал на ней вторую штанину, оголяя нежную кожу, по которой провёл ножом, оставляя рану, которая не была совсем глубокой, но вот крови было достаточно. Девчонка начала кричать, даже выть от боли, но правая ладонь Баки прикрыла ей рот, дабы никто с улицы или соседей, которые ещё могут здесь жить, ничего не слышали. Хотя, ему стоило бы перевязать ей чем-то рот. Держа свою ладонь возле её рта, он продолжал наносить девчонке порезы на ляжке, плюя на то, сколько уже под ней крови. Ему всё равно на неё. Такие, как она — не заслуживают право на хорошую жизнь, и вообще на существование. — Ну что, может уже начнёшь что-то говорить? — спросил мужчина, смотря в глаза девушке, не убирая свою руку от её рта. — Если готова, то лучше кивни, — на что брюнетка отрицательно начала махать головой, чем сильнее разозлила Баки, который сильнее вдавливал эту ладонь в её лицо, а женская голова ударялась о батарею. Бьюкенен не пожалел силы и сильно сжал женское бедро, которое кровоточило, отчего девчонка начала выть, но мужская ладонь хорошо сдерживала крик, который не покидал данную комнату. Солдат, не раздумывая, положил свою металлическую ладонь на женскую грудь, не сильно сжимая её. Что им тогда управляло в этот момент? Барнс и сам не понял. Он просто захотел прикоснуться к её телу. Хотя, Вуд бы и не почувствовала сильной боли на фоне того, что сделал с ней мужчина. — Ну что, ты подумала? — переспросил Бьюкенен, продолжая держать свою руку возле рта девушки. — Если ты готова всё рассказать мне, то кивай, — на что девушка ничего не стала делать, держа голову неподвижно. Джеймс убрал руку от её груди, продолжая смотреть на девчонку, которая не показывала никаких эмоций, которые нужны были мужчине. Брюнетка даже никак не рыпалась, потому что не видела в этом нужды, которая принесла бы ей пользу. Да и тратить, казалось бы, последние на это силы — не хотелось. Посмотрев на своё бедро, Вуд лишь успела отметить одно, перед тем, как снова потерять сознание: мужчина умело наносил ей порезы, не задевая артерию. — Саманта! — начал Баки, похлопывая девчонку ладонью по щеке, на что она никак не реагировала. — Чёрт! Какая же слабая и жалкая. Как только Гидра решили взять её к себе? Бьюкенен был недоволен тем, что весь его допрос оборвался. Ему стоит привести Саманту в чувства, да как можно быстрее. Где-то в квартире у мужчины была аптечка, которой он давно не пользовался, потому что в этом не было нужды. Хотя, в своё время Барнс много всего притащил сюда: антисептик, иглы, нитки, которыми он зашивал себе раны. Было дело. После этих дум Солдат рванул рыскать эту аптечку, чтобы обработать девушке раны и зашить те, которые были глубокими. Ходя по кухне, Джеймс бросил взгляд на еду, которая лежала на столе. Ему стоит покормить заложницу, а то у организма вообще нет сил на восстановление. Аптечку найти не составило труда, потому что Баки было не чем заставлять кухонные шкафчики. Открыв ящик аптечки, он решил проверить наличие иглы. И да, она была, но только одна, запечатанная. Ему стоит действовать аккуратно. Хотя он и так будет осторожен. С этим гневом, который его поглощал и продолжает поглощать, Бьюкенен вовсе забыл о том, что стоить поить и кормить заложницу. Она упрямая и не хочет быстро сдаваться. Но ничего, Барнс наберётся терпения: он будет пытать её, а после залечивать раны, пока та не поймёт, что молчать — не выход, и то, что она полностью в его власти. Мужчина направился обратно в свою комнату, прихватив по пути тряпку, которую он подстелил под ногу Саманты, чтобы ткань впитывала в себя кровь. И пока тряпка находилась под бедром девушки, шатен решил обработать рану антисептиком, выливая содержимое на открытую рану. Хоть так делать нежелательно и даже неправильно, но Баки почему-то надеялся, что это поможет привести брюнетку в чувство, но не угадал. Обеззараживающая жидкость стекала прямиком к ткани, которая впитала это всё в себя. Стоит замочить вещи, которые испачканы