Будь той, кто заставит поверить в любовь.

И всё повторялось снова. Вуд сидела возле батареи. У неё были связаны ноги и руки, а рот закрыт какой-то непонятной тканью. По щекам стекали слёзы. Фостерс плакала беззвучно, не желая злить мужчину, которому могло стукнуть в голову всё — что угодно. И этого Вуд боялась больше всего. Девушка уже была готова к тому, что он будет делать. — Попробуем всё сначала? — поинтересовался Баки, присев на корточки возле девушки. — Интересно, насколько тебя ещё хватит? Вуд попыталась хоть что-то сказать — но ей мешала тряпка во рту. Мужчина дал ей возможность поговорить немного с ним. — Пока тебя не поймают, — зло бросила Вуд, едва ли не плюя ему в лицо. — А я смотрю — у тебя язык стал острее. Не боишься за него ответить? — поинтересовался мужчина, проводя металлическими пальцами по женской щеке. — Ты всё равно меня убьёшь, — ответила Фостерс. — Так сделай это. Потому что от меня ты не услышишь того, что так хочешь. Я ничего не знаю. — Хватит врать! — взревел Барнс, схватив девушку за скулы левой рукой. — Саманта, неужели это стоит того? Ты готова так просто распрощаться с жизнью? Вуд ничего ему не ответила. Она лишь прикрыла глаза и до крови прокусила свою губу, стараясь не показывать, как ей страшно и больно. Девушка ощущала во рту металлический привкус, а в следующее мгновение перед глазами запрыгали звёзды. Правая щека горела огнём от боли. Фостерс чувствовала, как его руки сомкнулись на её шее, начиная перекрывать кислород. А в следующий миг Баки со всей силы ударил девушку головой об бетонную стену. — Вуд! — Нэнси начала трясти подругу. — Вуд, проснись, — она слегка похлопала подругу по щекам, надеясь, что это приведёт её в чувство. — Вуд! Фостерс проснулась в холодном поту. Вуд осматривалась, стараясь понять — где она находится. Девушка видела перед собой Нэнси, которая смотрела на неё. — Ты кричала, — начала Лоренс. — И я сразу же прибежала к тебе. Что случилось? Болит что-то? — Просто кошмар… — тихо ответила Вуд, снова ложась на постель и смотря в потолок. — Я могу лишь предположить, что этот кошмар связан… — Нэнси не осмелилась продолжить, боясь тем самым напомнить Вуд о том, что ей пришлось пережить. Но Вуд не нужно было договаривать всё, о чём подумала подруга. Она и так её поняла. — Да, — ответила Фостерс. — Будто всё происходит снова и снова, — девушка не смогла сдержать слёз. Она ещё не рассказывала Нэнси о том, что увидела на кухне, вернее, кого. Голова гудела так, будто её в действительности ударили об стену. Вуд не рассказала ничего подруге лишь потому, что она сразу же пошла бы в полицию. А Фостерс старалась сделать так, чтобы от неё отстали, говоря о том, что ничего не помнит. Что и кого они будут искать, если она «ничего не помнит»? Возможно, в скором времени от неё отстанут. Она жива. Какой толк ворошить дело, в котором нет никаких зацепок? Да и ещё был страх за то, что, если всё-таки она расскажет, то вряд ли сможет во второй раз выйти сухой из воды. — Хочешь воды или чай? — спросила Нэнси, поглаживая подругу по спине. — Или, если хочешь, то я побуду рядом с тобой до утра? Ты ляжешь спать, а я буду рядом. — Я вряд ли усну, — ответила Вуд, положив голову на плечо Лоренс. — Тебе не нужно жертвовать своим сном. — Ну и что? — невозмутимо продолжила стоять на своём Лоренс. — Мне не тяжело. Или можем лечь спать вместе. Тебе не будет так страшно. — Хорошо, ложись, — сдалась Вуд, усмехнувшись и убирая одеяло в сторону, чтобы Нэнси забралась под него. — Я бы в любом случае продолжила стоять на своём, — она победно улыбнулась, кладя голову на подушку и смотря в потолок. — Если ты хочешь поговорить о чём-то — то я выслушаю. Нельзя же в себе всё это держать. Вуд поджала губы, слушая Нэнси. Девушка хотела поделиться с ней тем, что произошло вечером — но боялась, что Лоренс только посмеётся или заставит идти её в полицию. Поэтому Фостерс будет держать всё в себе. — Я, конечно, не врач… — осторожно начала Нэнси. — Вуд, если кошмары не прекратятся, а будут доставлять ещё бóльший дискомфорт — то нужно идти к психологу. — Ты слишком глубоко