кровью. Ловко вытащив тряпку и покрывало из-под Саманты, мужчина отправился в ванную, где схватил таз, набирая в него холодную воду из-под крана. Погрузив эти вещи под воду, Барнс поставил тазик на пол, оставляя отмокать окровавленные ткани. Солдат знал, чтобы избавиться от следов крови, то в этом хорошо поможет холодная вода. Главное, вовремя это всё сделать. — Почему эта дрянь всё себе усложняет? — размышлял сам с собой Бьюкенен. — Я бы уже давно позволил ей умереть, если бы не та информация, которую она хранит. Баки вышел из ванной и пошёл обратно к девушке, присаживаясь возле неё на пол. Он умело распаковал иглу, прихватив из-под подушки зажигалку, и стал пламенем обжигать иголку, в которую продел медицинские нитки. Пока Джеймс управлялся с этим, то вспомнил, как проник в больницу, где и набрал этих штучек. Наметив примерное расположение ниток, дабы ничего не перетягивало, Барнс принялся вводить иглу под кожу Саманты, протягивая кончик иглы к другому месту покрова, вновь проникая под маленький кусочек кожи, немного натягивая эту нитку, чтобы рана становилось меньше. Неприятная процедура, но только не для Солдата. Мужчина уже привык к таким делам, да и ему нужно сохранять этой молчаливой жизнь, пока та не поймёт, что в конечном итоге помрёт: скажет она ему то, что он хочет знать или нет. Барнс в любом случае не оставит сотрудницу Гидры в живых. Бьюкенен никогда не оставлял людей этой организации в живых, мучительно пытая их. Ловко справляясь с иглой, делая девчонке аккуратный шов, мужчина перевязал нитки, сделав узел с двух сторон, чтобы рана не открылась и не началось кровотечение. Дабы всё это не мозолило Саманте глаза, мужчина решил приподнять её ногу, начиная бинтовать бедро, где располагался шов. Обматывая уже в третий слой, Бьюкенен оторвал немного пластыря, чтобы так скрепить бинт. Ведь сейчас не лучший вариант перевязывать тонким куском ткани сверху и снизу от бинта, тем самым перетягивая ляжку Саманты, откуда запросто может вновь хлынуть кровь, рассасывая медицинские нитки и открывая рану. Осталось дождаться, когда брюнетка придёт в чувство, чтобы покормить её. Ведь, как кажется Джеймсу — сегодня от неё нечего ожидать. Девчонка так и была неподвижна. Её выдавало то, что она ещё жива — едва вздымающаяся грудь. Солдат осмотрел заложницу и то, что под ней окровавленное покрывало, которое нужно замочить и пол, который в крови. Половицы где-то уже прогнили, а где-то были щеки, в которые могла затечь кровь и остаться там. Если Гидра всё-таки как-то отследит девушку, то мужчине нужно избавиться ото всех улик. Гидра слишком глубоко засела в голове у Джеймса, и он отчасти стал параноиком. С ним всегда был страх, что его могут найти и вновь пытать. Теперь шатен мог с уверенностью огласить, что — это были настоящие пытки морального характера. Он хотел начать жить заново, как все нормальные люди; вспомнить, каким он был в сороковых годах. Конечно, теперь нет такой уверенности в себе с противоположным полом, как раньше. Достав из кармана своих штанов ключ, Барнс вновь оказался возле девушки, начиная расстёгивать наручники, освобождая её потёртые запястья. Женские руки бездыханно опустились вниз, ударяясь о батарею и пол. Солдат аккуратно взял брюнетку на руки, поднимаясь с ней с пола, идя в сторону своей постели, на которую шатен уложил Саманту, на лице которой даже не дрогнула ни одна мышца. Чёрные волосы рассыпались на подушке, выставляя на показ бледноватое лицо, а под глазами были тёмные мешки, но с другой стороны, на щеке была рана, которую нанёс Джеймс, возле которой образовался тёмный синяк, который тянулся от скулы и до самой, небольшой впадины под глазами. Это не первая и не последняя рана, которую нанесёт Солдат. Взяв из шкафа остатки канатного троса, которого было почти два метра, Барнс принялся вначале обвязывать его вокруг изголовья кровати. Взяв в свою металлическую ладонь два женских запястья, поднимая их над головой Саманты, он