смотришь, — ответила Вуд — внешне спокойна, а внутри она действительно задумалась над словами подруги — в этом есть правда. — Всё обойдётся. Это сейчас так — потому, что всё это было буквально на днях. Всё пройдёт, Нэн. Я верю в это. И ты, пожалуйста, верь в это тоже, — попросила Фостерс, взглянув на подругу. — Я верю, — она прижалась к Вуд, обнимая её. — Тебе нужно больше отдыхать, чтобы побыстрее восстановиться. — Ты тоже ложись, — сказала Фостерс, укрываясь одеялом чуть ли не с головой. Вуд думала, что одеяло укроет её от всех страшных мыслей, которые крутились у неё в голове. Она лежала и старалась уснуть — но почему-то девушка волей-неволей стала думать о том, что будет — если тот мужчина сейчас ворвётся в квартиру, выбивая при этом дверь. Фостерс крутилась с одного бока на другой, надеясь, что непрошеные мысли перестанут её терзать и изводить. Но мысли сменялись одна за другой — как тот мужчина хватает Вуд за волосы и тянет её за собой по полу. Ей даже будет страшно позвать на помощь, если такое действительно случится. Как только она откроет рот — то сразу же получит. Фостерс крутилась почти всю ночь, а с рассветом только задремала. Баки всю ночь искал себе новое убежище. Он, конечно, хотел, чтобы оно было поближе к дому той девушки — но это от него не зависело. Тем более останавливаться там, где много людей — не самая хорошая идея. Ему нужно что-то тихое, практически незаметное, чтобы люди забыли об этом месте. Барнс не знал, как ему поговорить с ней. Его появление на крыше, вероятнее всего, напугало девушку. И вряд ли она выйдет из дома в ближайшее время. А что ещё хуже, то она могла пойти и рассказать об этом в полицию. Сегодня на улице дождь и гроза. Баки нравилась такая погода — людей на улице меньше и проще оставаться незамеченным. Барнс уже успел прикупить себе еды. В этой квартире на удивление был холодильник, который мужчина забил едой настолько — насколько у него хватило денег. Здесь было намного лучше, чем в предыдущем «убежище». Каждый раз, когда он возвращался мыслями к той девушке, то его сердце мучительно сжималась — было такое ощущение, что на душе скреблись кошки. Он не был глупым — что-что, а уж точно Барнс таким себя не считал. Сейчас мужчина продумывал несколько идей — как ему поговорить с девушкой. Но его останавливало лишь одно — а что, если она дома не одна? Уж свидетели ему были не нужны. Баки и так старался не раскрывать свою личность, когда выходит на улицу, рискуя. Ему оставалось полагаться на удачу. Если она вообще будет на его стороне, дабы исправить свою ошибку.

***

Прошло три дня, как Вуд наконец-то выписали из больницы. Всё это время девушка соблюдала покой без лишних нагрузок, обрабатывала шов и мазала синяки, чтобы они поскорее прошли, потому что пора возвращаться на учёбу. Конечно, Нэнси была права насчёт внешнего вида подруги — люди начнут задавать слишком много вопросов, желая или не желая задеть — да и привлекать к себе много внимания Вуд не хотела. На лице практически не было заметно синяка — но вот рана была. Фостерс уже придумала «легенду» на эту тему. К тому, что придумала Вуд — идеально подойдёт гипс на пальцах. — Ну как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Нэнси, обувая кроссовки. — Намного лучше, — честно ответила Вуд, поправляя причёску и хватая с собой солнцезащитные очки — поможет скрыться от солнца и уберечь себя от назойливых глаз прохожих. — Поторопись. Я не хочу опоздать. — Иду, — проворчала Лоренс, выходя в подъезд. Погода была хорошая — солнце, тёплый ветерок. Девушки отправились к остановке, дожидаясь своего трамвая. Всю дорогу Нэнси не выпускала телефон из рук, переписываясь со своим парнем. Старый телефон Лоренс работал — но Вуд хотела читать новости, переписываться с родителями, когда нет возможности разговаривать — а делать это приходилось слишком часто. Девушка задумывалась над тем, чтобы на днях купить себе новый телефон. — Вуд, — начала Нэнси, присев на лавочку на остановке. — Мне придётся оставить тебя на пару дней одну. — Так говоришь, будто я маленькая, — ответила Фостерс, усмехнувшись. — Всё