начал обматывать трос вокруг кистей, которые были красноваты и в некоторых местах стёрта кожа. Прочно привязав брюнетку к постели, мужчина отошёл, быстро осмотрев женское тело, а после Солдат схватил это покрывало, протирая им пол, где была ещё свежая кровь. Джеймс отправился в ванную, хватая из таза тряпку, немного отжимая ткань, а на её место он положил покрывало. Мужчина прошёл в свою комнату, а девушка ещё неподвижна. Баки присел на корточки, небрежно бросая тряпку на пол, начиная протирать кровь, которая ещё не успела засохнуть, и хорошо. Крови было немного, но на светлой, мокрой ткани было заметно иначе. Выпрямившись, Бьюкенен пошёл вновь в ванную, включая воду и начиная ополаскивать тряпку в раковине, в этот раз сильнее отжимая, дабы убрать всю влагу с полу и небольшие, едва заметные разводы крови. После того, как пол был вымыт, а кровавые вещи ни раз прополосканы, которые он развесил по ванной и кухне, мужчина развалился на диване, жадно поедая сэндвич, а хот-дог он оставит для Саманты, чтобы восполнить её силы. Кроме кофе и воды ему предложить ей нечего. Крошки от еды падали прямиком на мужскую кофту, а он небрежно смахнул их куда-то на пол, дожёвывая последний кусок. Находиться одному в четырёх стенах становилось скучно, ещё время мучительно долго шло без допросов. Проводя рукой по кофте, стряхивая последние крошки, рука Солдата достигла косых мышц пресса. Резко вскочив с дивана, Барнс стал срывать с себя эту несчастную кофту, кидая её на спинку стула, отправляя к ней ещё и свою футболку, обнажая рельефное тело. Что-то щёлкнуло в голове у Солдата, и он стал подходить к зеркалу в гостиной, которое висело на стене, у которого было уже пару сколов. Мужчина смотрел на своё отражение по пояс, проводя правой, теплой рукой по торсу, спускаясь ниже, к ремню, продолжая смотреть на себя, замечая, что светлые глаза вмиг потемнели, то ли из-за плохого освещения, то ли из-за того, что зрачок увеличился в размере. Рука Баки спустилась ниже ремня, проводя по бугорку, а с его губ сорвался тихий вздох, после чего он сильнее сжал плоть, которая стала увеличиваться в размере. Левой рукой сорвав ремень, шатен спустил штаны, вылезая из них, теперь опустив голову вниз, смотря на бельё, из которого выпирала эрекция. Бьюкенен без раздумий положил правую ладонь на твёрдую плоть, начиная сжимать её, поглаживая, а с его губ срывались едва уловимые стоны. Засунув руки под бельё, обхватывая член, Джеймс не смог удержать стона. Спустив боксеры ниже, высвобождая эрегированную плоть, Баки стал стимулировать себя, смотря в своё отражение, не узнавая в нём себя: немного покрасневшие щёки, сбившееся дыхание и мурашки по всему телу. Мужчина быстро ринулся в ванную, прикрывая за собой дверь, включая воду, которая была только прохладной. Уловить здесь тёплую воду — это удача. Но Солдату будет достаточно и такой воды, дабы остудить своё тело. Льющаяся вода неплохо заглушала тяжёлое дыхание Джеймса. Ладонь, которая обхватывала член, была уже мокрой из-за смазки, которая обильно сочилась из основания, создавая характерный звук для ласк, который вода тоже поглощала, но только не сам слух Барнса, который улавливал всё и его это ещё сильнее возбуждало. Шатен прикрыл глаза, позволяя себе немного погрузиться в небольшие мечтания, как его ласкает девушка, которая целует его тело, влажную от смазки головку члена, который вовсю просил к себе должного и полноценного внимания. Движения рукой становились всё быстрее и более резкими, а металлической рукой он упёрся о край раковины, чтобы устоять на ногах, которые становились ватными. Ещё пара движений и Барнс изливается себе в кулак, тяжело дыша. Смыв с руки своё семя, он встал под напор воды, которая стала стекать по его телу, охлаждая горячую кожу. Мужчина упёрся двумя руками в стену, прислонившись лбом к прохладной плитке, ощущая, как член ещё пульсирует. Этого было явно мало. Обычная стимуляция рукой не поможет снять всё то напряжение, которое в нём накопилось за долгие годы, которое теперь вырывалось наружу. Постояв немного под струёй воды, мужчина выключил подачу и схватил полотенце, которым стал вытирать волосы и мокрое тело. Не одеваясь, он вышел из ванной, направляясь в свою спальню, подходя к постели, на которой лежала девушка. Барнс был слишком возбуждён, чтобы здраво соображать и понимать, что он вообще делает. Его правая рука легла на женскую грудь, сжимая её, на что брюнетка даже не пошевелилась. Дыхание сбилось до такой степени, что Джеймс стал дышать через рот, ощущая, что член вновь стал твердеть от того, что он делает. Убрав руку от груди, шатен нагло потянул женскую толстовку вверх, обнажая живот девушки, задирая кофту выше. Когда его взору предстала её грудь, которая скрывала за футболкой, то Солдат без раздумий ухватился за ткань левой рукой, с силой разрывая на девчонке вещь. Но это ещё не всё. На ней был топ, который и скрывал то, что так желал увидеть Баки. Сделав с нижним бельём тоже самое, что и с футболкой, мужчина наконец-то увидел аккуратную грудь. Но вот такие резкие движения привели заложницу в небольшое чувство. Не открывая глаз, брюнетка начала легонько качать головой из стороны в сторону. Это не остановило Баки любоваться женской грудью, а напротив, только подогревала интерес и было желание, чтобы она всё это видела. Солдат положил свою правую ладонь на одно полушарие, ощущая, насколько она мягкая и приятная. Рука у шатена была прохладной после принятого душа, отчего он почувствовал, как что-то твёрдое упирается в его ладонь. Начиная трогать вторую грудь, Бьюкенен увидел набухший сосок. Барнс сильнее сжимал грудь девушки, трогая её твёрдые соски. Из головки члена уже вновь сочилась смазка. То, что он сейчас делает, намного сильнее возбуждает его, что мужчина почувствовал, как на его ногу что-то капнуло. Опустив голову вниз, шатен понял, что он течёт. Убрав руку от груди брюнетки, он обхватил свой твёрдый член, чувствуя, как он каждого прикосновения к себе в такой обстановке хочется выть. Вспомнив пару картинок из журналов, которые он смотрел, и фильмов, Солдат стал развязывать руки заложницы, чуть ли, не ломая металлической рукой изголовье кровати. Оставив обвязанный трос у постели, он схватил девчонку за предплечье, поднимая её с кровати, особо не прилагая сил. От того, что Вуд стали трогать и тормошить, она пришла в чувства. Открыв глаза, Фостерс всё видела смутно, но ощущала сильную хватку на своём теле. Глаза открылись полностью только тогда, когда она ударилась коленями о пол. Перед собой девчонка видела обнажённого мужчину, который жадно смотрел на неё, стимулируя себя рукой. Его член был на уровне с глазами Фостерс, так что, девчонка всё сразу поняла, к чему всё идёт. Тело начала бить мелкая дрожь, а бедро ещё болело. Когда девушка пыталась увернуться или же попытаться встать на последних силах, то Солдат удерживал её за плечо, давя на него, чтобы она не двигалась. — Будешь сидеть смирно, с тобой ничего не случится, — попытался грозно сказать Барнс, но его голос немного дрожал из-за возбуждения, которое окутало всё тело. — Ты меня поняла? — Д-да, — едва слышно ответила Вуд, ощущая ноющую больше на своей щеке, в области живота и рёбер, так ещё чертовски болело бедро, на которое было трудно опираться, но она терпела. Ей было страшно, и пугало ещё то, что он не раздел её, а значит всё ещё впереди. Глаза начало щепать из-за подступающих слёз, которые сдерживала Фостерс, потому что боялась, что он заметит это и ещё раз ударит её. Барнс сделал шаг вперёд к девчонке, убирая руку с женского плеча, понимая, что она никуда не денется с больной ногой и обессиленная. Мужчине было интересно, сможет ли брюнетка осуществить то, что кроется в его голове: умеет ли она делать то, что он видел в фильмах и журналах. Располагаясь к девчонке почти вплотную, слегка наклонившись назад, а бёдрами подаваясь вперёд, шатен обхватил свою эрекцию, поднося