в порядке. Не надо так сильно меня опекать. — Я просто волнуюсь за тебя, — сказала Лоренс, щурясь от солнца. — Особенно после той ночи, когда ты кричала, — чуть тише стала говорить девушка. — Ну правда, Нэнси, — начала Вуд. — Если тебе нужно по своим делам, то не надо меня предупреждать. Я ценю, что ты рядом. Но мне уже намного лучше. — Правда? — скептически спросила она. — Ты же не веришь мне? — Фостерс задала ей встречный вопрос. — Если так, то ты можешь писать мне. — Вряд ли мой старый телефон способен на это, — девушка усмехнулась. — Тогда буду звонить. Вуд не стала говорить ей, что планирует на днях купить себе новый телефон. Хоть они и близкие подруги — но иногда нужно недоговаривать, чтобы не беспокоить близкого человека по пустякам. — Мне важно слышать твой голос, зная, что с тобой всё хорошо, — сказала Нэнси. — Меня не будет пару дней. Но мы будем видеться с тобой на учёбе. Просто родители попросили приехать к ним на пару дней. Не особо люблю, когда приезжают родственники. Но не переживай, я как и обещала — мой день рождения мы проведём вместе. — Значит, мне нужно будет купить тебе подарок, — сказала Вуд, высматривая нужный трамвай. — Мне будет достаточно твоего присутствия рядом, — ответила Лоренс. — А подарок не так важно. — Но мне будет приятно подумать над тем, что можно тебе подарить, и что может удивить тебя, — загадочно проговорила Вуд. В это время приехал трамвай. Девушки сели внутрь, оплатив проезд. Фостерс немного переживала за то, как на неё будут смотреть на учёбе — ведь там не походишь в очках.

***

— Вуд, может Вы уберёте очки? — спросил преподаватель, смотря на девушку. — Здесь не улица и солнце не будет слепить Вас. — Извините, — ответила Фостерс, снимая очки с лица, смотря только на мужчину перед собой. Со стороны Вуд сразу же услышала шёпоты одногруппников — это она слышала, как только они заметили её руку — пальцы в гипсе. Кто-то стал обеспокоено смотреть на неё, а кто-то с безразличием. — Позвольте мне узнать — что с Вами случилось? — спросил мужчина, осматривая рану на лице Вуд. — Неудачное знакомство со скейтом, — соврала она, отдаляясь от своего плана. — Наехала на камень и соскочила, упав на асфальт. Мужчина больше не стал отнимать время занятия на лишнюю болтовню. Лоренс, которая сидела рядом, похлопала девушку по бедру, говоря таким знаком внимания, что всё прошло хорошо. После занятий Нэнси ушла к родителям домой, а Вуд направилась в магазин, чтобы купить себе телефон — благо деньги на это у неё были. На улице стало пасмурно, набежали тучи, а где-то вдалеке сверкало. Не зря сегодня днём на улице было слишком жарко и душно. Фостерс успела добежать до магазина прежде, чем начался дождь — даже ливень. Она не стала долго находиться в магазине и выбрала понравившейся телефон, проверив и оплатив его. Там девушке поменяли сим-карту с другого телефона в новый. Зонт она, к сожалению, не брала — и поэтому ей придётся промокнуть под дождём. Но первым делом она хотела написать родителям — теперь она сможет это делать. Уже подходя к своему дому, с Вуд ручьём текла вода. Она промокла насквозь. Доставая из сумочки магнитный ключ, который она приложила к двери, её сразу же перехватили за руку, что Вуд даже закричала. Повернув голову назад, Фостерс увидела мужчину в чёрном одеянии, который скрывал своё лицо. Баки только потом понял, что совершил ошибку, вот так нагло хватая девушку за руку — а если кто услышит. Она вряд ли узнала его. Хотя, судя по тому, что девушка слишком быстро забежала в подъезд — то узнала и поняла всё. Фостерс бежала по лестнице, даже спотыкаясь и падая на ступени — лишь бы со швом всё было хорошо. Она забежала в квартиру, закрыв дверь на всевозможные замки. Значит, тогда ей не показалось — и он действительно знает, где находится её дом, и он пришёл завершить начатое. Вуд не знала, что сейчас ей делать — никому рассказать об этом она не может — потому, что ей не хотелось лишних вопросов к себе. Как же ей было страшно. Мужчина же поспешил поскорее скрыться, даже не зная: вызовет ли девушка кого-то или нет — но рисковать он сейчас точно не хотел. Ему уже было приятно осознавать, что с ней всё в порядке, и что он не нанёс ей серьёзных травм — за исключением моральных. Но ему всё равно было важно поговорить с ней и извиниться — хоть Барнс и не знал, что именно скажет ей. Но сейчас у него точно ничего не получилось и неизвестно, когда теперь получится. Вуд засела в гостиной, боясь включить свет, а уж теперь вообще выйти из дома, не желая снова пересекаться с мужчиной. И ещё как назло Нэнси не будет рядом все эти дни, а звонить ей Фостерс боялась — Лоур сразу поняла бы по голосу подруги, что что-то не так. Посидев так какое-то время, девушка решила принять душ и переодеться в сухую одежду. Хотя, и эта бы высохла на ней из-за того, что тело горело от страха. Но нужно ещё не забыть про шов, который стоит осмотреть и обработать. На всё Вуд потратила около получаса. Со швом ничего серьёзного — и это хорошо. Она переживала, что, возможно, рана разойдётся от натяжения кожи в разные стороны. Сегодня она снова была на волоске и будет, если мужчина знает, где находится теперь её дом. Фостерс решила сделать себе чай. Но на кухню она проходила с опаской и с телефон в руке, смотря в сторону окна — на том месте, где она видела мужской силуэт — никого не было, и от этого она спокойно выдохнула. Даже собственный дом уже не казался таким безопасным. Баки хоть и промок до нитки — но уходить он точно не собирался. Он должен поговорить с ней. Правда, это сделать будет очень тяжело, ибо повседневного общения у него вовсе не было — только допросы и приказы. Наверное, ему стоит дождаться вечера, когда на улице стемнеет, дабы в случае чего мужчина смело мог бы скрыться и не наткнуться лицом на прохожих. Чай девушку никак не успокаивал — но зато помогал до конца согреться после душа. Сейчас до сих пор перед глазами у Вуд была та квартира, тот мужчина, его голос, то, как он избивал её и, можно сказать, изнасиловал. Это ужасно. Это навсегда останется в памяти. Но Фостерс не хотела зацикливаться на этом, гробя свою жизнь, что теперь будет шарахаться каждого парня. Главное, что не было самого секса. Это может звучать глупо — но так считает сама девушка. Она разместилась на диванчике, ложась практически в клубочек, укрываясь тонким покрывалом. Вуд прислушивалась и реагировала на каждый шорох — но ничего такого не было. Обычная паранойя на то, что всё теперь будет казаться ей, что даже происходит у соседей. В квартире было уже темновато — потому, что на улице всё заслонили тучи, а девушка так и сидела без света. Вуд задремала — но слишком чутко. Её разбудил шум со стороны кухни. Открыв глаза, она не видела ничего — всё тело сковала паника. Фостерс сразу же проверяла лицо — повязки никакой нет. Так быстро потемнело и она без света в доме — её упущение — но так даже лучше. Девушка встала с дивана, смотря в сторону окон — через которые пробирался свет от уличных фонарей. Она заметила тень со стороны кухонного окна. Вуд по памяти достала из тумбы нож. Она не могла знать кто это наверняка — но догадывалась. Окно было закрыто, а её тело трясло от страха, что это её последнее время. Послышался громкий щелчок со стороны окна. У этого человека слишком много силы — раз он сорвал замок окна. До ушей Вуд донёсся шум улицы, а после она увидела, как тот человек забирается к ней в дом. — Не подходи ко мне. У меня нож, — начала Вуд, прекрасно понимая, что для человека с такой силой — нож пустяк. — Не подходи. Я закричу или вызову полицию. Но на все её слова мужчина ничего не отвечал. Баки прекрасно понимал, что он ходит по тонкому льду, что девушка действительно может закричать, а что ещё хуже — вызвать копов. Этого ему категорически не хотелось. Да, у неё на это все основания — тем более он сломал ей окно. Но ему было важно поговорить с ней. Барнс до сих пор не знал, что сказать ей. Он лишь усмехнулся с того, что она сказала про нож. — Я разве плохо объяснила? Её рука потянулась до выключателя. Она включила свет — но промахнулась и нажала на более слабый. Но зато теперь Вуд видела перед собой мужчину. — Не подходи, — в который раз повторила