плоть к женским губам, проводя по ним, ощущая неимоверное наслаждение, вдобавок смотря на всё это. Вуд старалась не смотреть на всё это, поэтому она зажмурилась. На своих губах Фостерс ощущала влагу, что-то липкое и вязкое. Брюнетка старалась не размыкать своих губ, дабы это не попало внутрь. Девчонка старалась не двигаться, хоть и хотелось отползти в сторону. Были бы у неё на это силы, то она бы обязательно так сделала. Джеймс продолжал водить головкой по женским губам, стараясь их немного приоткрыть, но девушка сжала их. Мужчина был готов уже излиться от такого. Этого у него не было очень давно. Поняв, что брюнетка сопротивляется, Бьюкенен начал говорить: — Открой ротик, — его голос звучал властно, потому что он не мог получить то, чего хотел. А если Баки не получит, то, чего так хочет — будет плохо. Вуд немного разомкнула губы, ощущая, что эта смазка попадает внутрь, на язык. Хотелось тут же сплюнуть, но металлическая ладонь мужчины схватилась за обе щеки так сильно, что от этой боли Фостерс чуть ли не закричала, открывая свой рот, которым вовремя воспользовался Барнс. Шатен чувствовал тепло вокруг своей плоти, которая начинала пульсировать от такой близости; мягкие губы, которые сомкнулись вокруг длины, которую Солдат медленно погружал внутрь, упираясь в заднюю стенку женского горло, отчего Вуд начала трясти головой, стараясь высвободить свой рот, потому что мужчина лишал её кислорода от такого глубоко проникновения. Баки не собирался покидать женский ротик, который приносил ему столько удовольствия, а на качания головы брюнетки, мужчина лишь сильнее сжал её щеки, заставляя оставить голову в неподвижном положении. С губ мужчины слетали стоны, а его глаза были прикрыты; мужские бёдра по инерции немного двигались вперёд-назад, трахая девчонку в ротик. Из женских глаз потекли слёзы, от того, что её так используются и от того, что воздуха практически нет. Сильная хватка мужчины не давала ей даже двинуть головой, чтобы хоть как-то дать о себе знать. Женская рука схватилась за мужское бедро, стараясь оттолкнуть его, но для возбуждённого Баки это стало иным действием, и он стал сильнее двигать бёдрами, утыкаясь в заднюю стеночку горла. Вуд больше не могла это терпеть. Женские зубы сомкнулись на мужской плоти, прикусывая его член — несильно, потому что рот будто онемел и двигать челюстью было сложно. Шатен резко остановился, освобождая её рот, а металлическая рука, держа ещё девчонку за обе щеки, подняла её голову, чтобы она заглянула в мужские глаза. Взгляд Джеймса был злым, готовым к тому, чтобы вновь ударить брюнетку, но он не стал этого делать, толкая девушку назад, отчего Вуд не удержала равновесие и присела на ягодицы, поясницей ударяясь о кровать. Солдат вновь схватил девчонку за предплечье, закидывая её на постель. Не дав ей даже опомниться, он забрался следом, держа её за щиколотки одной рукой, а металлической ухватился за пояс штанов, начиная тянуть их в стороны, слыша, как ткань начинает трещать по швам. Барнс не оставит это просто так. — Пожалуйста… Пожалуйста, не надо, — начала говорить Вуд, стараясь высвободиться из его хватки. — Не надо! Пожалуйста… Только не это! Нет… Прошу, не трогайте меня... Только не так. Вуд пыталась брыкаться из последних сил, но эти действия были напрасны, потому что хватку мужчина не ослабил, а напротив усилил. Ей не следовало так поступать с ним, теперь он поступит с ней так, как считает нужным. Она это заслужила. Она лишь вещь для удовлетворения своих потребностей, а их у Джеймса накопилось сполна. Солдат только решил дёрнуть штаны вниз, чтобы порвать их, как до его слуха донёсся женский голос: — Пожалуйста, не нужно этого делать... Я продолжу то, что было до этого. Только не нужно делать это, — из её глаз текли слёзы, а хватка Барнса немного ослабла. Возможно, Фостерс бы воспользовалась мгновенным ступором мужчины, но она была совсем без сил, а словами сейчас просто так нельзя разбрасываться.