Фостерс, ощущая, как нож в её руке трясётся. — Я не причиню тебе вреда, — наконец-то сказал Барнс осипшим голосом. Вуд сразу же затрясло ещё сильнее от его голоса, а мысленно она лишь усмехнулась с его слов. — Зачем ты следишь за мной? — девушка всё ещё держала перед собой нож. — Что ещё тебе от меня нужно? У Баки было хорошее зрение. Он видел на её лице почти затянувшуюся рану, а ещё — в силу того, что девушка была в шортах — то он видел её бедро, которое он собственноручно резал и пальцы на руке, которые он сломал. От этого ему стало противно — от самого себя, что из-за него чуть не погибла ни в чём невиноватая девушка. — Я следил за тобой, чтобы поговорить и видеть, что с тобой всё в порядке, — эти слова давались ему с трудом. Ранее мужчина никогда и ни с кем так не разговаривал — но сейчас считал, что так правильно. Ему было невыносимо смотреть на девушку, зная, как он избивал её, и как она сейчас вся дрожит при его виде. — Я ошибся и спутал тебя с другой, — начал он, посмотрев на неё, и снял капюшон. — Я даже не знаю, что говорить.. Убери нож. Он тебя точно не защитит. — Мне так спокойнее, — её голос дрожал, а вечно держать нож на вытянутой руке не получится. — Мне очень жаль, Вуд, — у Барнса была шикарная память. Он вспомнил, как тогда девушка говорила, что её зовут Вуд, а он был уверен, что Саманта. — Я не знаю, сможешь ли ты жить спокойно после этого. Но я точно не смогу, — ответила Фостерс, начиная осматривать его всего. — Я не смогу без твоего прощения… — он снял с руки перчатку, обнажая металлические пальцы. Возможно, это будет самый глупый поступок — вернее — ещё один — но мужчина решил открыться девушке, поведав то, почему он её спутал и с чем это связано. Барнс почему-то считал, что может довериться ей — к тому же теперь это его долг. Пока он рассказывал — Вуд всё время продолжала держать нож — с этого Баки иногда незаметно усмехался. — Ты хотел убить меня? — прямо спросила Вуд — хоть и боялась. — Да, — честно ответил Барнс, смотря, как по щекам девушки потекли слёзы. — Но меня остановило то, что у тебя нет шрама на руке. — И если бы не заметил, то убил… — проговорила сама себе под нос девушка, понимая, что могла бы уже давно быть мертва. Она и сейчас мертва. — Да, — он услышал, что она сказала. Девушка наконец-то опустила нож — уж очень рука заболела. Она облокотилась на стену, всё ещё смотря на мужчину. Она выслушала его. Она знала, что происходило в Нью-Йорке со времён Локи и знала, что есть мстители. Барнс уж слишком детально рассказал ей всё — вплоть до того, как он ходил в музей и собирал информацию о себе, о Стиве. И если так, то Фостерс понимала, что, возможно — а так и будет, мужчину будут искать, а ей не хотелось себе лишних проблем. — Держись от меня подальше, — попросила Вуд. — Я не хочу себе проблем. — Я не уйду. Я буду вымаливать у тебя прощение и буду делать для этого всё, — мужчина посмотрел на окно. — С него и начну. — Не нужно. Я вызову мастера. Барнс и сам не заметил, как общение стало для него уже не такой проблемой. Он спокойно связывал в голове слова события и сразу же говорил их. Прошлая вербовка уже никак не влияет на него. Он постарается стать тем, кем был до того, как попал в Гидру. Он станет прежней версией себя. — Я буду просить у тебя прощение каждый день, — мужчина сделал к ней шаг, а она сразу же напряглась. — Я очень хочу искупить свою вину за содеянное. — Уходи, — попросила Фостерс, желая уберечь себя от ещё бóльших проблем. — Прости меня… — Уходи! Мужчине не нужно было повторять много раз. Он лишь надеялся на её прощение. Он будет каждый день что-то делать для неё. Барнс развернулся и подошёл к окну, остановившись возле — но на девушку больше не посмотрел. У него перед глазами до сих пор её раны. Через минуту его уже не было в доме у Вуд. Она сползла вниз по стенке, садясь на пол, и начала громко плакать. Баки хоть и вышел за пределы её квартиры — но всё равно слышал, как она плачет, и его сердце сжималось от боли, которую испытала Вуд, и от вины перед ней — огромной. Он вернётся сюда завтра. Это точно. Барнс сам так решил. Ему это нужно.